Том 4. Грезы. Глава 9

Маленькая копия Джереми — он не помнил своего лица в детстве, но был абсолютно уверен, что это так. Только узоры на лице не те — ими мальчик пошел в маму. Как и черными, как ночь, глазами, и более смуглой кожей. Испуганное выражение тут же сменилось максимально невинным и покаянным. Мальчик потупился с очень виноватым видом. Время замедлилось. Джереми вглядывался в него, стремясь запомнить каждую черточку. Не было ничего в мире важнее. Щемящее чувство сжимало горло. — Множество блокнотов для рисования, целая стена для этого же, краски и карандаши, но порисовать тебе хочется именно в моем блокноте и кабинете. Джереми старался говорить строго, но счастье и умиление скрылись не так хорошо, как он думал. Или сын хорошо умел улавливать интонации. Он мгновенно заулыбался застенчивой и очень знакомой улыбкой. — Как ты вообще попал в мой кабинет? — Ну как на него злиться? — Это та-а-айна, — заговорщически протянул мальчик. Джереми дошел до книжного шкафа и потянул одну из книг до щелчка. Да, банально, но вообще-то он всегда мечтал именно о таком рычаге. Часть стены отъехала. — Вот эта тайна? Сын надулся. Его секретное место обнаружили. Джереми поднял блокнот с пола и вгляделся в рисунок. — Ох ты ж… — Это ты с мамой, Доктор, и там еще дядя Гира, но я его не успел нарисовать. Джереми понял, что не бывать ему строгим и справедливым отцом, потому что прямо сейчас хотелось отдать сыну все свои блокноты, а потом заобнимать. Второе желание он исполнил прямо сейчас. Детские руки обвили шею, мальчик прижался доверчиво и с радостью. Снова Джереми задохнулся от щемящего чувства. «Почему мне хочется плакать?..» — Папа, я тебя люблю, — развеял мимолетное странное ощущение мальчик. Джереми поднял его на руки. — Я тоже люблю тебя. Но давай договоримся, что в кабинет ты забираешься только с моего разрешения и под моим присмотром. Нельзя маленьким детям быть здесь одним. — Ла-а-а-дно, — слишком смиренно ответил мальчик. Он явно планировал следующую вылазку. Джереми по себе помнил — поможет только запирать все на ключ, в том числе потайную дверь, и то не факт, что озорной любопытный ребенок не полезет через окно, вызвав у родителей и нянь преждевременные инфаркты. — Хочешь к маме? — Да! — Тогда пойдем вместе. Сначала, правда, им пришлось заглянуть в комнаты сына и успокоить перепуганную няню. И вот потянулись сине-зеленые коридоры, голубые и оранжевые цепочки факелов. Джереми резко остановился. Кровь обратилась в лед. — Папа? Он моргнул, отгоняя наваждение: — Нет. Ничего, все в порядке. Невольно Джереми бросил взгляд на стены. Нет, показалось. Паутины, покрывающей все толстым ковром, не было. Конечно, не было, откуда она могла взяться, зачем ему покрывать замок паутиной… От легкого дуновения он дернулся, машинально развернулся. Призрачная рыжая девушка отшатнулась, словно испугавшись его движения. «Василиса?..» Джереми смотрел на оранжевый факел. — Папа? — встревожился мальчик у него на руках. — Все хорошо. Просто… я задумался. И все же, пока они шли до больничного крыла, сердце колотилось слишком быстро. Больничное крыло выглядело как всегда. Сейчас оно пустовало. Дверь в кабинет Хагаррэ была прикрыта, но ручка легко повернулась. В кабинете, как всегда, было чисто и аккуратно, свет факелов играл на сияющих, протертых поверхностях. Был только один сгусток хаоса, возле рабочего стола Хагаррэ, и его звали Доктор. Уже за пару секунд она успела несколько раз поменять позу, в которой сидела. Сама Хагаррэ что-то записывала в тетрадь. Джереми попал на обрывок разговора: — Сколько-сколько ты можешь различать химических веществ на запах?! — Много, — скромно ответила Доктор. На щелчок двери они обернулись. Хагаррэ словно осветилась изнутри. Доктор заулыбалась. Мальчик скатился с рук Джереми и бросился к столу: — Мама! Доктор! — Не кричи в больничном крыле, — охладила его пыл Хагаррэ. Сделанное замечание не помешало ей погладить по голове прижавшегося к боку сына. — Но тут никого нет. — Могут быть в другой раз, поэтому приучись сразу разговаривать в больнице тихо. — И в библиотеке тоже, — напомнил Джереми. — Если это не библиотека Вашта Нерады. Вот там лучше кричать как можно громче. — Доктор крепко обняла мальчика, после чего, озадачившись, смерила рукой его рост. — Погоди, ты же только вчера у них на руках умещался. — Ты опять все перепутала, — укорил ее мальчик. — А что за библиотека, где можно кричать? Я хочу туда! — О-о, это очень страшная библиотека, где книги вместо людей читают тени, и тени очень не рады, когда им мешают. Точнее, они могут быть очень рады, но вот люди уже радуются не слишком… ладно, не буду травмировать твою детскую психику. — Тени кушают людей? — деловито уточнил мальчик. — Ладно, возможно, не травмирую, да, кушают, страшная история, говорю же, — заговорщически подмигнула Доктор. — Расскажи, я не испугаюсь, ну пожалуйста! Какое-то время сын убалтывал Доктора, она делала вид, что не хочет рассказывать страшные истории, а Джереми с Хагаррэ затеяли тихий спор о том, кто победит. Джереми был за сына, потому что как можно устоять перед ним, особенно любящей детей Доктор, а Хагаррэ возражала, что Доктор мастерица уклоняться от ответов еще больше, чем Джереми. Победила ничья — сын вдруг вспомнил, что хотел посмотреть на медицинский сканер, и опробовал на Хагаррэ один из милых просящих взглядов. Джереми почти видел, как тает ее лед, обнажая сдержанную нежность. — Пойдем, — сдалась она. — Я все равно хотела показать его, когда никого не будет. За ними закрылась дверь. Воцарившаяся тишина была полна уютного треска факелов. Джереми обнял Доктора сзади. — Ну, если тебе так будет удобно… — неловко пошутила она. Ее макушка упиралась ему в грудь. — Я уже говорил, что ты мило смущаешься? — А я напоминаю, что начинаю хотеть сбежать, так что в твоих интересах действовать быстрее. Все-таки надо было давно разобраться, нравятся ему поцелуи или нет. И еще раз разобраться. И еще. Все было так, как он помнил. Ее ощущение, запах и тепло. Все, как он представлял и как мечтал. «Как в мечтах…» — Джереми здесь? — раздался за дверями голос Героджима. Снаружи кабинета Героджим уже успел подхватить мальчика. Тот радостно водил руками по его когтям, сам Героджим следил за ним слегка растерянно, словно все еще не привык к наличию принца в замке, а Хагаррэ старательно скрывала нежность. — Вот… вот он, — пробурчала она максимально деловым тоном. — Рад тебя видеть. — Почему-то Джереми ощущал, что очень соскучился по Героджиму, хотя они должны были видеться вчера. — Привет… — как всегда, с застенчивой теплотой отозвался Героджим. Сын начал тянуться к его плечам, и он посадил мальчика на них. Сын издал восторженный писк. Он теперь был выше остальных. — А мы полетаем, дядя Героджим? — Скорее, попарим… но я постараюсь, — пообещал Героджим. Слишком высоко и долго он летать не мог. — Джереми, к тебе прилетел король Гира и ждет в тронном зале. Сердце счастливо затрепетало. Гира единственный, кого не хватало. Разве что еще… — И… пришла навестить твоя мама. Ее. Именно ее. — Могли бы прийти с тобой, зачем им ждать меня. Героджим почему-то замялся. — Что такое? — спросил Джереми. — Они не пришли, потому что решили пока остаться с… Твой аудиенции просит девушка. — Девушка? — Может, это все-таки Василиса? — Рыжеволосая? — Нет… Я никогда ее не видел. Она человек. Сказала, что ее зовут Руби Сандей. *** Гира отошел чуть подальше от тронного зала, и Джереми не преминул утянуть его ненадолго в одну из комнат рядом — одну из тех, чье назначение было туманным для всех жителей замка и поэтому мало кто ими пользовался. Откуда-то там, однако, стояла вазочка с любимым печеньем Джереми — и Гира посмотрел на нее такими голодными глазами, что вазочка тут же стала его. Они обменялись новостями, и, как обычно, разговор перетек в дружескую болтовню обо всем на свете. На какое-то время мир замер, дожидаясь, когда они наговорятся. — Куда вы пропа?.. А, понятно, пожираете вкусняшки без свидетелей, чтобы не пришлось делиться, — раздался голос Доктора, когда Джереми наконец-то задумался, не слишком ли долго они. — Я бы рекомендовала еще закрывать двери для большей сохранности вкусняшек. Говорила же, Нефила, что Джереми сбежал с Гирой. Я вспомнила, что хотела тебе сказать. Давно не виделись. — Давно, маленькая инопланетянка. С тех пор, как Джереми умещался у тебя на коленях. Почему-то маму Джереми боялся увидеть. Словно… боялся, что на самом деле ее нет. Но она была. И ее объятия были настоящими. И если раньше Джереми хотел просто замедлить время, то теперь — остановить его навсегда. Он обнимал ее и никак не мог оторваться. — Мама... — Казалось, это слово так давно не звучало. — Милый, — нежно шепнула она. Кто-то маленький подлез между ними и прижался сразу к обоим: — Бабушка, привет. — Надо же, какой ты большой. — Мама присела к внуку и провела ладонями по его лицу. Мальчик довольно зажмурился. Опять Джереми переполнило пронзительное счастье, смешанное с… Почему болью?.. — Погодите, — тут же вспомнил он. — С тех пор, как я умещался на твоих коленях, Доктор? Доктор осветилась ностальгией: — Было дело, я проверяла, все ли у твоих родителей в порядке. Как раз после того, как ты родился. Ты умещался у меня на коленях, очень много орал и требовал вернуть тебя маме на ручки, если она хоть на секунду тебя отпускала. Приходилось очень усердно тебя отвлекать, чтобы дать ей хотя бы в туалет сходить. И много разговаривать о пауках. Ты очень подробно расписывал их выдуманное тобой строение и хотел стать паучьим королем. — И ведь получилось же, — добавила мама. У Джереми возникло стойкое ощущение, что у них с Доктором уже был этот разговор, только шел чуть-чуть по-другому. А еще — что он о чем-то забыл… Мама снова обняла его. И Доктор, и любимый сын, и Гира, и Хагаррэ, и Героджим… Как же было тепло. Впервые за очень долгое время Джереми ощутил, что у него есть семья. И все-таки… почему снова хочется плакать?.. — Меня ждут, — кое-как вспомнил он. Высвобождаться из объятий очень не хотелось, да и семья не хотела его отпускать, но все-таки королевский долг надо было выполнять. — Ты же король, пусть та леди подождет, — сказал сын. Все остальные неохотно расступились, а вот он цеплялся до последнего. — Она подождала достаточно. — Но ты же король, — как-то настойчиво повторил он. — И все-таки правила вежливости надо соблюдать. Она ждала у трона, среди покрытых инеем сине-зеленых стен, камня и блеска факелов. Миловидная, светловолосая девушка с рассеченной бровью, совсем юная. На руках она держала мальчика — совсем маленького, младше сына Джереми. Они казались смутно знакомыми… — Руби Сандей, — произнес Джереми, отчасти зовя ее, отчасти пытаясь вспомнить, где слышал это имя. — Здравствуйте. — Девушка сделала неловкий реверанс, но как будто машинально. Она была серьезной и напряженной, в ее позе и взгляде сквозила тревога, руки, поддерживающие мальчика (брата?) подрагивали. — Я… на самом деле я пришла к Доктору. — Вы знаете Доктора? — Мы друзья. Довольно… довольно близкие друзья. — Она никогда про вас не рассказывала. — Не рассказывала, — подтвердила вышедшая из-за спины Доктор. — Потому что я впервые тебя вижу. Глаза девушки распахнулись, вместо тревоги в них проскользнула настоящая паника. И — осознание чего-то. — Черт, черт, — прерывисто проговорила она. — Ты не Доктор. То есть… не наст… не моя Доктор. Это не его, то есть не ее мир, это… Она порывисто развернулась к Джереми. — Что тебе нужно? — напряженно произнес он. — Зачем ты соврала, что знаешь Доктора? Что-то ему не нравилось в девушке. Странные, противоречивые чувства начинали подниматься из глубины души. Тревожные, кусачие, как рой слепней. Они раздражали Джереми. Он хотел избавиться от них. И раз их центром была эта девушка… Она наблюдала за изменениями в его лице с беспокойством, но не удивлением. Ребенок на ее руках пытался ловить снежинки. — У меня мало времени, — торопливо, сбиваясь, заговорила Руби. — Скоро вы совсем перестанете меня слушать, они все перестают, но я прошу, поверьте. Это ненастоящий мир. Это лишь сон, ваш сон о вашем идеальном мире. Джереми резко качнул головой. Что она несет? — Подумайте. Здесь должны быть несостыковки. Найдите их. Что-то отличается от того, к чему вы привыкли, должны быть какие-то нелогичные расхождения, то, что заставляет вас сомневаться. Не игнорируйте их. Подумайте о них. — Убирайся, — ровно, еще сдерживаясь, произнес он. — Самое главное. Ваши родные. Близкие, которые, как вы думаете, сейчас с вами. Обернитесь. Обернитесь очень быстро. Они… Джереми потянулся к мечу. — Обернитесь! — в последний раз прокричала она. А потом он моргнул, не понимая, почему стоит здесь. Он… разве здесь не?.. — Джереми. — Доктор коснулась его руки. «Здесь должны быть несостыковки». — Папа?.. — Сын тревожно потеребил край рукава. «Обернись очень быстро». — Замолчи, — тихо сказал Джереми. И обернулся. Очень медленно. Они стояли и смотрели на него. Доктор, Гира, мама, Хагаррэ, маленький сын. Его родные и друзья. И Джереми снова очутился в их объятиях. С радостью отпустил все противоречивые чувства. На какой-то момент опять почудилась Василиса, отчего-то печальная, и он подумал, что ее тоже не хватает. *** Ночью снились тревожные сны. Джереми пытался проснуться, но не мог. В снах была тьма, смутные золотистые полосы, похожие на прутья, и девичий голос повторял: — Очнитесь. Очнитесь! С помощью Джо я смогла немного соединить ваши разумы, чтобы вы услышали настоящих друзей, а не тех, что вы создали в своих мирах. Пожалуйста, поговорите! Джо? Почему-то вместо этого имени хотелось подставить «Десидерий». Джереми пытался закрыть уши и не слышать, но во сне не было рук. Он мог лишь бессильно злиться. Но вдруг зазвучал еще один голос: — У меня возникают негативные чувства, когда я тебя слышу, но интересно — я понятия не имею, откуда они берутся. Я хочу сопротивляться твоим словам… но еще я помню, что примерно такие реакции у меня были в ненастоящих мирах. Это… Доктор?.. Первый голос прозвенел радостью и тревогой: — Вы сопротивляетесь мне, потому что это магия снов — меня отталкивает, чтобы выдуманные миры сохраняли целостность. Доктор, это ты? Ты помнишь меня? Я Руби! — Руби… я помню… ты есть в моем мире… Третий голос пророкотал в темноте: — Тогда нужны доказательства, что мой мир ненастоящий. Гира? Невидимая Доктор издала задумчивый протяжный звук: — Иллюзии, какими бы совершенными ни были, всегда в чем-то проигрывают реальному миру. В них есть несостыковки. То, что порождает сомнения. Если наши миры ненастоящие, нам нужно найти их и всмотреться. — Захотеть найти и всмотреться, — прибавила Руби. Голос Гиры источал подозрение: — Я помню историю Доктора, где сомнения в реальности мира были нужны врагу. — Я тоже помню, — с облегчением ухватился Джереми. Голос Руби задрожал: — Да, такое происходило, но это не отменяло того, что тот мир был ненастоящим! — И как узнать, настоящие ли вообще эти Гира и Доктор? — надавил Джереми дальше. Голос Доктора, так похожий на настоящий, спокойно спросил: — Ты пробовал обернуться? — Обернуться? — У нас интересная природа. Когда нам говорят, что, выполнив определенное действие, мы увидим что-то страшное, мы обязательно выполним его. Призовем Пиковую Даму, пойдем ловить призраков. Обернемся. Я поняла, что что-то не так, когда у меня не возникло желания оборачиваться. Когда все мое существо стало этому сопротивляться. Поэтому я собрала всю силу воли и обернулась. «Что ты увидела?» — хотел спросить Джереми, но… Все его существо воспротивилось этому. И Гира тоже молчал. — Вы хотите спросить, что я увидела. Но не спрашиваете, потому что боитесь услышать ответ. Больше скажу — если я вам отвечу, вы не поверите. Так работает эта магия. Лучше попробуйте сами. Обернитесь, как только проснетесь. Как можно быстрее. Рассуждения Доктора, интонации Доктора… они резонировали с сутью Джереми, как и всегда. Что-то шевелилось в душе. Одна мысль. Один смутный вопрос, о котором было страшно думать… — Джереми! Джереми!!! Голоса снова говорили, они звали его, звала Доктор, но один ее голос затихал, а другой становился отчетливее. Джереми вскочил на кровати. Руки Доктора обвивали его, успокаивая. — Это был просто сон. Кошмар. — Она гладила его по плечам. — Доктор?.. — Какая это Доктор? Настоящая? — Миллионы лет «Доктор». Ты знаешь, что очень активно катаешься по кровати, когда тебе снятся кошмары? — Не было такого, — слегка неуверенно возмутился Джереми. Вообще-то Хагаррэ никогда не жаловалась! — Потому что Хагаррэ не говорила? — безошибочно угадала Доктор. — Просто ее организм через какое-то время перестал идентифицировать тебя как угрозу, а потом она вообще стала сильнее убаюкиваться под твои ворочанья. Практично — зачем лишать себя сна не ради опасности. Кстати, делюсь опытом в контексте — Гиру добудиться невозможно. Приютский ребенок привык засыпать под храп других соседей и ночные разборки в коридоре. Его даже монастырский колокол не сразу будит. Сон отступал и забывался. Разумеется, это был лишь сон. Всего лишь глупый кошмар. Ощущение реальности застыло твердой незыблемостью. Доктор прижалась теснее. — Всего лишь сон, — подтвердила она. Второй раз Джереми заснул без сновидений. Лишь на границе реальности и сна смутно мелькнул странный вопрос… *** Когда он проснулся, Доктор все еще спала. Уткнулась носом ему в шею, тихонько посапывая. С другой стороны прижимался безмятежный сын, и рука Джереми обнимала его. Джереми закрыл глаза, продляя этот миг. Он нежился в слабом тепле зимнего солнца, в ровном дыхании дорогих людей, в их близости. Никакая другая реальность была не нужна. Он зарылся сильнее в одеяло… И открыл глаза, потому что ощутил чей-то холодок внимания. Тот самый малыш, которого вчера держала Руби, смотрел на него. Его взгляд был… не взглядом старца, чужеродно смотревшимся на маленьком лице, нет. Но казался все же довольно взрослым для мальчика его лет. Мальчик внимательно изучал Джереми. Ни дружелюбно, ни враждебно. Просто… смотрел. — Уходи, — сказал Джереми. — Это твое желание? Голос мальчика тоже был детским, но говорил он слишком бегло, чисто и серьезно. И почему-то Джереми был уверен — ребенок спрашивает не о том, желает ли Джереми на самом деле, чтобы тот ушел. Что-то мелькнуло в воздухе. У ног мальчика приземлилась подушка. Тот проследил за ней с растерянностью. — Уходи! — крикнул сын. В его голосе стояли слезы. — Убирайся!!! — Дитя желания… — сказал мальчик. — Уходи, уходи, уходи!!! Мальчик исчез. Джереми обнял задыхающегося сына. Быстро поднялась абсолютно бодрая Доктор: — Кто тут был? — Никого, — сказал Джереми, крепче прижимая к себе сына и поглаживая по голове. — Это был всего лишь кошмар. Слышишь, малыш? Всего лишь плохой сон. Он почему-то запнулся на одном моменте. Опять смутная мысль мелькнула в голове. Джереми почти с испугом отогнал ее. *** — А это ТАРДИС, маленькое. Мальчик завороженно шагнул в золотисто-янтарный зал внутри синей будки. Первым делом он вскинул голову к библиотеке и проекции звездного неба. — Это… это как… волшебная страна в шкафчике. — Да, только без золотых Богостражей, разговаривающих на человеческом языке. — Доктор ссылалась на одну из сказок Терры. Мальчик уже ее не слышал. Он осознал наличие консоли и радостно побежал к ней. — А можно поуправлять?! Можно, можно?! То есть… могу ли я? — спохватившись, попытался он выразиться более вежливо и солидно, но горящие глаза все равно его выдавали. — Даже не знаю, тут такие сложные системы… — притворилась задумчивой Доктор. Мальчик состроил умильную рожицу, от которой таяли сердца всех в округе и у Джереми в частности: — Пожалуйста, ну пожалуйста! Самая лучшая Доктор, самая сильная, самая умная! Мама издала ревнивое ворчание. Джереми нежно шепнул ей: — Не переживай, мы все знаем, кто победил Дайгорга и целую армию Багнарека. — Не волнуйся, я всегда вижу, когда передо мной воин умнее и сильнее. Хоть я и не против взять реванш, — повысила мама голос для того, чтобы услышала Доктор. — У тебя чудесные удары ногой, Нефила, — заверила Доктор, слегка напрягшись. — Маленькое, а как же мама? Ты ее обижаешь. Хагаррэ фыркнула, показывая, что чтобы ее обидеть, нужно что-то посерьезнее. — Мамочка самая-самая лучшая, и это не обсуждается, — строго ответил сын. — А папа? — Папа самый-самый лучший. — То есть я самая лучшая, а они самые-самые, я поняла градацию. А Гира? — Самый злой, конечно, — опередил Гира. — Самый злой, но он не сильный, я его постоянно побеждаю, — самодовольно заявил мальчик. Гира поперхнулся. Джереми засмеялся: — Кажется, злому королю пора повышать сложность игр. — Я прямо не уверена, ТАРДИС иногда и меня не слушается… — Доктор незаметно подмигнула Гире, и он с улыбкой кивнул. — Ну, попробуй… Гира что-то шепнул под нос. Мальчик потянул первый попавшийся рычаг. Круги на стенах мягко осветились. — Ой, она слушается! — Ого, да ты талант! — восхитилась Доктор. Перед заходом в ТАРДИС она отключила управление с консоли и передала его Гире. Мальчик, не зная этого, раздулся от гордости. Как это все может быть неправдой? Разве его сын может быть нереальным? — Может, ты еще и отвезешь нас на какую-нибудь интересную планету? — подмигнула Доктор. Мальчик запрыгал от счастья: — Можно?! — Конечно, можно, — подтвердил Джереми. — Мы посмотрим, что за планету ты выберешь. — Библиотека, большая библиотека с тенями! — Мы с ними договоримся, чтобы они нас не трогали, — пообещала Доктор. — А потом полетим… «Домой, я хочу побыть с вами дома». — ...Домой, потому что дом лучше любых приключений. — Разве? — удивился мальчик. — Ты скоро поймешь. Лучше всего после приключений — возвращаться к тем, кто тебя любит. «Да». Мама, Гира и Хагаррэ тоже подошли к консоли, окружили счастливого мальчика, увлеченно перебирающего кнопки, клавиши и сенсорные панели ТАРДИС. Джереми вышел наружу, чтобы охватить взглядом эту картину. Он был счастлив. Разве нельзя просто быть счастливым? Мама обняла внука, а Гира потрепал его по голове, а Хагаррэ сказала, что гордится им… — Напоминает ситуацию с моими мамами. Она снова была здесь, девушка с интересным именем «Рубиновое Воскресенье». На этот раз Руби опустила брата на пол и держала за руку. Тот смотрел обычным взглядом маленького ребенка — слегка растерянным и «ой, а что тут такое интересное?». — Мамами? — переспросил Джереми. — У меня есть родная мама и приемная, долгая история, но суть в том, что обеих я очень люблю. Не говоря уже о том, что еще есть Кейт, которая тоже относится ко мне как к дочери… я как будто загадывала желание Десидерию и слегка перестаралась. — Руби смущенно улыбнулась. — И у этого мальчика… тоже несколько мам. Джереми невольно ответил на ее улыбку. — Возможно, это уже я немного компенсирую. Зачем ты снова здесь, Руби? — Ты не оглядывался. — Она перешла на «ты». — Я уверен в реальности этого мира. — Ты сказал, что компенсируешь. Твоя мама… она тоже здесь? Рука дернулась к оружию. Дернулась Руби. Но ее испуг продержался лишь мгновение. — Доктор и твоя семья, — настойчиво продолжала она. — Тебе не кажется странным, что они так и стоят в ТАРДИС и не обращают на меня внимания? — Нечего им беспокоиться из-за тебя. — Но вы собирались лететь вместе. Они могли хотя бы спросить, долго ли ты еще. Хотя бы поинтересоваться, кто я и что тут опять делаю. Меч выскользнул из ножен. Руби прерывисто вздохнула. В ее вздохе было больше раздражения, чем страха. Внезапно Джереми осознал, что все это время она прикрывала собой малыша, которого держала за руку. Стало неловко и стыдно. Он убрал меч обратно, и Руби слегка расслабилась. — Ты любишь детей, — заметила она с легкой улыбкой. — Я не хотел его пугать. Прости. Но вам лучше уйти. Ее выражение лица обрадовало. Голова Руби поникла — это было признание поражения. Но, когда Руби повернулась, она сделала это не по направлению к выходу, а вбок. — Ладно, — произнесла она, смотря в пустоту. — Хорошо. Видимо, Доктор права, ты должна лучше справиться. Она просто появилась. Не вышагнула из воздуха, не стала видимой — просто как будто была тут всегда. Донна. Она огляделась и первым делом поинтересовалась: — Иней на стенах? Снег? Это точно замок, вы тут не замерзаете? — Багнарек лучше переносит перепады температур. Почему ты здесь? — Джереми осознал, что на самом деле удивлен. Присутствие Руби не нравилось, но почему-то казалось логичным, а вот Донна… — Я задремала, пока мы вас ждали. Руби, по совету Доктора, с помощью Джо нашла меня и привела сюда. Сказала, что вы с Гирой никак не хотите просыпаться и вам нужен, цитирую, «пинок». — Мне не нужен «пинок», и я не сплю, — устало произнес Джереми. — Хорошо, допустим, — слишком легко согласилась Донна. Она посмотрела ему за спину. — Там мальчик. Рядом с Доктором. Кто это? — Это мой сын, — напряженно ответил Джереми. Он жалел, что убрал меч. — И если кто-то из вас его тронет… — Ты нас порвешь, и это правильно, — кивнула Донна. — Я тоже порву за дочь. Она одна из самого прекрасного, что я сотворила в жизни. Я люблю ее так… как невозможно выразить. Ты, наверное, понимаешь, о чем я. Джереми кивнул без колебаний. Он любил Доктора, был привязан к Гире и Хагаррэ. Обожал маму. Любил свой народ. Он отдал бы за них все. Но за сына он бы отдал все и больше. — Мою дочь зовут Роза, — сказала Донна. — Ей шестнадцать лет. Она любит шить мягкие игрушки и очень, очень озабочена мировой справедливостью. Она молодец, хотя иногда очень сильно достает мою семью, когда, например, пытается сделать нас веганами. Очень много может кричать и спорить — ну вся в меня, — мимолетно похвасталась Донна. — Похоже, она хороший человек. — Да. А теперь расскажи о своем сыне. Как его зовут? Джереми застыл. Разумеется, он знал, как зовут его собственного сына, каждый любящий родитель знает это, он сейчас ответит… Но изо рта не вылетало ни звука. Тишина гремела, как не гремел самый громкий вопль. Грохотала, как недавно — смутная страшная мысль в голове, понимание, которое он изо всех сил не допускал к сознанию… — Сколько ему лет? Не допускал… — Как он родился? Какую еду любит? Какие смешные звуки издавал, когда учился говорить? Сколько ночей вы с его мамой не спали, пытаясь его укачать? Или это делали няни, раз ты король? С кем он дружит, какие игры любит? Что ты можешь рассказать о нем? — Замолчи!!! Теперь тишина была и снаружи. Джереми тяжело дышал. Его колотило. Самый жестокий мороз пробирал до внутренностей, до сердца. Он прижал руку к голове, будто так мог вытащить все нужные ответы, но даже если бы это было возможно… Нельзя вытащить то, чего нет. Донна с сочувствием смотрела на него. Руби отвернулась, кусая губы. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — мягко сказала Донна. — Однажды я оказалась в симуляции. Там у меня были муж и дети. Я любила их… очень любила. И тоже не хотела верить, что они ненастоящие. — И ты… ушла от них? — Горло едва слушалось. — Нет, — печально качнула головой Донна. — Симуляция разрушилась, и мне так или иначе пришлось вернуться в реальность. Но здесь ты не сможешь отсиживаться, пока реальный мир рушится. Ты должен выйти сам. Джереми молчал. Каждый удар сердца болезненно царапал грудную клетку. — Мы больше не можем тебя держать, Донна, — сказала Руби. — Сейчас немного передохнем и снова пойдем в мир Доктора. — Ладно. Донна пропала. Руби осторожно подошла к Джереми. Она все время косилась на меч и вздрогнула, когда Джереми все-таки вытащил его — чтобы откинуть подальше. — Прости. Я обычно так не делаю, — проговорил он. — Понимаю. Это защитная магия. — Руби выглядела так, словно это она узнала, что ее семья ненастоящая. Ее глаза были полны сочувствия. Джереми из последних сил пытался вспомнить имя сына. — Я оставлю тут Джо, — тихо заговорила Руби. — Он… это лишь проекция его настоящего, так что он будет просто… наблюдать. Когда будешь готов, он придет к тебе. Он придет, и тогда попроси его исполнить одно желание. Джереми опять хотел ее прогнать. Но вместо этого с губ слетело: — Какое желание? — Даже понимая, что этот мир ненастоящий, ты не сможешь из него уйти, пока он — твоя мечта. Твои грезы. Ты все равно будешь подсознательно цепляться за него, хотеть остаться. Даже Джо не сумеет просто вытащить тебя отсюда, если ты попросишь его. Поэтому… ты должен пожелать превратить мечту в кошмар. Руби пропала. Десидерий тоже, но Джереми чувствовал — он здесь. Мир давно уже был затянут влагой, и Джереми потер глаза, чтобы лучше видеть. А затем стремительно обернулся. Мир восстановился очень быстро. Но недостаточно, чтобы не успеть заметить прутья клетки и ветви деревьев между ними.