Возвращение

      Всё как в тумане. Различимые узнаваемые силуэты, цвета и формы — это не про сейчас. Силуэты деревьев расплывались в нависающих над ним родственников, без устали повторяющих, что он позор их клана. Бордюра, об которую хотелось хоть упереться, была настолько близко, что рука сама тянулась к тому, что могло бы облегчить страдания. Но она всё только отдалялась, не позволяя сделать шаг вперёд.       Рико перестал сопротивляться. К этому невозможно привыкнуть. Всё-таки, голова рухнула на кристальный асфальт, покалывающий, окутывает шею до невозможности не то что ровно дышать, а и вовсе. Череп сдавливает твёрдым грузом с обеих сторон, прижимая к поверхности с такой силой, что если попытаться подняться, кости просто-напросто переломаются, порвутся, как бумага, на мелкие кусочки, которые и клеем, как ни стараться, не соберёшь обратно.       «Нельзя отключаться. Выход впереди, совсем близко...», — а вход обратно в Гнездо ещё ближе, тянет за ноги назад в свои колючие охотничьи угодья. А Рико же почти выбрался оттуда живым. Почти отпустил это всё. Почти ушёл оттуда. Почти начал с чистого листа. Почти.... Почти он победил. Почти.       Но теперь ему придётся только закрыть глаза. Погрузиться обратно во тьму. Откинуть этот шанс. Вернуться. Если не к Воронам, то в руки Мориям.       Над ушами что-то продолжает настойчиво жужжать. Так мерзко, но сил отпихнуть это нет. Да что уж отпихнуть, сил не хватало даже на то, чтоб открыть глаза и взглянуть на раздражитель. Рико не хотел ничего видеть. Мориям. Гнездо. Вороны. Мир, которого у него будет.       Чтобы прекратить хоть это мучение, он потянулся в поисках чего-нибудь острого. Острее их слов. Острее их силы. Острее их боли. Он хотел вырезать это всё с корнем. Так будет легче. Точно из-за этого к нему потеряют интерес. Возможно, над ним не станут больше издеваться, ведь не будет смысла. Но и то вряд-ли, причина найдётся в любом случае. Хоть слепой, хоть глухой, хоть инвалид в целом, им плевать. Он далеко не инвалид. Но чувствовал себя настолько жалким и ничтожным из-за того, что впервые, один раз за всю жизнь споткнулся и упал, и теперь не может встать, сколько бы не пытался, а сил становится всё меньше с каждым разом, как он с болью сваливается обратно на пол. Он не хотел думать о том, что происходит сейчас. Не хотел ничего этого чувствовать, а вместо этого ему всё равно совершенно не о чём было думать. Он мог думать только о том, как сам ронял членов своей команды и те каждый раз поднимались обратно на ноги, продолжая впахивать на все 120%, несмотря на боль, слушаясь его безжалостных приказов. То, что когда-то приносило удовольствие и облегчало его личную тяжесть, сейчас обернулось против него, взваливаясь невыносимой лунной бурей. И то, даже эти лучи предупреждали о своём уходе своими непрямыми прикосновениями, оставляя глотать пыль в неизвестности. Всё смешалось в густую комковатую кашу, что уже и с поисковыми собаками не разберёшь. Сколько раз он думал об этом всём за последнее время? А толку? Бешеный стук в висках лишь напоминал о мячах, рикошетом отскакивающих от бортов поля. Это делало его ещё слабее. Гнездо вылепило из него реального монстра. Он пришёл к концу позже, чем хотелось бы, чтобы не испытывать этой жалости. Ему нечего было планировать дальше в этом году. Он не изменился и никогда не сможет. Этого недостаточно. Дрожащими пальцами, сжимающими стекло, он очертил на окровавленном асфальте два силуэта: ворон и лис. Прижал веки и навсегда попрощался с Рико Мориямой.       

***

      Что-то мягкое. Что-то холодное. Будто прятало от всего остального. Так приятно, прям как какие-то воспоминания из далёкого детства. Как маленький ребёнок, в порыве Рико высунулся одними полуприкрытыми глазами, осторожно исследующими стены и потолок. Силуэт Бетси он узнал со спины без проблем. Всё повторяется. Этот день когда-нибудь закончится?       — Вы знали, — констатировал Рико, всматриваясь в знакомые лица на фотографиях, окружающих его. Ему не показывали эту комнату. Кажется. Или он просто не обратил внимания. Лисы... Следом за осознанием вырвался лёгкий смешок: — Блять. Как же я мог быть так слеп, чтоб не узнать психолога, который вынужден работает с такими.       — Я знала, — наконец ответила Бетси и повернулась к нему лицом. Невозмутимым, как и всегда. Расслабленные брови, опущенные уголки губ и бездонные зрачки, в которые лишний раз заглядывать не хотелось.       — Зачем вы забрали меня из больницы? Почему спасли? — вскочил он в сидячее положение, сжимая простынь. — Дважды. Лисы бы не подумали и об одном шансе.       — Я работаю с такими, как ты сказал. А ты как раз такой. Нравится тебе или нет.       — А Лисы знают? — выискивая срочный ответ, он взглянул ей в глаза с уверенностью в своей догадке. — Так они не в курсе...       — Лисы знать не должны.       — Лисы меня не поймут.       — Я тебя понимаю. Этого достаточно, —опустилась она на один уровень с Рико. — Ты остаёшься или хочешь снова поиграть в догонялки?       — Я не Нил.       — Вот и отлично.       Выходя из комнаты, напоследок она коротко взглянула на него, отчего появилась лёгкая расстерянность, которую запросто можно было спутать с испугом, ведь он тоже смотрел прямо на неё.       Следующий разговор с Бетси откладывался всеми возможными способами. Сначала обед. Потом, когда вроде и было желание, она ушла в магазин, а после и вовсе пропала в своём кабинете. Только ближе к ужину Рико рискнул постучаться к ней. Она как раз собиралась выходить, чтобы подготовить стол, но из-за него осталась внутри.       Швы на его лице говорили сами за себя, подталкивали на вопрос: а как же вообще так получилось, что он снова оказался здесь? Из-за всех оставшихся синяков и ран Рико не хотел начинать, пытаться и что-то выяснять о том, что невольно возвращало его обратно под прицел. Ведь что было после того, как он отключился — один дьявол знает. И, как ему казалось, похоже им была Бетси.       Приняв удобную открытую позу с опущенными плечами, перекинутой одной ногой на другую, слегка не прямой осанкой, она пригласила его присесть напротив. Медленно продвигаясь, удалось понять, что это самый обычный кабинет психолога. Свежий воздух, пара больших окон с плотными шторами, мягкие диваны, кресло, пастельные салатовые стены, тёплое освещение — всё, что должно внушать безопасность, вызвало тревогу. Рико сглотнул. Прослеживая за тем, как Бетси складывала стопку бумаг обратно в ящик. Наверняка что-то о пациентах, что сейчас мало интересовало. Тем более, она закрыла всё это на ключ, который незаметно пропал у неё из рук сразу после того, как она повернулась обратно к Рико. К этому времени, он умостился в предназначенном для пациентов месте и старался сдержаться от нежелания быть в этом положении.       Тишина разгуливала по помещению, как у себя дома. Один треск ламп едва можно было уловить. Разговор никак не мог просочиться. Бетси и не пыталась что-то сказать, сидела и молча смотрела на Рико своим поглощающим взглядом, а он сам всё никак не мог найти в себе причин, почему ему нужно знать о том, что он собирался спрашивать.        — Что произошло вчера? — решился таки, не просто так же пришёл тратить время. Знать ему не хотелось. Ему нужно было знать. Он привык быть в курсе всего, особенно того, что касается его самого. Информация — такой же способ, чтобы всё контролировать. Это удобно.       Бетси замялась, заглядывая в себя, но буквально через минуту начала раскладывать всё от и до по полочкам.       На самом деле никакого Ичиро не было. Это Рико, как только вышел из Гнезда, сам нашел стекло и начал вырезать на себе то, что напоминало ему о его прошлом. Остальное, галлюцинации? Предполагал он, основываясь на этом заявлении, но подтверждения этому с её стороны не последовало.       Бетси же, ожидавшая его недалеко от Гнезда, ведь была в курсе того, куда он шёл, и последовала за ним, заметила слишком много шума и двинулась напрямик от нетерпеливости. Она не удивилась увиденному, но неприятно стало, как она сказала, видеть его в таком состоянии. Ей очень хотелось, чтоб рядом была Эбби, ведь она с ранами получше разбирается, но по части остановки пациентов в тяжелых случаях — она лучшая. Кинулась к нему, схватив за руку, обращая его внимание к себе. От силы сдавливания стекло оставило порез и на ней. Но выхватить его удалось. Рико смотрел, как сквозь неё, пустым, как морское дно, ничего не ощущающим, взглядом. Она подняла его, оказала первую медицинскую помощь, привезла в больницу, где рану и зашили, и забрала обратно домой.       Весь рассказ Рико держался отстранённо, будто речь совсем не о нём, просто какая-то там сказка, и обратил внимание на Бетси только когда к нему пробился стук положенного на тумбочку блокнота, с которым, похоже, она сидела всё время, а он даже не заметил, пока его буквально не ткнули в это лицом.       — У тебя была высокая температура, Рико. Ты болен. Тебе всё ещё нужно лечение. Не только физическое, —замолчала она, сделав акцент. — Ты понимаешь?       — Пожалуйста... — промямлил он, глядя в пол. Его собственное имя казалось ему чужим. — Пожалуйста... — свой искаженный голос, даже пусть тот был настолько тихим, что вынуждал Рико закрывать уши, ему не хотелось слышать. Он пытался погрузиться в тишину, чтоб понять чего же он хочет: чтоб она замолчала, чтоб она не рассказывала об этом Лисам или чтоб он сам не продолжил говорить, чтоб не слушать самого себя.       — Рико.       — Бетси, — отразил он её попытку достучаться до него, — вы действительно думаете, что я возьму и стану паинькой, как эти Лисы? — с неким укором проговаривал мягко, уверенно и без толики сомнений он под молчание, которым она его морила.       Прошла минута. Две. Три. Он понимал, что не нуждался в ответе, и она понимала. Ожидание лишь оттягивало неминуемое. Рико цыкнул и резко поднялся с места.       — Вы правы, — опровергнул он свои слова, присев на место, ближе к краю, с готовностью быстро покинуть положение, — я не могу уйти.       — Я тебя никуда и не пущу.       — Конечно, — расплылся он в улыбке и откинулся на спинку, проваливаясь в охлаждающую поверхность. Рико слишком привык к тому, что есть кто-то выше него, кто отдаёт приказы, кто контролирует, поэтому ему легче было воспринять всё с этой стороны, что он недалеко ушёл от своего прошлого, к которому так тянулся.       — Вставай давай. Ты помогаешь накрыть мне на стол, если не в курсе.       Щеки аж натёрлись в клубнику. Он откашлялся от своей секундной расслабленности, выдохнул её, и поплёлся вслед за Бетси. Шаг в шаг, отслеживая её походку.        Совсем вскоре через небольшой коридор и ступеньки они добрались до кухни. Рико отправили подобрать посуду на свой вкус, в чём он совершенно не разбирался, поэтому взял первое попавшееся. Однако, не однотонные серые глубокие тарелки оказывается должны были стоять. Пришлось всё выслушивать: как и почему ставят на стол именно эти тарелки, именно эти вилки, ложки, ножи, салфетки и именно в таком положении. Большая часть пролетала мимо ушей. Никогда ему это не было необходимо. Никогда, он понадеялся, больше не будет необходимо.       Бетси по-быстрому приготовила яичницу с кусочками помидорок и колбасок. Поставила, как завершающим элементом перед подачей основного блюда, соль, и наткнулась на Рико.       — Почему здесь пять тарелок?       — У нас будут гости, — встала перед ним она, желая пройти к сковородке, пока всё не остыло.       — Кто?       — Эбби. Она проверит твои раны.       Упрекнуть её в самонадеянности и оптимистичности ему безмерно хотелось, но раздался звонок. Бетси, поставив перед фактом, прошла мимо. Рико только отдалённо слышал, как она говорила про то, что уже идёт открывать дверь, как раз только поставит всю еду на стол. Ничего примечательного. Только... Странно, что она так торопилась. Словно боялась что-то не успеть. Хотя, бред, это нормально. Кажется.       Положил Рико несколько кусочков хлеба каждому на тарелку и уселся в ожидании.