Том 3. Отражение. Глава 12

Темно-коричневые узоры на лице скрылись. Посветлела черная кожа руки. Пластины стерлись, следуя движению ладони. Летра почти застенчиво заправила за ухо прядь волос. Может, это было совпадением, но именно за это ухо Джереми и убирал свои волосы. Ее лицо и глаза… конечно, не были точной копией его. Но… Они были похожи, как Гира и Ракулес. Когда с первого взгляда не видно сходства, но если присмотреться, то все больше и больше видно общих черт. Богостражи, да они похожи даже сильнее! Как они все не заметили?! Кроме Доктора. Постоянно всматривавшейся в лицо Летры. Вслушивавшейся в ее голос. — Контроль над трансформацией слегка потеряла, — неловко объяснила Летра. — Спасибо, — сказала Доктор. — Как ты догадалась? — До того, как звуковое кольцо показало полное генетическое сходство? Честно говоря, и без него признаков было более чем достаточно. Начиная с имени, которое ты выбрала. Тебе явно нравится культура Земли. И ты использовала слово с испанского языка. «Letra». «Буква», «слово», а от них до строчек и того, что между ними, недалеко. — Ура, — Летра улыбнулась, — хоть кто-то оценил. — Продолжая тему строчек. Ты сказала мне: «Джереми любит фразу “читай между строк”». Вот только… он ни разу при тебе не произнес эту фразу. Он вообще не говорил ее на корабле. Самое близкое, что было — «читать подтекст». Джереми моргнул, осознавая. — И еще много раз ты давала понять. Очень-очень много мелких признаков. И твоя любимая правая рука, и то, что тебе понравился Гира, и что ты зовешь меня солнцем. Солнечный зайчик, Джереми, я все еще помню. Схожесть лиц и мимики, конечно же. Молчу про то, как ты раздражала остальных своими междустрочьями. — Так вот что меня в ней бесило… — пробормотал Янма. — Что-то я не совсем поняла, — выразила Химено чувства всех. — Я так понял… Летра — это Джереми из альтернативной временной линии, — неуверенно произнес Гира. — Нет же, — покачала Химено головой. — Она упоминала, что захватила тело. Или это была ложь? — Нет, — ответила Доктор. — Летра действительно древняя. И она действительно взяла тело, которое принадлежало Джереми. Но, как говорится, есть нюанс. — Ты не врала и в том, что у этого тела не было разума, — сказал Джереми Летре. — Не врала, — подтвердила Летра. — Когда я нашла его, это была просто оболочка. — Но где ты его нашла? Снова ответила Доктор: — Во вневременье, Джереми. Она нашла его во вневременье. …Он забыл. Он совсем забыл о той своей попытке!.. — Ты бежала от убийцы древних. — Доктор вновь повернулась к Летре. — Ты пыталась избавиться от него, но он оказался слишком силен, или осторожен, или умен, или все вместе. Ты начала проигрывать и очень испугалась. Испугалась умереть. Несмотря на все, вы тоже хотите жить, иначе не сбежали бы в нашу Вселенную, когда ваша стала гибнуть. Ты попыталась спрятаться в каком-то надежном, недосягаемом месте и нашла… — А ну брысь со своими догадками от моей истории, я сама расскажу, — недовольно прервала Летра. От Гиры донеслось: «Теперь я точно верю». Ракулес красноречиво промолчал. Янма издал звук, который можно назвать не иначе как «короткий ржач». Кагураги глубокомысленно покивал. Рита очень-очень тихо пробормотала: «Вот это уже неопровержимое доказательство…». Химено выразительно покосилась на Джереми. Сам Джереми оказался между желаниями засмеяться и сказать: «Правильно делаешь». Летра скрестила руки на груди в задумчивом жесте. Его жесте. — Не знаю, как я попала во вневременье. Даже не знала, что это было вневременье. Просто… место, где не было ничего, но не пустота между вселенными. Наверное… я искала Дагдэда, чтобы вместе с ним противостоять убийце древних, я чувствовала его там, но не могла найти. Но нашла… это тело. — Тело моего двойника с моими воспоминаниями, — дополнил Джереми. — Которого я создавал с помощью кристалла Валгил, материализующего воспоминания и чувства. Когда думал, что не вернусь из вневременья. Доктор, ты говорила, что он исчез. Доктор растерянно почесала затылок: — Так и было. Возможно, повлияло желание Летры спрятаться, и оно притянулось к ней. — Наверное. Я не уверена. Я просто нашла его и поняла, что смогу замаскироваться в нем под другое существо, — продолжила Летра. — Тогда убийца древних меня не найдет, а там я придумаю что-нибудь. Я, правда, лишалась на время сил, а еще не знала, что восприятие мира через человеческий мозг заставит меня мыслить как человек. Но если бы знала, то все равно бы рискнула. Я хотела жить. И я вселилась. Затем покинула вневременье. Меня выбросило на этот корабль, уже пустой, на нем я переделала тело так, как мне хотелось, потому что, ну, я девочка все-таки и не хотела быть парнем. Я не знала, что убийца древних опередил меня и устроил ловушку. Не знала, что пострадали люди. Я оказалась здесь, поняла, что это Терра, и перенесла Ракулеса. Причем… быстро забыла про него. Я просто чувствовала себя… новорожденной и восторженной. Как-то так… то есть — вот и все. Летра прижала руку ко рту. — Это на полном серьезе меня пугает, — сообщила она. Джереми не удержал смех. Летра обиделась: — Эй, сам попробуй переместиться в другое тело и машинально повторять его привычки! — И мораль. И именно поэтому тебе не удалось убить меня и королей, — продолжил Ракулес. Летра кивнула: — Это тело воспринимает тебя врагом, но не настолько страшным, чтобы убивать. Мне только постоянно мерещились какие-то подушки с фейерверками и звуком пер… Джереми кашлянул, заглушая ее. Янма не сдержал второй короткий ржач. Ракулес выразительно потер переносицу знакомым жестом Гиры. — Это моя копия с тех времен, когда мы считали тебя глупым злодеем, ничего не могу поделать, — развел руками Джереми. На лице Ракулеса прочиталось: «Надеюсь, мои подушки с бомбами вам тоже понравились». Джереми неожиданно вспомнил, что Летра просматривала его воспоминание. Но какое? Он не хотел спрашивать при всех, но… «Джереми, прости». Этими словами с ним попрощалась мама. …Неудивительно, что Летра настолько испугалась тяжести человеческого горя. — Мне жаль, — проговорил он. Летра склонила голову набок: — М? — Что ты увидела именно то воспоминание. Скорбь пронеслась в ее взгляде. Летра вздрогнула, как от порыва морозного ветра. — Не должно быть жаль. Я вас спасла благодаря ему. Я… мы… ты не хотел переживать это снова. А я очень испугалась. Он обратил внимание на ее трудности с местоимением: — Кто ты в итоге? Древняя или альтернативный я? Губы Летры дрогнули и медленно расползлись в улыбке: — Блин, не могу, это сильнее меня… Я между. Молчание. — Ты нас вот примерно так же сначала бесил, — напомнил Янма Джереми. — Вы что, опять не поняли?! — изумился он. — Слушайте, короли, не пробовали рассмотреть вариант, что это вы идиоты? — поинтересовалась Летра. Капитанский мостик наполнил коллективный страдальческий стон, разбавленный хихиканьем Доктора. — Сейчас она нечто среднее между прежней собой и Джереми, — расшифровала она. — Память и суть древней, восприятие — Джереми. Смешанное с восприятием древней, — уточнила Летра. Пол под ногами задрожал. Расплылись на мгновение мониторы капитанского мостика и звезды за обзорным куполом. На самом деле, все это продолжалось уже какое-то время, но все были слишком поглощены историей Летры. Каплевидное устройство наплывало на них. Ореол раздробленных временных линий снова разрастался. — Я только задержала свою частицу, не остановила. — Летра подняла голову к устройству. Ненадолго показалось, что свет тянется к ней множеством паутинных нитей. — Тогда, если эта частица так же сильна, как Дагдэд, нам понадобится великий защитник Кинг-Оджер, — произнес Кагураги. — Или хотя бы возможность нанести ей в космосе смертельный удар моим мечом, — добавил Ракулес. — Ну-ка притормозите! Я сейчас передумаю вам помогать, вы о части меня говорите! — возмутилась Летра. — Приоритетная задача — спасти экипаж, — напомнила Рита. — Хагаррэ упоминала, что «она должна быть тут», то есть в той временной линии, где она находится, — вспомнил Джереми. — У меня есть мысль, — сказала Доктор. — На самом деле, она есть уже давно и ее давно стоило проверить. Летра, вопрос. Что ты слушаешь в наушниках? Летра коснулась чашек, закрывающих уши: — Обычно это песни душ. — Что? — У всего есть музыка. У космоса, планет, временных линий. У боя. Чувств. Живых существ. Маэстро любит пожирать ее, но я бы его за это убила, спасибо, что заточила его. Я слушаю музыку души. Ненавижу, кстати, пласт реальности эвсисуонов, фу. Я еще поэтому хотела себе тело человека. Узнать, как вы воспринимаете свою музыку. — И сейчас ты тоже слушаешь песню чьей-то души? — Почти. Когда песня выходит из души, она сплетается с остальным миром и становится… не знаю, как описать… наверное, вы называете это «музыкальным произведением». — Так. — Доктор слегка вздернула голову знакомым жестом — как почуявшая верный след гончая. — Ты почти подтверждаешь мою догадку. Сделай так, чтобы мы услышали эту музыку. Летра сняла наушники. Музыка в них усилилась — по мостику разнеслись мелодичные переливы. Грустная мелодия, набирающая силу и решимость. Музыка, где отчаяние порождало стремление сделать так, чтобы никто больше не узнал, что такое потери. Наконец-то Джереми узнал ее. — Эхео, — прошептала Химено. Не считая Джереми, она лучше остальных королей помнила, как играет на национальном инструменте Багнарека одна из студенток Ишабанского медицинского университета. — И это определенно Хагаррэ. — Джереми жадно вслушивался, сравнивая. — Я узнаю места, которые она адаптировала под две руки и свою скорость. — Не понимаю… почти не понимаю… а может, больше все-таки понимаю… — бормотала Доктор. Внезапно ее ликующий вопль оглушил: — Я поняла! Наконец-то я все поняла! Джереми, дай пять! Гира, тоже сюда! Она обежала их двоих и счастливо хлопнула по рукам. Гира был растерян. Джереми — растерян и доволен. — Хорошо, а теперь объясни, за что, — попросил он. — Убийца охотится на древних. Он хочет убить Летру. Но не экипаж корабля! Частица не просто так раскидала людей по разным временным линиям — она спасала их! Спрятала в безопасности, чтобы Летру можно было спокойно убить! — А это логично… — проговорил Ракулес. Его голос заглушился Доктором, которая еще не закончила: — Но убийца древних также собирался вернуть людей, когда все завершится. И, чтобы это сделать, ему нужен был какой-то… пусть будет способ, который удерживает или помечает для устройства нужные временные линии. И этим способом стала Хагаррэ! Ее песни! Все это время ее музыка не давала потеряться остальной команде корабля! — Она маяк, который приведет их домой, — закончил Джереми, поняв. «Твоя музыка снова спасает всех». — Только вы не можете просто так ее вытащить, — покачала Летра головой. — Временные линии продолжают расходиться, у этой девочки, у Хагаррэ, все больше вариантов. Я могу найти по музыке ту, что вам надо, но остальной экипаж нет. Если я правильно понимаю, о чем говорит Доктор, нужные люди «помечены» только для моей частицы. — Насколько эта часть отделена от тебя? — спросила Доктор. — Как оторванная рука повисла на лоскутке кожи, — очень доходчиво обрисовала Летра. — Оторванную руку можно пришить. Ты можешь «пришить» частицу к себе обратно? Летра чуть ли не всем видом продемонстрировала, что услышала глупый вопрос. «Скажите, что я не так очевидно показываю свое отношение к глупым вопросам и неумению читать между строк…» — подумал Джереми. — Конечно, я могу. А может она меня. У нее есть немножко своего сознания. Чтобы слиться обратно, нам придется сразиться. — Тебе нужна помощь? — спросил Гира. На этот раз Летру явно охватили более противоречивые чувства, но улыбка, которую она послала ему, заставила Джереми хмыкнуть. — Отстань… — пробурчала она, прежде чем заговорить с прежней громкостью. — Нужна. Эта капелька усиливает мою частицу, и я не могу просто ее подавить и поглотить. Если бы вы могли что-то с этим сделать, была бы счастлива. — Нам в любом случае придется это сделать. — Доктор снова посмотрела на устройство: ореол вокруг него стал настолько ярким, что обзорный купол потемнел, отсекая часть света, а ей пришлось приложить ладонь козырьком. — Нам нужен доступ к временной линии, где застряла Хагаррэ, чтобы вытащить ее и чтобы вслед за ней вернулся остальной экипаж. — Нам придется довериться Летре… — пробормотал Ракулес. Очевидно, ему это не слишком нравилось. Даже сейчас он посматривал на Летру с подозрением. — Нам придется, — подтвердила Доктор. — Как и ей — нам. — Ты не переживай, я тоже не в восторге тебе доверять, — «утешила» Летра Ракулеса. Как ни странно, именно в этот момент их лица выразили полную солидарность. — Перехват систем устройства беру на себя, — вызвался Янма. — И для усиления мы можем подключить и симв… А, нет. Нам же не хватает одного символа. — Почему? — с одинаковым удивлением переспросили Доктор и Летра. — Шестого символа правления нет, а для замены нужно… — Джереми не договорил. Его расперло понимание. Голова сама повернулась к Летре. В груди которой, будто отзываясь, засиял пурпурный свет. Джереми заметил, как глаза Доктора вспыхнули безумной, жадной надеждой. Но она тут же зажмурилась с мелькнувшей виной. Ракулес прикрыл глаза сразу, ненадолго. Он прятал в них другое. Воспоминания о тех бессмертных и их сути, с которыми имел дело. — Вам вот это нужно? — Голос Летры на контрасте звучал буднично, словно они говорили о незначащей безделушке. — Янма, какой у тебя был план? — спросил Джереми, надеясь, что смог скрыть ненужные чувства. — Соединить с помощью моего ноута то устройство и ТАРДИС, подключить символы правления к ТАРДИС и найти таймлайн Хагаррэ с ее помощью. В теории должно быть более быстро и эффективно. — А когда ты собирался об этом сказать? — поинтересовалась Доктор. — Вот сейчас и говорю. — Гениально. План, я имею в виду, — признала она. — Так нужен кристалл? — повторила Летра нетерпеливо. — Он… может понадобиться. Но Доктор говорила это не ей, а Джереми. «Решай. Это твой выбор». Только она не учла, что его своеобразное отражение понимает подтекст… немного по-другому. Свет в груди Летры дернулся. Кристалл пролетел прямо сквозь одежду, завис над ее ладонью… на миг, после чего скользнул к Джереми. — Забирай насовсем, — беззаботно предложила она. — Или выкинь потом, делай что хочешь, в общем. Он мне не нужен, я и сама могу это тело бессмертным сделать. Как и в тот раз, пурпурный кристалл лежал на его ладони. Как и в тот раз, еще хранивший тепло тела. Как и в тот раз, Джереми почти мог почувствовать силу внутри него, а пустота под ключицами вновь заныла. Только теперь Джереми отвел от него взгляд с чуть большим усилием. — Спасибо, — сказал он. И повернулся к Янме. — Что именно мы должны делать? *** На мониторах ТАРДИС Летра шла к устройству. Без скафандра, без какой-либо другой защиты. Древней это было не нужно. Они не слишком обращали на нее внимание. Если бы не музыка, разливающаяся вокруг, они бы совсем забыли о происходящем за пределами ТАРДИС. Доктор носилась вокруг консоли и помогала присоединять к системам символы правления. Присоединение включало в себя провода, немереное количество изоленты, подсказки вроде «сюда, нет, не сюда, а нет, вот туда» и короткие перепалки с Янмой. Тот порывался сделать по-своему, спорил с Доктором и доказывал, что в его варианте будет эффективнее. Иногда Доктор принимала его поправки, иногда нет, иногда в их споры вмешивалась ТАРДИС — через Гиру пыталась донести советы и эмоциональные комментарии. Ракулес впервые оказался в ТАРДИС. Он уже знал, чего ожидать, и не слишком удивился, а вот к общению Гиры и ТАРДИС оказался слегка не готов. — Сделано, — объявила Доктор. Несмотря на все, им удалось быстро справиться. Летра только подошла к устройству. А оно… В свете прожекторов по его поверхности разбежались светлые линии. Капля раскрывалась, как цветок. Или как пасть. Четыре заостренных части застыли в открытом положении, и свет выхватил среди переплетений чужеродной электроники… Сущность из лент. Тот самый клубок, внутри которого горела космическая чернота — словно прямо посередине лент образовалась дыра. Только она была меньше, а ленты тоньше. Тело частицы переплеталось с металлом. Его полосы ослепительно вспыхнули — волна силы ощутилась даже в ТАРДИС, а Летру отбросило на несколько шагов. Она закувыркалась в невесомости. Застыла с резкостью, неведомой обычному человеку. — А ой, — познакомила Летра со своим эквивалентом «ох ты ж». — Что дальше, Доктор? — спросил Джереми. — Дальше я хотел использовать телепатическую панель, — ответил вместо нее Янма. — Что, если направить через нее намерение пройти по таймлайнам и добраться до Хагаррэ? Доктор тут же мотнула головой: — Сложно. Долго. Очень низкая точность. Телепатическая панель предназначена не для этого. Есть другой вариант. Она потянулась к консоли. Нажатием открыла углубление. И достала… — Ох ты ж, — вырвалось у Джереми. — Я помню его, — прошептал Гира. Прозрачный кристалл лежал на ладони Доктора. — Еще один символ правления. — Она подавила эмоции и говорила с обманчивой легкостью. — Он позволяет материализовать воспоминания, чувства и эмоции. Облечь их в нужную форму. Дагдэд считал эту силу самой слабой, но не понимал, на что способны наши чувства. Если передать кристаллу намерение найти экипаж, ваше беспокойство за них, да еще и усилить другими символами… он откроет дорогу. Неуловимое изменение тона. Джереми незаметно, под консолью, сжал ладонь Доктора. Она пожала в ответ и немного расслабилась. — Так сила была разбита на семь частей, а не шесть, или это часть другой? — уточнил Кагураги. — Неизвестно, но можно посмотреть на его реакцию с остальными частями. И, если помнишь, он твой. Доктор протянула его Гире. — Почему?! — растерялся тот. — Потому что Валгил отдала его тебе. Технически, ты был бы теперь новым императором Алирна, если бы он уцелел. — Вообще-то… насколько помню, я отдавал его Джереми. Когда Гира попытался запереть частицу Дагдэда вместе с собой, а Джереми в ответ захотел спасти друга ценой себя. Да, он просил отдать кристалл и именно его силой создал двойника. — Ты только одолжил его, — поправила Доктор, прежде чем Джереми успел осознать. — Этот кристалл переходит к новому владельцу либо после… смерти предыдущего, — заминка была почти незаметной и одновременно казалась пропастью, — либо по крови, либо силу можно одолжить. Но по-настоящему кристалл все еще твой. Ну как, справишься с двумя символами правления? Гира держал кристалл бережно, на раскрытых ладонях. Его взгляд затуманился. Он качнул головой: — Я думаю, что это несправедливо. И, мне кажется, Валгил бы одобрила другого кандидата. И он протянул кристалл Ракулесу. Ракулес отшатнулся. В его глазах блеснули изумление и страх. Не перед символом и не перед его создателем. — Я не могу его принять. Я больше не король. — Но ты точно так же заботишься о людях, как мы и Валгил. Она была очень похожа на тебя. Ты сможешь представить дорогу, которая вернет экипаж. Помедлив, Ракулес принял символ правления. Его явно раздирали противоречивые чувства. Пальцы сжались на кристалле, чтобы резко ослабить хватку. — Я построю путь, — пообещал он. Символы правления запульсировали светом. Пульсация кристалла, материализующего чувства, не шла в такт с остальными — они подавляли ее, она сопротивлялась, они все возмущенно вспыхивали. Первой под пульсацию кристалла подстроилась корона Гиры, уловила средний ритм и повела седьмой символ за собой. Постепенно подстраивались остальные, а кристалл воспоминаний подстраивался под них — пока пульсация не стала синхронной. — Теперь ваша общая сила увеличилась, — сказала Доктор. — Янма, что там со взломом? Янма бросил взгляд на ноутбук, где системы устройства взламывала написанная ими обоими программа: — Почти готово. — Летра? На экранах кружились по сложной траектории устройство и белая фигурка. — Увлекательно сплетаем рисунки танцев. — Только без междустрочий. — Да ты мне прямо серпом по причинному месту. Короли и Доктор прыснули чуть ли не синхронно. Джереми повис перед выбором обидеться и неприлично хихикать самому. Двух Летр на экране соединили нити, и нити «их» Летры светились ярче. Вторая Летра дернулась. — Взломалось! — крикнул Янма. — Активируйте символы! — Доктор бросилась набирать что-то на панели ТАРДИС. Дуга силы соединила семь символов. ТАРДИС загудела. Крик второй Летры не распространяла в вакууме, но все равно сотряс корабль. На мониторе высветилось: «Синхронизация завершена». Так же, как и в прошлый раз, мир развернулся множеством временных линий, и только защита Летры не дала им всем сойти с ума от множества параллельных сознаний. *** Сквозь Джереми проносились миры. Он потерял остальных, но думал, что с ними происходило то же самое. Он слышал песню Хагаррэ, и она путеводной нитью вела его сквозь метель временных линий. Песня звучала все громче, и первый мир становился отчетливее. Красное небо и шум крыльев мертвых цикад. Мертвый Дагдэд валялся у ног маленького мальчика, в котором Джереми узнал Гиру. Мальчик постарше, в чертах которого угадывался Ракулес, с ужасом смотрел на брата. Глаза Гиры были пусты и яростны. Пока еще тихий рык вырвался из его груди. Тяжело дыша, Ракулес сжал меч… Джереми вздрогнул так же, как и Гира, когда клинок вышел из его спины. Так же, как и взрослый Ракулес из родной линии времени. Доктор осталась неподвижной. — Мне жаль, — лишь сказала она. Королевский меч в этом мире пульсировал незнакомым резким светом. Маленький Ракулес обнимал тело брата и плакал. — Насколько реально это место? — с усилием спросил «их» Ракулес. — Так же реально, как и твоя временная линия. Картинка сместилась. Теперь над телом Ракулеса стоял маленький Гира и испуганно пятился. Осмысленность в его глазах заволакивалась ужасом. — Мне жаль, Ракулес, — повторила Доктор. — Это не мой мир. — Голос Ракулеса подрагивал. — И не мой брат. — Я не только об этом. Мне жаль, что тебе пришлось пережить то, что ты пережил. Что… я не пришла еще тогда. — Все прошло. Мы справились. Мне тоже жаль, Доктор. Насчет той галактики. — Это была и моя вина. — Давай сойдемся в том, что мы оба во многом виноваты. Дворец Шугоддама сменился полем битвы. Разрушенный город, пыль и короли с обнаженными мечами, в боевом облачении. Но целью их клинков был не Дагдэд. Девушка. Не та знакомая, прекрасная и пугающая девушка, чье лицо Джереми видел во вневременье за спиной Доктора. Но каким-то образом он понял — она та же самая. — Кто это? — спросил Ракулес. — Похоже… я. Короли лежали на земле. Девушка перешагивала через них, довольная. — Ненавижу бессмертных, — выговорил Ракулес. — Вы считаете, что люди гораздо ниже вас. — Не без этого, — признала Доктор. — Сложно помнить, что вы умны и прекрасны, когда даже не успеваем узнать вас поближе. Сложно, но можно. Наверное, нам все-таки нужны люди. Доктор отправляла Дагдэда куда-то небольшим устройством — держала его вместе с Джереми. Они поворачивались к маленькому Ракулесу, и Доктор говорила: — Все хорошо. Все кончилось. Линии рассыпались. Картинка пропадала. Джереми снова шел к музыке. Новый мир обрел четкость. Джереми оказался рядом с Химено. Другая Химено обнимала родителей. А другой Джереми… обнимал своих. — Значит, в одном из миров мы все-таки это сделали, — проговорила Химено. — Мы изучили кристалл бессмертия и научились воскрешать им. Другая Химено старалась не плакать. Другой Джереми сиял. Их родители лучились радостью. Они были живы — по-настоящему, а не как воскрешенные мертвецы. — Они выглядят счастливыми, — заметил Джереми. — Но я все равно не считаю это правильным. Да, они избавились от смерти и болезней… но мы не лишимся нашей человечности? — Думаю, мы можем посмотреть. Время ускорилось и разделились на два потока. В одном они увидели синее море, синее небо, прекрасный сверкающий город и счастливых людей. В другом, на фоне руин, Химено раз за разом вонзала в себя кинжал. Раз за разом ее раны затягивались, пока она не исторгла мучительный крик. Химено рядом содрогнулась. — Будущее, которого я боялся. — В одном случае мы сохранили уважение к жизни, а здесь его потеряли… На горизонте сходились армии. Убитые вставали и продолжали идти в бой. — Как уродливо, — с тоской выдавила Химено. Джереми усилием воли сменил временную линию на прекрасный город и улыбающихся людей. Химено поморгала, избавляясь от слез: — Как думаешь, что более вероятно? — Я думаю… что это сложный вопрос. Все зависит от множества факторов и от нас самих. Я думаю, что все бессмертные разные, как и их отношение к жизни. Что к бессмертию нужно привыкнуть. И, наверное… это легче сделать, если вокруг тебя будут бессмертные. Но жизнь людей изменится безвозвратно. А вот как… снова зависит только от нас. — Похоже, ты много думал об этом. — Размышлял после того, как вспомнил Доктора. И когда познакомился с двумя замечательными бессмертными. Клара весело махала им и Доктору. Асхильда, сияя, оглядывалась. — Кто это? — удивилась Химено. — Межзвездная учительница, по совместительству няня, специализирующаяся на бессмертных путешественниках во времени. А рядом с ней королева тире ассасинка тире викинг. — И снова эти твои подтексты… — слегка улыбнулась она. — Ладно. Не будем задерживаться. У нас есть свой мир и наши люди. Музыка разделила их. Она становилась громче. Заполняла все существо. Кажется, Джереми знал, что увидит в мирах, к которым он движется. Он почти видел, как нити временных линий, в которых застрял экипаж, закручиваются вокруг фигуры в черном. «Мне нужно предупредить ее в прошлом. Нужно как-то попасть в нужное время». Но вероятности уже не слушались. Новый мир бескомпромиссно увлек в себя. Джереми узнал эту хижину. Ностальгия защемила в груди светлой грустью. Деревянный деревенский домик, построенный по канонам Тофу. Открытый, с раздвижными дверями. Обстановка, которую не создавал бы Джереми — неудивительно, ведь дом принадлежал его другу. Другу, на чьи похороны он приехал… На футоне лежало… — Похоже, в этом мире знакомство у нас с тобой не задалось, — пробормотал Джереми, отворачиваясь. Видеть собственное мертвое тело было немного… более неприятно. — У меня и в нашей реальности были такие намерения, если бы ты собрался выдать мое происхождение людям, — сказала Хагаррэ. Она стояла возле другой стены. Джереми отметил, что на его мертвую версию она тоже не хочет смотреть. — Даже с учетом того, что я болел? — Это был один из факторов. Более слабый противник, значит, легче убить. Как мы здесь оказались? Куда исчез корабль? — Танец временных линий непостижим, — замаскировал Джереми скучное «понятия не имею, просто надеюсь, что все идет по плану». Хагаррэ осталась с прикрытыми глазами чуть дольше, чем нужно было, и определенно их закатила. Реальность мигнула, показывая другие варианты. — А вот здесь, видимо, ты сопротивлялся активнее. — На свой труп с колотой раной в области груди Хагаррэ, напротив, смотрела безэмоционально и изучающе. Джереми мог понять, о чем она сейчас думает. «Мертва она, а не я. Раз так, чего переживать?» Вновь смещение временной линии. Они были мертвы оба. — Наше настоящее знакомство явно прошло приятнее, — пробормотал Джереми. Все было тривиально — он простудился, а Хагаррэ, тогда ученица деревенской знахарки, пришла лечить его. Они поговорили… и все кончилось вполне благополучно. Как быстро выяснилось, могло кончиться еще благополучнее. — Ох ты ж! — Ты же болел! — возмутилась Хагаррэ. Спящие в обнимку вполне живые версии практически зарывались в землю тяжестью ее обвиняющего взгляда. — Видимо, здесь не так сильно. И, возможно, делал более умелые комплименты. — Ох, ради Богостражей, не напоминай про своих птиц и алые закаты, — пробурчала Хагаррэ. Даже сейчас она продолжала играть на эхео. Ее пальцы скользили выверенными, автоматическими движениями. Все та же грустная мелодия, в которой медленно зарождались твердые, решительные ноты. — Значит, ты все еще играешь эту песнь. — Все-таки моя любимая. — Мне казалось, она перестала тебе нравиться. — Тебе казалось, Джереми. Она давно снова звала его по имени. Снова сместились временные линии. Теперь они были снаружи дома, да и дом был другой. Одинокий, на поляне среди чащи, в тени деревьев, чтобы привыкшие к темноте Багнарекских пещер глаза Хагаррэ не болели. Вот этот дом строили они сами, вдвоем. Точнее, сначала вдвоем, а потом только Джереми. И у дома… Джереми спрятался за дерево, хотя знал, что их не видят. С жадностью он вглядывался в себя и другую Хагаррэ… и третью, совсем маленькую фигурку, которую они учили ходить. Тот Джереми, кажется, поставил себе цель сказать все подбадривающие и ласковые слова. Хагаррэ с деланным недовольством и плохо скрываемой нежностью ловила еще плохо держащегося на ногах ребенка и подталкивала, ставя обратно. Детский смех поднялся к веткам, унесся к пронзительно-синим лоскуткам неба между ними. Свет затапливал Джереми и смешивался с пронзительной болью. А он считал, что давно забыл ее… — Нужно возвращаться, — напомнила Хагаррэ. Она только мельком взглянула и отвернулась. Лишь ненадолго закрыла глаза, вслушиваясь в детский смех. — Да, — с усилием выдавил Джереми. — Ты знаешь, как возвращаться? — Нет. Я думала, знаешь ты. — Думаю… зависит от намерения. Дай мне руку. Хагаррэ взялась за человеческую. Джереми сдержал улыбку. Постарался отринуть лес, невредимый дом и то, как счастливо кружится его версия с малышом или малышкой на руках. Он думал о Докторе и Гире, и об экипаже, и о других королях, и о странном отражении, созданном из древней и его воспоминаний. Их потянуло.