Часть 9

Впрочем, неприятный казус никак не повлиял на настроение Киркорова - спустя два часа в его доме состоялось запланированное интервью, и Фил вскоре вообще забыл о произошедшем. То же самое совершенно спокойно можно заметить и о Толмачевой - полностью погрузившись в съемочный процесс, она и думать забыла об утреннем инциденте, а, когда вспомнила, тут же пожалела о сказанном - ведь Филипп никакого дурного подтекста не вкладывал, и Ника это поняла. Все-таки решившись набрать ему, актриса извинилась спустя сутки, на что Филипп ухмыльнулся: - Ника, в Вас есть еще одно качество, что присуще Алле - Вы излишне эмоциональны. Впрочем, я полагаю, это присуще всем женщинам в какой-то степени. Поверьте, у меня не было дурных намерений. И, тем более, я не хотел Вас задеть. - Филипп, простите еще раз. Я незаслуженно обидела Вас. Теперь не знаю, согласитесь ли Вы быть моим консультантом и впредь. - робко произнесла Ника. - Соглашусь. Потому что я делаю это не для Вас, а для Аллы, - повисла неловкая пауза, Ника почувствовала легкий укол обиды, - Давайте встретимся. Когда у Вас съемочный день? - Опять завтра. Я уже дома, мне, простите, ехать никуда не хочется. Устала. - Что ж, были Вы у меня в гостях, теперь мой черед. - улыбнулся Филипп, - Диктуйте адрес. Толмачева суетилась по своей двушке, убирая бардак и его следы к приезду важного гостя. В голове страстной поклонницы творчества Киркорова никак не укладывалась мысль, что через час кумир переступит порог ее дома. Впрочем, в гости с пустыми руками не ходят, а уж Киркоров - мастер подарков и сюрпризов - тем более. Он привез Толмачевой - преданной поклоннице его творчества - подушку для дивана со своим изображением с пайеткамии. С виду это обычная подушка, но, если провести рукой, то проявляется портрет Фила. - Проходите, пожалуйста. - вежливо пригласила гостя в одну из наиболее прибранных комнат хозяйка, - Лувака у меня нет, - нервно хихикнула она, - но есть чай. Будете? - Не откажусь. Кстати, Алла в свое время нередко пила чай с долькой красного апельсина - так вкус насыщеннее, - присев на диван, ответил Фил. Это была самая обычная двушка в панельной новостройке недалеко от города. Неплохой ремонт в стиле хайтек, удачная планировка. Филипп чувствовал себя вполне комфортно. В какой-то момент, когда заваривала чай, Ника словила себя на мысли, что разговоры только о Пугачевой ее стали утомлять, но виду не подала. - Вот, пожалуйста, - хозяйка подала гостю горячий напиток в прозрачном заварочном чайнике и присела рядом. - Знаете, я не хотел Вас обидеть. - разлив по чашкам чай, произнес Фил, - Но та ситуация вдруг показала мне, что я совсем не знаю Вас. Мы только и говорим об Алле, однако, я ничего не знаю о Вас. Кто Вы. Ну, кроме Вашего имени, - справедливо заметил Филипп, взяв с подноса конфету. - Да рассказывать особо нечего. - пожала плечами Ника, - Кто мои родители - сама не знаю. Я выросла в детдоме. Нечем хвастаться, - горько ухмыльнулась она, понурив взгляд. - А… актрисой как Вы стали? - Да как все - поступила во ВГИК, закончила. Роль получила не сразу, почти десяток лет играла мелкие эпизодические. Второплановые. Потом влюбилась на сороковом десятке, уехала вслед за мужчиной в Дубай - он режиссер, ему предложили работу. Там стала играть в только что открывшемся русском театре, и как-то карьера пошла-поехала в гору. А вот мужчина… в общем, нашел себе помоложе. Представляете, поехал выбирать нам кольца и выбрал… жену себе новую - продавщицу в ювелирном. - Да уж… судьба проказница-шалунья… - ухмыльнулся Филипп, теребя в руках обертку, - В следующий раз вместе с женихом надо ехать, - улыбнулся Киркоров, - проконтролировать, так сказать. - Да ну! - махнула рукой Ника, - Мне уже за сорок. Не сложилось. Лучше о любви Ваши песни слушать. - Да мне, в общем-то, о любви только петь и осталось… - горько вздохнул Филипп, теребя бумажку. Ника заметила, как он мгновенно погрустнел, как в его взгляде проскользнула уже знакомая ей горечь, - сколько лет прошло… А я никого полюбить не могу. Не мое - и все тут. - Я слышала, Вы с некой Татьяной Тур что-то там мутили… - Близкий мне человек. Подруга. Но не любовь. Хотя я был в нее влюблен. - внезапно разоткровенничался Фил, - Ника, я Вам кое-то принес. - желая заполнить неловкую паузу, переключил внимание певец, - Возможно, это дополнит Вам образ Аллы. И избавит меня от лишних бестактных вопросов, почему мы развелись. - Филипп протянул Нике коробку, и та, открыв ее, увидела, что это оказалась довольно толстая книга с синей тканевой обложкой. Только вот ни названия, ни какого-либо рисунка на обложке или форзаце… Ничего примечательного. Открыв первую страницу, Ника прочитала: - МСПЧ. - Да. - кратко кивнул Фил, сделав глоток чая, - Это… поможет объяснить Вам то, о чем произносить мне больно. - Это Вы написали? - Не я. Неважно, кто. Важно, что там - правда. Это некий эксклюзив, в распечатанном виде эта книга только в одном экземпляре. Поэтому прошу Вас ее никому не давать. Ни по дружбе, никак иначе. Единственное, надо эротические сцены убрать, - взяв книгу, Филипп хотел было выдрать несколько страниц, но Ника остановила его. - Я же никому не дам! Не волнуйтесь! - заверила она Киркорова, - Почитаю. Сколько здесь страниц? Тысяча? - повертела она книгу в руках, - За недельку управляюсь, может быть, раньше. - Давайте тогда через неделю созвонимся, ибо сейчас "проводить тренинг по Алле" смысла нет - у Вас все еще витиеватое и весьма предвзятое к ней отношение, хоть Вы и пытаетесь это скрыть. Я чувствую порой нотки пренебрежительности к этой женщине, и чем они вызваны у Вас - не могу взять в толк. - Филипп, скажите, - убрав книгу на полку, обратилась к нему Толмачева, - Вы не пытались с ней поговорить? - видя, что Фил растерялся, добавила, - С Аллой. Вот я не знаю - не читала еще - о причине Вашего с ней развода. Но, полагаю, в том, что люди разошлись, виноваты оба. Не так ли? - Я всегда говорю, что виноват я, - ответил Киркоров, все-таки присев обратно на диван. - Потому что так проще. Когда мужчина берет на себя ответственность за произошедшее - вопросов меньше. Вы ее так защищаете. И себя немножечко. Можете говорить, что угодно, любую дичь, лишь бы журналисты больше не касались этой темы. Только проблема в том, что Вы порой сами забываете, что говорите - какие версии. Если в 2013 году Вы упрямо утверждали, что Вы - человек венчаный и никогда даже после развода не думали ходить налево, то недавно на шоу "Маска" вдруг ляпнули об изменах. Я понимаю, инфоповод, - снисходительно улыбнулась Толмачева, - Но у внимательного человека в голове возникнет несостыковка. Он не будет знать, чему верить в итоге. - Так природой заложено, что человек верит в худшее, - заметил Филипп, - поэтому, скорее всего, процентов 80 людей верят тому, что я ляпнул на "Маске". Да и не каждый будет копаться в архивах, как Вы, Ника. - А... на самом деле? - добивалась актриса нужной и интересной ей информации. Но Филипп лишь отрицательно замотал головой: - Никогда я Аллу не предавал. Никогда. Ни тогда, ни сейчас. И этим все сказано. - Другого я и не ожидала, - довольно улыбнулась Толмачева, - возвращаемся к тому, с чего начали: Вы не пытались с ней поговорить? - но на этот простой вопрос Филипп лишь ухмыльнулся. Устало прикрыл лицо ладонями и, чуть наклонившись, тяжело вздохнул, - Раз уж я так на нее похожа, что Вы всеми силами стараетесь мне в лицо не смотреть, может... Я могу Вам помочь? - настаивала актриса. - Как? - Поговорите со мной, как будто это она. Вдруг поможет! - Ника, Вы не просто похожи на Аллу. Вы - это она в 2001 году. А этот год для меня стал роковым. - Роковым?.. Это связано с Галкиным? - догадалась женщина, и Фил кивнул, - Наверное, Галкин - это просто лакмусовая бумажка. Не он, так другой. Что-то пошло не так немного ранее, Вам так не кажется? - Ну и... как я буду разговаривать с Вами, если Вы ситуацию не знаете? - Так это наоборот хорошо - поможет сохранить объективность! Ну же! - она так настаивала, что Филипп призадумался - а может, правда стоит закрыть этот давний болезненный гештальт? Он повернулся в сторону Ники и, кратко посмотрев на нее, отвернул свой взгляд - она слишком похожа на Аллу, и ему физически больно. - Ника, Вы... хороший человек... - произнес Фил, - извините, что в лицо не могу Вам это сказать. Но... все мои гештальты с Аллой надо решать только с Аллой. Извините. Кроме того, я давно простил. Я все, что угодно могу простить этой женщине. - Но Вы по ней скучаете, это видно. В глазах - такая тоска. - на это Фил не ответил, - Хотите, я хотя бы "побуду Аллой", в ее образе? Может, Вас отпустит? Может, Вам легче станет? - Что Вы имеете в виду? - Да все то же - поговорите со мной, как будто я - это она. - Ну... - замялся Киркоров, - можно попробовать, - он поднял свой взор на Нику и, чувствуя, от этих пронзительных - чисто Аллиных - глаз все переворачивается внутри, сделал глубокий вдох, - А... можно я возьму Вас за руку?.. - робко спросил Филипп, и Ника протянула ему ладонь, - Аллусенька... - прошептал Фил, прикрыв глаза и сжав теплую конечность, - я так соскучился по тебе... Мне... - запнулся Филипп, пытаясь проглотить вставший ком в горле, - так тебя не хватает, мышонок... Ты уехала, и воздух в Москве пропитался смогом для меня, дышать тяжело... Раньше мы хотя бы в одном городе... - вдохнул Филипп, пытаясь контролировать свои эмоции, - жили, я хоть тебя на расстоянии... А сейчас... - Ника, включив актрису, примерила на себя образ Пугачевой вплоть до ее поведения и мыслей и словила себя на том, что эта энергетика примы в какой-то степени витала в воздухе - каждое слово, обращение Киркорова к настоящей Алле словно откликалось ответной реакцией на лице Ники. Она вдруг почувствовала то, что чувствовала Алла, это был некий энергетический коннект, когда актер, вжившись в роль, на себе чувствует истинные мысли персонажа, - Как же мне тебя не хватает... Я отдал бы все, лишь бы тебе было хорошо, - продолжил Киркоров, уже окончательно представив, что перед ним любимая Алла, - Очень переживаю за тебя и... тоскую! Так тоскую! По тебе! - вдруг зажмурился Киркоров, пытаясь сбавить накал эмоции. - Она его любит, - пронеслось в голове у Толмачевой, когда актриса наблюдала с каким трепетом Филипп обращается к "оригиналу", когда почувствовала некий энергетический отклик, - Филипп, - внезапно прервала его Ника, и Киркоров, словно придя в себя, открыл глаза. Выпустив руку Толмачевой из своей деликатной хватки, вытер катившиеся по щекам слезы и сразу же отвернулся, стараясь не смотреть на актрису, - Вам стало еще больнее... - прошептала Ника, - извините, это была плохая идея... Я не хотела навредить... "Уходи! Пшел вон отсюда! Хэппи бёздей, Филечка! Сладкий мой! Мой мальчик! Да, я с ним трахнулась, да! Ты - шут и балагур, я не знаю, что с моими мозгами творилось, когда я за тебя замуж вышла! Самовлюбленный пиздюк! Может, уже хватит ко мне приставать на твоем же дне рождения! Филя, я все еще... люблю тебя... Прости меня, Филипп. Мой мальчик... Ты на звонки не отвечай... Филя..." - все эти воспоминания комариным роем кружились в голове Киркорова, эхом отдавая в уши. Плохо зажившую рану снова растеребили, углубили, расковыряв, и сейчас не позволяют остановиться открывшемуся кровотечению. - Дорога в ад, - глубоко вздохнул певец, чувствуя такую резь в душе, что его шатнуло, стоя, - камнями благих намерений стелится. Вы ни в чем не виноваты, но... все же не стоило... "Ибо Вы - не она." (Филипп). - Вам нужно умыться, - Ника подошла к Киркорову и подбадривающе сжала его предплечье, - уборная по коридору и налево, первая дверь, Вы увидите. - Фил тут же направился в ванную комнату и, заперевшись, включил мощный напор воды. Его разрывало, а эмоции прорвало диким неумным плачем, который перерос в самый настоящий рев. - Твою же мать, я же помочь хотела... - стоя за дверью, Ника не могла не слышать звуков его рыданий, и сердце сжалось горечью. Умыв покрасневшее лицо, Филипп, все еще нагнувшись над умывальником, вцепился в собственные волосы и, сжав их у корней, физической болью пытался заглушить ментальную, которая лавиной сбила с ног. Он уселся на кафель и, стараясь усмирить звуки рева, безмолвно заорал, запрокинув голову назад. Беззвучная, но страшная боль вылилась из глубин его души, пожиравшая тоска с самого развода бурным вихрем взлетела из легких, заставляя певца едва ли не задыхаться. Филипп из последних сил пытался успокоиться, сжимал сильнее волосы у корней, едва ли не выдрав пряди, но боль была столь сильна, что он шлепнулся спиной на холодную плитку и, выдохнувшись, закрыл глаза, потеряв сознание. - Филипп, у Вас все нормально? - стоя за дверью, Ника услышала какой-то шлепок, будто упало что-то тяжелое, и немного заволновалась, - Филипп? - постучалась она, но ответа не последовало...