Горькое послевкусие

      После празднества Мишель был непривычно мрачным и задумчивым. Пусть счастье слепо и себялюбиво, но Арно и Катрин не могли не заметить подавленности юного графа де Монсальви. Катрин, посоветовавшись с Сарой, решила вызвать Мишеля на откровенный разговор. Сара считала, что Мишель, вопреки своей избалованности и изнеженности, способен признать свои ошибки. В данном случае колдунья оказалась права. Катрин прогуливалась по винограднику, держа за руку Арно. Мишель шёл рядом и время от времени кидал птицам мелкие лиловые грозди. Арно срывал крупные кисти, и совал сладчайшие ягоды в рот Катрин. Мишель был довольно сильно поражён тем, как сильно сблизились эти двое. Для них не существовало никаких преград, Катрин и Арно не стеснялись демонстрировать окружающим свою взаимную склонность. Эта сцена была такой по-домашнему милой, что лицо Мишеля озарила обаятельная улыбка, которая невероятно шла к его лицу архангела. — Вот и прекрасно, — просияла Катрин, — наконец-то тучи рассеялись и скоро наступит ясная безветреная погода. Мишель с удивлением поднял глаза к небу, чья лазурная гладь, была испещрена пышными белыми облаками, походившими на отражение кудрявой отары в прозрачном пруду. Смех Катрин напоминал перезвон тихих мелодичных колокольчиков. — Ах, Мишель, не нужно понимать всё буквально. — Просто я залюбовался на то, как вы лакомитесь виноградом. — Думаю, что мы останемся здесь на зиму. Знаете ли вы, что дядя Матье устраивает в день Святого Винсента, покровителя виноградарей, пышный обед. Вся Бургундия чтит этот праздник. — Мне хватило вчерашнего праздника, оставившего горькое послевкусие, — нехотя буркнул Мишель. — Всё дело в истории, которую рассказал нам всем мой дядя? — спросила Катрин. Поверьте, милый Мишель, в жизни случаются вещи и похуже. Мне этот случай напомнил одну полузабытую историю из моей жизни. — Мне было бы интересно послушать, — произнёс Арно, молчавший до этого. — Тогда давайте присядем вот на эту скамейку, — предложила Катрин. Она зашла в дом и вернулась, неся изрядно истрёпанный беличий плащ, который расстелила на скамье. — Вот так нам будет удобнее разговаривать и вспоминать о былом. Но сначала я выслушаю Мишеля. Почему этот рассказ так взволновал вас? — Я подумал о своём беспримерном эгоизме. Ведь матушка, Арно, Абу-Аль-Хаир, Ив и наши слуги преданно ухаживали за мной, а я только куксился и изводил их своим дурным характером. Я был таким же слабаком, как эта девушка из рассказа. Ведь эта Мария потеряла привычный достаток, а я потерял здоровье, возможность быть отцом, сеньором и воином. Вот и мы срывали своё разочарование в жизни на окружающих. Мне повезло, а история Марии закончилась трагедией. Я не смог бы быть нежным и терпеливым, если бы моя матушка заболела. Честно говоря, она даже будучи здоровой, меня немного раздражает. — Не могу судить тебя за это, — с чувством сказала Катрин, — я сама не питаю добрых чувств к твоей матушке. Когда она проявила неблагодарность и спесивость по отношению ко мне, то я сравнила её с Этьеном. Но в действительности рассказ дяди Матье вскрыл нарыв и в моей душе. Полузаброшенное воспоминание, полузабытая обида, словно ядовитое растение нередко отравляет пышный сад человеческой души. Думаю, что у каждого из нас найдётся такое воспоминание. Зачастую люди сажают такие растения в самый заброшенный уголок сада, хорошенько прикопав дурной эпизод, чтобы больше не возвращаться к оному. Но даже лекари вскрывают нарывы. Теперь же я поведаю вам о подобном случае моей жизни. Катрин принесла тыквенные бутыли и деревянные кружки, с оригинальной резьбой, изображающей сцены из Ветхого Завета. Она собрала красные яблоки, золотистые груши, лиловый виноград и приготовила из них пенящийся ароматный напиток, который должен был служить приправой к её грустной исповеди. — Это было вскоре после смерти Лоизы и незадолго до того, как я встретила Этьена. Собственно говоря, мы и познакомились с ним, когда я шла с похорон. Арно и Мишель дружно засмеялись, приняв это за шутку Катрин. — Я говорю на полном серьёзе. У меня с раннего детства всё складывалось абсолютно не так, как у нормальных людей. Даже Марион любила повторять, глядя на меня, одну фразу: «Всё наоборот сделает». В данном случае она оказалась бы права, если бы была жива к тому моменту. Порядочные девушки начинают отношения после свадьбы и заканчивается такая любовь похоронами. Наши же отношения с Этьеном начались после похорон, а закончились его свадьбой, на которой герцог обязал меня присутствовать. Не знаю, кто будет пострадавшей стороной в их браке. Как вы понимаете, после смерти сестры я укрепилась в презрении к людям. Но доброта, равно, как и злоба, такое дерево, которое трудно выкорчевывать из своей души. Временами дурные ростки прорастают в душе самого лучшего из людей. Бывает, что и злые люди совершают великодушные поступки. — Насчёт первой части утверждения согласен, — заметил Мишель, — но злодеев, творивших добро, мне не встречалось. — Такой человек сидит перед вами, — усмехнулась Катрин. — В твоей душе, Катрин, слишком много света, солнечных лучей и благородства, чтобы я мог считать тебя дурным человеком, — пылко воскликнул Арно. — Благодарю тебя, Арно, за столь лестное мнение о моей скромной персоне. Итак, я прокляла людей, равнодушно глазевших на смерть Лоизы, и не устыдилась этого порыва. Жила по соседству с нами женщина, по имени Женевьева Корню. Она некогда дружила с моей матерью. Не скажу, что эта женщина была мне симпатична, но мне нравилось слушать о юности моей матери. Казалось, что эти рассказы воскрешали Жакетту Легуа, урождённую Готерен. Женевьева была женщина неплохая. К её недостаткам я бы отнесла чересчур длинный язык, неумение постоять за себя, ну и ума Бог ей отсыпал немного. Её родственники постоянно унижали нашу соседку. В силу своей простоты Женевьева не всегда это понимала. Но это было к лучшему. История Марии и её заболевшей матери напомнила мне этот случай. Мать у Женевьевы неожиданно заболела. Я, к сожалению, не обладала теми же знаниями и способностями, что теперь, но делала всё, чтобы облегчить участь несчастной старушки. Я помогала её мыть, переодевать, готовила настои из наперстянки, петрушки, василька. Тогда я только училась пользоваться своими силами. Ещё в Париже я лечила людей, но со случаем водянки столкнулась впервые. Известно, что Иисус Христос исцелил подобного больного, но я могла только облегчить страдания больной старушки. Я не имела диплома лекаря, но изучила некоторые арабские трактаты и прописала ей диету, состоящую из чёрной смородины, тыквы и, конечно, винограда. — А откуда вы знаете арабский язык? — удивился Мишель. — Я его не знаю. Я только сейчас начала изучать этот сложнейший язык. Но в таверне Жако Морского один наёмный убийца в юные годы был рабом в Сирии. Я летала в дальние страны добывала труды Галена и Авиценны, а Эжен переводил мне их, при этом он шутил, что при его образе жизни такие знания являются первоценными. Как сейчас помню этот день. Была поздняя весна я собрала букет из клевера, тысячелистника, ландышей и шиповника. Несчастная старая женщина уже второй день отказывалась от пищи и кричала, что хочет умереть. Обычно Розали была на удивление спокойной и редко ныла. А вот Женевьева, как и Мария, постоянно кричала на мать и жаловалась на неё окружающим. Тогда мы сменили постель, переодели старуху и уложили её спать. Но я почему-то подумала, что эти цветы окажутся букетом на могилу. Увы, я оказалась полностью права. Через несколько часов испуганная Женевьева прибежала к нам со слезами и крикам. Всего несколько часов назад я успокаивала, отпаивала отваром и переодевала пожилую женщину, а теперь она была мертва. По крайней мере, она недолго болела и мучила себя, а также окружающих. Розали достигла уже преклонного возраста, но смерть всегда собирает свою жатву так неожиданно. Даже родственники тяжелобольных людей до последнего надеются на чудо. — Подтверждаю, — грустно согласился Мишель, — в наш замок несчастье пришло так нежданно. Но чудо произошло, когда мы перестали его ждать. Только благодаря вам, Катрин, я могу бегать, прыгать, вдыхать аромат трав и цветов, сражаться с врагами и любить красивых женщин. Наверное, во всем французском языке не найдётся слов, чтобы выразить мою признательность вам, совершившей сиё чудо. — Тебе надо благодарить не только меня, — заметила Катрин, — именно дружба Арно и Жиля заставила меня изменить своё решение не помогать людям. Ну и эта бездушная побрякушка сыграла свою роль. Только цацка мне нужна не для украшений, а для личных целей. Но сейчас я говорю об одном из тех случаев, которые побудили меня разочароваться в людях. По мере рассказа Катрин тыквенные бутыли пустели и снова наполнялись, в вышине небес летали птицы, вдали даже пробежал испуганный зайчик, но братья де Монсальви не замечали этого, увлечённые своеобразными откровениями Катрин. Когда человек находит настоящего друга, которому может поведать душевные тайны, то чувствует себя древнегреческим титаном, сбросившим небосвод с натруженных плеч. Но если выстраданная откровенность оказывается в недостойных руках, то люди чувствуют себя как глупцы, доверившие святыни псам, или как отец, чью наготу открыли сыновья. Плевок в душу раз и навсегда отучит доверчивого страдальца, обнажать наивную душу. Катрин никогда не была в полной мере откровенна с Этьеном. Он, в сущности, не знал своей возлюбленной, видя напускное веселье, роскошные золотые локоны, замечательную фигуру и прекрасные глаза, напоминающие тот экзотический цветок, который украшал волосы Катрин в их первую встречу. Что касается Женевьевы, то она была известна тем, что абсолютно не умела хранить секреты. Надо впрочем, отдать должное этой добродушной женщине. Чужие тайны Женевьева выбалтывала не со зла, а по причине своей недалёкости, несдержанности и повышенной общительности. Кроме того, достойная сплетница порой любила пропустить несколько бокалов доброго боннского вина в хорошей компании, беззлобно перемывая косточки своим ближним. Как-то она таким образом коротала время в обществе своего старого знакомца, Матье Готерена. Суконщик отдавал должное осведомлённости и полному отсутствию скрытности соседки, благодаря, которой узнавал все новости Дижона. Родись Женевьева на несколько веков позже, она стала бы настоящей находкой для газетчика. В этот момент в дубовую дверь постучалась Розали. Старушка уже неважно передвигалась на своих опухших от избытка жидкости ногах, но не могла не вмешиваться в жизнь дочери, которая уже была вдовой и бабушкой. Сара хлопотала по хозяйству, Матье слушал очередной рассказ про своих соседей, поэтому дверь Розали открыла Катрин. — Здравствуй, Катрин, скажи Женевьеве, чтобы она шла домой. Катрин оглянулась на соседку, отрицательно качающую головой. — Её у нас нет. — Вот ты, Катрин, врёшь, покрываешь их, а это нехорошо, — ответила недоверчивая мать соседки, — я всё знаю, чем они занимаются. Они ведь там вино пьют. Розали всю свою жизнь старалась контролировать окружающих. Внук ни во что не ставил мать и бабушку. Антуан Корню обладал всеми качествами, которые Катрин ненавидела в людях. Жадный, лицемерный, вороватый, лживый и бессердечный. Если у этого мужчины и были достоинства, то о них Катрин не знала. Антуан торговал пшеницей и имел довольно неплохой доход, но постоянно тянул деньги с матери и бабушки. При этом он не брезговал словесно унижать их. Когда Розали заболела, то внук палец о палец не ударил, чтобы помочь бабушке и матери. Немного Розали и Женевьева были виноваты сами. Антуан был единственным сыном и внуком, долгожданным ребёнком, которого избаловали. Все блага он воспринимал как должное. А наученный только брать не сможет отдавать. В итоге в последние дни с Розали были только Женевьева, Катрин и другие родственники, иногда навещающие старушку. Внук хотел похоронить Розали на городском кладбище Дижона, но достойная женщина ясно изъявила свою волю. Она не очень хорошо жила с супругом и хотела покоиться неподалёку от Марсанне, где когда-то появилась на свет. — Это рядом? — спросил Арно. — Да. В четверти лье отсюда, — ответила Катрин. — Но тогда я не очень хорошо ориентировалась в этой местности. К тому же одним из моих самых страшных кошмаров с детства является потеряться в чужом городе. Как я уже сегодня говорила, я всё делаю наоборот. Вместо того, чтобы изучить окрестности Бургундии, я предпринимала путешествия в дальние страны. Таким оригинальным образом я боролась со своим страхом. Теперь-то я знаю эту местность, как свои пять пальцев. Но тогда это сыграло роковую роль. Завороженные слушатели продолжали внимать и сопереживать Катрин. Во всём было виновато упрямство, с детства, присущее дочери Дьявола. Женевьева позвала на похороны матери только близких родственников и Катрин. Её решение было довольно справедливым. Ведь Катрин сделала для несчастной Розали больше, чем родной внук. Но Катрин, в отличие от простодушной Женевьевы, сразу почувствовала скрытую враждебность её родичей. Когда Женевьева, которая сначала говорила, а потом думала, воскликнула, что сейчас спрячет сбережения под подушку, её двоюродная сестра сухо заметила, что ей надо говорить тише, а то мало ли что. Катрин почувствовала тёмную силу, поднимающуюся в глубинах своей души. Разумеется, эта женщина намекнула, что Катрин может их обокрасть. Девушка опустила свои длинные загнутые ресницы, чтобы скрыть выражение ненависти и презрения, плескавшихся в её больших фиалковых глазах. Снова племянница суконщика была оскорблена в своих лучших чувствах. Самое обидное было то, что Катрин, несмотря на тесное общение с различными проходимцами, ни разу не взяла чужого. Более того, у неё не возникало даже таких мыслей. Зато, по словам Женевьевы, не умеющей скрывать не только чужие, но и свои тайны, Антуан в юности как-то обокрал бабушку, а потом похитил какую-то ценную вещь у друга. Но этот молодой человек был непогрешимым для родственников. — Это дьявольски несправедливо, — возмутился Арно, сжимая кулаки. В этот момент молодому человеку захотелось оказаться в доме соседки Матье на улице Грифонов и защитить Катрин от несправедливости. — Самое худшее, что моя матушка оказалась такой же неблагодарной, как эти люди. — Ну в сравнении с этими людьми ваша матушка далеко не худший вариант. Она, конечно, не святая, но и не такая дрянь, как это святое семейство, — усмехнулась Катрин, — впрочем, уже темнеет. Пойдём в дом. Катрин подхватила беличий плащ со скамьи и усмехнулась, вспоминая эту абсурдную ситуацию. — Дело в том, что у цыган не самая лучшая репутация. Но многие из них добывают себе на пропитание честным трудом. Чего, увы, нельзя сказать о многих французах. Но люди в своём большинстве предвзято судят о других. Да и с оборванцами я общалась довольно часто. Мне с ними было комфортнее, чем с добропорядочными горожанами. А дурная слава следует за неосторожным человеком, как шлейф за платьем. По-хорошему, Катрин следовало бы отказаться, но дочь Дьявола привыкла всегда держать свои обещания. Сара, услышав о том, что Катрин практически приравняли к воровке, неимоверно разлютилась. Она кричала, размахивала руками и топала ногами. Бесхитростный суконщик просто решил, что Катрин всё не так поняла, и двоюродная сестра Женевьевы имела в виду Антуана. По мнению Матье, Катрин надо было отдать последний долг усопшей соседке. Похороны и поминальный обед превратились в истинный фарс. С тех пор Катрин никогда не посещала ничьих похорон. Девочка бесстрашно подошла к усопшей и к всеобщему изумлению бестрепетно поцеловала её холодный лоб. А после Катрин наблюдала за остальными людьми. Та самая женщина, которая намекнула на то, что Катрин нечиста на руку, заревела в голос, но в её рыданиях отчётливо слышалась фальшь. Катрин и раньше замечала, что Сесиль, так звали эту родственницу, неискренняя и претенциозная особа. Порой она говорила какими-то вычурными и заученными фразами, чтобы создать у окружающих впечатление о своей значимости и уме. Катрин не доверяла подобным людям. А порой Сесиль не могла подобрать даже самых простых фраз. Так случилось и в тот день. Несмотря на бурные рыдания женщины, она не прикоснулась губами ко лбу покойницы. Так поступило большинство родственников. Лишь Женевьева, Катрин и Антуан отдали последнюю дань умершей. Едва могильщики зарыли бренное тело, как зарядил ливень. Также было и на похоронах Лоизы. Катрин еле слышно заметила, что сами небеса оплакивают хорошую и достойную женщину. Если бы Катрин знала, то она держала бы свой рот на замке. Люди задумчиво разошлись. Кто-то отправился обратно в Дижон, иные остались на поминальный обед. Среди последних была и Катрин. Она размышляла о быстротечности земной жизни, о том, что могильные кресты скрывают целые судьбы, чаяния, надежды. От человека остаются только кости и воспоминания родных. И только великие люди живут в веках. Для этого нужно родиться знатным сеньором, красивой женщиной, пленившей повелителя целого края, или быть гением. От скольких людей остались только две даты на кресте, да и те когда-то смоет безжалостное время. И никто не вспомнит, что жила такая женщина Розали. — Грустно, — заметил Мишель, — я почти не знал родного отца, но не думаю, что память о нём задержится надолго. — По крайней мере, память о деяниях знати живёт дольше, чем о простолюдинах, — ответила Катрин. — А вообще похороны и поминальные обеды — это замечательная школа лицемерия. Никогда люди не бывают столь лживыми и неискренними. Особенно это заметно, если ты хорошо знал умершего человека. Во время поминального обеда первой речь повела Сесиль. Очевидно, этой женщине очень понравилась фраза Катрин про слёзы небес, потому что она несколько раз упомянула её в своей речи. Но больше всего Катрин возмутило то, что все присутствующие, как один, восторгались щедростью покойной. — Выходит, что все окружающие любили Розали только за те материальные блага, которые она им предоставляла, — цинично подумала Катрин. Никто не говорил о доброте, уме и благородстве умершей. Все восхваляли только её щедрость. Вначале Антуан отказался повести речь. — Я сейчас расплачусь, — капризно сказало это великовозрастное дитя. Катрин взглянула на него с лёгкой досадой, подумав, что лучше бы он уделял внимание бабушке при жизни. Его слёзы показались Катрин не вполне искренними. В помещении было жарко, но Катрин сидела рядом с камином, не снимая беличьего плаща, который успел просохнуть. Она ждала вопроса, и вот момент реванша настал. — Разве вам не жарко, Катрин? — притворно-участливым тоном осведомилась Сесиль. — Разумеется, жарко, но в кармане моего плаща лежит кошель, который мне дал дядя на мелкие расходы. Я боюсь, что его могут украсть. Вставив эту шпильку, Катрин преувеличенно невинно улыбнулась. Дальше речь повела дочь Сесиль, не забыв упомянуть про слёзы дождя. Даже простодушная Женевьева поняла, в чём дело. Она наклонилась к Катрин, сказав, что, очевидно, её фраза всем понравилась. Через некоторое время Антуан, изрядно перебрав, решил сказать речь. Он говорил о том, как любил бабушку и что предлагал ей прогулки по городу, но она отказалась. Катрин закусила свою алую, как спелая вишня губу, чтобы не крикнуть, что это самая настоящая ложь. Антуан приезжал к бабушке только за деньгами. Он не мог даже починить пошатнувшуюся дверь. Вместо него это сделал старый Пьер, слуга Матье. Катрин сидела с каменным лицом и пригубила немного крепкой наливки из черноплодной рябины, чтобы хотя бы немного унять клокотавшее в ней возмущение. Но следующая выходка Антуана переполнила чашу терпения Катрин. Напившись, юноша окончательно потерял соображение и стал петь песни, что было немыслимым на поминках. Сесиль и другие родственники, которые обожали стыдить Женевьеву по любому поводу, молчали. Мать попыталась робко пристыдить сына, но тут вмешалась Катрин: — Вот сыграете свадьбу, там и будете исполнять песни. Имейте немного уважения к умершим. Сегодня умерла ваша бабушка, которую вы, по вашим же словам, любили. Антуан замолк, зло уставившись на Катрин. Он овдовел и имел маленького сына, в котором все родственники не чаяли души. Мальчик обещал вырасти точной копией отца. Рядом с ним сидела юная любовница, которая мечтала выйти за него замуж. Эта девица имела мало почтения к умершей и даже на кладбище сыпала остроумными шуточками. Но главный сюрприз ожидал Катрин вечером. Женевьева спросила у друга сына, сколько мест в повозке. На что Антуан пьяно и развязно ответил: «Нисколько». При этом пьяница торжествующе поглядел на Катрин, решившую, что она ослышалась. В повозке родственников Женевьевы места для Катрин тоже не нашлось. Уже смеркалось. Внезапно Катрин ощутила знакомый прилив злости. Да она могла запросто прилететь к дому дяди Матье. Но эти люди не подозревали о способностях Катрин. Даже если бы дело происходило в Дижоне, то это было бы как минимум невежливо по отношению к юной девушке. Снова за добро люди платили Катрин злом. Катрин очень сильно сомневалась, что мест в повозке не было. Просто эти люди хотели в очередной раз унизить её. Когда она попросила остатки еды для Сары, то Сесиль решила их отдать соседской собаке, показав этим, что считает Сару ниже бессловесного животного. Очевидно, эта собака была уникальным животным, потому что ела зелень, овощи, фрукты и ягоды. Катрин знала и хозяйку этой собаки. Эта женщина ничем не занималась, а красный нос и хриплый голос выдавали в ней любительницу приложиться к бутылке. Для Катрин было загадкой, на что эта женщина живёт и кормит собаку, бывшую вполне упитанной. К тому же хозяйка собаки была злым и завистливым созданием. Она постоянно возмущалась, что прачкам, знахаркам, белошвейкам и служанкам платят большие, по её мнению, деньги. Эта женщина до боли напоминала Марион. Но для честных горожан даже питомица подобной женщины была более респектабельной, чем цыганка. Похоже, что люди перенесли на Катрин часть недоверия, которое питали к Чёрной Саре. Они не задумывались, как юная девушка найдёт дорогу домой и об опасностях, которые её подстерегали. Катрин не выдержала и довольно резко попрощалась со всеми, не обращая внимания на заступничество Женевьевы, которое не сыграло особой роли. Даже младенец имел больше права голоса, чем безобидная и добродушная сплетница. Катрин шла, не разбирая дороги. По её щекам цвета чайной розы текли потоки слёз. Это были слёзы злости, обиды и отчаяния. Но зла Катрин была в большей степени на саму себя. Потом ей даже стало стыдно. Зачем она так резко простилась с Женевьевой. Только обидела добрую женщину. Она же не виновата, что её сын так ужасно повёл себя. Катрин вспомнила, как она втирала в больные ноги Розали настойку с лепестками сирени, за которой чародейка слетала в далёкий Константинополь. Старушке очень нравился аромат этого цветка, и она спрашивала Катрин о нём. Девушка придумала, что купила горшок с этим цветком на рынке. Розали даже всплеснула руками. — Вечно у вас какая-то экзотика на уме. Я видела на окне у Матье горшок с базиликом. А в следующий раз Катрин полетела за сиренью, когда Розали умерла. Но цветы не произвели особого впечатления на родичей Розали. Они положили букет Катрин в самый дальний угол могилы. Внезапно Катрин почувствовала, что её негодованию нужен выход. Она произнесла заклинание, покрывшее всю деревню лепестками сирени. Вот пусть теперь люди и гадают, что случилось. Теперь не только небеса, но и Катрин принесла свой дар Розали. Если её слова люди могут повторять, подобно экзотическим попугаям, то дождя из лепестков сирени не будет даже на похоронах герцога Бургундии. Это был последний дар Катрин своей знакомой, к которой она уже успела привязаться. Розали была доброй, серьёзной, неглупой женщиной, только её родственники замечали её щедрость, деньги и подарки. Многие из них не заслуживали такой замечательной родственницы. После Катрин почти успокоилась, но продолжала идти по инерции. Она не боялась прогулок по тёмной дороге. Если бандиты рискнули бы обидеть хрупкое золотоволосое создание, то этот день бы завершил их жизнь. Но вместо бандитов Катрин встретила Этьена. Их знакомство началось с похорон, а закончилось свадьбой. Тогда в волосах у Катрин была ветка сирени, а позже цветами стали её негаданные соперницы. Но легкомысленный аристократ не думал ни о каких символах. Он только любовался самой прекрасной девушкой, которую когда-либо видел. Катрин рассказала ему о том, что её фактически бросили на произвол судьбы и теперь ей нужно попасть в Дижон. Этьен посадил её в седло и поразительно быстро домчал до дома Матье. Так и закончилась эта история и началась новая, которая уже была известна Арно и Мишелю. — Какие бессердечные люди, — заявил Мишель. — Увы да. Но теперь мне стало легче. Таких людей больше, чем вы можете представить. Не надо их судить излишне строго. — Никакой суд не будет для них слишком строгим, — возмутился Арно, — мест у них, видите ли, не было. Их жестокость могла привести к гибели юной девушки. — Ну, если бы у меня не было особых способностей, то я попросилась бы переночевать в крестьянский дом или пришла бы сюда, — ответила Катрин. — Дело в том, что эта история довершила моё разочарование в людях. Как ты сказал, Мишель, после таких случаев остаётся очень горькое послевкусие. Ты к людям со всей душой, а они в ответ валяют тебя в грязи. Мне было обидно до слёз от такого отношения. С тех пор я ненавижу лицемеров и обхожу стороной не только процессии, но и похороны.