Есть ли кто?

      Будто больно даже дышать. Рёбра спиливают наждачкой и боль у правого виска, как зацикленный выстрел, только подкрепляет это отвращение со вкусом авокадо. Такое же разочаровывающее и бесвкусное, как прогноз сегодняшней реальности. До того, как попробуешь, кажется вкусным, а потом... Хоть плюйся, просто трава, в которой нет места для различных нот, потому что оно пустое. Зато их отлично замечают другие и пытаются дёргать струны. Пытаются достать это что-то приятное, чего там никогда не было. А авокадо-то само себя взрастить не может. В нём заложено только одно и только одним этим углом оно и оборачивается к людям.       Чья-то рука согревает, прогоняя мелких кусающихся вредителей, которые кажется хотят прогрызть кожу до крови, а то и до кости сразу. Прижимая ладонь к губам, словно желая оставить там синяк, ноги сами по себе переставлялись след в след за Бетси.       Запах спирта, пропитанный стенами, чьими-то болезнями, чьими-то надеждами и мольбами смешивался с зеленью, которая зацвела внутри. Нежно-зелёные стены, от которых зрачки сами собой сужались и лаяли, как на цепи привязанные, но с великой жаждой пробраться сквозь леса и горы в одинокую поляну, где ветер только один сзади и ходит, зовёт, ласкает. Не то что всё это покрытое трещинами, из которых выглядывает множество точек-глаз, распространяется, как пожар, выжигая все мосты отступления и с насмешкой смотрит на всё, к чему успели накапать воском облачка в голове.       Бетси запихнула Рико в машину.       Не то чтобы он сопротивлялся. Скорее даже не заметил, как же быстро сменилась локация закулисами. Поэтому, вместо того, чтоб усесться самому, его пришлось буквально усаживась, за плечи опуская вниз.       Взгляд переметнулся на стекло, в котором Рико с лёгкостью распознал свой силуэт. Веки сомкнулись сами собой, а рука с размаха, что аж в локоть хрустнул, влетела прямо туда, разбивая ровную гладь воды.       И только спустя секунду прошедшей от запясться по самые уши боли, глаза вновь открылись, замечая перед собой то, что ударил он в руку Бетси, которая и словила удар. Ему всего-то не хотелось видеть самого себя, потому что всё его тело служило напоминанием о будущем. Но, как только он почувствовал эту отдачу, то сразу понял, почему она остановила его. Она обещала, что он сможет выйти на поле через две недели, а новая травма равно оттягиванию этого срока. Всё дальше от финиша, что с одной стороны зажигало искры радости в нём, но с другой стороны он понимал, что ему нельзя терять время.       Потрусив разжавшимся кулаком, Рико коротко развёл губами, а потом снова принял ошарашенный, но утихомирившийся вид. Закинул ноги в машину и жестом показал, что уже можно от него отойти, ведь он не собирается ничего выкидывать.       Всю дорогу они сидели молча. Рико уткнулся головой в свои колени, слушая какую-то лёгкую музыку и пытаясь отойти от мыслей. Бетси же, явно не в духе, вела машину и была готова кого-то разорвать, пусть только под руку попадётся: настолько сильно она сдавливала руль. Конечно, её ведь оторвали от работы посреди смены. Она очень редко возвращалась настолько рано. Рико на секунду почувствовал себя виноватым, но стук сердца перебил эту волну.       Время шло настолько медленно, будто всё остановилось, но в результате в какой-то момент послышался звук заглохшей машины. Рико вроде и хотел сразу выйти, чтоб вдохнуть свежего воздуха, но некая боязнь, что он не сможет устоять на ногах, вынуждала только оглядываться по сторонам.       Одна Бетси, которая молча открыла двери и просто, без колебаний, ждала под порывами ветра, своим видом вытягивала наружу. Однако, терпение её было уже на исходе, так что спустя, по ощущениям минут так пятнадцать, она за шкирку вытащила Рико.       — Я сделаю чай. Идём.       — Я не хочу чай..       — Руки погреешь.       Стоило ли дальше протестовать? Нет, да и сил на это уже не осталось.       Дверь дома слишком быстро оказалась перед лицом и, как только она полностью открылась, колени поджались сами собой, опускаясь на землю. Мельтешение перед глазами никак не привлекало внимание. Рико только упёрся об косяк плечом и пялился на руки, которые внезапно начали снова дрожать.       Это однообразное действие кольнуло от жара, настолько, что аж будто обжигало и только спустя секунду этого странного столкновения температуры Рико соизволил сесть поудобнее и взять кружку в руки. Короткими дуновениями он пытался то-ли согреться, то-ли охладить напиток. Но с него, вместе с этим, прогонялось то электрически заряженное напряжение.       — Что случилось? — без эмоций, как будто такие ситуации привычное дело, спрашивала Бетси одной рукой проводя по лбу Рико, который тем временем нахмурился, но занятые руки и рот приглушили его недовольство, что к нему прикасаются.       — У меня нет температуры. И... — потёр Рико круговыми движениями чашку, переводя взгляд с неё на Бетси. — Я просто не рад, что шансы на полное восстановление, особенно моей ведущей руки, можно не расчитывать, — и прежде чем услышать вопросы о подробностях, он задал встречное: — у Кевина было также? Он тоже боялся, что не возьмёт клюшку в руки?       — Боялся, конечно, боялся. У него кроме экси ничего не было. Тем более... — взглянула она на Рико, вроде, желая пошутить, но промолчала и стянула ту улыбку. — Не смотря на эти травмы всё же смотри, как он обыграл вас.       — И вправду... — и он даже играл своей левой рукой, которая как раз и была сломана. Вот как. Все травмы затягиваются.       Рико не солгал, что расстроился из-за того, что сломанная рука будет долго заживать и что точно также, как и Кевин когда-то, он боится, что не сможет взять клюшку в руки. Но, на самом деле, эта мысль, которая его догнала, стояла лишь на втором месте после той новости, которую ему пыталась вбить Клементина. Хотя... Этот разговор посеял семя сомнения. Вдруг она наоборот хотела сказать что-то приятное, а Рико себе навыдумывал лишнее, что она снова заведётся за старую тему и будет уговаривать его лечь в больницу? Сейчас он этого не узнает, но как-то и не важно уже.       — Как ты назовёшь это чувство? Напуган, да?       — Напуган? Да.. И я в ярости из-за того, что она хотела сказать мне что-то важное. А я...       — С самого детства твоей жизнью управлял страх. Не так ли? Страх осуждения, ошибок и первенства, за которое ты так долго сражался. Ты так напуган из-за того, чего не понимаешь, что не видишь, кто ты на самом деле и почему делаешь именно эти вещи, вместо того, чтобы её выслушать.       — Моё детство не имеет значение. Я всегда сражался.       — Всегда сражался, но? — напирала она, но Рико кажется молчал слишком долго для ответа. — Пять минут. Пять минут у тебя на то, чтоб измениться, пока чай не остынет.       — Измениться? Но я же... Я и так... — “стараюсь“ хотел произнести он, но не смог, потому что пытался понять, что от него хотят услышать, и не смог.       — Подумай. Насколько нужен тебе сейчас страх? Не тянет ли он назад? — под этими незамысловатыми словами она подразумевала все негативные эмоции, которые он испытывал и проходил, но остановилась на этом понятии из-за того, что сейчас рядом сильнее чувства не было.       Этот секрет сегодняшнего дня он оставит при себе. Он не был честен даже перед собой, раз твёрдо решил, что даже мысленно не желает произносить это. Но ему ведь действительно это сейчас не нужно. За эти несколько дней он получил больше доброты, чем за всю жизнь. Так чего же он расстраивается из-за каких-то там прогнозов на будущее, если сейчас у него совершенно другие цели? Два плюс два всё же сложить легко, когда рядом есть человек, который может объяснить почему ответ именно четыре.       — Я хочу посмотреть записи матчей, — «и я изменился».       С каких пор Рико ходил между четырьмя углами, когда перед ним всегда была огромная просторная комната, которая вовсе и не была такой уж душной, как казалось в той темноте?       — Идём, — сделала Бетси последний глоток и как только кружка отодвинулась от её лица... Улыбка. Она была не просто формальной, не тревожной, не успокаивающей, она была... От радости? В последнее время Бетси ходила мрачная, даже пусть он старался не придавать этому значения, но не замечать это было невозможно. Рико засмотрелся на неё и даже чуть не выпустил из рук свою чашку, но вовремя поймал. С каких-то пор его стали интересовать такие вещи, как смена чьего-то настроения. Раньше он привык его считывать, потому что должен был себя заранее подготовить к тому, чего ожидать. Тот же Тэцудзи. А сейчас, пусть он невольно продолжал замечать эти мелочи, ему становилось приятнее, что он просто об этом знает и если захочет, то сможет повлиять, а не только выставлять меч.       Совсем не торопливо, как будто парус раскачивался, Рико прыгал через ступеньки слегка облакачиваясь на перила и в этот раз он шёл впереди. Он повернулся к Бетси спиной и пошёл сам без чьей-либо опоры впереди, потому что знал, что он может положиться на себя самого в первую очередь, а во вторую, если это будет необходимо, ему помогут, а до этого он и сам способен стать для кого-то опорой, если это хоть кому-нибудь понадобится от такого ненадёжного человека, как он, то он сделает всё возможное лишь бы опровергнуть и показать, что он вообще-то может быть просто адекватным подростком, которому тоже хотелось бы иметь кого-то рядом, потому что одного экси ему всегда было мало: он привык играть с кем-то. А когда он один стоял на вершине и был вынужден заботиться только о том, чтоб вся команда по полной впахивала ради одного слова "победа" — ему не было так хорошо, как тогда, когда он плечо об плечо стоял с Натаниэлем и Кевином. Рядом. А не на вершине, откуда едва была видна земля. Он привык, что его называют монстром, чудовищем, дьяволом и даже сам успел поверить в то, что это правда, но ведь внутри он был таким же человеком.       Никогда и не быдо тех "нас", которых убил Ичиро. Никогда не было тех "нас", которые были просто созависимы друг от друга, как от кислорода, а на вершине то его ещё меньше, так что одному всегда приходилось жертвовать и задыхаться ради того, чтоб кто-то оставался наверху. И это неизменно. Уже неизменно. Рико может сейчас сделать только одну важную вещь: вытащить своего человека, которого он похоронил. Вот за этим он сейчас стремился преодолевать ступеньку за ступенькой.       И это был лишь маленький холм. Всё ведь началось сначала. Весь отсчёт. И здесь ему некогда жалеть себя, потому что несмотря на то, что он пострадал от своих рук больше всего, есть и те, кого ему рано отпускать, а значит нужно бороться. За себя. За этих людей. За всё пережитое.       Рико открыл дверь кладовой, выпуская небольшое дуновение пыли, и направился по своему выбранному пути.       Найти записи оказалось труднее, чем казалось. Вроде он недавно совсем видел их где-то здесь. Или где-то там... Среди других коробок. Или вообще не на полках. Во всяком случае он не останавливался. Перебирал все эти вещи по очереди, пока наконец среди каких-то роботов, видимо детские игрушки, не нашёл то самое. И почему записи матчей вообще были именно здесь? Стоило догадаться раньше, впрочем. Рико косо оглянулся на Бетси, которая с довольным видом наблюдала в проходе, но ничего не сказал. Гордо ухмыльнулся, подняв подбородок и повыше подняв губы, а потом направился к выходу.       — Мне нужно обратно на работу, — как-то разочарованно опустила она глаза на часы.       — А... — будто потянулся к ней сам того не понимая Рико. Бетси коротко кивнула, подталкивая договорить начатое, и его руки слегка догнали, но он тут же собрался и расслабился от своих сказанных слов: — Спасибо.       — С Клеми вы разберётесь? — хоть и перевела тему, но Рико видел из-за каких слов у неё снова появилась улыбка, а это было более чем достаточно.       — Да. Думаю это просто недоразумение. Я поспешил с выводами и поддался порыву, как всегда, — хотя в этот раз весь порыв он направил не на кого-то, кто под руку попался бы, как обычно, а на себя. Это тоже не хорошо, и в этом он убедился.       — Тогда приятного. Не забудь потом при встрече поблагодарить Кевина и Нила, что случайно нашли тебе занятие, — или повод не сдаваться.       Вышли они вместе. Бетси направилась к выходу, а вот Рико уселся перед телевизором и включил первую запись.       Глаза уже болели и даже просто сидеть переключать запись туда сюда было тяжело, потому что из-за того, что Рико, казалось, на секунду отвлекался, у него полностью из головы вылетал весь только что просмотренный момент. Но спать всё равно не хотелось. Точнее, хотелось. Ещё как хотелось. Брови всё хмурились, прижимаясь вниз и выпячивая складки напряжения. Тело не хотелось двигаться, а веки всё сильнее напирали с желанием закрыться. Но сегодняшнее ему просто не давалось, чтоб он взял и остановился. Он хотел, кажется, растянуть время, убрав со своего пути даже сон, лишь бы только поскорее научиться чему-то и стать лучше. Мало он успел подчеркнуть здесь из того, что он не знал и даже нашёл некоторые ошибки, которые совершали нападающие, но его больше удивляло то, что даже играя против сильной команды, на лицах игроков сияли такие яркие улыбки, словно они дети, играющие просто в какие-то войнушки в песочнице, а не серьёзные спортсмены, хотя это тоже в них было. Гол туда. Гол сюда. Вместе с этим ему передались воспоминания о Лисах. О том, какие же они всё-таки были счастливые и как же Рико им всё-таки завидовал.       Покончив с этой записью, Рико решил, что осилит ещё одну, потому что вроде как только перестал сводить брови и они наконец поднялись. Нащупав какую-то объемную, он поднял взглянуть чего это такое там ему попалось. «буллинг от Кевина Весёлые тренеровки для новичков», — вот такое гласила прицеплённая на записи бумажка. Новички... А что эта запись здесь забыла? Рико хотел отложить уже, потому что это даже не матч, но уж слишком его цепляло к себе то, что это про Лисов. Так что поколебавшись, он всё-таки сдался и включил.       Тёмный экран сменился отклеиванием с близкого плана рук и вскоре вместо них показался Ники.       — Я включаю, — предупредил он, хотя уже включил. — Прикиньте какой же это раритет будет! — и вот камера повернулась в сторону поля.       — Ага, начинаем уже, Ники! — наклонился вперёд Кевин. В оранжевой форме от него исходило такое тепло, будто готовое согреть или зажарить к чертям, если судить по тону слов. Рико всё ещё не привык видеть его таким, но всё равно становилось как-то легче от такого вида.       — Сегодня мы покажем, где Вороны зимуют! — выпрыгнул откуда-то слева Нил, втаскивая за собой Мэтта.       — Вот-вот, даже засвистеть не смогут!       — Как много эмоций, — послышался зевок откуда-то справа. Ники повернул камеру в сторону, показывая ворота и одновременно человека, которого нелегко было сразу узнать по такому серому голосу. Эндрю Миньярд.       — Да мы порвём их всех! — подняла клюшку вверх Даниэль. — А теперь за дело, серьёзно.       Рене молчаливой улыбкой поддержала её тост.       Элисон рядом кивала головой с уверенно сложенными руками на груди.       После этого энергичного вступления началась сама тренеровка, которая, на удивление, не сбавляла темп разговоров и перегавкиваний.       — И с ними мне тренероваться?! — ткнул Рико в экран всё больше накалясь от страстей, которые казалось возникали из неоткуда. Это ж какая-то показательная тренеровка, почему они так ведут себя? Хотя, даже если бы была обычная, Рико всё равно удивляло то, что здесь было что-то большее, чем просто оскорбления, упрёки за ошибки и команды от Кевина. Здесь было место здоровому соперничеству, желанию улучшить навыки друг друга, полный отказ переутомляться до смерти, хотя это смотря на кого взглянуть, и смех. — Ладно! Возможно, в этом что-то и есть, — невольно раплылся он в улыбке, заглядываясь на звёзды.