Том 4. Грезы. Глава 7

Птичье тело было легким и, на самом деле, не ощущалось как птичье. Джереми больше казалось, что он состоит из чистого ветра. Взмахи крыльев были лишь формальностью — он как будто мог нестись вперед силой мысли. Они действительно летели медленнее, чем Тьерн в облике Змея-Горыныча, но все же зелень под крыльями сливалась в сплошное полотно. Четкими пятнами оставались только Доктор, Гира, Василиса — две птицы и птицедева, органично переходящая из одного облика в другой, — и Тьерн впереди. Крылатый кот целеустремленно несся вперед. Гром и молнии за ним больше не следовали, хотя какой-то шорох от крыльев улавливался. Руби и Десидерия по-прежнему не было видно, но Доктор где-то смогла их заметить и сообщила об этом. — Держатся на расстоянии, попыток приблизиться не делают, просто наблюдают, — сказала она. — И есть ощущение, что это не просто так. Будьте настороже. Возможно, за нами уже наблюдает новый посланник нашей условной Мораны. Время в состоянии птицы тоже текло странно. Джереми понял, почему в сказках его течение описывается как «долго ли, коротко ли». Оно не ощущалось — прямо как в некоторые моменты его жизни, когда было все равно, прошла пара дней, лет или веков. С равным успехом они могли лететь год и пять минут, когда Доктор вдруг сказала спуститься. — Быстрее, — коротко добавила она. Василиса позвала Тьерна, они нырнули в переплетение ветвей и достигли земли. Их снова укутал голубоватый, прохладный мрак. Джереми осознал, что они опять стали людьми. — Почему мы приземлились? Я ничего не почувствовала, — удивилась Василиса. — Я тоже. И не увидела. Но Руби и Десидерий пропали, — ответила Доктор. — Пропали в каком смысле? — напрягся Джереми. — Их не схватили и не убили. Но последний раз я видела, как они удаляются от нас. До этого, хоть и на расстоянии, они следовали за нами. Это может означать, что они заметили что-то, угрожающее им. И что пока не заметили мы. Джереми, кое-что вспомнив, прислонил правую руку к земле. — Если бы за нами шла погоня, была бы дрожь, так? Но земля спокойна. — Тьерн? — спросила Василиса. — Не чую ничьего духа, царица. — Крылатый кот принюхался еще раз и покачал головой. — Есть вероятность, что ты ошибаешься или у тебя паранойя? — поинтересовалась Василиса у Доктора. — Паранойя всегда есть. Как и вероятность, что я права. Второе случается чаще, даже не знаю, к счастью или сожалению. — Перестраховаться стоит. Давайте переждем какое-то время и последим. Может, Руби и Десидерий подлетят к нам, когда пропадет опасность, — предложил Гира. Все согласились, что осторожность стоит проявить. Василиса предостерегла, что говорить стоит потише и, желательно, не смеяться — «мертвые плохо реагируют на смех». Доктор просканировала местность кольцом, понюхала воздух и опять пожевала травинку с листочком. Гира огляделся, пристально вглядываясь в каждый миллиметр травы и листвы. Джереми еще раз проверил, не вибрирует ли земля. Василиса поменяла видимость мира, но ни среди сфер, ни между деревьями с клетками птиц они не увидели ничего подозрительного. Но Руби с Десидерием тоже не показывались. — Поедим, — шепотом предложида Василиса. — Отобьем запах живых сильнее. Она достала скатерть-самобранку, и на бело-красной пестрой ткани возникла еда. Трапеза проходила в тишине. Каждый вслушивался в лесную тишину и слабое чириканье птиц в клетках. Ничего подозрительного по-прежнему не было слышно. — Возможно, оно нас потеряло, — наконец решила Доктор. — Либо тоже затаилось. Но мы не можем вечно отсиживаться и ждать. Давайте лететь дальше и надеяться на лучшее. Василиса, в ваших сказках есть шапка-невидимка, у тебя есть что-то похожее? — Шапки нет, — с сожалением сказала Василиса. — Но я видела тут белую глину, она работает похожим образом. Надо помазать лица, и нас смогут увидеть только если сосредоточатся. — Давай. Василиса аккуратно двинулась к месту, где видела глину. Она шла к небольшому ручью поодаль, за маленькой возвышенностью. Костяная нога глухо стучала по земле. Медленно Василиса приближалась… — Стой! Слово вылетело у Джереми быстрее, чем он осознал. Василиса застыла. На ветке у нее над головой сидела бабочка. Та самая, которую Джереми видел перед полетом. Она сидела мирно, как и полагается обычной бабочке. Возможно, это вообще была другая, просто одного вида. Если не считать, что до этого, помимо душ-птиц, им в лесу не встречалось живых существ. И, когда Джереми указал на бабочку, лицо Василисы выразило совсем не облегчение. — С-с-с… кажи, пожалуйста, — прошипела она. — Возвращайся обратно. Медленно. Может, она еще не заметила тебя, — донеслись быстрые слова от Доктора. Василиса сделала осторожный шаг назад… Бабочка взлетела. Василиса пулей метнулась к ним. — А вот теперь бежим! — скомандовала Доктор. — То есть бьемся о землю и улетаем! — Что в ваших сказках означают бабочки? — крикнул Гира. — Тоже души. Души эльфов и ведьм. Которые тоже не против разносить болезни. Листья зашелестели. На мгновение показалось, что они сменили окраску. А потом Джереми увидел — их затмили крылья бесчисленного множества бабочек. Повсюду. Даже над головами. Зарычал Тьерн. Кот увеличился, на пушистом теле вытянулись три змеиные головы. Змей-Горыныч раскрыл пасти, в них заалел огонь… — Стой, ты сожжешь души людей вместе с бабочками! — рявкнул Гира. Словно чувствуя, птицы заметались в клетках. Тьерн злобно зарычал, но алое зарево в его глотках погасло. — Что ты тогда предлагаешь, чужеземец?! — Предлагаю я! — крикнул Джереми. Фиолетовый дым вырвался из Ядомикс-пушки, затуманил воздух. Ветви и бабочки скрылись в нем. Не ограничиваясь этим, Джереми создал иллюзию пустой земли — мерцающий покров голограммы замерцал над головами. — Бежим к глине! — сориентировалась Доктор. Они рванулись к ручью. Время опять сыграло странную шутку — по ощущениям, они оказались у склона за мгновение и одновременно за пару часов. Глиняный склон светлел. — Намазывайте! — крикнула Василиса. Глина тут же стянула кожу. Джереми мимолетно пожалел, что все-таки это не шапка-невидимка. Дым развеивался. В нем плеснули маленькие крылья. Первые бабочки пронеслись с несвойственной им скоростью, в опасной близости. Но не задели никого. Растерянно закружились над головами. Получилось! — Ударяемся и улетаем! — напомнила Доктор. Сопротивление разума теперь было легче. Они ударились о землю без колебаний. Мир перевернулся. Сквозь рассеивающийся дым угадывались очертания ветвей, и они смогли взмыть над лесом. Кинулись к горам. За ними вылетели несколько бабочек, но медленно и неуверенно. — Не расслабляемся, они могут нас заметить, если постараются, — предупредила Доктор. Они неслись, не чувствуя усталости и времени. Как призраки, уверенные, что еще живы. Джереми не понравилось сравнение, и он начал искать другое. Не успел. — Я что-то чувствую, — передал Тьерн, и его голос звучал слегка… неуверенно. — Но не понимаю, враждебное или нет. Этот дух знакомый и не ощущается врагом. — Можешь подробнее? — попросила Василиса. — Родным духом пахнет. Духом нашей земли, Ва… царица. — Чем-то… из нашего мира? — Я чувствую, что оно принадлежит нашему миру. — Э-э-эм, — емко передала Василиса свои чувства. — Из вашего мира и непонятно, враждебное или нет, — повторила Доктор. — Кто-то из твоего мира мог попасть сюда, помимо тебя и Тьерна? — Нет. Я была уверена, что нет. Кто бы мог без моего ведома… — Что, если это живой? — неожиданно предположил Гира. — Мы же в этом состоянии, кажется, не можем видеть живых. — Как пахнет, Тьерн? — спросил Джереми. Тьерн фыркнул на его голос, но ответил: — Не живыми. Я знаю, как воняет живой дух, это не тот отвратительный запах. Горы тем временем выросли. Они приблизились плавно и одновременно внезапно. Снег сверкал в лунном свете. Стало прохладнее. — Возможно, он потерялся? — рассуждал Гира. — Может, стоит хотя бы определить, где это существо? — Или это ловушка, — внесла встречное предположение Доктор. — И нам лучше продолжать лететь. — И мы, конечно же, этого не сделаем, — сказал Джереми. — Ты слишком хорошо меня знаешь. «Кто-то может быть в беде» и «интересно, что это за совсем не пугающая штука?» — два столпа, на которых держался характер Доктора. Тьерн показал примерное направление, и они снизились. Закружились, не ныряя в лес. Сквозь листву просвечивали клетки с птицами. Было видно только их. Ни следа других загадочных существ. Кроме… — Руби! — выдохнула Доктор. Птичка сидела в густой тени, и рассмотреть ее было практически невозможно. Только слабое движение выдало ее. И свет, на миг отразившийся от бусинок-глаз. — Летите! Это был не голос Тьерна. Девичий. Испуганный. — Доктор, уводи их, скорее! — Дух усиливается! — А вот это уже Тьерн. И его предупреждение запоздало на миг. Она вынырнула из леса грациозно и с обманчивой медлительностью. Крылья плеснули медленно, словно опустились легчайшие покрывала. Огромная бабочка. И, в отличие от неярких маленьких товарок, она сияла. Бледные крылья наполнял лунный свет, и казалось, она летит благодаря ему. Тело между крыльев было не насекомым — человеческим. Изящным, тонким, без признаков пола, черным, контрастирующим с крыльями, но наполненным каким-то своим, колдовским светом. Джереми осознал, почему он выбрал слово «колдовским». Едва заметно тело бабочки-человека переливалось зеленым. — Дух ее. Знакомый, родной, нашего мира, — внес окончательную ясность Тьерн. В его словах не было опасений. Он больше казался… завороженным. — Я не узнаю тебя. — Голос Василисы изменился, в нем заиграли властные, твердые ноты. — Представься. — Согласно протоколу прокламации Тене… извините, не тот момент… хотя нет, очень даже подходящий, — передумала Доктор. — На известные мне виды не похожа, пахнет сказочным миром, значит, сказочная бабочка. Чья-то душа. Ведьмы, мага или духа. Две узкие, дуговые щели образовались на предполагаемом лице и раскрылись в сияющие глаза. По их взгляду нельзя было прочесть ничего, но перья Джереми встали дыбом. Похолодало сильнее. Третья щель раскрылась на месте рта, и до них донесся смех. Очень странный смех. Больше похожий на обрывок мелодии. И, услышав ее, Доктор застыла. — Это смех членов пантеона, — процедила она. Первая мысль Джереми была, на самом деле: «Ох Богостражи, а можно уже не повторять этот сюжет?». Но бабочка пришла сюда явно не смешить их и не рассказывать, почему ее появление интересно и небанально. Размениваться на мелочи она не стала. Просто взмахнула крыльями и… Они не успели ничего предпринять. Даже сообразить. Просто в следующий миг она пролетела сквозь них. Джереми пришел в себя на траве. Зрение туманилось. То расплывались, то обретали очертания множество маленьких бабочек. Они роились в ветвях, сидели на стволах, прятались в траве и проносились перед лицом. «Нельзя, чтобы они меня коснулись», — подумал Джереми, но не смог двинуться. Но бабочки не стремились опускаться. Более того — медленно, но верно воздух очищался от них. Проглядывали стволы, трава, клетки птиц, иссиня-черные лоскуты неба между листьев. Бабочки разлетались. Вскоре их не осталось. Было холодно. Тело дрожало, пытаясь согреться. Он должен встать. Но… зачем?.. Что изменится? Их нашли. Их коснулись. Они снова против древнего или бога. Опять. Опять… зачем… Джереми усилием воли прервал цепочку мыслей — холодных, тяжелых, как собственное тело. Заставил себя сесть и оглядеться. Доктор, Гира и Василиса лежали рядом. Точнее, Доктор уже сидела. И уже стремительно проверяла пульс Гиры и трогала ему лоб. Гиру трясло так же, как и Джереми. Как и свернувшуюся в клубок Василису. Мимолетно Джереми отметил, что глина с их лиц пропала, и он сам не чувствует ее на коже. — Нужен костер. Тьерн, разожги огонь, — потребовала Доктор. — Кто ты такая, чтобы я тебя слушал, — выгнул спину Тьерн. — Не выделывайся и зажги, — со свистом выдохнула Василиса. — Твою мать… — Доктор, — позвал Джереми. Доктор подтянулась к нему и положила ладонь на лоб. Ее собственная рука казалась теплой. Вторую Доктор держала у своего виска. Ее челюсти были плотно сжаты. — Итак, мы все-таки не избежали этого. — На Джереми напал приступ кашля. — Ага, — мрачно подтвердила Доктор. — Нас заразили магической болезнью. *** Костер пылал, но не мог достать до холода, свернувшегося в костях и мыслях. Периодически их кидало в жар, и тогда огонь казался раскаленным, от него хотелось сбежать в лес и нырнуть в самую ледяную воду, которую можно найти. Доктор пыталась забрать у них боль, но Джереми с Гирой решительно отказались, и в итоге она ограничилась нажиманием на какие-то точки, которые «немного стимулировали иммунную систему». Гира и Василиса, обладатели быстрой регенерации, чувствовали себя лучше. Василиса даже нашла силы уйти за лечебными травами. А вот Доктор и Джереми, несмотря на более крепкие тела, чем у обычных людей, почти не могли двигаться. — Похоже, это существо знает, что мы не люди, — нашла силы проговорить Доктор. — И заразило нас более сильными болезнями. Не исключено, что на Гиру и Василису тоже было воздействие посильнее. Сильнее, чем на нас с тобой. Поэтому они еще болеют, а не излечились быстро. Как минимум Василиса. Да, Василиса когда-то упоминала, что не болела ничем за всю жизнь. Гира болел. Легкими формами и быстро поправлялся, но его регенерация, по всей видимости, была слабее, чем у нее. Несмотря на болезнь, Доктор нашла в себе силы уложить Джереми с Гирой, приказать им лежать и не двигаться, а затем развернуть скатерть-самобранку, добыть из нее котелок с водой и поставить на огонь. Теперь она напряженно всматривалась в пламя. — Член пантеона, пахнущий миром Василисы. Кто-то из ее богов? Нужно будет расспросить ее, когда она вернется. Бабочки на волшебных дисках, бабочки здесь, оно тоже бабочка… связь очевидна, если только нас не хотят направить на ложный путь.  Жаль, не успели рассмотреть, как оно выглядит в настоящем мире снов. И опять пантеон, — досадливо пробурчала она. — Однажды у нас будет приключение без него, когда-нибудь… Ее слова гулко отдавались внутри. Джереми давил желание зажать уши и свернуться клубком. Бессилие наваливалось толщей ледяного снега. Не хотелось размышлять, что это за очередной древний. Хотелось просто лежать. Вечно. Нельзя, повторял он себе. Нельзя. — Сны, смерть, болезни… может ли это быть сама Морана? — предположил он, кое-как собравшись. — Если боги существуют на самом деле, то и она должна. — Не сходится с уснувшими людьми. Видящими приятные сны. Морана — это все-таки о смерти, зиме, холоде, сны не совсем по ее части. Никогда не встречалась с ней, но кое-что о ней читала, и ее описание не сходится с тем, что сейчас происходит. Это существо лишь заимствует ее черты. — Вы чувствуете это? — вдруг спросил Гира. Джереми поморщился от его голоса. И понял, что Доктор, прищурившись, сравнивает его и Гиру. — Что именно? — спросила она. — Апатию. Желание сдаться. Джереми вздрогнул. — Вот оно что. — Доктор просветлела и помрачнела обратно. — Какая продвинутая псевдоМорана. Знает, что болезни бывают не только физическими. — Ох ты ж, — выговорил Джереми, поняв. — Она вызвала у нас с Гирой депрессию. — Почему только у вас с Гирой? — с угрюмой иронией переспросила Доктор. — У тебя… тоже? — Конечно. Я просто привыкла скрывать ее. Если бы Гира не сказал, я бы даже не отличила ее от собственной. Доктор прислонилась к стволу дерева, резко потеряв силы. Она тяжело дышала. Джереми утягивало в темный водоворот. По его стенкам кружились самые неожиданные, забытые, казалось, темные воспоминания. Прошлые неудачи. Смерть родителей. Разорванные тела подданных в Срединной Земле. Разрыв с Хагаррэ и потеря их ребенка… — Боритесь. Это не наши мысли, — напомнил Гира. Сам он определенно следовал своему совету — выглядел так, будто сражался внутри себя с армией. — Не знаю, как сейчас борются с депрессией, но в мои времена истории помогали отвлечься, — предложил Джереми. — Также советовали труд, но вряд ли в нашем состоянии. — Кто не сомневался, что Джереми предложит рассказывать истории, поднимите руки. — Доктор, улыбнувшись, помахала ладонью. Гира повторил ее жест. Джереми со слабой ухмылкой пожал плечами, надеясь, что достаточно понятно передал мысль «а что вы от меня ожидали?». — Я знаю хорошую историю, только, так как мы путешествуем во времени, для нас она еще не произошла. Как отважные герои разгадали секрет волшебных снов, развеяли их и разбудили людей. И все стало хорошо. — Я, кажется, знаю начало этой истории, никогда не сомневался, что у героев все вышло, — продолжил Джереми. — Они спасли всех, без жертв и несправедливости, поняли все мотивы бабочки-ведьмы и воздали ей по заслугам, — закончил Гира. Почти закончил, потому что как без… — Как-то так. Гира и Доктор удовлетворенно закивали. Вернулась Василиса — пламя выхватило отрешенное лицо и болезненный румянец на нем. Джереми тут же спросил, в порядке ли она. Василиса пожала плечами: — Узнала, что болеть отвратительно. — Нас заразили не только физически, но и ментально. Вызвали депрессивные мысли. Они у тебя есть? Пару секунд Василиса смотрела в костер. — Не больше, чем раньше, — ответила она. — Не беспокойтесь. Давайте лечиться. В ее руках была горсть цветов. Доктор принюхалась: — Липовый цвет? — Да. Ой, ты уже поставила воду, отлично, спасибо. Василиса без колебаний высыпала цветы в котелок. — Магический отвар? — спросил Гира. — Да. Без магии это просто средство от кашля, но с заговором дает хороший эффект. Когда отвар приготовился, Доктор разлила его по кружкам. Василиса приказала медленно его пить. И, пока они медленно втягивали его в себя, она читала заговор. Напевные слова лились тихо, и снова Джереми не мог разобрать отдельные слова. Он, однако, смог понять смысл — Василиса словесно изгоняла болезнь в море, болота, горы, камыши и «куда подальше». Под конец заговора осталось немного липового цвета. Подумав, Василиса попросила Тьерна дохнуть огнем в котел и разлила всем еще порции. Новый отвар пах дымом и так, как должен, наверное, пахнуть солнечный свет. — Это должно подействовать. Теперь нужно только лечь спать и дать целебной магии подействовать. — Василиса, у меня есть вопросы, — настойчиво сказала Доктор. — После сна. Обязательно надо лечь спать. Я тоже лягу. Тьерн нас посторожит. — Один вопрос. — Ладно, какой? — Но не тебе. Тьерн, почему ты постоянно смотришь вверх? Тьерн дернулся и опустил кошачью морду. На ней отразилась растерянность. — Не знаю. Не могу противиться. — Противиться чему? — Ощущению в воздухе. Там, где был ведьминский дух. Он все еще пахнет домом. — Домом… — повторила Доктор. Сонно, и почти мгновенно она заснула. Гира тоже. А вот Джереми мысль задержала в бодрствующем состоянии. — Существо из пантеона, пахнущее твоим миром. Есть одно существо, связанное с ним. Два существа. Галина и… — Игрушечник, — напряженно закончила Василиса. — Но он запечатан. Я бы почувствовала, если бы он освободился. — Ты уверена? Спустя мгновения Василиса тяжело покачала головой: — Нет. Не совсем. Думаю, что да. Спи. У нас есть поговорка «утро вечера мудренее», а еще правда надо, чтобы отвар подействовал. Сон накатывал на Джереми неотвратимо. Он попытался задать Василисе еще пару вопросов, но понял, что прозвучали они уже во сне. *** Этот мир не изменял себе, и по-прежнему нельзя было определить, сколько времени они проспали. По-прежнему стояла ночь, луна оставалась на прежнем месте, все так же горел костер. Теперь Джереми нашел силы сесть, но холод в костях все еще чувствовался. А едва сел, на него напал приступ кашля. У Гиры все еще был болезненный румянец. Он и Доктор все еще были слишком хмурыми. Джереми на этот раз пощупал лоб Доктора, и он казался горячим. Их движения оставались замедленными. — Болезнь прошла не до конца. Лиса, скажи, что все идет по плану и так должно быть, — попросила Доктор без особой надежды. — Нет, — проговорила Василиса упавшим голосом. — Вы должны были полностью вылечиться. Неужели… — Это существо сильнее тебя, — закончила Доктор. — У тебя есть еще заговоры или отвары? — Долгие, для них нужны специальные условия. Простите. — Что ж, похоже, у нас не остается выбора, — заключил Джереми. — Нам придется идти в горы так.