Глава 3. Потеряться

Утро встретило Кассандру не так, как во сне. Не было ни солнца, ни радости — только тяжёлый, гнетущий туман, пропитавший воздух холодной влагой. Она проснулась резко, сердце колотилось о грудную клетку, а дыхание сбилось, будто кто-то только что выдернул её из бездны ночных кошмаров. Сон был слишком реален — чёткие образы, ощутимый запах ладана, ощущение прикосновения чужих пальцев к её запястью. Но важнее всего был сам священник. Городок затаился в тишине, словно что-то в нём застывало на грани между явью и сном. Слишком спокойный, слишком пустой, слишком правильный — и потому пугающий. Она знала, что за этим безупречным фасадом скрывается нечто тёмное. Сновидения всегда несли в себе знаки, предостережения, но этот… этот кричал о грехах, тайнах, крови. Она быстро оделась и направилась туда, где ожидала найти ответы. Вторым местом после церкви, куда стоило заглянуть, был местный паб. Пьяные языки развязываются легко, и именно здесь люди, заглушая алкогольным дурманом свои страхи, могли проговориться о чём-то важном. Двери заведения тяжело скрипнули, когда она вошла. Внутри было душно, запах дешёвого спиртного смешивался с потом и табачным дымом. За стойкой стоял усталый бармен, протирая тряпкой стакан, а за столами сидели люди — кто-то хмуро переговаривался, кто-то молча глядел в пустоту, а кто-то, уже лишённый способности говорить внятно, облокотился на стол, уткнувшись лбом в грязную поверхность. Слабые. Жалкие. И всё же, среди них могли найтись те, кто знал больше, чем следовало. Кассандра медленно подошла к стойке, ощущая на себе взгляды нескольких завсегдатаев. В таких местах чужаков не любили, но страх был сильнее неприязни. Они боялись, что она может спросить о том, о чём говорить здесь не принято. — Чего тебе, девочка? — буркнул бармен, не поднимая глаз. Кассандра чуть склонила голову, внимательно изучая его. Его руки были мозолистыми, на пальцах — следы ожогов от сигарет, а взгляд, пусть и уставший, был настороженным. Этот человек многое видел. Возможно, даже слишком многое. — Скажи мне, — голос её был ровным, но твёрдым, — что ты думаешь о священнике? Бармен замер на мгновение. Рука, державшая тряпку, слегка дрогнула. А потом он медленно поднял на неё взгляд. — Священник? — переспросил он, будто не расслышав. Но Кассандра уже знала ответ. Где-то за её спиной кто-то нервно сглотнул. Кассандра резко обернулась, взгляд её пронзил тёмное нутро заведения, словно нож, расслаивающий гнилую плоть. Люди вздрогнули. Кто-то поспешно отвёл глаза, уставившись в мутные стаканы. Кто-то сгорбился над столом, делая вид, что не слышал её вопроса. Но воздух изменился. Это было то же самое ощущение, что накатывало при встрече со священником — липкое, как церковный воск, гнетущее, как приглушённый звон колоколов перед похоронной процессией. Тревога сдавила виски, а затем… запах. Сладковатый, почти приторный, он пробился сквозь вонь алкоголя, табака и пота. Ладан? Нет. Что-то более тонкое, более опасное. И словно по команде, жители заговорили. — Святой… — выдохнул кто-то с придыханием, и это слово вспыхнуло в сознании Кассандры, будто искра в темноте. — Пастырь… — добавил другой голос, хриплый, пропитанный дымом. — Он слышит нас… — прошептала женщина в углу, дрожа, но с какой-то болезненной радостью. — Он ведёт нас… — подхватил кто-то ещё, и в голосе прозвучало слишком много благоговения. — Он видит, — проскрежетал старик, его глаза метались по углам, будто за каждым из них скрывались невидимые тени. — Он несёт свет, — голос молодого парня сорвался на нервный смешок. — Он несёт любовь. Он… он… — Милосердный… — уже стоном донеслось откуда-то. — Милосердный, — эхом подхватил бармен, и его губы скривились в напряжённой улыбке, слишком широкой, слишком неестественной. Кассандра смотрела на них, и у неё внутри шевельнулось что-то ледяное. Это не было поклонением, это не было простым уважением. Это была одержимость. Или гипноз? Кассандра сжала губы и резко вышла из паба, не оглядываясь. Её шаги эхом отдавались по мостовой, но даже они не могли заглушить шёпот, что продолжал звучать за спиной, будто прибой мёртвого моря. Ничего нового. Лишь абсурд. Воздух снаружи оказался не менее тяжёлым, чем внутри. Город встречал её глухим молчанием. Дома, выстроенные вдоль узких улиц, давили своей массивностью, их каменные фасады словно нависали над дорогой, отбрасывая густые, вязкие тени. Одни здания выглядели старыми, почти древними, с покосившимися крышами и облупившейся штукатуркой, на которой время оставило глубокие трещины. Другие, более новые, выглядели не лучше — их кирпичная кладка напоминала свежие надгробия на кладбище, идеально ровные, но пропитанные тем же запустением, что и всё вокруг. Тусклый свет фонарей, размытый туманом, не мог полностью разогнать мрак, прятавшийся в переулках. Ветер несмешливо шевелил афиши, сорванные с досок объявлений — клочья бумаги едва держались на стенах, как последние остатки надежды. Кассандра остановилась посреди улицы, глядя вперёд, но не видя пути. Она в тупике. Это чувство было новым. Когда она осталась сиротой — она знала, что делать. Когда у неё не было ни денег, ни крыши над головой, ни даже одежды, кроме той, что на ней, — она верила, что у неё есть будущее. Всегда был план. Всегда была цель. Но здесь… здесь всё ощущалось нереальным. Как сон, из которого невозможно проснуться. Кассандра пересекла город, словно тень, ступая по вымощенной булыжниками дороге. Никто не смотрел ей в глаза, никто не задерживал её. Город дышал глухо, сдавленно, будто под гнётом чего-то невидимого, но ужасающе реального. Местная библиотека встретила её тишиной. Здесь не было посетителей — только запах старых книг, пыли и чернильных червей, проедающих страницы заброшенных томов. Полутёмный зал тянулся в глубину, а потолок утопал в тенях, теряясь где-то наверху. Кассандра подошла к полке с картами. Бумага под её пальцами шуршала сухо, будто шёпот. Город был нанесён ровными линиями, строгими, логичными — но в них было что-то не так. Взгляд зацепился за край карты, туда, где начинался густой лес. Там стояла церковь. Забытая богом, затерянная среди деревьев, чёрное пятно среди зелени. Что она там делала? Почему её ещё не снесли? Кассандра провела пальцем по карте, запоминая расположение. Туда. Ей нужно туда. Что-то в этом месте звало её, и детектив знала — она найдёт там ответ. Или хотя бы тень ответа. — Ищете что-то конкретное? Кассандра вздрогнула — голос раздался так близко, будто материализовался прямо из тьмы. Перед ней стояла женщина. Пожилая, сухая, с блеклыми глазами, прячущимися за толстыми стёклами очков. Лицо её было морщинистым, но улыбка — добродушной. — Да, — детектив обернулась к ней. — Мне нужна информация о местном священнике. Либрарша чуть склонила голову набок, как любопытная птица. — Отец Воскресенье? Кассандра кивнула. — Что вы о нём думаете? Женщина улыбнулась шире. — О, он замечательный человек. Великая душа. Свет в этом мире. Этот свет, подумала Кассандра, странно похож на пламя, пожирающее всё на своём пути. — У него… — она замялась. Вспомнила свой сон. Вспомнила, как пальцы сжали её запястье. Вспомнила крылья. — У него на шее есть татуировка? Либрарша удивлённо моргнула. — О, я не замечала, — задумчиво произнесла она. — Но у меня есть его свежее фото. Хотите взглянуть? Кассандра кивнула, с трудом скрывая нетерпение. Женщина скрылась в одном из задних помещений, а через пару минут вернулась, протягивая ей снимок. Детектив взяла его, прищурилась. Вот он. Всё тот же мягкий взгляд, лёгкая улыбка. Всё тот же светлый человек, которому верят. Но на шее не было крыльев. Кассандра стиснула зубы. Ей показалось? Или что-то играло с её разумом? Кассандра села в машину, бросив фото на соседнее сиденье. Город оставался за спиной, молчаливый и чуждый, с его выцветшими зданиями и людьми, что говорили о священнике с нотками безумия. Она не хотела встречать ночь в этом месте. Колёса жадно глотали километры, пока она мчалась по извилистой дороге. Лес приближался, его темно-зелёные зубцы тянулись к небу, а туман, медленно стелющийся по земле, делал картину почти потусторонней. Свежий запах ели и сосен проник в салон, смывая городской смрад. Здесь воздух был чище, но в нём сквозило что-то первобытное, хищное. Лес жил своей жизнью — ветви дрожали от слабого ветра, где-то вдалеке каркнула ворона. Кассандра свернула на узкую тропу, машину пришлось оставить у края дороги. Дальше пешком. Тропинка вела вперёд, извиваясь среди деревьев, увитых мхом. Чем глубже она шла, тем гуще становилась тьма — солнце клонилось к горизонту, и уже вскоре оранжевый свет превращался в призрачное марево. И вот она вышла к церкви. Старое здание, чёрное от времени, стояло в самой сердцевине леса, почти сливаясь с окружающей его природой. Его стены, когда-то белые, теперь напоминали гниющий камень — покрытые трещинами, местами облупившиеся, испещрённые пятнами плесени. Крыша провисла, шпиль слегка накренился, словно здание уже не могло выдерживать вес своих грехов. Кассандра подняла голову. Над входом тускло темнел потёртый витраж. Стекло, испещрённое грязью, едва пропускало свет, но, если приглядеться, можно было разглядеть изображение. Ангел. Но его крылья были опалены, искажены, будто огонь лишил их былого величия. Перед дверью стоял каменный крест. На нём не было надписей, но его поверхность покрывали глубокие царапины. Кассандра сжала кулаки. Что-то здесь было не так. Здесь когда-то молились. Здесь что-то похоронили. И, возможно, оно ещё не ушло. Двор церкви встретил Кассандру гнетущей тишиной. Здесь было слишком спокойно, слишком безлюдно, как будто само место давно забыли, но оно всё ещё хранило чью-то тень. Она подошла к массивной двери и с силой надавила на неё плечом. Заперто. Кому нужно закрывать заброшенное здание? Кассандра обвела взглядом фасад. Окна были высоко, но одно из них, частично выбитое, казалось единственной возможностью заглянуть внутрь. Она оттащила к стене несколько старых деревянных ящиков — ветхих, пахнущих сыростью, покрытых грязью. Взобравшись на них, она осторожно встала на носки, ухватилась за подоконник и заглянула внутрь. И замерла. В центре полуразрушенного зала, среди опавших кусочков штукатурки и растрескавшегося камня, он стоял. Отец Воскресенье. Лёгкие свечи горели по периметру, отбрасывая тени, которые извивались по стенам, сплетаясь в узоры, напоминающие рваные крылья. Но не только они. Она снова их увидела. Крылья. Они простиралисьна его шее, пульсировали в полумраке, словно сотканные из призрачного света. Это не была татуировка. Не была игра теней. Они были частью его. Кассандра сжала пальцы на холодном камне. Что он делает? Воскресенье двигался плавно, грациозно, словно растворяясь в танце. И только спустя мгновение детектив поняла, что он не один. Он держал в руках нечто огромное — фигуру, силуэт… Куклу. Вальс был по всем правилам. Шаг. Вращение. Плавное движение рук. И тогда в ушах Кассандры зазвучала музыка. Или ей это показалось? Она прищурилась, вглядываясь. Кукла… Грудь сдавило рвотной волной, когда она осознала, что видит. Кукла была слишком похожа. Тёмные волосы. Точно такая же одежда. Но лица не было. Кассандра дёрнулась назад, соскользнула с ящика, едва не потеряв равновесие. Её дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди. Следующее, что она осознала — жгучая боль в горле. Её вырвало. Кассандра пыталась дышать глубже, но в горле всё ещё стоял привкус желчи. Разум был затуманен, будто ей налили в кровь жидкий страх, холодный и липкий. Она дрожащей рукой вытерла рот рукавом, не в силах даже думать о том, что только что увидела. Этого не могло быть. Но это было. Она шатнулась назад, потом ещё раз. Нужно уходить. Немедленно. Детектив развернулась и побрела прочь от церкви, прочь от окна, за которым Воскресенье всё ещё кружился в своём безумном вальсе. Лес должен был стать её убежищем, её спасением. Но лес не принимал её. Солнце уже скрылось за горизонтом, и теперь деревья отбрасывали длинные, уродливые тени, похожие на согнутые пальцы, тянущиеся к ней. В воздухе пахло сыростью и хвоей, но этот запах не приносил облегчения — он был пронзительным, тяжёлым, напоминал что-то первобытное. Шаг. Споткнулась. Снова шаг. Земля уходила из-под ног, покрытая корнями, скрытыми в густой траве. Шаг. В горле вновь подступил жгучий ком, и Кассандра согнулась, упираясь руками в колени. Не здесь. Только не здесь. Она заставила себя двигаться дальше, шатаясь, как пьяная. Лес сжимался вокруг неё, воздух становился тяжелее, и казалось, что даже деревья наблюдают, их сучья искривляются, образуя нечитаемые знаки на фоне тёмного неба. Шаг. Шаг. Колени подогнулись. Кассандра попыталась ухватиться за что-то, но её пальцы лишь сжали горсть сухой травы. Мир перед глазами помутнел, расплылся, звуки вокруг стали приглушёнными, словно её голова оказалась под водой. Что-то шептало вдалеке. Или, может, совсем рядом. Тьма накрыла её, холодная и глубокая. Она упала и отключилась.