спешл| Цветы с шерстью

      Крошки, напоминающие шоколад, просачивались сквозь пальцы. Как вредные дети, убегающие по поводу и без, прятались в гладких уголках сознания, где-то глубоко. Прилипчивые. Пачкают пальцы в чём попало: и варенье, и клей, и порезы. Сухая земля. Рико копается в ней с невозмутимым видом, выглядя так, будто эта работа не для такого, как он. Работа не по божески. Но он упорно продолжал пересыпать из лунки в лунку, выкапывать ямки, месить в них сухую землю с мокрой, засыпать в них семена и загребать ровным, идеальным бугром.       — А вот одел бы нормальную одежду, не было бы так жарко, — раскомандывалась вышедшая Бетси.       Но чёрная футболка, шорты, шлёпки и нежно-розовая панамка и так дополняли друг друга что надо. Настолько, что аж кровь в венах вскипала. Некий перфекционизм, как утверждала Бетси, до сих пор его сопровождает. Это не плохая черта, но нужно уметь с ней жить, как и с любой другой чертой, чтоб не переходить границу, делая хуже себе и окружающим. В Гнезде выбора не было, их принуждали руками Рико испытывать боль и мучения, чтоб добиваться лучшего из лучших результатов. Необходимость в этом всём давным давно пропала. Осталась закопана со всей тьмой на могиле Эвермора. Сейчас Рико докапывал уже казалось вторую могилу, ничуть не хуже, чем та. Весь в грязи. Но поскольку надзиратель здесь, нужно и пострадать. Демонстративно подняв губу, он повернулся в сторону Бетси, прищуривая глаза. Бедный раб-селянин и властвующий феодал. Такой контраст распухал на обычной грядке.       — Бетси? Вы куда? — опомнился он, когда та отправила зрачки кругом вверх и двинулась в обратном направлении, с которого пришла.       — Ухожу. Надоели вы мне.       Пушок, играющий своими маленькими острыми лапками с лепестками, резко затормозил и переглянулся с Рико, недовольно дёргая носиком и мяукая со слабым напором.       А моментально после того, как Бетси скрылась из виду, она, как ни в чём не бывало, взмахнула хвостом и упала на землю. Переворачивалась с боку на бок, полностью обволакиваясь в коричнево-серую присыпку. Прямо булочка.       Рико улыбчато за ней наблюдал, одновременно усаживая петуньи в землю. Ласковые, притягивающие за подбородок взглянуть ближе, понюхать — они были расцветкой космоса. Их фиалковость придавала уверенности и веры в успех, что всё невозможное — возможно. Всякое случается. Случилось даже и то, что космос спустился на землю. Случилось даже и то, что Рико оказался здесь и занимался этим всем чем-то максимально обыденным, чем бы ни за что не стал заниматься всего несколько лет назад. А сейчас... Совсем другое дело.       Холод коснулся спины, пропрыгивая по всему позвоночнику. Рико обернулся, чуть не испортив свои лунки, в сторону раздражителя.       — Мороженое? — увидел он яркую упаковку. Со вкусом вишни протягивала ему Бетси. Нежно-розового цвета. Рико фыркнул, но умостился прямо там на землю и выхватил сладость. Сладости, к слову, тоже стали необычной обыденностью.       Ещё после этого они провозились до самого заката. Душ, ужин и спать. Точнее, таким был план у Бетси, но Рико вскоре после последнего пункта, поднялся с постели, взял телефон и открыл давно заученный наизусть контакт.       — Спишь?       — Сплю.       — Мне нужны розовые цветы.       — Цветочные сейчас закрыты. Что ты хочешь? Ты, чёрт цветочный, хоть из салфеток делай. Отстань от меня.       — Из салфеток? Расскажи как.       — Очень смешно. Иди нахуй🖕. Я спать.       Поток сообщений проскочил достаточно быстро и оставил упёртое желание разобраться с этой проблемой. Бетси точно знает, что дарить он ей ничего не станет. А этот, агрессивный соня, в свою очередь, точно знает, что ничего своими руками делать Рико также не станет. Вернее, не стал бы. Как раз поэтому он хочет доказать, что может делать то, чего не сделал бы раньше.       Отсюда и началась его ночная борьба с неконтролируемым шумом, рвущимися салфетками, краской в виде откисшего кусочка свеклы, тянущимся на всём пространстве вокруг клеем и ножницами, режущими совершенно не то, что ему нужно. Каким-то случайным образом, Рико удалось даже порезаться.       После этого пришлось разбираться со всеми уликами, что оказалось гораздо проще, но не легче. Этот процесс расслаблял настолько, что всё аж падало из рук. В сон клонило просто нереально, как будто чья-то жизнь стояла на кону, если он прямо сейчас не плюхнется в мягенькую манящую постель, где обитала Афина, одиноко дожидаясь.       В конце концов, Рико со всем управился, но никакого чувства радости от этого совершенно не появилось. Одна усталость и удовлетворение утянули его в постель без лишних мыслей и раздумий. Скрип. И весь укутанный Рико, как шаурма, сладко погрузился во тьму, раздумывая о своём шедевре.       На кухне красовался букет в бардово-красно-малиновых оттенках. Весь кривой, там неправильно приклеенный, что аж детали отклеивались, а там неправильно согнутый, что аж раскручивался. Мысль о таком жалком виде накатывала в голову всё с новыми и новыми силами, пока Рико в один момент не вскочил, забежал на кухню и забрал его обратно в комнату.       Уселся, повытягивал все инструменты заново и без колебаний начал всё сначала, учитывая свои прошлые ошибки. Там нужно согнуть получше и по-другому, там нужно покрасить более насыщенно и дать лучше просохнуть, а там стоит делать просто поаккуратнее.       Первый букет скучающе валялся в мусорке, следующий распластался вокруг Рико, как пентаграмма и ещё несколько заготовок, в которых какие-то мелочи складывались не так, как хотелось, просто валялись рядом в рандомном порядке, как пример.       Голова слабо отдавала болью, а вот глаза с каждым морганием всё больше желали окунуться в сон и даже стол уже казался настолько мягким, что на нём можно было отлично уснуть. Рико сопротивлялся до последнего, пока собирал очередной вариант букета и всё шло вроде как хорошо, а вроде как уже и непонятно было, как должно выглядеть это хорошее, насколько хорошо выходило и есть ли в этом всём какие-либо изъяны — совсем уже всё выглядело одинаковым. Рико вроде как начинало даже нравится, так что в какой-то момент, когда с какого-то ракурса ему показалось, что это выглядит не так уж и плохо — он уже просто не смог сопротивляться. Сознание отключилось само по себе, как при полностью разряженном телефоне, которому нужно зарядиться.       «С восьмым марта, Бетси», — упирался он в пушистый комок шерсти на столе рядом с собой и за миг вырубился с неосознанной улыбкой, которую было ни убрать, ни сдвинуть. Рико просто поддался.