Пока еще не поздно

Больница Святого Мунго. Март 1998 г. Коридор был залит тусклым пепельным светом, в воздухе пахло зельями, кровью и бессонными ночами, Гермиона сняла перчатки, сжав их в кулаке, и прислонилась к холодной стене. — Какой это был по счёту? - прошептала Джинни, стоя рядом. — Девятый. - Устало ответила Гермиона. — У меня седьмой... Они свернули в более узкий коридор, он вёл к другим палатам. На полу еще виднелись тёмные разводы, и даже заклинание очистки не смыло следы крови. Из боковой палаты выглянул молодой волшебник, с повязкой на груди: — Вы были там? В третьей палате? - его голос дрожал, -Там лежат трое моих друзей. Гермиона кивнула: — Мы сделали все, что могли. Сейчас им надо отдыхать и набираться сил. — Спасибо... Вы делаете так много. — Мы просто делаем, что можем. - Перебила Джинни. Она никогда не умела принимать благодарности. Парень кивнул и исчез, а они пошли дальше: — Мы не должны были видеть столько боли в нашем молодом возрасте, — прошептала Джинни.- Неужели это всё не по-настоящему, это не укладывается в моей голове. — Все по-настоящему Джин, именно поэтому чувство боли так и режет изнутри. - Ответила Гермиона и сжала руку подруги. У двери в подсобку их встретил измученный аврор: — Грейнджер, Уизли, ваш сменщик прибыл, вам необходимо отдохнуть. — Доброй ночи. Как обстоят дела сейчас? — спросила Гермиона. — Хогвартс пока держится. Северный сектор взорвали, потери большие, но мы справимся. Он не успел сказать больше, в дальнем конце коридора появился еще один аврор, и окрикнул его, бросив фразу, что это срочно. Девочки остались в тишине, только сквозняк колыхал свет лампы под потолком. Они подошли к двери, ведущей к комнате отдыха для волонтёров, у двери лежал небольшой сверток, аккуратно перевязанный лентой нежно голубого цвета. — Опять от него? - спросила Гермиона. Джинни присела на корточки, развязала ленту: внутри была миниатюрная лампа и записка: « Если тебя будут искать, обязательно промахнутся» - Б.З. — Да, — сказала она тихо, - но, что это Миона? Гермиона села на край кушетки и выдохнула: — Зачарованная лампа. При включении она показывает иллюзию будто ты находишься в другом месте. Носи ее с собой, при любой погоне твой преследователь собьется с пути - это очень полезный подарок сейчас. — Ты знаешь Миона, все его подарки всегда со смыслом...Но, когда мы находимся в одном помещении, он даже не смотрит на меня, как тогда, в трех метлах. В отличие от Малфоя - он пожирал тебя глазами в тот вечер. Должно быть, это так тяжело, когда твой возлюбленный вынужден делать вид, что он на стороне врага. - тихо произнесла Джинни, смотря в мутное окно. — Джин, - голос Гермионы надломился, - только давай не будем говорить об этом. Нет, я не прочь поговорить - это действительно помогает отвлечься, но давай о другом, ведь ты знаешь, как это тяжело, мы вынуждены всё скрывать.Сейчас настало очень тёмное время, и кто знает, как всё закончится. Джинни замолчала на миг, а потом с улыбкой произнесла: — Кто бы мог подумать, да? Что все тогда так обернется... И всё вокруг потонуло в белом мерцании памяти. 1997 год. Прошло три дня, с тех пор, как его губы касались её губ. На протяжении этих дней Гермиона избегала библиотеки, вечно там происходит какое-то наводнение, но он всё равно был повсюду: в её голове, под кожей, в каждом выдохе. Гермиона вернулась после занятий и планировала встретиться с Гарри, им определенно есть, что обсудить. Вдруг она нашла записку на кровати - от Джинни: «Жду тебя в Подземном котле. У меня такие новости ты не поверишь. P.S. Возражения не принимаются. Возле камина в пять вечера.» «Подземный котел» — старое кафе, спрятанное в боковой улочке Хогсмида. Оно славилось своим молочным кофе и зачарованным печеньем с выбором: при откусывании раскрывает внутри тебя слово, призывающее к действию «остаться» или «уйти» - по воле магии, конечно же. Гермиона и Джинни зашли внутрь, снимая шарфы, и отряхивая снег, хрустящий под каблуками, и сели за столик возле окна. — Эти туфли ужасны, Миона... Где ты их нашла? Скажи честно, ты украла их у Макгонагалл? — Не правда. Да, они слегка старомодны, зато удобные…были пару лет назад. - Гермиона улыбнулась и добавила, -Хочу такую же дымящуюся штуку, пахнущую карамелью,как у этой дамы. — И обязательно надо взять зачарованные печенья. -Добавила Джинни. Девушки сделали заказ и после нескольких циклов дыхания: — Ты вся светишься. - Сказала Гермиона с осторожной улыбкой, - Это был Гарри? — Ну... - Джинни склонила голову, - это был не Гарри. — А кто? И будто лавина упала с крыши: — Это был Блейз Забини. Я тоже была в шоке, представь, я сидела и ждала Гарри. Я еще нашла такое заклинание,которое делает кудри прям как у тебя, и надела свое изумрудное платье, помнишь, ты сказала, что оно подходит к моим глазам. А туфли… — Джинииии, ты отвлеклась. — Ах, точно, в общем, он просто подошёл и сказал: «У тебя глаза цвета глубокого болота, я тону, в них приятно умирать, в твоих красивых глазах» и... Я засмеялась. Гермиона улыбнулась краем губ: — Это худший лучший комплимент, что только мог быть. — Он говорил, что читал мои репортажи о квиддиче, и что ему понравилось, и сказал, что хотел бы утонуть не сразу, ахотя бы после десерта. Обе расхохотались. — Но ты всё ещё... Так же относишься к Гарри? - осторожно спросила Гермиона. — Разумеется, он навсегда моя первая любовь, но знаешь,что странно? Иногда кто-то чужой вдруг может увидеть в тебе то, чего сам не замечаешь. Да еще и кто? БЛЕЙЗ ЗАБИНИ. Он же ядовитый слизеринец. Я думала, они не способны на настоящие чувства. Упс, извини… Пауза. Джинни прищурилась: — А ты теперь ты. Куда ты исчезла после бала? Гермиона замолчала, потом опустила глаза в кружку с дымящимся напитком: — У нас был поцелуй... — С Малфоем?! Гермиона кивнула, щеки покраснели. — Это было... Как гроза среди ясного неба. Я не знаю, что со мной происходит, не знаю, что он чувствует. Всё так запутано Джинни... Джинни взяла её за руку: — Я скажу только одно. — Что? - тихо спросила Гермиона. — Ты говоришь о нём, и как будто всё вокруг замирает для тебя. В этот момент ты становишься живой, а это значит, что это что-то настоящее. Да, запутанное, да, невозможное, но ты не обязана вечно пытаться что-то себе объяснять, или,упаси Мерлин, объяснять и оправдываться перед кем-либо.Ты просто можешь чувствовать, и ты имеешь на это право. - И с лукавой улыбкой Джинни добавила, - И, если он поцелует тебя еще раз, не останавливайся... — Джинни. — Молчу. Молчу.

***

Официантка, невысокая ведьма с заколотыми каштанами волосами и глазами цвета янтаря, молча поставила перед ними тарелку с тёплым, мягким печеньем, издающим аромат ванили и карамели. — Это что? — спросила Гермиона. — То самое зачарованное печенье. Ты же не думала, что мы это пропустим? - ответила Джинни. — Ты первая. - сказала Гермиона. Джинни взяла одно и откусила. На миг всё вокруг как будто замерло, и вдруг она медленно выдохнула, облизала губы и прошептала: — «Твое счастье уже близко, просто поверни голову в другую сторону». — Что? - Гермиона нахмурилась. — Фраза. Она просто… появилась, на языке и в голове.  Джинни покачала головой: — Это нелепо. — И всё же, часть правды в этом есть. - Мягко уточнила Гермиона. — Теперь ты. - Джинни с нетерпением посмотрела на подругу. Гермиона осторожно взяла печенье, оно было таким мягким и теплым, она откусила кусочек, в горле пересохло. — Ну? — шепнула Джинни. Гермиона посмотрела на подругу и произнесла: — «Он боится того, что чувствует, но ещё больше того, что почувствуешь ты». — Миона… — сказала Джинни. Но Гермиона только слабо улыбнулась. — Это всего лишь зачарованное печенье, мы не будем относиться к этому серьезно.

***

Гостиная Слизерина была пуста, только Драко сидел на диване, нависнув над собственными мыслями так, будто собирался их задушить. — Мерлин, Малфой. Это что было? — пробормотал он себе под нос. - Поцелуи с Грейнджер - это форма саморазрушения.  Он резко встал и в два шага прошёлся по комнате. Образ Гермионы, её дыхание, её глаза после поцелуя, всплывал снова и снова, он стиснул зубы: — Ты слабак. Ты просто… — он ударил по спинке кресла. — Ты же знал, как это закончится, даже если отбросить, что отец скорей задушит нас на площади Хогсмида, чем даст шанс на эти отношения. На самом деле, плевать на отца и на его мнение. Ты знал, что она никогда не поймет, не сможет принять, - он вновь посмотрел на свою метку, - блядь,Драко, и ты всё равно...  — Всё равно что? — ленивый голос раздался от двери, -Решил перейти на сторону добра и мира, потому что ее глаза оказались необычайно привлекательными при свете луны? Драко развернулся. Блейз Забини, как всегда, выглядел так, будто только что сошёл с обложки, и при этом употребил парочку одурманивающих зелий. Он скинул мантию и бросил её на кресло, усаживаясь рядом: — Ты выглядишь, как человек, которого сжирает совесть или гриффиндорка. В целом, одно и тоже... — Иди к черту, Забини. — Поздно, мы уже в аду. - Блейз кивнул на дверь гостинойслизерина. - Я знаю одно место в Хогсмиде где подают огневиски, способный промыть даже твою задницу от морали совести и прочей ерунды. — Пошли. Полутемные стены в граффити, в воздухе пахнет палёной корицей, Блейз делает глоток и вдруг без предупреждения заявляет: — Я влюбился. — Тебя поздравляю, ей сочувствую. Кто эта бедолага? — Джинни Уизли. Пауза. Драко уставился на него. — Ты в порядке, Забини? У тебя всё нормально с инстинктом самосохранения? Это Уизли. Хочешь стать многодетным папашей? У неё, кажется, по маминой линии,женщины рожают чаще, чем студенты поступают в Хогвартс. — Я всегда хотел большую семью. И ты сможешь чаще называть меня папочкой. — Ваши семеро детей будут называть тебя папочкой. А вообще, если ты папочка, то я, пожалуй, усыновлен. ДжиниУизли... Ты меня правда удивил. Блейз усмехнулся: — Ты так реагируешь, потому что меня ревнуешь, или же потому что ты молчишь о собственных чувствах? Драко не отвечает, лишь делает очередной глоток огневиски. — Ну давай, Малфой, выкладывай кто она - очаровательная похитительница твоего ледяного сердца? — Никто. — Я конечно могу сказать кто это исходя из своих ощущений и интуиции. А она у меня ох как хорошо развита, но знаешь, предпочту услышать от тебя. — Ты ничего не знаешь. — Вот именно, а хотелось бы. Ведь я все еще твой лучший друг? Драко стискивает кулак на подлокотнике и глухо произносит: — Я не должен был позволить этому случиться. Блейз прищурил глаза и приподнял бровь: — Случиться чему? — Я поцеловал её, Блейз. Блейз моргнул. — Прости, что? Мне послышалось? — Грейнджер. В библиотеке. Три дня назад. Я просто… - он замолчал и стиснул зубы. Блейз смотрел на него с лукавой улыбкой и круглыми глазами: — Ты? Гермиону Грейнджер поцеловал? Охереть. Он поставил стакан: — Говори, это было на спор или ты любовное зелье проглотил? Нет, конечно, я предвидел, что твоя ненависть к ней штука не здоровая, и этот ваш танец в 1994-ом, но…  А продолжение было? — Нет, конечно, нет... Я идиот... — Ты не идиот, — медленно сказал Блейз, - ты безумец одержимый, и кажется, чертовски влюблённый. Надеюсь,ты понимаешь, с кем ты связался, это же… Грейнджер. Она напоминает мне книгу в человеческом обличии, но по высокомерности она может дать фору даже тебе. В целом, я не против, лишь бы ты был счастлив, сынок. — Спасибо, профессор Забини, или папочка? Когда следующий сеанс самокопания?

***

Драко слегка склонился над столом, будто вес собственных мыслей и всех его ошибок вдруг стал слишком тяжёлым.Блейз лениво крутил в пальцах бокал, и тут к их столику подошла официантка — та же, что приносила огневиски, теперь в руках у неё был деревянный поднос с третьей порцией огневиски, и с двумя стеклянными шарами, наполненными туманом. — Поздравляю, джентльмены, — сказала она с ехидной полуулыбкой, - так как вы добрались до третьей порции огневиски, пришло время для правды. — Что это за порция драматизма в подарок? — фыркнул Блейз. — Шары памяти. Не бойтесь, они говорят только то, что вы давно прятали от себя. Она поставила по шару перед каждым и исчезла, быстро растворившись в толпе. — Что за хрень? - протянул Блейз, беря шар в руки, - Ты приходишь сюда забыться, а они напоминают тебе, то, от чего ты пытаешься уйти. Иронично.  Он тронул стеклянную поверхность пальцами, шар засветился изнутри сквозь туман, проступила фраза: «Хочешь быть рядом, не оставайся в тени». Блейз улыбнулся: — Что ж, начало положено. Он поставил шар обратно: — Проклятье. Мы должны были забыться... — Ты сам решил пойти именно сюда, я уж точно не тянул тебя за мантию. Блейз посмотрел на него и приподнял бровь: — Твоя очередь, Малфой. Драко с минуту смотрел на свой шар и как только его пальцы соприкоснулись с поверхностью, туман внутри ожил, и в центре шара появилась фраза: «Скажи ей, пока не поздно». Мир словно на мгновение стих. Блейз наклонился ближе: — Что там? — Ничего, — хрипло выдавил Драко. — Ты выглядишь так, как будто только что прочёл своё завещание. Драко перевёл взгляд на шар, в котором слова уже исчезли, оставив только отражение его самого. Он положил руки на стол: — Это всего лишь чертовы бессмысленные шары. Мы же не будем всерьез это обсуждать? Блейз ехидно улыбнулся: — Кто знает, Малфой...

***

Гермиона шла вдоль коридора по северной лестнице к Астрономической башне. После разговора с Джинни внутри ожила какая-то теплота, как вдруг: — Если скажу, что сегодня ты выглядишь прилично - это не будет считаться комплиментом, верно? Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Малфойстоял, облокотившийся на колонну, лениво жующий яблоко.Серебряные волосы были чуть растрёпаны, как будто он только что подрался с ветром и проиграл: — Смотря, что ты вкладываешь в слово «прилично»Малфой. — Я вкладываю в это слово твою привлекательную юбку и,о черт, что это за туфли? -протянул он с ленивой насмешкой. — Они удобные. — Возможно, но они заслужили покой где-то на антресоли моей прабабушки. — Прости, что мои туфли не выкованы из кожи самого редкого в мире дракона, и не отполированы слезами эльфов. Он шагнул ближе, и его взгляд зацепился за её юбку: — Но юбка... Вполне достойна преступления. — Отвали, Малфой. Если, ты под маской сарказма хочешь закрыть глаза на разговор, который действительно заслуживает внимания сейчас, то без меня. — Так сразу? А я ещё даже не высказался по поводу твоего нелепого воротника. — Узнаю старого Малфоя. Что ж, лучше пойду, помогу Виктору подтянуть пару дисциплин. Всего доброго. Её голос был отточен, как лезвие. Драко застыл, в глазах промелькнула вспышка ярости, ледяная маска треснула. За долю секунды он догнал её, и с не грубым рывком притянул к себе: — Стой. Рука легла ей на талию, вторая поднялась, коснулась шеи.Он наклонился, почти касаясь губами её уха: — Мне, чёрт возьми, не нравится, когда ты произносишь его имя. Пальцы скользнули по её спине медленно и намеренно проскользнули под юбку. Движения уверенные, но мягкие,его рука нашла путь под тканью трусиков, скользнув по внутренней стороне бедра. Гермиона вдохнула слишком резко, чем было нужно. Драко прижался к ее волосам, вдыхая аромат. — А пахнешь как моя... Её рука легла ему на грудь то ли чтобы остановить, то ли чтобы прижать к себе еще ближе, его губы почти коснулись ее чтобы слиться в страстном поцелуе, как вдруг вспышка яркого серебристого света заполнила лестницу. Патронус Гарри - светящийся олень. Гермиона замерла,дыхание сбилось: — Должно быть, что-то случилось... — Давай я тебя провожу, - но он не успел договорить. Она уже оттолкнулась, отступая от него, и исчезла вверх по лестнице...

***

Гермиона вбежала в гостиную гриффиндора. ПатронусГарри уже растворился, а он сам стоял у окна, скрестив руки на груди: — Спасибо, что пришла — сказал он тихо. — Ты напугал меня, Гарри. Я думала, что-то плохое случилось. — Прости, что напугал. - Наконец выдохнул он. - Мне просто нужно было поговорить. Гермиона кивнула, всё ещё сбивчиво дыша: — Я слушаю. — Ты видела нас с Пэнси. Тогда, после бала. Я злюсь на себя - это наверное не правильно, мы на все смотрим абсолютно по-разному, у нее совсем другие цели,принципы, другая мораль, но от этого она не становитсямне менее интересной. Он посмотрел на Гермиону отрыто, почти с болью: — Но я получил письмо от Джинни. — Да, я знаю, что она его тебе отправила. Он опустил глаза и слабо улыбнулся: — Гермиона, Джинни для меня как младшая сестра. Я бы отдал за неё всё, но не в том смысле. Она моя семья, не более, я не испытываю к ней романтических чувств. Девушка медленно выдохнула... — Значит, ты не должен давать ей ложных надежд. — Нет, конечно, нет. Я ведь и не давал никогда, наверное... Ты можешь поговорить с ней? — Нет, Гарри, это должен сделать ты. Поговори с ней честно, будь искренним, и возможно вам удастся сохранить вашу дружбу.  Он коснулся её плеча. — Ты же тоже запуталась, да? — Очень, - призналась она. Гарри обнял её легко, крепко, как только умел. — Мы найдём свою правду, Миона... Но вот только почему раньше было так проще? — Поверь Гарри, мы живем не в самое плохое время... Гермиона вошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, когда заметила, что на кровати стояла серая перевязанная чёрной лентой коробка. Девушка открыла, а внутри обнаружила туфли, тёмно-серые с лёгким блеском и низким изящным каблуком. Драконья кожа. Они были такие, какие бы она выбрала сама, только красивее. На дне была записка «Твоя походка заслуживает большего». Д.М. Её пальцы дрожали ...  «Хмм. Да как он смеет, с чего бы ему делать мне подарки» - подумала она. Она сняла свои старые туфли и взяла свои новые,осторожно обула и, о Мерлин, будто ноги вспомнили, что значит уверенность. И какие же они комфортные...Гермиона села обратно на кровать и прижала записку к груди, она не знала, что будет дальше, но она точно знала, что он чувствует, то же, что чувствует она.

***

Ветер трепал полы чёрного плаща, Драко стоял, оперившисьлоктями о каменный бортик, и смотрел на звёзды, как будто ждал от них ответов. Сигарета тлела в его пальцах, он достал из кармана тот самый шар из Хогсмидовского кафе,и снова тронул стекло. Фраза вновь всплыла в тумане. «Скажи ей, пока не поздно». Он закрыл глаза, сжал челюсть и стряхнул пепел с сигареты. А если уже поздно?...