Часть 48

Вернувшись со съемок шоу раньше мужа, Алла приняла душ и сразу залезла в постель. Случившаяся промашка, когда кожаные леггинсы прямо на сцене разошлись по швам, ее одновременно и огорчила, и обрадовала - конечно, к такому она не была готова, но отношение Филиппа, что он не оставил ее не просто в трудной, а в патовой ситуации, заставило женщину улыбнуться. Если и раньше она понимала, что Киркоров способен пойти на риск во имя ее блага, то сейчас произошедшее лишний раз подтвердило теорию Пугачевой. Людмила Дороднова, которая, как и в прежние времена жила вместе с супругами, понимая, что Алла приедет уставшая, взяла приготовления ужина на семью на себя, но Алла столь вымоталась, как морально, так и физически, что ей ни до чего - лишь выпив обезболивающее, она, подложив для удобства еще одну подушку, укрылась одеялом. - Аллочка, - в комнату, тихонько постучавшись, вошла Люся с подносом в руке, - если кушать не хочешь, так хоть чай попей! Я заварила с мятой, как ты любишь, горяченький! - Алла нехотя улыбнулась и, присев поудобнее на постели, взяла с подноса чашку: - Спасибо, Люсь. Через час-полтора Филечка приедет, для него есть, что покушать? - уточнила Пугачева, на что Дороднова кивнула, - Ну хорошо, - одобрительно улыбнулась прима, - тогда ложись потихоньку, если что, я тебя позову. - Хорошо. Спокойной ночи, - бросив напоследок доброе пожелание, Людмила поспешила выйти из комнаты, оставив Аллу одну. Пугачева, вернув чашку на поднос, устало вздохнула и, найдя на тумбе пульт от телевизора, включила первый попавшийся канал. Это оказалась реклама НТВ "Новые русские сенсации" - анонс передачи с ее интервью, который должен выйти в это воскресенье. Немного побаиваясь возможной реакции, предвкушая возможные разборки со всех слоев, начиная с простого народа и коллег по шоу-бизнесу, заканчивая "верхушкой", Пугачева прикрыла на миг глаза - излишнего перемывания костей ей не хотелось. Однако, никто и не собирался выказывать свое неуважение, да тем более прилюдно: Алла переоценивала собственную значимость, совершенно позабыв о том, что у простого народа в такое тяжелое время свои заботы, а о том, как живет бывшая примадонна, где и с кем, какие мотивы ее прилета/отлета - никому, совершенно справедливо, нет дела. Все, что касалось Пугачевой и ее жизни, интересовало только журналистов, которые не брезговали, как, впрочем, и всегда, делать на ее громком узнаваемом имени деньги. Зайдя в соцсеть, Алла прочитала комментарии преданных ее поклонников - большинство из клуба "Апрель", этой небольшой малозначимой кучки фанатов - которых судьба Аллы Борисовны почему-то волновала куда больше собственной, и ответила на несколько. Потом пролистала ленту дальше, наткнулась на интересный разбор выступлений Каркуши с шоу "Маска", где какой-то бородатый, лет двадцати пяти, парень, делился своим мнением, почему в Маске скрывается Пугачева и никто иной. Алла, смотря обзор на собственный образ, поняла, что ее от полного раскрытия спасает только вокал - в женском голосе, что пел, не присутствовали типичные "пугачевские" ноты, хрипотца, тона и полутона. В какой-то момент Алле стало до такой степени интересно, кто же поет, что она, несмотря на поздний час, позвонила редактору шоу с прямым вопросом, но, когда он также прямо ей ответил, Пугачева... остолбенела. - Как... - повторила она, не скрывая своего удивления, - Ника Толмачева? Вы уверены? А почему мне говорили, что это нейросеть? - Потому что нейросеть тоже надо обучать на какой-то основе, на базе. Нельзя просто попросить нейронку озвучить текст песни, это была бы чушь. Реп, в лучшем случае. А так Ника поет, а на ее вокал мы накладываем обработку, чтобы никто не узнал голоса вообще, таким образом создавая один-единственный неповторимый вокал. - Меня это не устраивает! - рявкнула Алла. Кажется, в этот момент даже ломота в теле после семи часов мучений в тяжеленном костюме чуть приглушилась от возмущения, - Берите мой голос! Мой вокал, как базу! - Да ради Бога! - не желая конфликтовать, согласился редактор, - Вас все равно никто не узнает, а мне просто хотелось создать Вам максимально щадящие, в силу Вашего возраста, условия. Но... хотите петь - проблемы нет, по вторникам с 11 до 21 у нас проходит звукозапись фонограммы. Приезжайте. Когда вернулся Филипп и, первым делом, сняв с себя пальто, прошел к жене в спальню, застал ее в крайне мрачном настроении. И все же Алла улыбнулась присевшему рядом с ней мужу и, приблизившись, поцеловала. - Как ты, Аллунь? Сильно устала? - беспокоился Киркоров, поправляя чуть свисшее на пол одеяло, - Не огорчайся из-за леггинс, - поспешил подбодрить он ее, полагая, что именно с этим казусом связано ее плохое настроение, - Мало ли, как бывает! - Филь, спасибо, что помог мне, - сжав его руку, поблагодарила Алла, - я... впервые за много лет растерялась до такой степени, что шагу боялась ступить на сцене... А ты, - широко улыбнулась она, прильнув к мужу объятиями, что он нежно чмокнул ее в макушку, - почти что спас меня. Спасибо. - Да ерунда, я больше волновался, как ты до дома доедешь. - Мне выдали сменные, надо вернуть и новые купить. Филь, - чуть отодивнувшись от мужа, тихо произнесла Алла, - Ты, наверное, голодный. Иди поешь, потом мы с тобой кое-что обсудим. - Давай сначала обсудим, Аллчонок... А то я буду гадать и нервничать, думая о теме разговора, кусок в горло не полезет. - В общем... Я только полчаса назад узнала, что мою фанеру писали с этой актрисульки погорелого театра, - видя по взгляду Филиппа, что он не понял, о чем вообще идет речь, сказала более конкретно, - За меня, оказывается, поет Ника! Толмачева! На ее вокал накладывают нейронку и получается, что получается! Как тебе это гадство нравится? - Не знаю, что сказать... - пожал плечами Фил, - Но ведь там не остается чистого ее вокала, значит, и ее голос никто не узнает. У тебя больше времени, ты не мучаешься записями. - Нет, Филь! - воскликнула Алла, - Я сказала, что сама буду приезжать по вторникам на студию писать себе плюсовку! Сама! Пусть с нейронкой! Пусть и мой вокал никто не узнает! Пофиг! Но второй Пугачевой нет и не будет! Никогда! Не позволю! - это звучало так твердо, что Филипп понимал - спорить бесполезно, а потому лишь слегка улыбнулся. - Хорошо, как ты хочешь, - снова прижал жену к себе, укладывая на руки в объятиях, - Сильно устала? Хочешь, тебе ножки помассирую? - Да ты сам устал! - заметила женщина, - Так что ложись спатеньки. Все телячьи нежности прибережем до завтра. - Быстро в душ сбегаю и приду, - чмокнув жену в щеку, Киркоров поспешил в ванную комнату. Тем же вечером редактор шоу "Маска" позвонил Нике Толмачевой и в тактичной манере сообщил, что больше приезжать ей на студию звукозаписи не надо. Неглупая Ника сразу догадалась, в чем дело, но вежливо ответила, что все поняла. Конечно, ей неприятно, что от нее вот так вот просто отказались, она опять почувствовала себя тенью "той самой", да еще которую куда-то выкинули, исключив из шоу, обида захлестнула душу. Но в тот же миг возникла неплохая, как ей показалось, идея: - Ничего. Я еще докажу, что я - личность, а не копия Аллы Пугачевой, - с нескрываемой ехидцей, докурив сигарету почти до фильтра, ухмыльнулась Толмачева.