Том 4. Грезы. Глава 6

Он был меньше того, который похищал Василису и с кем сражался Джереми. Его чешуя казалась светлее и мягче, а три морды были более округлыми и маленькими. — Он выглядит… моложе, — резюмировал Джереми. — Это сын того, с кем мы столкнулись, — объяснила Василиса. — Змей-Горыныч должен быть, как солнце с луной… или как я. Они все связаны со мной, и он тоже. Тьерн покосился на Джереми. Средняя морда сморщилась и приподняла губу, демонстрируя короткие клыки, но остальные головы отвернулись, и она последовала за ними. — Связаны — то есть почти как мы с Богостражами, — сказал Гира. — Джереми рассказывал тебе про Богостражей? Джереми ощутил короткое давление взгляда Василисы. — Да, — ответила она обычным тоном. — Да, вроде Богостража. Только, наверное, ваши не шутят глупо про женитьбу. Тьерн опустил одну из голов и фыркнул Василисе в лицо. — Не «ну Вась», а «надоел, правда».  И нам в любом случае нельзя, потому что Игрушечник вырвется. И у тебя уже есть подруга. Думаешь, я не знаю, к какой кошечке ты по ночам бегаешь тыгдыкать? Тьерн вздернул хвост, словно хотел распушиться, и обиженно зашипел. Одна из его голов быстро повернулась в сторону Джереми, Доктора и Гиры, и дракон тут же попытался придать себе солидный вид. — Приятно познакомиться, Тьерн, — приветливо поздоровался Гира. Тьерн послал короткий фырк и в него. — Мне всегда было интересно, как Горынычи управляют телом с тремя головами. У них три сознания, одно главное и два подчиненных, или мозг находится в теле, а головы — лишь имитация, и на самом деле это что-то вроде сенсорных щупальцев? — деловито поинтересовалась Доктор. Одна голова Тьерна поперхнулась, другая закатила глаза, третья впала в задумчивость. — Ну ты что? Магия же. Из-за тебя у бедного ребенка мозг завис, — укорила Василиса. — Однажды мне станет слишком интересно, как она все-таки работает, и я буду все выяснять. С уважением, конечно. Змей-Горыныч и горы. — Доктор кивнула. — Логично. Его дом — горы, так что он сможет донести нас до них. Тьерн фыркнул и приосанился. В его фигуре читалось: «Разумеется, смогу!» — Он тоже умеет принимать человеческий облик? Только что Джереми заметил между лапами Тьерна смутный человеческий силуэт. Как и в прошлый раз, он не мог точно его разглядеть. Гира тоже увидел его. И Василиса. И она дернулась, словно пыталась его прикрыть. — Тьерн, убери, — резко сказала она. Нервно оглянулась на них. — Змеи-Горынычи умеют принимать нравящийся облик, то есть… — начала Доктор. — Тьерн, убери уже! Силуэт пропал. Тьерн проворчал что-то недовольное. Василиса скрыла покрасневшие уши волосами. — Не переживай, мы видели только силуэт, — постаралась успокоить Доктор. — И ничего плохого в том, что тебе кто-то нра… — начал Джереми. — Угу, — быстро кивнула Василиса. Она явно не желала развивать эту тему. Джереми понял и задал другой вопрос: — Тьерн разговаривает только с тобой? — Да. Вас пока считает недостойными. Вы его не покормили, — слегка улыбнулась Василиса. Тьерн важно закивал. Василиса потрепала его по голове. — Забирайтесь по крылу. Он донесет на спине. — Нас не сдует? Или снова магия? — спросил Джереми. — Конечно, магия, как иначе. Тьерн сложил крыло так, что из складок на перепонках получились ступени. Спина была ровной и широкой, буквально созданной для того, чтобы лететь на ней. Они спокойно поместились все. Доктор не преминула понюхать чешую. Гира восхищенно оглядывался. Джереми подумал, что чешуя отчасти напоминает старую бумагу и даже пахнет немного сладко-пыльным ароматом старинной книги. Когда Тьерн взмахнул крыльями, трава полегла. Деревья пригнулись к земле, клетки качнулись, птицы затрепетали крыльями, хотя не слишком встревоженно. Но до их четверки донесся только легкий ветерок. Ощущения полета не было — просто вдруг лес оказался зеленым ковром под ногами, звездное небо приблизилось, и в безоблачной темной синеве сверкнула молния. — Он грозу призывает?! — восхитился Гира. Пахло озоном и свежестью, предшествующей ливню. — И дождь. И тучи. И водой управляет, — похвасталась Василиса. — Красавец! — восхитилась следом Доктор. — Чистое сплетение стихий воды и огня! Только еще маленькое! Иногда я просто счастлива, что рассыпала ту соль! — Что все-таки за история с солью? Ты не рассказывала, — вспомнил Джереми. За молнией их догнал гром. И, прежде чем он угас, полыхнула новая молния и заглушила ответ Доктора. Заклубились тучи. — Мое восхищение не уменьшилось, но теперь я вдобавок озабочена. С таким светопредставлением нас легко обнаружить, — заметила Доктор. Тьерн развернулся к ним боковой головой и вздрогнул передней частью тела — словно пожал плечами. Василиса покачала головой: — С этим ничего нельзя поделать, он всегда так летает. — Значит, пусть враги знают и страшатся, — заявил Гира. Не исключено, что враги действительно устрашились, потому что полет протекал спокойно, и, помимо них, в небе никого не было видно. Сверкали молнии при каждом взмахе крыльев, громыхал гром. Свежесть заливала их, ветер трепал одежду и волосы. Доктор, раскинув руки, стояла и счастливо ловила потоки воздуха. Василиса напевала какую-то песню. Джереми быстро заснял полет на камеру в Ядомикс-пушке и бегло сделал записи — записывать моменты из жизни, конечно, лучше всего по горячим следам, но если только делать записи, по-настоящему их не проживешь. Гира попробовал подойти к краю спины и посмотреть на лес под ногами. Джереми пошел смотреть вместе с ним. Деревья с огромной скоростью проносились под ними. — Так мы быстро… — Гира посмотрел вперед и осекся. Горы застыли на месте. Они не стали больше и не казалось, что Тьерн к ним приближается. — Через сколько мы прибудем? — спросил Джереми у Василисы. Нахмурившись, она повернулась к одной из голов Тьерна. До них опять донеслось фырканье. — Скоро, не волнуйтесь. — Василиса, мне нужно опять посмотреть, как выглядит этот мир по-настоящему, — вдруг сказала Доктор. Василиса снова провела ладонью перед собой, стирая картину своего мира. Звездное небо расширилось и заполнило собой все. Серебристые сферы качались внизу, как наполненные лунным светом мыльные пузыри. Дорога белела едва заметной нитью, и Тьерн следовал ее изгибам. Сам Змей-Горыныч остался прежним, но тучи больше не следовали за ним, и молнии тоже погасли. Горы исчезли. Доктор медленно поворачивалась, разглядывая небо и сферы. Хмурилась. Кусала губы. — Звезды… сферы… тот диск с изображением бабочки… все это продолжает мне что-то напоминать. Джереми, Гира, Василиса, скажите ассоциации. Может, подтолкнут мысль в нужном направлении. — Хакабака, — сказал Гира. — Звезды и истории людей, замершие в них, — вспомнил Джереми детское представление о смерти и загробной жизни. Василиса задумалась перед ответом: — Точно не пойму. Напоминает… книгу, наверное, да, кажется, это была книга…Там было много миров, и они плавали в межмировом пространстве, которое похоже на это. — Страна мертвых, жизни людей, миры, книги, истории… — Доктор пожевала губами. — Ощущение, что я на верном пути, но никак не могу поймать точную мысль. Как бы не оказалось, что все это напоминает мне тоже какую-нибудь книгу, или сериал, пьесу, голографическую реальность... Плохо долго жить, — опять пожаловалась она, — воспоминания путаются и соединяются. Пузыри качались морем под ними и доходили до горизонта — если понятие «горизонт» можно было применить к сплошному небесному пространству. И на горизонте Джереми вдруг заметил легкие искажения. Звезды едва заметно преломлялись, пока невидимые фигуры пересекали их. Их очертания что-то напоминали, но были слишком расплывчаты, чтобы понять точно. — Доктор! — позвал Джереми. — Они, случаем, не могут помочь тебе вспомнить? Приложив ладонь козырьком, Доктор вгляделась в горизонт. — Что-то вертится в мозгу. На языке. Почти поймала… почти… Пузыри затянуло зеленое марево леса. Ослепила молния, громыхнул гром. Тьерн изогнулся в вираже, и Доктор, пользуясь инерцией, подскочила к Василисе: — Вася, верни! Я почти вспомнила! — Потом вспомнишь, нам надо улетать! Искажения сменились двенадцатью вихрями с человеческий рост. И они очень быстро приближались. — Тьерн! — скомандовала Василиса. Молния расколола небо. Ветвистая накаленная белизна протянулась к вихрям. Вихри бросились в стороны, но пара осветилась уже изнутри и распалась. До них дошел далекий вопль. — Что это за вихри? — быстро спросила Доктор. — Сестры-лихорадки. Пауза. Джереми боролся с желанием придумать шутку с этим забавным названием, пока не увидел абсолютно серьезную и встревоженную Доктор. — Ага. Черт. Ты права. Надо улетать. — Что за сестры-лихорадки? — спросил Гира. — Двенадцать болезней, воплощенных в человеческом облике. Ну, в данный момент не воплощенных, но это они. Подручные Смерти. Несмотря на ситуацию, Джереми все-таки не удержался от смешка: — То есть Смерть буквально решила заразить нас болезнями и свести в могилу? Тьерн заревел. В небе сверкнула очередная молния. Василиса махнула рукой, то ли направляя, то ли помогая направить. Еще один вихрь рассеялся. — Похоже на то. Мы с драконом бьем молниями врагов, а дракона почти зовут Тэйрн, — внезапно хихикнула Василиса. — Я знала, я чувствовала, я Вайоленс, черт побери! Оставшиеся вихри были проворнее, чем казалось. От новых разрядов молний они увернулись. Они разделялись, заключая Тьерна в кольцо. Внутри них угадывались силуэты с черными крыльями, похожие на крылья бабочек. «А должны быть как у летучей мыши», — мимолетно пробормотала Доктор. Несмотря на то, что вихри были еще далеко, от них доносилось завывание. Пахнуло гнилью и болезнью. — Мы можем чем-то помочь? — крикнул Гира. Вместо Василисы ответила Доктор: — Даже если бы здесь были ваши Богостражи, вам не справиться с волшебными существами вашими силами! Вася, снижаемся! — Они нас прижмут! — Внизу озеро! — Да?! Но они могут!.. Хотя да, может сработать! Держитесь! Как им поможет озеро, Джереми не успел спросить. Тьерн ушел в крутое пике. Они еле успели схватиться за чешуйки, и то удержаться им наверняка помогла магия. Уши заложило. Сверкание молний осталось наверху. Лес летел на них, деревья расступались, и становилась ближе темная вода. В последний момент Тьерн выровнялся. Вода мелькнула и сменилась берегом. Такой крутой вираж тоже определенно был магическим. Тьерн практически рухнул на берег, и они скатились с него на землю. Джереми оказался лицом к озеру; на его глазах вихри один за другим исчезли в воде. Первые волны захлестнули берег. — Тьерн! — снова раздался крик Василисы. Она выскочила к воде. Махнула рукой: — Сюда! Заревел Тьерн. Молнии залили небо — будто взорвалось солнце. Небесный огонь обрушился на озеро и смешался с пламенем из пастей Тьерна. Вода засверкала, закипела. Из-под воды поднялись крики, вновь пахнуло болезнью, и тут же запах развеяла свежесть грозы. Молнии утихли, огонь погас. На контрасте стало темно, и какое-то время зрение привыкало к вернувшейся ночи. Когда очертания стали различимы, Джереми заметил, что темные воды стали практически черными. Озеро теперь больше походило на провал. Непроглядный омут. Доктор сделала шаг, но Василиса предостерегла ее: — Не подходи близко, смотри, чтобы вода тебя не коснулась. — Потому что она теперь зараженная. Поняла. — Доктор осмотрела озеро с места. — На всякий случай… что именно ты сделала? — Заперла сестер-лихорадок в спокойной воде. Какое-то время они не смогут выбраться. Но не вздумайте пить эту воду или касаться ее — тогда болезни заразят вас. На всякий случай я бы еще дополнительный защитный обряд провела. — Не помешает, — согласился Гира. — Все-таки Доктор была права, — сказал Джереми. — Мы привлекли внимание. — Теперь местная Смерть знает, что мы здесь, и у нее в помощниках явно не только двенадцать болезней, — добавила Доктор. — Вряд ли нам стоит дальше лететь на Тьерне, его гроза слишком заметна. — Не было еще никого, кто справился бы со мной. Грохочущий голос определенно принадлежал Тьерну и сочетался с его оскорбленным видом. — Да, потому что ты ребенок и твой Иван-царевич еще не нашелся, — парировала Доктор. — Я не ребенок. — Разумеется, очень по-взрослому. — Я умею летать и могу жениться. И показываться в образе человека. А что умеешь ты, золотая пылинка? — Бить стену четыре миллиарда лет, — хладнокровно сообщила Доктор. — И чинить технику у меня неплохо получается… периодически. И еще бегать. От серьезных разговоров в том числе. — Определенно, — подтвердил Джереми. — Да, — поддержал Гира. — О, вспомнила: я еще и в спорах побеждаю! И раз у нас спор. Не забывай, что, пусть тебе болезни не страшны, нам — очень даже. — Васе… Царице они не страшны. Вам — да, — как будто вспомнил Тьерн. Судя по интонации, он не мог определиться, должно ли его это волновать. — Обычные болезни. Эти — неизвестного происхождения, принявшие в этом мире облик магических. Вполне может быть, что они подействуют на Василису и Гиру, хоть и слабее. — И я все-таки хочу, чтобы никто не болел, — добавила Василиса. — Поэтому нам не стоит дальше лететь на Тьерне, — повторила Доктор. Тьерн сердито заворчал, но на этот раз промолчал. — Но горы все еще далеко, — напомнил Джереми. — У нас есть, на чем добраться? — Это предоставьте мне, — сказала Василиса. — А пока… По омуту озера прошла едва заметная рябь и явно ей не понравилась. — …Надо провести обряд, — напряженнее закончила Василиса. Обряд заключался в том, что они обходили озеро по кругу, пока Василиса читала заговор. Она произносила его напевно, на знакомом языке, но так тихо, что слов было не разобрать. Казалось, это не ее голос, а ветер шелестит в листве. Магии Джереми не чувствовал, но напев успокаивал. Тьерн снова обратился в кота и с очень недовольным видом сидел на плече Василисы. Гира и Доктор следовали за Джереми. Когда они пришли к месту, с которого начали, Василиса попросила у каждого кусок их одежды. «Любого размера, даже нитка сойдет», — пояснила она. Они оторвали по лоскуту, которые Василиса привязала к ветке ивы, склонившейся над водой. — А теперь идем и не оборачиваемся на озеро, — велела она. По дороге Джереми казалось, что его кто-то зовет. Сначала он слышал плач, потом тихий зов, а затем почудился голос мамы. Гира дернулся одновременно с ним. Вздрогнула и Доктор. И тут же надавила им на шеи, не давая обернуться: — Нельзя. Тогда обряд будет незавершен, а болезни найдут вас и достанут. Голоса постепенно стихали, пока их не поглотила тишина. Василиса с облегчением вздохнула. — Можете оборачиваться, если надо, все получилось. — Но в магическом мире существует еще множество способов навредить нам, — предупредила Доктор. — Не расслабляйтесь. Мы в магическом лесу, и в нем могут жить не самые дружелюбные магические существа. — Духи, — уточнила Василиса. — Фэйри, — добавила Доктор. Судя по всему, с этими существами у нее были связаны не самые приятные воспоминания: она поморщилась. На вопросительный взгляд Джереми она пояснила: — Фэйри когда-то стерли меня из временной линии, потому что я нарушила охранный круг. — Ты нарушила что?! — Василиса даже споткнулась. — Не будем об этом… зато я выучила важный урок — надо смотреть под ноги, чтобы случайно не наступить на нити, образующие сложные магические системы. Джереми и Гира напряженно огляделись, Гира вдобавок еще и проверил землю под ногами. Тишина оставалась относительно мирной. Лунный свет струился сквозь ветви. Птицы в клетках беззаботно прыгали по жердочкам. В одном из серебристых лучей снова сидели две птицы. Души Руби и Десидерия присматривали за ними. Джереми указал на них Доктору. — Выглядят невредимыми, — облегченно резюмировала она. — Василиса, ты упоминала, что сможешь найти другой способ добраться до гор. — Ты про него уже вспоминала. Способ медленный, но точно тихий, без грома и молний. Но он довольно… специфичный. Как вы относитесь к ударам головой о землю? — О, я всегда мечтала это попробовать! — непонятно почему воодушевилась Доктор. — Сразу сейчас стоп, — сказал Гира. — Скажите, что под «ударами головой о землю» имеется в виду какая-нибудь метафора. Да же? Метафора? Василиса почему-то захихикала и отвернулась, давя смех. — Теоретически, они могут иметь в виду метафору, — сказал Джереми. — Метафору внутри сказки, под которой подразумевается та же смерть. Но, подозреваю, биться головой нам предлагают буквально. — Буквально, — кивнула Доктор. — В славянских сказках таким образом превращаются в птиц и зверей. Бьются головой о землю. Оригинальное превращение, мне всегда было интересно, откуда пошло такое представление. Могло ли, например, из представления о душе человека в виде птицы, то есть имеется в виду, что человека буквально били головой о камень, до смерти, после чего у него отлетала душа… — Тут я не подскажу, — ответила Василиса и удивленно обратилась к Джереми:  — Ты же читал эти сказки, разве не помнишь? — Похоже, я подзабыл некоторые детали… — признался Джереми. Он помнил, что русские сказочные герои превращались в зверей и птиц, но момент удара о землю благополучно стерся из памяти. — То есть… — Гира красноречиво покосился на камень, который удачно выступал из травы прямо у него под ногой. Еще и с довольно острым краем. У Джереми заранее заболела голова. — Необязательно о камень, можно просто о землю, — «успокоила» Василиса. — Ну что, кто первый хочет попробовать? — Меня интересует техника, — сказала Доктор. — Насколько сильно надо биться головой? Это символический акт превращения, или нужно прям сильно? Это надо делать с разбегу или на месте? Нужно ли залезть, например, на дерево и прыгнуть вниз головой? Или хватит просто упасть с высоты своего роста? Или?.. Василиса чудом прервала поток вопросов: — Как тебе удобно! Нас интересует сам факт удара о землю. — Тогда надо подумать, как конкретно мне будет удобнее. — Доктор задумчиво оценила траву и выступающие корни деревьев. — Может кто-нибудь посчитать? Думаю, так будет удобнее. — Давайте тогда на счет «три» одновременно ударимся, — предложила Василиса. — Раз… — Я не готов! — испугался Гира. — К черту подготовку, лучше резко и внезапно, — высказалась Доктор. — Вот Джереми молчит, значит, согласен. Два… — Эй, — дернулся Джереми, — я этого не говорил, стой, я, конечно, открыт новому опыту!.. — Вот и остановись на этом, никаких «но», в продолжении, три, давайте! Стоп, мы начинаем на «три» или на слове «давайте»? Только было примерившийся Джереми застонал, а Гира прижал ладонь к лицу. Василиса давилась смехом. — На «три», — сказала она. — Я буду считать. — Справедливо, — затараторила Доктор, — ты тут учительница, ох, везет мне на учительниц, вот Клара… — Ты не нервничай, ничего страшного тут нет. — Я не нервничаю, я спокойнее всех, просто вдруг очень много слов возникло и все просятся наружу… — В общем, раз, два, три! — перебил Джереми и, не давая себе сомневаться, упал на землю головой. Он ожидал удара, но ощутил только удивление, что его не было. Кувыркнулась земля. Джереми вдруг понял, что не падает, а взлетает. Ветки деревьев вдруг увеличилась и стали неожиданно привлекательными. Он уселся на одну из них и зацепился… ногами? Лапками! — Ох ты ж! — Он оглядел себя, насколько позволяла новая голова. Тело определенно стало птичьим. — Не говори, классно! — крикнула Василиса. Она пока еще оставалась в человеческом облике. — Как ощущения? — Я словно легче ветра. Рядом опустилась другая птица, и Джереми интуитивно почувствовал в ней Доктора. — Пушистые руки, благодаря которым я могу летать, а еще у меня пробудились воспоминания об одних птичьих косплеерах. Но косплеить птицу мне нравится больше, — прокомментировала она. — Мы теперь… как души, свободные от смертной оболочки? — Осознав, Джереми посмотрел вниз, но тел, к облегчению, не нашел. — Мы просто превратились, — успокоила Доктор. — Гира, иди к нам, это нестрашно! — Он вас не понимает, слышит только чириканье! — предупредила Василиса. — Гира, давай. Посчитать? — Нет, меня счет только сбивает. Гира задержал дыхание, будто нырял, и, зажмурившись, упал на землю. Момента превращения не было. Просто человек пропал, а красная птичка взмыла вверх, пронеслась в опасной близости от ствола и недовольно чирикнула, задев его крылом. — Ты рыжий, вот повезло, — обрадовалась и, похоже, слегка позавидовала Доктор. Гира сел на ветку, переступил лапками и взмахнул крыльями, привыкая к новому телу. Джереми посетила одна мысль, и он засмеялся. — Что? — спросила Доктор. — Теперь я человек, птица и паук. — А я тогда, получается… древняя, Повелительница Времени и птица. И еще у меня где-то в воспоминаниях есть информация, что у меня мама была человеком… — Тоже?! — Подожди, как тогда это стыкуется с тем, что ты древняя, заключенная в теле Повелителя Времени? — озадачился Гира. — Как «понятия не имею, очень противоречивая информация о моем происхождении, похоже, временные линии очень сильно шалят, а может, шалила голова у моего восьмого лица», короче, лучше сделайте вид, что этого не слышали. — А ведь когда-то я считал историю своего рождения запутанной… — пробормотал Джереми. — Нет, у тебя просто вариация «Ромео и Джульетты». Гениальная вещь, «Ромео и Джульетта»... Шекспир, люблю Шекспира… я говорила об этом? — Каждый раз, когда появляется возможность. И когда ты просто хочешь признаться в любви Шекспиру. — Это же Шекспир! — Доктор вдохновленно распушила перья. — Пока я не ушла в глубокий анализ его пьес и воспоминания о приключениях с ним — Василиса, ты будешь превращаться? — Мне не надо превращаться. Было так же, как с конями Джереми и Доктора тогда, когда они первый раз познакомились со сказочным измерением. Василиса осталась в человеческом обличье, но одновременно она была и птицей. Ее облики накладывались друг на друга, не противореча, а дополняя друг друга. — Итак… ты все-таки избавилась от ступы, — прокомментировал Джереми. — Не контрабас, конечно, но сойдет, — хмыкнула Василиса. — Яга. Хозяйка леса, богиня земли и властительница зверей, — сказала Доктор. — У Яги более широкое понятие, но да. — Василиса взлетела к ним, все так же оставаясь человеком и птицей. — Так мы сможем пересечь лес, но лететь будем медленнее, чем Тьерн. И сам Тьерн тоже будет лететь медленнее, чем в истинном облике. Зато будем незаметнее. Тьерн изменился очень… занимательно. Он остался котом, вот только из его лопаток тянулись драконьи крылья. Он взлетел на их уровень и недовольно покачал головой. — Возмутительно, мне не нравится. Змеи-Горынычи не должны прятаться. Давайте мы найдем уже нашего врага и пожрем его. — Жаль, что никто из вас не читал «Мефодия Буслаева» и не поймет шутку про Депресняка… — проговорила Василиса. — Потому что Тьерн грустит или потому, что в этой истории был крылатый кот? — спросил Джереми. — Второе. Тьерн, показывай дорогу. Кот недовольно кивнул и взмыл вверх. Они полетели вслед за ним. Руби и Десидерия больше не было видно. Вместо них на том месте, где они сидели, Джереми зацепил взглядом бабочку.