Том 3. Отражение. Глава 3

Ракулес. Как долго считалось, самый глупый король Терры. Жадный до власти, не ставивший ни во что свой народ, желавший подмять под себя другие королевства. Когда-то Джереми попробовал обратиться к нему за помощью в установлении мира между людьми и Багнареком — и его наивностью воспользовались в политических играх. Так, в частности, был возвращен к жизни Дайгорг, а им — едва не уничтожен Шугоддам. Ракулес был побежден Гирой в судебном поединке, в процессе которого он публично выдал себя как злобного, недалекого и эгоистичного человека. Народ отвернулся от него и с готовностью принял Гиру. И спустя два года все, что они знали о Ракулесе, оказалось ложью. На самом деле все это время Ракулес разыгрывал перед Дагдэдом спектакль. Втайне же он подготавливал почву для правления Гиры, прятал младшего брата в приюте и искал способ расправиться с самозванным королем Вселенной. Действуя втайне, втираясь к нему в доверие, подобравшись к Дагдэду в качестве нового шута, Ракулес обманом заполучил от него силу, убивающую бессмертных — якобы для того, чтобы убить Гиру. После чего с величайшим удовольствием направил меч на самого Дагдэда. Ракулес искал способ обезопасить свой народ от жаждущего очистить Вселенную древнего, но в этом стремлении не гнушался выбирать грязные пути. По его вине погибали люди. Страдали другие страны. Он был готов истребить Багнарек и использовать его только как еще одну ступеньку своего плана. И Ракулес признавал все это сам. Поэтому он попросил Риту осудить его за все преступления по всей строгости закона. Именно Ракулес догадался, что символ правления Джереми — кристалл, дающий вечную жизнь. И подсказал, как можно использовать его против Гроди. Его история была достойна отдельной книги. Сам же Ракулес был… неоднозначным человеком. Джереми так и не знал, как относится к нему. Зато Гира уже давно определился. Он радостно бросился навстречу брату. На полпути замедлился. Вместо объятий братья пожали друг другу руки, хотя Джереми мог поклясться, что оба хотели как раз объятий. — Ракулес. — Гира. Они оба одарили друг друга очень знакомыми взглядами. Тем самым безмолвным «ты в порядке? вижу, что да, слава Богостражам». Теперь, когда братья стояли рядом, в глаза бросалась их похожесть и непохожесть одновременно. С первого взгляда мало кто мог догадаться об их родственных связях, а сдержанный, осторожный Ракулес казался противоположностью энергичного и деятельного Гиры. Но, если присмотреться, в их чертах находилось все больше сходства. И Джереми все еще помнил, насколько сильно альтернативный Гира из обрывка походил на Ракулеса жестким выражением лица… — Как ты здесь оказался? — спросил Гира. Ракулес покачал головой: — Я не знаю. В какой-то момент я вдруг открыл глаза на этом корабле, а мой меч лежал рядом. — Ты никого не видел? Не знаешь, что здесь случилось? — Нет. Не знаю. Взгляд Ракулеса переместился на Джереми. Уровень тепла опустился с братского до немного выше нейтрального. Голос, однако, казался дружелюбнее: — Джереми. — Ракулес, — отозвался Джереми. — Другие короли тоже должны были прибыть, но мы их потеряли, — быстро объяснил Гира. Так же быстро Ракулес кивнул. — Ясно. — Он только что заметил Доктора. — А вы?.. — Я Доктор. Тишина. Глаза Ракулеса распахнулись. Его тело напряглось, рука снова дернулась к рукояти меча. Он с усилием заставил себя расслабиться, но секундная потеря контроля была очевидна. — Доктор… — повторил он. Его взгляд стал жестким и цепким. — И вы явно про меня слышали, — проговорила Доктор. Ее взгляд, в свою очередь, был изучающим. — Так и есть. — Догадываюсь, от кого. На Джереми дохнуло их ненавистью к Дагдэду. Она сплелась, как два маленьких смерча в один большой, и оставила после себя новое гнетущее молчание. — Дагдэд называл тебя существом, которое несет напрасную надежду, — произнес Ракулес. — Что ты обещаешь людям спасти их, но в итоге они умирают вокруг тебя. Черты Доктора ожесточились. — Но я слышал о тебе не только от него, — продолжал Ракулес. — Сузуме рассказывала об инопланетянах, которых короли остановили с помощью загадочной девушки в синей летающей будке. А Гира — о том, как ты и Джереми спасли его из вневременья. Также в древних архивах Шугоддама остались записи о тебе. — Я надеюсь, Райнеор не упомянул, что это я сломала ту стену? — слегка улыбнулась Доктор. — Неудачно припарковалась, ТАРДИС занесло, да и не так сильно я ее задела. — Было про то, что некая девушка, называвшая себя доктором Джейн Смит, помогла раскрыть секрет раскола источника огромной силы на шесть частей. Это записи тайной истории Шугоддама. — Да, Райнеор хотел оставить в тайне мое участие, но сохранить мое сообщение для Джереми. Я тоже про тебя слышала, Ракулес. Человек, переигравший Дагдэда. Они общались вежливо. Даже с обманчивым дружелюбием. Но Джереми поежился от холода, которым веяло между строк. По какой-то причине Доктор и Ракулес не нравились друг другу. И, судя по тому, как встревоженно и непонимающе поглядывал Гира на обоих, он тоже это ощущал. — Корабль-призрак, пропавшие короли, твой брат, Гира, оказавшийся здесь. — Доктор пыталась сплести три линии в единую историю. Она начала подходить к главному комьютеру на капитанском мостике. — Ракулес, можешь рассказать подробнее, как ты здесь оказался? — Я засыпал в тюремной камере. Когда открыл глаза, то уже был здесь. — И людей не было? — Да. — Пропадают и появляются в других местах… — пробормотала Доктор. Она и Джереми уже были у компьютера — несколько мониторов, панель управления и мощь вычислительных технологий Н’Косопы. — Ох, ничего себе тут система защиты, — в первые же секунды поразилась Доктор. — Я надеялась, с ней разберется Янма. — Введи вот этот пароль, — подсказал Джереми. — Оу. — Доктор проследила, как зажигаются окна нужных программ. — Я уже говорила, что люблю королевские привилегии? — Только то, что они начинают тебе нравиться, но это было еще когда мы только познакомились. — В таком случае моя симпатия давно развилась до любви. — Да, я уже знаю. Моя тоже. К привилегиям, конечно. Они обменялись понимающими улыбками. — Что тут?.. — Доктор углубилась в изучение черного ящика. Она читала гораздо быстрее, чем Джереми. И снова наклонила голову набок, словно ее уши были забиты водой. — Почему ты наклоняешь голову? — шепотом спросил Джереми. Подошедший Гира тоже услышал и нахмурился. Доктор ответила так же тихо: — Здесь… происходит что-то странное с моими органами чувств Повелительницы Времени. Они словно… перегружены. Как звон в ушах от слишком громкого звука, который заглушает остальные звуки. Я не могу ощущать течение временных потоков. Ужасно раздражает, чувствую себя… — Доктор почему-то осеклась, — в общем, не очень хорошо. — Ты хотела сказать «плохо»? — напряженно поинтересовался Гира. — Нет, я хотела сказать «человеком», но это невежливо. Ракулес стоял в стороне и пока не вмешивался. Но слушал. При этих словах Доктора у него едва заметно напряглась челюсть. — В «черном ящике» нет ничего необычного. — Доктор не заметила или сделала вид, что не заметила. — Просто логи в какой-то момент обрываются. Глянем на записи камер. На четырех экранах развернулись изображения с камер. Пустые коридоры заполнились идущими задом наперед людьми и Багнареком. Затем они ринулись вперед на ускоренной перемотке и… Помехи. Сразу на всех камерах. А затем — пустые коридоры. Доктор издала звук, который Джереми слышал от нее только когда она пыталась объяснить ему, кто такая Мисси. Похожий на ворчание кошки, которая никак не может поймать добычу. — Исчезли все сразу одновременно. Произошло это в два пятнадцать дня… и в этот момент приборы зафиксировали всплеск непонятной электромагнитной активности. — Здесь определенно замешана аномалия, — произнес Джереми. — Стоит проверить результаты ее изучения на третьем уровне. — Мы это сделаем. И еще не откажусь от кое-каких деталей. Ракулес, — внезапно повернулась Доктор, — сколько времени ты здесь находишься? — Пару дней, — ответил Ракулес. — Объективно или по ощущениям? Смотрел на часы? — Объективно. Как только я попал сюда, то проверил. Доктор посмотрела в угол экрана — с датой и временем. — Ты ел? В каком состоянии была еда? — спросил Гира. — Ел. Еда… свежая. — Значит, тебя перенесло одновременно с исчезновением людей, — проговорила Доктор, размышляя. — Течение времени на корабле не отличается от терровского, потому что потеряли тебя тоже два дня назад. Еще вопрос, на всякий случай — за все это время ты не встретил никого живого? — Нет. Я тоже проверял записи с камер и никого не видел. Доктор решила перепроверить. Все камеры вновь охватили помехи. Когда они исчезли, в опустевшем коридоре уже поднимался изумленный и непонимающий Ракулес. Он быстро огляделся, выставив перед собой меч, и осторожно вложил в ножны, когда понял, что один. В этот момент он, похоже, осознал наличие меча, потому что озадаченно покосился на рукоять. — После этого я сначала пытался отыскать кого-либо из экипажа, а потом — послать сообщение на Терру, — продолжил Ракулес. — Мы не получили сигнал. Значит, аномалия глушит их, — сделал вывод Гира. — Что бы это ни было, оно одновременно перенесло куда-то экипаж и тебя, Ракулес, сюда, — продолжала Доктор размышлять. — Интересно, почему тебя. Остальных заключенных не задело. Только тебя. — Совпадение? — предположил Ракулес. — Не думаю. — В словах Доктора мелькнула непонятная тень веселья. — Ты замечал что-нибудь необычное перед тем, как тебя перенесло? Может, делал что-то необычное? Ел странную еду, пил странную воду? Ракулес задумчиво качнул головой. — Я уже перебирал эти варианты, но не помню ничего необычного. Разве что оно могло произойти, когда я спал. — Все страньше и страньше, — порадовала Доктор Джереми новой интересной фразой. Она проверила показания на компьютере. — И состояние корабля… нормальное. Повреждений нет. Разгерметизации нет. Кислород, давление, гравитация в норме. И следов борьбы, судя по нашей небольшой прогулке, тоже нет. Только аномалия и звон вместо моих ощущений Повелительницы Времени. — Возможно, что это аномалия глушит их? — предположил Джереми. — Возможно. Возможно, что нечто еще. В любом случае, сейчас мы идем в лаборатории. — Не может!.. Ракулес вдруг подался к экрану. Его глаза лихорадочно заблестели. — Пятнадцатая камера. Прокрути запись назад на несколько секунд и останови, — велел он Доктору. Судя по легкому прищуру Доктора, командный тон ей не понравился, но она послушалась. Изображение с пятнадцатой камеры заняло весь монитор, две стрелки влево обозначили перемотку. — Здесь! — выкрикнул Гира. Они все увидели это, и палец Доктора вдавил кнопку, ставя на паузу. Больше всего это походило на разбитое зеркало. Искажения в пространстве. В виде того, что лучше всего описывалось как «осколки». Перекресток коридоров распадался в них на бесконечные отражения. Осколки плавали в воздухе, преломляя отражения еще больше. Доктор замедлила запись — они медленно растворились, не оставив и следа. Так же медленно проявились, когда она снова промотала запись назад. Зависли, остановленные паузой. Множество разбитых стеклышек. — Напоминает нашу аномалию снаружи, — проговорила Доктор. — Ты встречала когда-нибудь такое? — спросил Гира. — Даже если и встречала, я забыла. Много лет, много памяти, не всегда удается выловить нужное воспоминание. — Понимаю, — машинально сказал Джереми. Почти неосознанно они с Доктором пожали друг другу руки. — И, я так понимаю, наш сюжет мы пока будем развивать не лабораториями, а изучением этого места. — Определенно. Попробую хотя бы просканировать отверткой. Потом предлагаю разделиться — ищите подобные места, а я отправлюсь в лабораторию смотреть данные об аномалии. Ракулес, останься на мостике следить за камерами. Если частицы снова появятся, сообщи нам. Держи. Доктор выудила из кармана джинсовки запасной телефон и протянула Ракулесу. Джереми узнал свой, который давал ей во время встречи с эвсисуонами. — Благодарю, — сказал Ракулес. — Буду сообщать обо всем подозрительном Гире. Гира кивнул. Доктор и Джереми сделали вид, что не заметили междустрочного отказа Ракулеса признавать главенство Доктора. — Тогда удачи вам всем. Джереми, Гира, идем. — Только больше про нас не забывай, — шутливо попросил Гира. — Больше не забуду. Сейчас это чревато, — серьезно ответила Доктор. *** Они спустились на лифте до нужного уровня и пошли по коридору. Джереми размышлял о зеркальных частицах и аномалии. Гира казался задумчивым. — Тебе не нравится Ракулес, — вдруг сказал он Доктору. — С чего ты взял? — слишком недоуменно поинтересовалась та. — Это слишком заметно. Вы оба с первого взгляда друг другу не понравились. — Он прав, — поддержал Джереми. — Ваша неприязнь очевидна. — Почему? — настойчиво продолжил Гира. — Вы только повстречались. Пока я не могу спросить у него, поэтому спрашиваю у тебя. Он говорил без укора, но с беспокойством. Джереми понимал его чувства — примерно так же ему самому хотелось, чтобы Доктор ладила с его родителями в прошлом и с Дезнареком и Карши. — Я… не могу сказать, что он мне однозначно не нравится, — очень осторожно начала Доктор. — Я бы могла осудить некоторые его поступки, пусть даже они и были сделаны для спасения Терры. Но не могу, потому что сама я творила вещи еще хуже. При том, что мне очень много лет и у меня немало опыта, а он был ребенком при первой встрече с Дагдэдом. Пятнадцатилетний мальчик видел смерть семьи и сразу после этого был вынужден смотреть, как Ярость Божья уносит жизни еще многих людей на Терре. Хотя имел возможность помочь другим королям ее остановить. Просто если бы он попытался это сделать, то погибла бы не часть человечества, а вся. — Он хороший брат, Гира. — Было видно, что Доктор больше размышляет вслух. — Видно, что он любит тебя и доверяет тебе. Но  он напоминает мне о моей расчетливой части Воина. Той, которая готова жертвовать кем-то ради блага всех. Возьмет оружие и не увидит выход, который может быть лучше. Будет не спасать людей, а… вести их к гибели. Страшно видеть свое отражение. Пусть даже проблески. Потому что Ракулес даже частично не так ужасен, как я. — Он жертвовал людьми, не считал важным мир с Багнареком, по его вине едва не погиб Янма, — сказал Джереми. Не обвиняя, а констатируя факт. — Но ты до последнего стараешься не поступать подобным образом. А если хочешь поступить, то знаешь — тебе помогут найти новый выход. Не волнуйся об этой своей части. — Спасибо. Есть еще кое-что, — вдруг добавила Доктор. — Это не связано с неприязнью. Он напоминает мне Валгил. Гира на миг замер. Его боль отразилась в сердце Джереми, но была очевидно сильнее. — А ведь правда… — выговорил Гира. — Вспоминая сейчас… она была такой же расчетливой, готовой жертвовать собой и другими ради того, чтобы остановить Дагдэда. И точно так же… любила сестру. — Слабые и невероятно сильные люди, ставящие на кон все, чтобы обезопасить Вселенную. Умные, добрые, жестокие. Холодные и любящие, просчитывающие каждый шаг и безрассудные. Я вижу в Ракулесе ее. И… Доктор не договорила. Они оба коснулись ее плеч. У обоих не было слов утешения — лишь собственное присутствие. — Я… правда надеюсь, что Валгил и Лиоса попали в Хакабаку, — выдавила Доктор. — Мы надеемся, — вторил Джереми. В последней битве с Дагдэдом жрица мертвых, Девоника, открыла врата в Хакабаку, и даже мертвые присоединились к их сражению. Джереми снова встретил маму… и Дезнарека Восьмого… и мельком — Карши и Дезнарека Первого, взрослых, изменившихся, но вполне узнаваемых. Но он не видел среди сражающихся кого-то, похожего на Валгил или Лиосу. Разумеется, из страны мертвых вышли не все. Разумеется, он мог просто не заметить. А еще галактика Тюльпан гасла в будущем. С точки зрения линейного течения времени, Валгил и Лиоса даже не родились. Оставалось только надеяться. — Вот и развилка, — поспешно перевела тему Доктор. — То самое место, где мы видели частицы. Как видим, сейчас их нет. Развилка действительно выглядела как обычные коридоры. Ничего необычного, не считая гулкой тишины. Доктор опять наклонила голову в разные стороны поочередно. Попробовала пощупать воздух пальцами. Поморщилась. — Все еще звон. Что скажет отвертка? Кольцо привычно зажужжало. — Регистрирует пространственные возмущения. Очень полезно, это и я могла сказать, — сердито фыркнула Доктор. — Давай-ка более подробный анализ… Он займет какое-то время. Не будем просто ждать, пока он сделается. Мне в ту сторону. Кому-то надо идти в другую, а кто-то еще чуть-чуть насладится моим великолепным обществом и гениальными шутками. Кто как хочет? Джереми и Гира решили проблему классическим способом — разыграли «камень-ножницы-бумага». Гире досталось одиночество, Джереми — великолепная компания Доктора. Гира ненадолго погрустнел. — Берегите себя. И свои шутки тоже. — Он махнул им рукой и скрылся в первом коридоре. — Ты тоже, — чуть ли не в один голос сказали Джереми и Доктор ему в спину. По своему коридору они прошли в недолгом молчании. Звуки их шагов эхом отлетали от стен. — Я думаю об одной вещи, — произнес Джереми. — Искажение света частицы или живые существа? Я тоже. А может, нам что-то проникает в мозг и заставляет их видеть? Столько теорий может прийти в голову, пока не можешь проверить наверняка. Джереми кашлянул: — Именно об этом. Разумеется. Но еще — что ты не рассказала о всех причинах, почему тебе не нравится Ракулес. — Почему ты так думаешь? — Я знаю выражение твоего лица и твой тон, когда ты о чем-то умалчиваешь. Легкая зазоринка между слов правды. — Когда ты успел так хорошо меня узнать? — Я все-таки веками тренировался читать подтекст. Иногда это умение меня подводит, но с тобой оно работает. Доктор замедлила шаг. Ее лицо было непроницаемым. — Да. Я на самом деле не рассказала всех причин, по которым мне не нравится Ракулес. Но, на самом деле, неважно, почему он мне не нравится. Экипаж корабля и других королей он нам спасти поможет, и это главное. — Когда ты говоришь «неважно», это означает, что это очень важно. — Ты не прекратишь, да? — Я очень упорный. Как и ты. Доктор вздохнула. — Не хочу говорить об этом сейчас. Потому что, если начну, то наговорю очень много лишнего. Пока я не готова, Джереми. «Лишнего?..» Недоумение и желание знать возросли. Джереми подавил новые расспросы — раз Доктор говорит, что не готова, это может подождать. Если только она не собирается забрать этот секрет в вечность. — Мне сюда, — быстро произнесла Доктор, словно боясь дальнейших расспросов. Они остановились возле двери с надписью «Лаборатория №1». — Осмотрись хорошо. Ищи даже тень подозрительности. Тень тени. А я посмотрю данные. — Запомнила пароль королей? — Да. Удачи. Не дождавшись ответного пожелания, она скрылась за дверью. «Снова бежишь от ответов. Любишь ты хранить тайны, Доктор. А я частично археолог и люблю их разгадывать». Возможно, из прошлого ему заговорщически подмигнула одна очень близкая подруга Доктора. Она тоже была археологом. И, можно сказать, полукровкой. Зеркальных частиц не было. Ни за первым поворотом, ни за следующим. Ничего подозрительного Джереми тоже не видел и не слышал. Плыли двери по бокам коридора. Мелькали надписи. Краем глаза он зацепил «Туалет». И замер. Из туалета доносилось пение. Тихое, без слов. Как если бы кто-то подпевал песне, не зная слова. Мотив казался до боли знакомым — Джереми кольнула вызванная им грусть. Но это был неподходящий момент, чтобы разбираться в чувствах и памяти. Порывисто Джереми коснулся двери, и она отъехала в сторону. Туалет сверкал белизной. Белые умывальники, белые стены, сияющие, отражающие белое зеркала, кабинки другого оттенка белого. Джереми не помнил, кто решил так сделать. Точно не он, при всей его любви к белому. И, так как все здесь было белым, похожая на призрака девушка сливалась со всем. Стоя у противоположной стены, она мурлыкала в такт музыке, что лилась из наушников на голове.