Том 4. Грезы. Глава 4

На этот раз они не полетели на ТАРДИС, а поехали на машине ЮНИТа. Джереми и Гира, впервые оказавшиеся внутри автомобиля, с любопытством осматривались. Здесь тоже были мягкие кожаные сиденья, окна открывались, разве что управлялась земная машина с помощью круглого руля, а не манипуляторов. Она катилась на колесах, а не передвигалась с помощью лап или крыльев, поэтому не покачивалась из стороны в сторону, но ехала не так ровно, как если бы летела. В чем-то она была лучше, в чем-то хуже. Главный минус — запах бензина. Джереми так и не привык к нему. В салоне, помимо водителя, были он, Доктор, Гира и Василиса. Донна осталась в ЮНИТе. Когда им нужно было отправляться, Гира обнаружил, что Доктор куда-то пропала. Джереми и он пошли ее искать. Из-за того, что многие люди заснули, коридоры и многие кабинеты пустовали. Они нашли Доктора в одной из комнат отдыха, вместе с Донной. — Я могу попросить тебя остаться? — донесся голос Доктора. — Если ты так собираешься меня защищать, то не надо. — Нет. Точнее, я хочу тебя защитить, всех, но, как обычно, это соседствует с «а давай посмотрим на что-то мегаопасное» или, как в нашем случае, «давай спасем мир самым опасным способом». Донна фыркнула. — Я так понимаю, сейчас будет какая-то просьба. Что надо сделать? Если разлить кофе на панель ТАРДИС, то в этом я лучшая. Доктор хихикнула: — Только сейчас понимаю, как, наверное, был шокирован Сутех… Довольно близко к этому. Донна… присмотри за Игрушечником. Оглушительная тишина. — Ты шутишь. — Нет. — Да! — Нет. Донна пробормотала ругательство. Но, когда заговорила снова, ее голос был серьезным: — Ты думаешь, что он все-таки замешан? Но почему мне? Что я могу? — Донна, не начинай, я устала говорить тебе, что ты замечательная, меня, знаешь ли, обижает, что ты меня не слушаешь. Я пока не знаю, замешан ли Игрушечник, но здесь поблизости находятся его дети. Древние способны управлять своими детьми и созданиями. Даже теми, кто как-то получил силы от этих созданий — когда Игрушечник был полноценным, он смог контролировать руку Джереми. Долгая история там… Я не прошу тебя вступать с ним в бой — наоборот, очень сильно тебя от этого предостерегаю. Просто проследи, чтобы его камера и ящик оставались целы. И если вдруг что-то произойдет, если кто-то попытается открыть его и освободить, то позвони мне. Ну, либо награди своей фирменной пощечиной, уносящей в нокаут, или кофе в лицо плесни. Но только если противник точно этим впечатлится. И все равно предупреди меня. — Но почему не попросить выставить солдат ЮНИТа? — Ты серьезно интересуешься, почему солдаты хуже тебя? — недовольно переспросила Доктор. — Ты или дурни, которые не могут запомнить, что не надо отдавать мне честь? Или хотя бы не стрелять в неизвестную опасную сущность, чтобы она превратила их пули в лепестки роз? Очень сложный выбор, я прям не знаю. — Да-да, все еще не любишь солдат, я поняла. Я прослежу за ним, — согласилась Донна. Ее тон вдруг изменился: — Погоди. Что значит «был полноценным»? Он сейчас неполноценный? — Нет, сейчас он как раз полноценный, потом уже не будет. — В каком смысле «потом не будет»?! О чем ты?.. О боже. Прерывистый вздох. — Он вырвался, — прошептала Донна без вопроса. Короткая пауза. — Доктор, если ты специально просишь меня его сторожить, потому что знаешь, что я не справлюсь с ним в будущем, я тебя!.. — Нет! Нет. Нет! — повторила Доктор. — Да, ты права, он вырвется. Но я не знаю, когда — сейчас или позже. И тем более не знаю, по твоей вине или нет. И я уверена, что не по твоей. Просто… проследи за ним. Доктор старалась говорить как обычно, но Джереми опять слышал нотки, которые теперь у нее появлялись при разговоре об Игрушечнике. Сухие, злые и горькие. И Донна тоже их услышала. — Что произошло? — мягко спросила она. — Произойдет в будущем между тобой и им? — Погибнет… много хороших людей. Не на Земле. Не в этом времени, в далеком будущем. Очень много хороших людей… Донна обняла ее, и Доктор обвила ее шею руками. Какое-то время они сидели так. — Я так рада видеть тебя после стольких лет, Донна. — Сколько лет прошло? — Больше, чем хотелось бы. — Ты так смотришь на меня. Скажи… скажи, когда ты… тот ты, тощий парень, пошел путешествовать дальше? — Когда больше не было смысла оставаться. — Ты имеешь в виду… боже… — Донна отстранилась, обхватив плечи Доктора ладонями, — ты видела мою… — Не думай об этом, Донна, — покачала головой Доктор. — Для меня ты всегда жива. Вы все. На этот раз она первой обняла Донну. — Задайте этой сонной чертовщине жару, — прошептала Донна. — А как же. — И я все-таки спрошу. В ТАРДИС жизненно необходимо держать хоть одного тощего паренька? Они даже худее, чем ты. Доктор уже в который раз перечитывала записку Руби. — Что она написала? — спросил Джереми. — Она тоже подозревает, что сны связаны с каким-то миром, и отправляется туда, чтобы выяснить и остановить. Она знает о своей способности сохранять память и личность в измененных реальностях и надеется, что во сне ей это поможет. И еще… она надеялась, что вернусь я. — Ты путешествовала с ней так же, как и с нами? — спросил Гира. — Да, конечно. Было весело. Очень ярко и эмоционально, я тогда была очень эмоциональной, все проживалось так остро… Мы видели Битлз и заточили Маэстро. Он, кстати, тоже крал музыку, что-то мне это напоминает. Джереми засмеялся: — Плагиатор. — Наше с Руби приключение было раньше, так что это эвсисуоны плагиаторы, — поправила Доктор. — И нам было очень интересно узнать, кто родители Руби. Отвернувшийся было Джереми хищно повернулся обратно. — Да, история для тебя, ты такое любишь, — рассмеялась Доктор. — Дело в том, что Руби приемная дочь, а с настоящей мамой было связано несколько временных аномалий. Такие, что вокруг Руби загадочно шел снег, когда мы задавались этим вопросом. Нам было настолько интересно, что заразили любопытством Сутеха, и он в конце концов на нем попался. А в итоге мамой оказалась… Доктор попыталась выдержать драматическую паузу, но тут Гира воскликнул: — Только не говори, что тоже богиня из пантеона или сам Сутех! Молчавшая до этого Василиса прыснула: — Многовато детей богов на квадратный метр. — Да нет, это сама Руби богиня желаний, которая нажелала себе семью, — серьезно сказала Доктор. Пауза. Все переваривали информацию, пока Доктор снова не рассмеялась: — Купились! Шучу я, Руби не богиня желаний. Бога желаний зовут Десидерий, и он еще маленький. — Деси… как? — фыркнул Джереми. — Десидерий, он реально существует, она сейчас не шутит, — ответила Василиса. — Ох ты ж. — Что еще он мог сказать? — Бог желаний? — переспросил Гира. — Он может пожелать и сделать правдой все, что угодно?.. — Есть ограничения, но может он много чего, — ответила Доктор. — Даже исполнять желания других, если поцеловать его в лобик. Точнее, раньше мог. Я пожелала конец его силе… хоть и не знаю, сработало ли. Все-таки он бог, хоть и маленький. Подобных существ не так-то просто лишить сил. — Ты могла заблокировать их, но не лишить окончательно, — добавила Василиса. — Но, если тебя это волнует, случаев использования его силы больше не зафиксировано. — Ясно. — Доктор не обрадовалась и не огорчилась, просто кивнула, принимая факт. — Десидерия сейчас зовут Джо, и он растет в обычной любящей семье. — Она выдержала паузу и закончила: — Семье Руби. — Я так и думал, — пробормотал Гира. — Похоже, это очень хорошие люди. — Они замечательные. — В голосе Доктора послышались нежность и ностальгия. — А что насчет родителей Руби? — спохватился Джереми. — Кто ее мама? Пока они разговаривали, машина повернула на небольшую улочку, обрамленную симпатичными домиками. Как и когда-то в России, они частично напомнили дома Шугоддама. Как центр Лондона частично напоминал Н’Косопу. Как и все улицы, эта тоже была пустынна. На первый взгляд она казалась безмятежной, но ее тишина больше понравилась бы Гроди. Машина остановилась у одного из домиков. К крыльцу вели ступеньки. — Кейт предупредила приемную маму Руби, что мы приедем, — сказала Василиса. — И заодно о том, что ты, Доктор, эм, выглядишь не так, как они запомнили. — Да, слегка неловко, — признала Доктор. — Какое твое лицо они видели? — не сдержал любопытство Джереми. — Очень общительный чернокожий шотландец в килте, экстраверсия на максимуме, улыбка тоже. — Я видела фотки, он гор… хорош. — Василиса покраснела: — То есть, ты, ты была. То есть… Черт, извини. — Есть за что извиняться, я не хороша, я блестяща, — строго поправила Доктор. — И про самооценку Донна не врала… — хмыкнула Василиса. Джереми показалось, что теперь она общается с Доктором мягче. Водитель остался в машине. Доктор помчалась к нужному крыльцу, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. Джереми приблизился к Василисе: — Мне кажется, или Доктор начала тебе больше нравиться? Василиса все еще разговаривала с ним слегка натянуто, но, кажется, оттаивала от обиды: — Сложно не уважать существо, которое, по сути, защитник твоей планеты. Правда. Она спасала человечество миллион раз, я не преувеличиваю. Вместе со своими спутниками, конечно. — Сложно спасать планету в одиночку, — поддержал Гира. — Всегда работа в команде. — Как на вашей планете? — Все до единого участвовали, буквально. — Такая историческая поэма выйдет, когда я ее допишу! — пообещал Джереми. Они вошли в дом, поднялись на второй этаж по светлым ступенькам, между солнечно-желтых стен. Дверь, перед которой они остановились, была белой. Здесь все еще дышало приветливостью. Доктор постучала сразу. Слишком громко и уверенно. Секунды текли, и никто не открывал. — Странно, мы же предупредили… — начала Василиса. Доктор прижала ухо двери. А затем без колебаний направила на замочную скважину зажужжавшее кольцо. За дверью открылся светлый коридор и примыкающая к нему кухня без двери. Уютная и милая. Холодильник пестрел фотографиями светящихся, улыбающихся лиц. Здесь царили уют, чистота… и тишина. Никто не воспротивился их вторжению. Хозяйка квартиры тоже была на кухне. Ее спящее лицо было таким же отстраненным, как и лицо баристы. Она заснула за столом. Рука знакомо сжимала серебристый диск и прижимала к груди. — Полчаса назад она еще не спала… — проговорила Василиса. Доктор молча подошла к женщине. Склонилась над ней. — Ты продержалась так долго, — донеслись тихие слова. — Неужели ты ждала, когда кто-то придет помочь Руби? Ждала меня? И перестала сопротивляться, когда решила, что выполнила свой долг? Если так, то я постараюсь не предать твое доверие. Я вас спасу. И Руби тоже. Обещаю. Женщина осталась неподвижной, но показалось, что ее губы едва дрогнули в улыбке. — В другой комнате спит бабушка. — Вернулся Гира. — Да, это бабушка Руби, — будто очнулась Доктор. — Комната Руби напротив кухни. Комната тоже была уютной и светлой, заполненной фотографиями. У стены были прислонены клавиши. Скошенный потолок спускался к окну, выходящему на улицу. Джереми узнал девушку на кровати — светловолосую, миловидную, с рассеченной бровью. Ее он тоже видел во вневременье. Именно она остановила воспоминание о Сутехе. Вторым после лица его внимание привлекло… — Это… и есть Десидерий? — проговорил Гира. Мальчику рядом с Руби хорошо если исполнился год. Он выглядел как… обычный ребенок его возраста. Мальчик прижимался к Руби, его грудь размеренно поднималась, и его ладошка сжимала пальцы Руби. — Ты… отправился за ней? — прошептала Доктор. Громче она добавила: — Десидерий не засыпал с ней. До этого. — Зачем богу желаний, даже маленькому, отправляться за Руби? — настороженно поинтересовалась Василиса. — Надеюсь, за тем же, зачем дети отправляются за сестрами и братьями в опасное место. Даже за неродными.  — Доктор неосознанно погладила мальчика по голове. Маленький бывший (?) бог желаний сжал крепче пальцы Руби. Она шевельнулась. Двинулась к нему чуть ближе. Во взгляде Василисы вспыхнуло понимание. Во взгляде Гиры оно уже горело. Джереми заметил еще кое-что: — Доктор, она не прижимает диск к груди. В отличие от мамы, бабушки и баристы, Руби лишь слегка сжимала диск — ровно настолько, чтобы он не выпал из руки. Эта рука, вытянувшись, пересекла кровать, как если бы Руби пыталась отдалить диск от себя. — Ее записка выглядела правдиво. Ее почерк, ее манера, ее логика. — Доктор снова зажужжала звуковым кольцом и прощупала диск. — Данные все еще непонятны, но они немного другие. Лиса, ты можешь определить влияние диска на нее? Василиса прикоснулась к сердцу Руби, а затем к диску. Прислушалась к чему-то. — Ее дух не здесь, как и у остальных. И у… — то же самое она проделала с мальчиком, — Десидерия тоже. Но они оба… ощущаются ближе. — И ее лицо, — вдруг сказал Гира. — У других оно отрешенное и спокойное. У девушки из кофейни встревоженное. А у нее… Челюсти Руби были плотно сжаты. Брови нахмурены. Свободная рука сжата в кулак. Девушку пронизывала решимость на грани злости. — Добровольно погрузилась в сон. Тоже поняла, что проблему надо решать изнутри. Не дождалась помощи. Не дождалась меня… — Доктор прерывисто вздохнула. — Ты ведь могла мне позвонить… — Могу понять, почему, — проговорила Василиса. — Почему же? — Ты не попрощалась с ней. Кейт об этом мимолетно упоминала. Ты убежала и не попрощалась с ней. — Не может такого быть. Я же со всеми… — С внезапным осознанием Доктор прикрыла глаза. — Я забыла. Я вспомнила. Я взяла и забыла про нее… — У тебя есть шанс показать, что ты помнишь, — произнес Джереми с пониманием. Он покосился на Василису, и она ответила легкой улыбкой. — Поздороваться и извиниться, — добавил Гира. — А для этого надо спасти ее и весь мир в придачу, — закончила Доктор. — Вот и дополнительная мотивация. Василиса, я так понимаю, открывать проход ты будешь ближе к полуночи. — Да, как в прошлый раз у вас с Джереми было. Ночь — пограничное состояние, волшебные силы в это время активнее всего. А еще вам до перехода надо поспать возле Руби. — Почему? — спросил Гира. — Я помню, что мы с Доктором спали в доме Галины, пока не открылся портал, но зачем это делать сейчас? — дополнил Джереми. — А, я поняла, — встрепенулась Доктор и одновременно помрачнела. — Это связано с ритуалом сна на могиле? — Да. У славян… у моего народа, в общем, был старинный ритуал — чтобы облегчить переход умершего в другой мир, близкий мог поспать на его могиле. — Также у некоторых народов есть поверье, что если поспишь на свежей могиле, то мертвый защитит тебя, — прибавила Доктор. — Да. Сейчас мы так облегчим переход себе и укрепим связь с духом Руби, — пояснила Василиса. — Но Руби спит, а не мертва, — напряженно напомнил Гира. — Или?.. — Все в порядке, — успокоил его Джереми. — Помнишь, я рассказывал тебе о значении сна в сказках? — Это… не когда ты забрался ко мне в кабинет в двенадцать ночи? Я помню только начало. — Что значит «только начало»? — Я заснул, — признался Гира. Джереми был удивлен и возмущен: — Ты же мне поддакивал и отвечал на вопросы, все ли понятно! — Да… я это умею в полусне. Еще в школе получалось избежать наказания от учителей… иногда. — О, это почти как… со всеми моими друзьями, — вставила Доктор. — Донна на меня орала, а Эми швырялась шампунем, но тут я сама виновата, я прибежала к ней в душ… Судя по задумчивому виду Василисы, она ярко представила эту картину, и представляемое ее забавляло. — Добрые у тебя друзья, я бы сглазила, — заключила она. Джереми постарался передать вздохом «я, конечно, обижен, но великодушно прощаю и признаю, что часть моей вины была, хотя вообще-то информация была интересной, но, видимо, в основном для меня, ведь все люди разные»… и так далее. — Сон и смерть в сказках близки, а иногда и неразличимы, — сказал он Гире. — Выражения вроде «заснуть мертвым сном» берут начало отсюда. — Моя магия основана на сказках, так что для нее тоже сильной разницы нет, — добавила Василиса. — Что нам нужно делать? — спросил Гира. — Просто лечь спать? — Да. Заодно не будете смотреть на ритуал, потому что вообще-то вам нельзя его видеть. Доктор чуть ли стойку не сделала: — А если я вдруг увижу, что будет? Василиса очень проникновенно на нее посмотрела. Пахнуло могильной землей. — Приношу извинения, я никоим образом не хочу нарушать правила магии, — быстро сказала Доктор, хотя по ее сверкающим глазам Джереми понял, что однажды она найдет способ раскрыть эту тайну. — Вот и не надо. Правда, не надо, правила не просто так придумываются. За плечами Василисы висел небольшой рюкзак. Сейчас она сняла его и быстро прошлась по боковым карманам. — Возьмите вот эти пилюли, они быстро погружают в сон и ускоряют восстановление, ребята во время сверхурочки их глотают только так, как и бодрящее зелье. — Меньше спать, больше работать? Аккуратнее с этим капиталистическим подходом, последний раз из-за этого взбунтовалась сонная пыль из уголков глаза, развилась до монстров и начала нападать, — предупредила Доктор. Василиса медленно приставила ладонь к челюсти и закрыла рот. — Сонная пы… боже, я даже спрашивать боюсь… Кстати. Насчет снов. Если сейчас увидите сон, постарайтесь его запомнить. — Магический сон. Мы можем увидеть будущее или подсказки, — подхватила Доктор. Василиса, которую она в очередной раз перебила, закатила глаза: — Тебе всегда надо все самой пояснять? — Да, я тщеславная и люблю звук своего голоса, — то ли серьезно, то ли шутливо ответила Доктор. — Еще хорошо, что я сейчас не парень, я бы тут начала менсплеить, как король менсплейнинга. — Ложись спать, а, не то я тебя сейчас не по женской солидарности сглажу. — Точно начали друг другу больше нравится, — шепнул Джереми Гире. — Ссорятся как Бун и Когане, точно уже подруги, — закивал Гира. — И по женской солидарности сглажу вас, — повернулась Василиса. — Рыжие не шутят, они сразу швыряются сглазами, туфлями и криками «это ты во всем виноват, гребаный марсианин!», а в особо страшных случаях принудительно садят на здоровый образ жизни, — предупредила Доктор. — Здоровый образ жизни это Мэлани. Надеюсь, вы с ней сможете познакомиться, когда все проснутся. Быть сглаженными и оглушенными туфлями Джереми с Гирой, разумеется, не хотели, а со здоровым образом жизни у Гиры, судя по страдальческому виду, были связаны не самые лучшие воспоминания о приюте. Они легли вокруг Руби. Джереми и Гире было неловко ложиться на ее кровать, поэтому там осталась Доктор, а они расположились на полу. Василиса принесла воды и раздала всем таблетки. На вкус они были… обычными таблетками. Какое-то время Джереми просто лежал и ждал, когда придет сон. Они с Гирой показали друг другу пальцы вверх. Василиса деловито шуршала чем-то в рюкзаке. Доктор о чем-то размышляла. Потом… Потом Джереми захотелось еще воды. Доктор и Гира уже заснули. Василиса куда-то ушла, оставив рюкзак. Если она ушла, значит, ритуал еще не начался. Можно дойти до кухни и попить. Все логично. Кухня возникла быстро и охотно. Василиса просматривала содержимое холодильника. Свет за окном странно рябил. — Лиса, — позвал Джереми. Наверное, тихо, потому что она не повернулась. — Василиса. На этот раз она выпрямилась и слегка неуверенно повернулась. — Да. Слушаю. — С ритуалом ведь все в порядке? — Да. Да… Тебе нельзя так сильно доверять Доктору. Как гром среди обычных, ожидаемых фраз. Джереми скрестил руки на груди: — Тебе нужно очень веское обоснование своих слов. — Она заперла Розу в другой вселенной, потому что посчитала, что для нее так будет лучше. Не спросив ее саму. Стерла память Донне. Заставила Эми ждать. Рори из-за нее умирал много раз. Ты помнишь историю Клары. Историю Асхильды. Из-за нее Билл стала киберчеловеком, а потом умерла. Она бросила Яз, бросила Руби, Сару Джейн, Мэлани… всех, кто с ней когда-то был. Среди них были те, кого она любила. Ты серьезно считаешь, что особенный? Где-то он это уже слышал. — Кто сказал, что моя жизнь и без Доктора не полна опасностей? Я могу самым банальным образом оказаться жертвой дворцовых интриг. — Без нее твои шансы дожить до старости и без психологических травм гораздо выше. Люди жертвуют собой из-за нее, считая это правильным. Она жертвует людьми, считая это правильным. Или наоборот, миром ради людей, если дело касается тех, кто пока ей дорог. Она осуждает оружие, но сама за него берется, если ей надо. Не убивает, но обрекает на участь хуже смерти. Брось ее, пока не поздно. Останься с Гирой. Забудь о ней. Джереми начал терять терпение: — Как-то слишком много людей, желающих предупредить меня о страшной сущности Доктора и считающих, что я не знаю обо всем этом и лично с этой сущностью не сталкивался. Ты не считаешь, что двое людей могут сами обсудить свои отношения, не втягивая в них других и… не позволяя другим в них вмешиваться? — Ой, ну да, «I can fix her», ты что, девочка из любовного романа? — Василиса, — предупреждающе сказал он. — Тогда посмотри, на что она способна. Выгляни в окно. Свет продолжал странно рябить, тускло-оранжевый, как лучи заходящего солнца. Джереми выглянул в окно. Сначала он не разглядел ничего из-за клубов пыли. Но услышал. «УНИЧТОЖИТЬ». Город был объят пламенем, и его разжигали лучи, бьющие из оружия далеков. Далеков было бесчисленное множество. Они заслоняли солнце. Они плыли по небу, и огонь отражался от бронзовых корпусов, и сверкала белизна, и падали люди, один за другим, и в воздухе было не продохнуть от криков. Движениями руки Доктор дирижировала ими. Рядом с ней стоял Дагдэд. И, когда последний человек упал, Доктор подняла ладонь, и он тоже, и они дали друг другу пять.