Глава 1. Несчастные

Рыхлый снег глухо хрустел под сапогами Катары. Звёздная ночь освещала ей путь среди заиндевелых палаток. Изо рта вырвалось облачко пара — она спешила, ей не хотелось опоздать на ужин с Соккой, отцом и Пра-Пра. Уже несколько лет это было их маленькой традицией. Свернув за угол, она услышала пьяный смех солдат Народа Огня. В шести метрах от неё несколько фигур грелись возле железной бочки — излюбленное средство для обогрева у солдат: немного угля, щепотка огненного покорения, и всё — тёплая ночь обеспечена. А парочка кружек разбавленного вина делала тёплую ночь ещё и весёлой. Чем не ежедневный праздник? Обходя их стороной, Катара почувствовала запах забродивших ягод, и на секунду ей показалось, что на язык попало прогорклое вино, которое так нравилось солдатам. Скривившись от отвращения, девушка замерла и краем глаза посмотрела на их форму. Алые одежды давно превратились в вестников смерти. «Мерзость», — пронеслось в голове, и пальцы сами сжались в кулаки. Это и ещё десятки других ругательств наполняли её мысли, когда она видела Народ Огня. Мороз начал кусать её кожу и понемногу заползал под шубу. Она потёрла щёки грубой варежкой, но холод не отступал. Поёжившись, девушка вновь заспешила к яранге отца. Чем ближе она к ней приближалась, тем чаще ей попадались на глаза каменные и деревянные строения. Ещё четыре года назад, когда Катара вернулась домой, их деревня состояла из десятка маленьких палаток, полуразрушенной стены и пары небольших построек, полностью состоящих из ледяных глыб. Сейчас же их деревня разрослась: вернувшиеся с войны мужчины вдохнули жизнь в их тихую гавань, чиня старое и строя новое; смех детей звенел по округе, перекрывая стук топоров и скрип новых построек. Но всё это омрачилось скорой оккупацией Южного Племени Народом Огня. Спустя несколько месяцев после сокрушительной победы Хозяина Огня Озая и зарождения Короля Феникса сотни солдат прибыли на Юг. Над домом Катары нависла невидимая рука, бросив тяжелую тень на жителей полюса. Как чёрная туча, накрывшая солнце, новая реальность добралась до их маленького мира. Наконец впереди показался шатёр Хакоды — вождя Южного Племени Воды, её отца. Подойдя ко входу яранги, Катара столкнулась с неестественной тишиной. Из-за полога не доносился привычный спор отца с Соккой, не слышалось ворчание Пра-Пра и глухое постукивание посуды. Мир будто накрылся стеклянным безмолвным куполом, сквозь который прорывался морозный звон звёзд, трепещущих на небе. Немного потоптавшись у входа, она зашла внутрь. Раскрасневшиеся щёки и кончики пальцев наконец-то почувствовали тепло и приятно закололись. Тёплый воздух пах дымом и старыми шкурами — привычный, родной запах, но сегодня в нём витала тревога. — Ты наконец пришла, — её сразу встретил приглушённый голос отца. Он сидел на скамье и внимательно разглядывал письма, что были помечены красной печатью. Его брови были сдвинуты, на переносице залегла глубокая морщина. Одна его нога была поджата, а другую он вытянул вперёд, нервно постукивая каблуком по полу. Катара стряхнула снег с сапог и подошла к Хакоде. Тот сидел в полутьме — угли медленно тлели в каменном очаге. — Прости, я задержалась. У Киры заболел один из детей, нужно было его осмотреть, — отчиталась она и огляделась в поисках знакомых лиц. — А где Сокка и Пра-Пра? Услышав вопрос, Хакода неожиданно вздрогнул и выронил из рук одно из писем. Оно с тихим шелестом упало к ногам Катары. — Кхм, они подойдут чуть позже. Присядь, — он похлопал рядом с собой, приглашая дочь сесть рядом. — Нам нужно поговорить. Мужчина наклонился, собираясь подобрать упавшее письмо, но Катара опередила его, поднимая лежащий пергамент. На нём красовалась ярко-красная печать в виде феникса. Птица впилась в ладонь горячими когтями — Катара поняла отцовскую тревогу без слов. «Значит, мне не показалось», — с неприятным волнением подумала она. Насупившись, девушка села рядом с отцом и протянула ему письмо. С её языка сорвался очевидный вопрос: — Об этом? — Катара кивнула на письма в его руках. Все они были отмечены печатью Короля Феникса. — Верно. — Почему ты не позвал Сокку? Я думаю, ему тоже было бы интересно узнать о содержании этих писем. На пару секунд воцарилось молчание. Катаре показалось, что отец будто стал меньше. Солдатская осанка куда-то исчезла, оставив после себя сгорбленную спину. Тяжёлые брови нависли над глазами, которые беспокойно бегали по комнате, не зная, куда спрятать озабоченный взгляд. Его пальцы, обычно такие уверенные, теперь нервно перебирали уголки пергамента. Гнетущее предчувствие накрыло Катару, словно волна. Её ладони вспотели, и она неосознанно вытерла их о шубу. Во рту появился кислый привкус, который не исчезал, сколько бы она не сглатывала. — С Соккой я поговорю отдельно. Сейчас это только наш с тобой разговор. Хакода так сжал письма, что костяшки пальцев побелели. Видя волнение отца, Катара взяла его за руки. Его кожа была грубой и морщинистой: годы с мечом в руках брали своё. — Папа, что случилось? — Король Феникс... заключил с нами союз. Через неделю большая часть солдат покинет Южный Полюс. — Это же хорошая новость! Надо поскорее рассказать Сокке и Пра-Пра! — воскликнула она в восторге, а затем посмотрела на отца. Тот по-прежнему был напряжён. Видно, всё не так просто. — Почему ты не рад? — тревожно спросила девушка. — Потому что ты тоже едешь с ними, Катара. — Хакода поднял голубые глаза и с грустью взглянул на дочь, замечая, как сильно она выросла за эти годы. Голос Катары дрогнул: — Что? — Да… — Мужчина сделал паузу, подбирая слова. — Ты должна выйти замуж за сына Озая. Ваш с ним союз скрепит договор между Южным Племенем и Народом Огня. Слова повисли в воздухе, словно дым от угасающего костра. Услышав это, Катара разжала руки отца и резко вскочила со скамьи. Её лицо искозилось от гнева и ужаса, глаза расширились, а на лбу выступил пот: в яранге вдруг стало душно. Дыхание учащалось, лёгкие не справлялись с нахлынувшими эмоциями. Взгляд метнулся к выходу — бежать, просто бежать — оставив позади этот нелепый разговор и отца, сидящего с кипой глупых писем. — Как тебе это пришло в голову? — её голос, звенящий от гнева, разорвал тяжёлую тишину. — Катара, выслушай... — Нет, стой, ничего не говори, — она отпрянула и вздёрнула подбородок вверх. Её губы сжались в тонкую линию, всклочённые пряди волос прилипли к покрытому испариной лбу. — Я ничего не хочу слышать. — Тебе придётся меня выслушать. Хочешь ты этого или нет. Этот вопрос уже решён, и я позвал тебя не для споров. — голос Хакоды звучал твёрдо, будто покрылся толстой вековым льдом. Мужчина медленно поднялся, заслонив собой свет от очага, и вплотную встал напротив дочери, — его солдатская выправка вновь вернула своё место, вытеснив мягкие эмоции. Лишь глаза по-прежнему выдавали глухую тоску, разъедавшую его изнутри. Катаре стало неуютно под пристальным взглядом отца. Только сейчас она заметила глубокие тени, залёгшие под его глазами, словно он не спал несколько ночей. Сдавленный вздох вырвался из её груди, когда она попыталась успокоить клокочущий внутри гнев. — Я просто… Просто не могу поверить, что ты согласился выдать меня замуж за его сына. Ты ведь знаешь, что он сделал, что сделал Народ Огня, — Катара сдавленно сглотнула. Перед глазами снова встали воспоминания о том дне в Кристальных катакомбах. — Они убили маму. Убили Аанга — моего лучшего друга. И ты так просто отдаёшь меня им? Хакода положил руки на плечи дочери, не отрывая взгляда от её лица. Сквозь шубу она ощутила его грубые ладони — тёплые и тяжёлые, будто пытающиеся передать ей хоть каплю спокойствия. — Катара, ты, Сокка и, конечно же, Пра-Пра — самые дорогие для меня люди. Я сделаю — всё, чтобы защитить вас. Я без колебаний готов отдать жизнь ради каждого из вас, — голос Хакоды дрогнул, он на миг закрыл глаза, прежде чем продолжить: — Но я не только ваш отец. Я — вождь Южного Племени. И сейчас, когда на кону сам факт существования нашего народа, мне необходимо отбросить в сторону личные чувства, как бы сильны они ни были. Катара слушала и молчала. Слова отца напомнили ей об ответственности — не о той, что связана с штопаньем штанов Сокки и готовкой обеда, а о чём-то большем. О том, за что погиб Аанг. Хакода, видя, что дочь внимательно слушает, продолжил: — Сокка ведь рассказывал тебе о рыбалке, верно? — Да, он о чём-то таком упоминал. — Тогда ты знаешь, что в прошлом месяце мы выходили в море всего пять раз. В этом же месяце мы покинули гавань лишь дважды. Народ Огня перестал выпускать наши лодки, а косяки рыбы обходят бухту из-за военных кораблей. Торговля с Царством Земли под запретом. Начался голод, Катара. Она знала о проблемах. Знала прекрасно. Тот ребёнок, которого она осматривала сегодня, был уже жертвой недоедания. — Что Хозяин Огня требует от нас? — Верность. Доверие. Лояльность, — отчеканил мужчина каждое слово. — И военную поддержку. Катара промолчала. Сама мысль о сотрудничестве с Народом Огня вызывала у неё омерзение. — Заключив союз, мы снова сможем выходить в море и торговать. Пленные вернутся домой, к семьям, — продолжал Хакода, не отрывая взгляда от дочери. Он видел, как тяжело ей это слушать. — Через пару месяцев Озай пришлёт делегацию на Южный полюс. Они составят план расширения деревни. Южное Племя Воды снова окрепнет. Девушка взглянула на свои синие рукавицы: поношенные и перештопанные, они уже давно перестали согревать пальцы рук. Никакая починка им уже не поможет, лишь отсрочит неизбежное. Отвернувшись от пристального взгляда отца, Катара произнесла: — Если так нужно для племени, я это сделаю. Мой долг, как и твой, — защищать наш народ и наши традиции, — уголки её губ приподнялись в слабой улыбке, — возможно, сейчас во мне заговорит та маленькая девочка, которая когда-то играла в снежки со старшим братом; но папа, знай, что для меня ты, Сокка и Пра-Пра важнее тысячи племён. — Я знаю... — впервые за весь разговор мужчина улыбнулся, — знаю... Хакода крепко обнял дочь. Он положил подбородок на её макушку, стараясь скрыть глаза, уголки глаз щипало от накатывающих слёз. Девушка прижалась к отцу, чувствуя, как у того подрагивает подбородок. Но она не пыталась его утешить, зная, что тот всё ещё хочет быть защитником в её глазах. Объятия сквозили невысказанными словами. Катара уткнулась в грудь мужчины, вдыхая тепло. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно: когда все страхи ушли, а крепкая ладонь отца медленно поглаживала её по голове. Шипение тлеющих углей начало усыплять девушку. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в треск углей и и размеренное дыхание мужчины. Где-то вдали раздался голос Сокки — громкий, вечно недовольный. Шаги, смешанные с бранью, быстро приближались к яранге. Девушка высвободилась из объятий и поспешила к выходу. Катара чувствовала взгляд отца, смотревшего ей вслед, но оборачиваться не хотелось. Теперь настала её очередь скрывать подступающие слёзы. — Я думаю, мне пока лучше уйти, ты хотел поговорить с Соккой наедине, — с её губ сорвался нервный смешок. — Ты же знаешь, каким Сокка бывает ранимым, когда дело касается девчонок, женитьбы и «романтической чепухи не для настоящих воинов», — процитировала она брата. Гортанный смех отца разнёсся по палатке. — Тут ты права. Возвращайся чуть позже. Я думаю, Сокка быстро успокоится, да и наш семейный ужин никто не отменял. Надеюсь, его хваленые силки всё же кого-нибудь поймали. — И я надеюсь, — уже более уверенно улыбнулась она и прислушалась к ворчанию Сокки, которым он, не стесняясь, разбрасывался. — Я скоро буду. После этих слов она быстро выскочила наружу, оставляя Хакоду одного. — Кая, как же быстро растут наши дети, — прошептал он, провожая дочь взглядом. Лёгкая улыбка тронула его губы. Оказавшись снаружи, Катара чуть не столкнулась с Соккой. Тот с довольной ухмылкой нёс в руках неясный белый комок — в темноте она не могла разобрать, что именно станет их ужином. — Всё же поймал? — спросила девушка. — А то! — он победоносно поднял мёртвую тушку зверька, лапки безвольно болтались из стороны в сторону. — Никогда не сомневайтесь в Великом Охотнике Сокке! Энергичность брата взбодрила её. Катара ехидно улыбнулась и елейным тоном произнесла: — О, Великий Охотник Сокка, не соизволите ли вы пройти в шатёр нашего отца для важного разговора? — С превеликим удовольствием, — подыграл ей Сокка и вальяжно направился ко входу. Увидев, что он скрылся за пологом палатки, девушка двинулась к бухте. Иссушая мимолётную весёлость, ночная тишина мгновенно вернула её к мрачной действительности. Катаре было необходимо остаться наедине и успокоить мысли. — Эй, ты куда? — растрёпанная голова брата показалась из яранги. Не оборачиваясь, Катара хрипло ответила: — Я скоро приду, кое-что забыла в палатке. Начинайте пока без меня. Пожав плечами, Сокка скрылся внутри. Его ожидал тяжелый разговор с отцом, о котором он даже не подозревал. Медленным шагом Катара побрела к морю. Над головой пронеслась ночная птица, пронзительно крича. Замужество. Это слово прозвучало для Катары словно приговор. Она уже забыла о том, что способна выйти замуж за кого-то: война, путешествие с Аангом, бесконечное бегство, смерть — всё это оставило на ней шрамы и вытеснило саму мысль о романтике. Катара жила лишь семьёй, отдавая ей себя без остатка. И только обручальное ожерелье мамы иногда напоминало ей, что существует и другая любовь, не та, которую она испытывала к отцу, Сокке и Пра-Пра. Но сейчас её больше волновал не сам факт замужества, а то, за кого она должна выйти замуж. Зуко. С самой первой встречи их сопровождали сложные отношения. Куда бы они с Аангом ни отправились — повсюду натыкались на этого нахального принца, что пытался их поймать и отправить к своему отцу. Но в какой-то момент он пропал, оставил их в покое — а потом Катара повстречала его в Ба Синг Се, и та встреча изменила всё. Ей часто снится тот день, когда они с Зуко попали в Кристальные катакомбы, она увидела перед собой не сына Хозяина Огня, а самого обычного человека, на котором тоже лежала печать столетней войны. Перед ней был уже не тот Зуко: его волосы отрасли, из взгляда исчез нескончаемый гнев, лицо казалось расслабленным и вместе с тем потерянным. Но только одна черта осталась от прежнего Зуко — уродливый шрам, напоминающий о прошлых решениях. До этого момента Катара никогда не знала, сколько стоит доверие, но Зуко ясно назвал ей эту цену — жизнь её друга. Вот чего ей стоило доверие к принцу Огня. «Какой же я была глупой», — сожаление об ошибке отравляло её сердце. Да, Катара ненавидела его. Но теперь этот человек станет её супругом, с которым она свяжет свою судьбу и принесёт клятву перед духами. Это всё было неправильно. Вся эта ситуация была несправедливой. «Как отец на это согласился? Как духи могли допустить это?» От этих мысли девушка начала задыхаться. Морозный воздух обжигал её нос и горло, однако воздуха всё равно не хватало. Вдали послышался шум волн. Не в силах больше терпеть, Катара бросилась прочь, оставив позади родную деревню, отца, Сокку и Пра-Пра. Она всегда была опорой своего народа и верной дочерью, никогда не скрывалась от ответственности и долга, однако сейчас её ноша оказалась неподъёмной Слёзы потекли по замёрзшим щекам, оставляя на щеках ледяные следы. Из груди вырвался всхлип. Она уже не была прежней Катарой, которая с надеждой смотрела в будущее: от неё осталось лишь имя, данное ей родителями. Через пару минут девушка остановилась, до бухты ещё оставалось несколько десятков метров. Холод проник сквозь одежду, сковывая тело. Пальцы на руках и ногах онемели, дыхание стало тяжёлым. Катара вскинула голову — и встретилась взглядом с давней знакомой. Та неотрывно следила за ней всё это время. — Юи... порой я завидую тебе. Может, ты подскажешь, что мне делать? Ведь когда-то и тебя почти настигла такая же судьба. Молчание — так было всегда, когда девушка разговаривала с Луной. Катара уже к этому привыкла, однако сегодня ей как никогда был нужен совет. Но та, не изменяя себе, продолжала молча освещать равнину. Что можно взять с безмолвной Луны? Вздохнув, Катара стёрла слёзы со щёк и пнула пласт снега. Тысячи искр снега взметнулись вверх, закружившись в дуновениях южного ветра. На нос упало несколько снежинок. Девушка поморщилась, подняла голову к полной Луне — и на миг улыбнулась. На мгновение ей показалось — Луна улыбнулась в ответ. Стало немного легче.

***

Зуко шёл по тёмному коридору, стук сапог эхом отражался от стен. По пути ему встречались немногочисленные слуги. Они покорно кланялись принцу, но он даже не удостоил их взглядом; все мысли были заняты отцом, который вызвал его для важного разговора, «не терпящего отлагательств». «Что ему от меня понадобилось?» — этот и ещё десятки других вопросов не давали покоя. Воздух Ба Синг Се тонул в майской жаре. Окна были наглухо закрыты, несмотря на то, что погода благоприятствовала легкому сквозняку во дворце. Лоб принца взмок от выступивших капелек пота. Зуко ускорил шаг — заставлять отца ждать было не в его интересах. Впереди показалась терраса. В лицо ударил порыв ветра, насыщенный озоном — предвестником грозы. Зуко прошёл мимо стражников. Они замерли, словно изваяния, их лица выражали сплошное ничего. В отличие от его отца, который стоял у деревянного парапета с явным удовлетворением. Губы Озая изогнулись в хищной ухмылке. Его жилистые руки сжимали свиток, перевязанный крепкой синей нитью. В его карих глазах плясали отражения багрового горизонта — вечернее небо пожирало марево пожара. — Что происходит, отец? — Зуко нарушил молчание первым, встав позади Короля Феникса, сохраняя дистанцию. Он следил, как клубы дыма застилают кромку солнца. — Ничего существенного, — ответил отец, не оборачиваясь. В его голосе сквозило удовольствие. — Несколько крыс из Нижнего кольца решили взбунтоваться. Озай и Зуко стояли, не отрывая взгляда от пожарища. До носа стал доноситься едкий запах гари, будто Зуко очутился там, в гуще огня и дыма. Желудок сжался в узел, а к горлу подступил горький комок. Где-то вдали кричали люди — пожар, поглотивший Нижнее кольцо, не поддавался их отчаянным попыткам потушить пламя; их громкие голоса доносились до дворца Короля Феникса. Озай глубоко вдохнул, наполняя лёгкие тошнотворным смогом. Над Ба Синг Сэ сгущались грозовые тучи, раскатами грома оповещая о своём прибытии. Небо превратилось в полотно безумного художника: чёрный дым клубился среди багровых лучей, а лиловые тучи, отяжелевшие от влаги, медленно ползли ввысь. Озай повернулся к сыну и холодно бросил: — Но я тебя позвал не для созерцания видов, а чтобы сообщить: вскоре состоится твоя свадьба. —Свадьба?! — голос Зуко дрогнул. Зуко не видел отца несколько лет. Они жили под одной крышей, ходили одними коридорами, даже обедали в одном зале — но ни разу не встретились. И теперь, глядя на него, Зуко словно видел его впервые. Лицо отца не изменилось: те же колючие карие глаза, прямой нос, острые скулы, будто высеченные из камня, и тот же жёсткий рот, только что обронивший ошеломляющие слова. Это застало Зуко врасплох, на секунду показалось, будто кто-то ударил по голове: шум крови в ушах заглушил окружающие звуки, а глаза расширились, как у загнанного зверя. — Именно так. Твоё бракосочетание. — Я... не понимаю. — Ты, конечно, мог и не слышать, хотя это не удивительно — за последние четыре года что-то важнее канцелярских бумаг тебе в руки не попадало. Мир сейчас не благоволит Нации Огня, — Озай перебил его - его взгляд, тот самый, что читал Зуко как раскрытую книгу, лениво скользнул по лицу сына. — Царство Земли тонет в разбое и диверсиях. Омашу — настоящее крысиное гнездо, где даже воздух пропитан непокорностью. И это лишь малая часть неприятностей. Нам нужен союзник. Такой, который прикроет тылы, разгрузит нас от части проблем и — главное — продемонстрирует миру, что Нация Огня открыта для дипломатии. — И кто же согласился заключить союз? — Хакода из Южного Племени. Думаю, его дочь тебе знакома, не так ли? При упоминании Катары его плечи дёрнулись. Их последняя встреча прошла… нехорошо. Не то чтобы до этого они ладили, но его выбор в Кристальных катакомбах разорвал нити перемирия, что на мгновение возникли между ними. Катара не заслужила этого. Но сожалел ли он? Нет. — Да, я встречался с ней, — сквозь зубы выдавил он. Руки Зуко сжались в кулаки, на скулах заходили желваки, тело словно одеревенело. Перед глазами всплыло её испуганное лицо. Когда он впервые увидел девушку на Южном Полюсе: в её голубых глазах плескался страх, плечи поникли, а костяшки пальцев побелели — она мёртвой хваткой вцепилась в пожилую женщину, стоявшую рядом. Тогда Катара напоминала загнанного зверька, а не покорительницу воды, готовую в любой момент ринуться в бой. «Катара уже не та, что четыре года назад. Она изменилась. Я изменился». Тёплые порывы ветра развевали свободные одежды. Снаружи начал накрапывать долгожданный дождь. Белая вспышка прорезала лиловые тучи, давая дорогу оглушительным раскатам грома. — Я понимаю твоё недовольство. Не сказал бы, что эта деревенщина тебе подходит, но выбора не было. Наша ситуация не требует отлагательств, — голос Короля Феникса звучал ровно и безжизненно, будто он обсуждал поставку зерна, а не будущее сына. — Почему именно Южное Племя? Есть много лояльных семей и кланов, готовых в любой момент присоединиться к Вам, отец. Озай хмыкнул — то ли с усмешкой, то ли с досадой. — Ты ошибаешься. Народ Огня предан мне, но их высшее сословие ничего не может мне предложить, — голос звучал холодно. — Всё, что они имеют, я могу отобрать без малейших усилий, и мне не потребуется отдавать такую ценную фигуру, как ты. Люди Царства Земли упрямы и непреклонны, большая часть населения всё ещё верна прошлому королю и не готова смириться со своим поражением. Я думаю, ты понимаешь — нельзя недооценивать зверя, которому нечего терять. Союз с ними может обернуться ещё большими проблемами. Остаются только Племена Воды — Южное и Северное. У Северного Племени есть всё: развитый центр, мощный флот, закалённые солдаты — именно то, что мне нужно. Но у них нет подходящей кандидатуры на роль невесты, как и большого желания сотрудничать с нами. Необдуманные действия адмирала Джао нанесли слишком глубокую рану… Зуко резко перебил его: — Что Вы предложили Южному Племени за их союз с нами? Глаза мужчины сузились, его лицо стало напоминать дикую кошку, готовящуюся к охоте. Губы Озая дрогнули — единственный признак ярости, который он позволял себе. — Сущие мелочи. Отпустить пленных, что содержались в наших тюрьмах, снять оккупацию Южного Полюса, с чем я согласен, мой советник был слишком недальновиден, посылая десятки кораблей в забытую духами деревню. Сотни бездельников проделали дыру в казне. А также дать разрешение на торговлю с материком и оказать помощь в расширении и развитии племени. Зуко нахмурил брови и вызывающе скрестил на груди руки, выпячивая нескрываемое недовольство. — И при чём тут я и моя свадьба? Всё это можно получить и без необходимости заключения брака. — Ты глупец, Зуко, — голос Озая стал словно сталь: холодным и бесчувственным. Он стиснул зубы, сдерживая внутреннее раздражение. — Эта девчонка — гарантия выполнения всех договоренностей. Она наша заложница. Принц поднял подбородок, в его золотых глазах отразилась молния, рассекающая небо на две половины. Дождь хлынул стеной, смывая всё на своём пути.Крики людей стихли, как и пожар, от которого остался лишь чёрный дым. — Как и я. — Что ты сказал? — Король Феникс шагнул вперёд, его взгляд пожирал сына. На секунду рука Озая дрогнула, и это не укрылось от взгляда Зуко — отец был в ярости. Но Зуко уже не мог остановить свои слова — не сейчас, когда его пытаются разменять, как какую-то пешку. — Вы решили использовать меня, чтобы укрепить своё положение. — Ты забываешься, Зуко. Ты — сын Хозяина Огня. И с детства знал, что это не привилегия, а долг, — голос Короля Феникса вторил грому. Нужно было поставить на место этого дерзкого щенка. — Это твоя судьба с самого рождения. Ты не первый и далеко не последний, кто вступает в политический брак. — А как же моя сестра? — усмехнулся парень, но за этой усмешкой плескалась паника. Его глаза следили за каждым мускулом на лице отца — оно было словно безжизненная маска. — Вы могли бы её поставить на кон. По лицу Озая скользнула неясная тень, всего на секунду, но этого хватило, чтобы Зуко увидел — железная сдержанность отца дала трещину. Упоминание Азулы затронуло болезненную тему. — У твоей сестры есть некоторые… проблемы, — с мрачным недовольством произнёс мужчина. Майская скоротечная гроза превратилась в бурю, которая с необузданной яростью обрушилась на город. Дождь, словно незваный гость, проник на террасу, заливая деревянный пол и взращивая лужицы. Влажный воздух пробрался под одежду Зуко, отчего по телу пробежали холодные мурашки. Он поёжился. Как же сейчас хотелось назад — в кабинет, где пляшущие в камине языки пламени отгоняли эту проклятую сырость. Маг Огня не слишком жаловал подобную погоду. Однако теперь ему ещё предстояло жить с той, кто может обрушить на него океан - и это меньшее из того, что Катара может с ним сделать. — Та девушка, Катара, она же ненавидит Народ Огня. Отец, Вы уверены, что впустить её во дворец — хорошая идея? — Зуко предпринял последнюю слабую попытку избежать брака и вразумить отца. — Я это предусмотрел. Мне ничего не мешает вновь послать солдат на Южный Полюс и разорвать наше сотрудничество. Ведь, как мы знаем, существует два Племени Воды, и мир ничего не потеряет, если их станет на одно меньше, — глаза Озая горели нескрываемым удовольствием. Мужчина улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего, кроме холодного расчёта. Ровные белые зубы сверкнули, как лезвие. — Думаю, эта девчонка не хотела бы, чтобы из-за её глупостей пострадал кто-то из родных. Не так ли, Зуко? — Он бросил испытующий взгляд в сторону сына. — Да, отец. Ответив это, Зуко слегка склонил голову. Впервые за разговор Озай услышал желанный ответ. Он донёс до сына всё, что хотел, а понравилась ли эта новость его сыну или нет — его не интересовало. Мужчина направился к выходу. Шум стихии заглушал звук его шагов, но каждый удар каблуков о камень словно отдавался в рёбрах Зуко — тяжёлый, неумолимый, как приговор. Почти покинув террасу, он повернул голову и спросил: — Твоя магия так и не вернулась к тебе? — Нет, отец. Лицо Короля Феникса исказилось. Его губы приоткрылись, будто он собирался что-то сказать. Однако вместо произнесённых слов Озай молча скрылся в полумраке коридора. Охранники у двери, будто верные псы, последовали за своим повелителем. Зуко остался один. Сейчас его мысли были сродни буре, бушующей снаружи. Злость, которую он подавлял, рвалась наружу. Зуко злился на отца, на всю эту ситуацию, на Азулу… Но больше всего — на самого себя. Все эти годы он сидел сложа руки, бездействовал, пока мир горел. И вот сейчас это пламя обожгло и его. Четыре года назад он принял решение — и теперь пожинал последствия. Глупец. Именно так он о себе думал. Порой Зуко снится тот день в Кристальных катакомбах. И каждый раз во сне он принимает совсем иное решение: отказывается от семьи, от чести, от своей цели, от части прошлого «Я». Однако с первыми лучами солнца фарфоровый мираж рушится, возвращая принца в реальность. Ту, где каждый день алый бархат над головой напоминает: он вернул свою честь, но цена ей — жизнь Аватара. Злость, клокочущая в груди, разгоралась ярче. Его тело напряглось, как тетива лука, готовая лопнуть в любой момент. Зуко глубоко вздохнул и закрыл глаза. Всплыл образ дяди Айро: тот неторопливо пил жасминовый чай, напоминая о важности равновесия и спокойствия. С выдохом напряжение отпустило, и Зуко начал медленный отсчёт. Один. Ливень и гром сплелись в дикий ноктюрн. В его ритме звучал глухой стон — юное дерево кренилось под ударами ветра. Капли хлестали по стволу. Треск. Ещё один надлом — и ветвь рухнула в грязь, придавленная небом. Два. Пахло мокрой землёй и чем-то неуловимо-зелёным — может быть, молодой листвой, промытой ливнем, или травой, пригвождённой к почве ударами дождя. Три. Ледяная вода подобралась к туфлям, просочилась сквозь кожу и сжала пальцы мерзкими объятиями. Он поморщился — отвратительное ощущение. Четыре. Пальцы ног предательски дёрнулись, будто снова ощущая яростные потоки водной магии Катары. Она точно его ненавидит. В этом можно было не сомневаться. Пять. И ему предстояло как-то сосуществовать с ней: разговаривать, сталкиваться в коридорах, встречаться лицом к лицу во время приёмов пищи, делить постель… Мысль об этом ударила, как током. Зуко резко затряс головой, будто мог стряхнуть её, как назойливую муху. Это было последнее, о чём ему хотелось думать. Шесть. Он вспомнил её голубые, жгучие глаза, которые каждый раз источали ненависть и злость, стоило Зуко оказаться рядом. Раньше это его раззадоривало, когда Катара на него так смотрела: было что-то забавное и чувственное в этом взгляде. Он видел в нём её характер, истинные эмоции, которые она не скрывала. В эти моменты она была настоящей. Зуко не нужно было разговаривать с Катарой, чтобы понять её мысли — её глаза, её магия говорили красноречивее любых слов. Семь. Его дядя всегда восхищался магией воды — сильной, плавной, грациозной и при этом смертоносной. Именно такой и была Катара. Победить её всегда было тяжело, даже когда она была неумёхой. Уголок губ Зуко дёрнулся. Когда она прибудет во дворец, будет непросто. Никто не в силах обуздать её несносный нрав. Восемь. Но это может стать настоящей проблемой. Его отец не станет терпеть строптивость этой южной девчонки. Одним движением руки он избавится и от неё, и от своего сына, который и так его разочаровал. Надо действовать. Немедленно. Девять. Но что? Всё это время он сидел в своём кабинете, склонив голову над тысячами писем, документов и заметок, которые отправлял ему отец. Тот дал ему чётко понять: один неверный шаг — и жизнь его любимого дяди оборвётся. Ради этого он и склонил голову перед своим отцом, Королём Фениксом — чтобы спасти дядю Айро, чтобы исправить свои ошибки, чтобы занять своё место в мире. «Не так ли, Зуко? Всё ради этого? — он мысленно сжал кулаки, но ответа не было. — Но что я сделал за эти годы? Чего добился?» Десять. Внезапный треск, будто раскат грома, разнёсся по пустой террасе. Красные щепки парапета разлетелись в разные стороны. Причудливые столбики из красного дерева окрасились в багрянец — кровь быстро впитывалась древесину, словно так и должно быть. Зуко чувствовал пульсирующую боль в правом кулаке. По сжатым пальцам стекали дорожки крови, капли которой падали на пол, растворяясь в дождевой водой. Руки дрожали, а в груди пульсировала беспомощная ярость — годы бегства сделали его слабее, чем он хотел признать. Годами он оправдывал своё бездействие заботой о дяде, который всё это время томился в темнице Азулы. А на самом деле он боялся что-то сделать, боялся вновь совершить ошибку, ценой которой станут чужие жизни. Словно ледяные цепи, страх сковал опального принца — с каждым годом его хватка становилась всё невыносимее. Но сам того не осознавая, Зуко уже давно был не принцем, а пленником собственного страха Необходимо было что-то менять. — Прости меня, дядя... Четыре года назад я обещал тебе, что вытащу тебя из темницы, но до сих пор не сдержал обещания. Ты, наверное, разочаровался во мне, — болезненное выражение лица Зуко смягчилось грустной улыбкой. Не желая отпускать, страх ледяными когтями всё ещё впивался в его сердце, но было уже поздно. Искра решимости уже разожглась в груди Зуко. — Мне пора действовать. И быть может, когда я спасу тебя, дядя, ты вновь со мной заговоришь. Буря стихала. На горизонте лел последний отсвет солнца, и даже тяжёлые дождевые тучи теперь казались лёгкими, как пепел, открывая поистине умиротворяющий вид. В груди шевельнулось что-то тёплое и забытое. Впервые за долгое время принцу не хотелось возвращаться в свой кабинет. — Иногда просто хочется остановить мгновение. На миг в воздухе повис слабый аромат жасмина — точно так же пахло, когда дядя заваривал свой любимый чай. Но запах растаял так же быстро, как и возник. Скрепя сердце, Зуко зашагал прочь — внутрь тёмных комнат дворца Ба Синг Се. Теперь оставалось только одно — думать. Действовать. И наконец перестать убегать от будущего.