Том 4. Грезы. Глава 3

Лифт привез Джереми на первый этаж. Охрана напряглась при виде него, но затем сверилась с данными на компьютере и расслабилась. Судя по всему, они с Гирой уже попали в базу ЮНИТа — наравне с новым обликом Доктора. Джереми успел узнать, что русская организация тоже располагает этой ее внешностью, основанной на описании Василисы и составленном фотороботе. Но с ЮНИТом не делилась по каким-то своим соображениям. Воздух на улице погладил лицо прохладой моросью. Асфальт потемнел. Дороги, предназначенные для машин, были пусты — слишком много людей уснуло. Запах выхлопных газов ощущался слабее, чем два года и восемнадцать лет назад в городе Василисы, но ощущался. Небоскребы тянулись к пасмурному небу. Магазины пестрели яркими вывесками, но на многих дверях висели таблички «Закрыто». Одной из незакрытых была кофейня через дорогу. Туда Василиса и позвала Джереми. Подошла и шепнула: «Кофейня внизу через дорогу». Сказала Кейт, что у нее появились неотложные дела, связанные со срочной магической подготовкой. Кейт не возражала и, кажется, дала разрешение машинально. Они с Доктором изучали записку Руби, пытаясь определить, подделка это или нет, находилась ли Руби под магическим влиянием. — Разум Руби очень устойчив, — сразу обозначила Доктор. — Однажды по всей Земле изменилась реальность вместе с памятью людей, и Руби была одной из немногих, кто помнил настоящий мир. Даже я не смогла! Это наверняка связано с тем, что как-то она прожила целую альтернативную жизнь во временной линии, созданной фэйри. Так что я верю, что она могла противостоять волшебному гипнозу. А вот не вынуждал ли ее кто-то писать письмо, уже надо проверить. Джереми все еще слышал ободряющие слова Гиры, сказанные перед уходом, но его охватила грусть. Он переступил через нее, как добрые духи переступают через соль, но пара крупинок прицепилась и следовала за ним до кофейни. Внутри были красно-коричневые цвета, искусственная зелень и уютные кресла с круглыми столиками. Василиса стояла у стойки. Ей явно только что сделали кофе — бариста убирала руки от картонного стаканчика. Она взглянула на нового посетителя с интересом. — Символично, что в мире, охваченном сном, продолжают работать кофейни, — пошутил Джереми. — Офисные работники все еще хотят просыпаться, особенно в таком большом небоскребе, — улыбнулась бариста. — Привет, — сказала Василиса. — Привет, — сказал Джереми. Неловкое молчание укутало горьким запахом бензина, пасмурным днем и тяжелым сном без сновидений. Богостражи, как она выросла. Думала ли она: «Он совсем не изменился»? И… осталось ли что-то, о чем они смогут говорить? — Будешь что-нибудь? — спросила Василиса. — Я угощаю. Буднично и повседневно. Повседневность казалась рисунком на реальности, шедшей трещинами. Джереми попробовал отказаться, но его начали уверять, что все нормально, а местный кофе очень вкусный. В конце концов он сдался и заказал один. Ощутил, что Василисе самой важно попить вместе за разговором. Они сели за один из столиков. Их обвеял аромат кофе. Василиса отпила свой и вдруг проговорила: — Зря, наверное. — Что именно? — Пью бодрящее. Надо было наоборот, успокаивающее. За два года ее лицо оказалось наполовину стерто из памяти Джереми, и это было лицо только начавшей взрослеть девочки. Теперь же перед ним сидела взрослая женщина. На ней оставили отпечаток годы и накопленный опыт — в выражении лица, в маленьких морщинках под глазами, в усталом взгляде. Хотя Василиса выглядела моложе тридцати — скорее всего, потому что была ведьмой или же в принципе старела медленнее. В свою очередь, Василиса тоже изучала его. — Последний раз я говорил с тобой несколько дней назад. Тебе было шестнадцать, — произнес Джереми, пытаясь осознать. Снова стало грустно. Люди вокруг него и без того слишком быстро старели, а такой резкий скачок… — Правда? — Да. Путешествия во времени… порой выбивают из колеи. — Путешествия во времени… — эхом повторила Василиса. Без удивления — Джереми давно рассказал той маленькой ведьме о ТАРДИС и кто такая Доктор. Она невесело усмехнулась: — То есть я еще одна девочка, которая ждала. Кажется, Джереми догадался, о ком она. И понимание совсем не радовало. — Эми Понд? — Да. Маленькая девочка, которая прождала Доктора двенадцать лет и, пока ждала, выросла. И затем она ждала его еще два года. Странно, что она не прибила Доктора. Я бы прибила. Несмотря на то, что она говорила о других, ее намерения и эмоции были совсем не междустрочными. — Мне… — Как выразить ощущения от всей этой ситуации? Джереми не знал, и на ум пришли только слова Доктора: — Мне жаль. — Да мне тоже, — ответила Василиса с совсем другим смыслом. Тут же она глубоко втянула носом воздух и сделала такой же глубокий глоток кофе. — Нет, это неправильно — злиться на тебя. Ты… ты же не планировал. Просто… я злилась, когда ты пропал. И еще боялась за тебя. Ты рассказывал, что на твоей планете война, и что на нее приперлись какие-то недоделанные боги. Я боялась, что… они вернулись, и ты погиб. Она прикусила губу. — Знаешь, сколько мне кошмаров снилось? А иногда я старалась считать, что ты просто мудак, который перехотел мне звонить, и тебя надо забыть. А теперь я даже выпустить пар нормально не могу, потому что вы же не специально прилетели в этот год, а не раньше. Хотя нет, могу выпустить. — Ее голос истончился: — Позвонить, когда вернешься на свою планету, слабо было?! — Я не могу. Это будущее уже свершилось. Я уже тебе не позвонил. — Черт, чертово время. Василиса снова глубоко вздохнула. Было так странно видеть ее. Получать ее злость. Они общались по телефону, и да, в какой-то степени Джереми воспринимал ее как сестренку, но одновременно они были из разных миров — не только буквально. Как будто… к нему пришел его оживший сон и теперь сердится, что Джереми давно его не видел. Это не ослабляло чувство вины, но делало ситуацию сюрреалистичной. Джереми вдруг пришло в голову, не воспринимает ли так же всех своих друзей Доктор. А еще он вспомнил… что примерно те же чувства охватывали его, если он спустя годы встречал постаревших друзей. — Как все странно, — выразил он свои чувства. — Сюрреалистично, — со вздохом поддержала Василиса, повторив нужное слово. — Я как будто знаю тебя и помню… но одновременно ты как осколок прошлой жизни. Совсем не помогает, что ты не постарел. — Совсем не помогает, что ты повзрослела. Никогда не помогало. «Я возвращался к друзьям, к воспоминаниям, но видел только жестокое течение времени», — хотел сказать он и сдержался. — Но я рад за тебя, — произнес он вместо этого. Василиса отпила кофе и как будто слегка отстранилась от разговора. Она непонимающе нахмурилась. — Что у тебя хорошо сложилась жизнь. Она немного криво ухмыльнулась, но ответила: — Да… — Экспертка по магии, значит? На этот раз Василиса улыбнулась более искренно: — Ghostbusters!.. Хотя, наверное, не совсем подходит. И ты не знаешь этот сериал. У нас целый отдел по борьбе с магическим угрозами. Мы останавливали злых духов и даже еще одного бога… по крайней мере, такое же сильное существо. А еще я в некотором роде наставница для новичков. Хотя иногда это жутко утомляет. — Похоже, у тебя накопилось много историй. А ты летала на корабле, который разбился в твоем измерении? — вспомнил Джереми. — Ты упоминала, что вместе с мамой хотели его починить. — А, нет, не вышло. Он слишком слился с измерением. Не разъединить. На самом деле, можно даже никуда не летать. Земля и так вся в пришельцах, просто наши организации все стараются скрыть. Ты знал, например, что среди нас уже давно живут пришельцы-оборотни, которые под человеческим обликом скрываются? Зайгоны. В ЮНИТе даже работают. Близняшки, одна человек, другая зайгон, следят, чтобы наши виды не передрались. — Ох, да, Доктор рассказывала. Она упоминала, что на Земле живут и другие виды. — Силурианцы, морские дьяволы, различные беженцы. Инопланетные звери и растения попадают. И это не считая волшебных существ. Ужасно много дел. Веселая работа. Не соскучишься. — Понимаю. У нас уже добавились поднимающиеся ввысь водовзлеты и катания на звездном ките, рожденном из Кита и его кита. Тех самых. — Он жив! — Да. И, конечно, встреча с тобой вживую. — Задобрить меня пытаешься? — проворчала Василиса, но было видно, что ей приятно. — Я тоже рада тебя видеть. Я… очень рада, правда. Но больше так не делай. Я… я скучала. — Прости. Знаю, что это никак не исправить, но я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось. Василиса кивнула. Быстро отпила еще кофе и сделала вид, что трет глаза потому, что они зачесались. — Спасибо. Я запомнила. Еще раз исчезнешь — порчу нашлю, — усмехнувшись, предупредила она. — Я же случайно! — Вот поэтому сейчас порчи не будет, а в другой раз будет. Джереми с показательным смирением поднял руки. Василиса тихо рассмеялась. Сейчас она выглядела хоть и не ребенком, но совсем юной. — Можно вопрос? — спросил Джереми. — Какой? — Тебе тридцать два, но выглядишь ты лет на двадцать или немного больше. Это из-за того, что ты богиня? Василиса неосознанно коснулась виска. Под ним, в волшебном черепе, жило ее маленькое карманное измерение. — Да какая я богиня… но да. Мы с мамой медленнее стареем. А… что насчет твоего… тебя? После потери бессмертия? — Сейчас срок моей жизни примерно полтора века. После того, как мы найдем способ поделиться с нашими народами энергией кристалла бессмертия… кто знает. Мы пока решаем, сколько лет будет достаточно. Это довольно трудно. — Понимаю. Кажется, что нисколько не достаточно. — Слишком много и мало одновременно. Молчание вышло неловким, но, кажется, менее неловким, чем могло быть. — Как поживает твой мир? — спросил Джереми. — Все так же тут, со мной. — Василиса снова коснулась пальцем виска. Неуловимо ее тон изменился. — Но я туда почти не заглядываю, на самом деле. Там… мне лучше там долго не жить. — Почему? В ее взгляде отразились сложные чувства: — Понимаешь, я там богиня. Это буквально мой мир, я его только не создавала. Там все подчиняется мне. В смысле… я буквально могу заставить живущих там людей действовать так, как я хочу. Как в Симсе, ну, той игре. Пантеон, который тамошний маленький пантеон, конечно, иногда испытывает меня на прочность, надо на это реагировать и надолго не оставлять их, но даже так там все… слишком легко. И это опасно. Я как-то слишком много времени там провела, после… — Василиса запнулась, и Джереми понял. — Мне было очень трудно возвращаться сюда. Я не видела смысла, зачем. Мама буквально меня вышвырнула оттуда. Если бы я слишком привыкла, то стала бы опасной для людей, я бы их… не считала за живых существ. Всемогущество это хорошо, конечно, но его лучше в маленьких дозах. Молодым богам надо быть очень осторожными в этом плане. Хотя иногда… Она замолчала. — Хочется? — предположил Джереми. — Там проще. Василиса не стала продолжать. Джереми хотел поделиться в ответ своим опытом — он не был богом, но был королем, и, разумеется, проходил через испытание властью. Иногда действительно хотелось идти простым путем и заставлять подданных делать то, что казалось правильным. Иногда… и другого выхода не было. Но он старался не перебарщивать, балансировать между жесткостью и мягкостью, и иногда баланс походил на тонкое и смертоносное лезвие ножа. Он подобрал слова… но они не прозвучали. Что-то в лице Василисы остановило. — Ты в порядке? — Я очень устала, на самом деле, — призналась Василиса с тяжелым вздохом. — На самом деле, так рада, что вы с Доктором пришли. С Доктором всегда проблемы решаются быстрее. За исключением случаев, когда он или она сами создают проблемы. Джереми засмеялся. Идеальное описание Доктора. — Мы поможем. Поэтому мы и здесь. Мир? — Мир, но повторяю — больше так не делай, — ворчливо согласилась Василиса. Они протянули друг другу руки и пожали. Джереми ощутил, как скатывается с плеч незримый груз. Некая сила разжала ладони у висков. Глухой звук падения за дверью подсобного помещения. — Ты слышал? — дернулась Василиса. Джереми уже вставал: — Да. За ту дверь не так давно ушла бариста. Они позвали ее, и никто не ответил. Джереми с чистой совестью бросился за стойку и открыл дверь. Бариста лежала на полу белой кухни. Свет отблескивал от серебристого кружочка, обрамленного ее пальцами. — Твою мать, — негромко выругалась Василиса. Вдвоем они осмотрели девушку. Ее лицо было расслабленным и отрешенным, дыхание — ровным, глубоким. Она и в самом деле спала. Диск был прижат к груди. Джереми попробовал разжать пальцы, но, вроде некрепко стиснутые, они отказывались освобождать устройство. — Бесполезно. — Василиса уже прижимала к уху телефон. — Мы пробовали. Его нельзя отнять ни физически, ни магией. Алло, Кейт! Еще одна пострадавшая, девочка из кофейни внизу напротив. Хорошо, ждем. — Отнесем ее на диваны, — предложил Джереми и поднял девушку. На диване он прощупал пульс. Василиса не мешала, но следила без интереса — они явно проделывали это не с одним заснувшим. Пульс был размеренным и замедленным, как у обычного спящего человека. На звуки и тормошения бариста не реагировала — конечно, Джереми понимал, что так будет, но все же не мог не попробовать. Девушка снова прижимала диск к груди. — Его можно касаться? — спросил Джереми. — Да. Он уже действует на другого, тебе ничего не будет. На ощупь диск был гладким и прохладным. Через правую руку проходила едва уловимая вибрация. То усиливающаяся, то опадающая. В ней чудилось… Джереми со всей силы сжал диск, но вибрация ушла. Он вдруг обнаружил, что между столов стоят люди в военной форме, на которой нашита эмблема ЮНИТа, а ближе всех — Доктор с Гирой и Донной. Под пальцами ускорялся пульс девушки. *** Доктор тоже тщательно ощупала запястье баристы. Ее пульс ускорился, а дыхание стало более поверхностным и частым. Бариста теперь едва уловимо хмурилась. То и дело под веками начинали двигаться глазные яблоки. — Она видит сон. У остальных так же? — Да. Моя семья тоже их видит, — ответила Донна. — Они все находятся в фазе движения глаз, — добавила Василиса. — И не переходят в глубокий сон? — уточнила Доктор. — Нет. Но при этом ни у кого нет повреждений мозга или истощения. Магия их поддерживает. — Сны, — проговорила Доктор. — Что же вам снится… Будто отвечая, тихо застонала девушка. Брови подергивались, морщась. Челюсти сжались. — Явно не что-то хорошее. Так у всех? — Нет, — удивила Донна. — Некоторым снятся кошмары, но остальные спят спокойно. Доктор кивнула, принимая к сведению. Не менее тщательно она ощупала и серебристый диск с изображением бабочки. Она мимолетно порадовалась, что так близко появился активированный, и тут же наткнулась на неодобрение Донны. Похоже, друзьям Доктора было не привыкать одергивать ее. Доктор просканировала диск кольцом, понюхала и даже лизнула. Все отреагировали как на обычное дело, только Донна буркнула: «Опять в рот всякую гадость тащишь… только попробуй разыграть, что тебе плохо». — Я ничего не чувствую, — наконец сообщила Доктор с разочарованием. — Но диск за это время резко стал холоднее на градус и больше не менял температуру. Защищается. Разумный, умный. Кто-то опасается, что так действительно можно узнать его секреты. Интересно, защитились ли они от этого? Доктор положила пальцы на виски девушки. Закрыла глаза. Кажется, абсолютно все в кофейне затаили дыхание. Но Доктор поморщилась и, убрав руки, покачала головой. — Нет, к сожалению, умные. От моей телепатии тоже защищаются. Но! — подняла она палец с кольцом вверх. — Мы все же смогли разузнать какие-то секреты. — Палец нырнул к Донне. — Говоришь, большинство спокойно спит, но некоторые спят беспокойно? — Да. — Предположение, что они эффективнее сопротивляются. Понимают, что находятся во сне, и пытаются проснуться. И их сопротивление отдается в диске — именно эту вибрацию ощутил Джереми. — Можно попробовать дать послушать Гире, — предложил Джереми. — На Солярис ты смог услышать боль планеты, вдруг сейчас тоже что-то получится? Однако, хотя Гира старался, он не смог ничего услышать или почувствовать. Как и Василиса — Доктор предложила и ей. — Я его общупала физически и магически как могла, даже носила в свое измерение и показывала подчиненным богам. Они ничего не смогли сделать, — добавила Василиса. — Хорошо скрывается. Магия, устройство, утягивающее в сон… сон это врата в… может, Мара? Будет забавно, если это опять окажется не она. Да и раскидывать какие-либо магические вещи не ее стиль. Символики змеи нет, опять же. Трикстер? Сон… что такое сон… — Мечта, — произнес Джереми отчасти неожиданно для себя. — Мечта, — подтвердила Доктор. — И кошмар. Желания и страхи, мысли и инстинкты, бессознательное. Оборотная сторона человека. Как смерть оборотная сторона жизни. Сон сравнивают со смертью, а смерть с крепким сном. Мы умираем ночью, а потом возрождаемся утром, обновленные и полные сил… — Сразу видно, что у нее нет работы, — сказала Донна Василисе. — И орущих в пять утра кошек, — хихикнула та. — Рыжая команда! — повернулась к ним Доктор. — Всегда знала, что рыжие сходятся, еще бы Эми сюда, эх, жаль, я в очередной раз не рыжая. Я придумала, что делать. И, Василиса, просто замечательно, что здесь именно ты. — Слушаю, — встрепенулась та. — Твой мир. Твое карманное измерение. Оно все еще твое? Сквозь голову Василисы проглянул череп. Глаза сверкнули пугающим светом. Там, где должен был находиться мозг, плыли крошечные пятна. Джереми с изумлением узнал облака. — Мое, — подтвердила Василиса. — Твоя инициация родственна со сном и смертью. Ты покидала реальность и спускалась в мир с другими законами. Шла сквозь страхи и мечты, немного умирала — вместе с миром. И затем вы оба возродились, обновились. И… что, если мы объединим действие этого диска и твой мир? Мы проникнем в чужой сон через твои врата, твои лес и избушку. Или волка, который нас сожрет, главное эффект. — Звучит… странно. — Смысл в том, что этот магический сон связан с тем, кто его наслал. Через диск. Он своего рода нить. Единственный способ найти виновника снов — пройти по этой нити, как Персей. — Персей? — переспросил Гира. — А, извините, постоянно забываю, что у вас другие мифы. — Доктор кратко пересказала легенду о лабиринте, Минотавре и путеводной нити Ариадны. Джереми решил при случае попросить книгу греческих мифов. И славянских. И японских. И британских. И вообще земных. — Значит, мы пойдем по лабиринту снов по путеводной нити к Минотавру, только нить исходит от него, — заключил он. — И проведем воспитательную беседу. Или спасем. Или наставим ему рога.