Глава 2. Пепельное место

Ветер Ба Синг Се пах солнцем и морозом. В косых лучах заката улицы переливались золотом; белоснежный снег сиял, отражая медовые лучи солнца – у Катары от этого заслезились глаза. Она быстро шагала по центральной улице Верхнего кольца, ловя на себе взгляды богато одетых горожан. Голубая шуба Катары кричаще выделялась на фоне красно-зелёных нарядов горожан. А безликий конвой из солдат Огня ещё сильнее привлекал всеобщее внимание к её персоне. Катара чувствовала себя не в своей тарелке. Будущая встреча с Королём Фениксом, как дамоклов меч, висела над ней, заставляя нервничать ещё сильнее. Ей казалось, что с каждым шагом, приближающим к центральному дворцу, этот меч опускался всё ниже и ниже. Полгода изматывающей дороги до предела накалили нервы Катары. Как металл ломается в руках неумелого кузнеца, так и её чувства раскалывались под неумолимым давлением извне. Ещё немного, ещё чуть-чуть, ёщё шаг – и её вымученное хладнокровие разобьётся вдребезги. Катара осознавала, что не склонна к трусости, однако слепящая неизвестность будущего могла повергнуть в ужас кого угодно. Раньше ей было всё равно, как выглядит Озай, но теперь, накануне встречи с ним, ей хотелось бы знать, с кем она столкнётся. Как же выглядит человек, покоривший мир? Впереди вознёсся дворец Короля Феникса – уже не прежняя резиденция Царя Земли, а новое грандиозное строение. Его кирпичные стены пылали в последних вспышках заката. Острая крыша, словно гора, нависала над кварталом, окутывая улицы ледяной тенью. Перед центральным входом во дворец раскинулась каменная площадь, заполненная десятками солдат Народа Огня. Но главной достопримечательностью этого места была гигантская статуя по центру площади: мраморный колосс в позе победителя, облачённый в расшитые золотом одежды. Его голову венчал головной убор с острыми перьями – они устремлялись вверх, как языки пламени. Раскалённый воздух от медных жаровен вился удушливым маревом, обволакивая всю площадь тяжёлым покрывалом. Едкий запах раскалённого металла впился в ноздри, заставив Катару невольно скривиться. Она всматривалась в лицо статуи, но ползущие сумерки прятали черты, оставляя лишь зловещие очертания. Вдруг перед девушкой материзовался седовласый мужчина в алых одеждах. От неожиданности Катара вздрогнула. — Госпожа Катара, а вот и вы! Мы уже заждались! — Прошу прощения. Я не хотела заставлять ждать, — сказала она, быстро беря себя в руки. Голос мужчины был похож на плохо смазанную дверь — такой же скрипучий и протяжный. — Дорога — вещь непредсказуемая, особенно такая длинная. Полгода — нешуточный срок. К тому же вы ведь прибыли к нам с другого конца света, — он окинул взглядом её изношенную одежду, а затем, что-то бормоча себе под нос, недовольно разгладил бороду. — Но не будем чаёвничать, нужно представить вас повелителю. Следуйте за мной, госпожа Катара. Катара молча кивнула. Ладони слегка вспотели, и она незаметно вытерла их о шубу. Мужчина махнул рукой солдатам, сопровождавшим южанку, и удивительно быстро засеменил к главному входу. Докучливый конвой мгновенно исчез. Войдя во дворец, Катара на секунду опешила. Ни разговоров слуг, ни лязга доспехов, ни суеты чиновников, сновавших из кабинета в кабинет — ничего; даже мужчина, идущий перед ней, ступал бесшумно. Лишь зажжённые факелы мерцали, будто шепчась. Они шли по длинному коридору, уходящему в самую глубь здания. В нём не было ни единого окна, а багряные стены слились в сплошное пятно, которому не было и конца. К горлу подступила едкая тошнота, перед глазами заплясали жёлто-оранжевые круги. В висках гулко стучало, отчего голова раскалывалась. Кровь схлынула с лица Катара, оставляя после себя мёртвенную бледность. Коридор превратился в дорогу к эшафоту — и конца ему не было. Она не знала, что именно вызывало эти ощущения: чудовищная усталость от долгой дороги или же страх, что с каждой секундой всё сильнее сжимал её горло? Наконец девушка увидела высокую дверь из тёмного дерева, упирающуюся в потолок. По бокам от неё застыли двое стражников; ни один из них даже не взглянул на пришедших. Они напомнили Катаре статуи: безжизненные и неподвижные. На секунду ей показалось, что они даже не дышали, но слабое движение груди одного из стражников сразу же опровергло эту мысль. — Вот мы и пришли. Госпожа Катара, подождите минутку, необходимо получить разрешение на аудиенцию, — сухой голос мужчины эхом раскатился по коридору. — Сами понимайте — правила дворца обязывают, — добавил он к сказанному и ловко юркнул за тяжелую дверь. Та захлопнулась с глухим грохотом, оставляя Катару наедине с парой «каменных изваяний». Одна минута превратилась в пять, а затем — в десять. От скуки девушка проводила носком сапога по мозаике, украшавшей каменный пол. Её взгляд бесцельно блуждал по стенам и потолку, пытаясь найти хоть что-то занимательное. Она попыталась рассмотреть лица стражников, но видела лишь тяжёлый шлем с тёмными прорезями. Ноги онемели, словно сделанные из ваты, и она уже почти не ощущала их. Сесть было некуда. А тяжёлая шуба, которая защищала от холода, стала подобна клетке, в которой было душно и жарко. Капли пота стекали по позвоночнику, оставляя за собой липкий след. «Поскорее бы всё закончилось», — подумала она. Ей казалось, что время тянется мучительно долго. Но ничто не длится вечно, и её ожидание прервалось шумом открывшейся двери. Тяжело вздохнув и надев на себя холодную бесстрастную маску, стараясь скрыть малейшие проблески волнения, Катара зашла в зал. Выпрямив спину, она уверенно ступала по идеально отполированному чёрному полу. В нём, как в зеркале, отражались гигантские колонны, будто выросшие из самого пола и подпирающие высокий потолок. Сделанные из чёрного мрамора, они были украшены тысячами рубинов, затейливо переливавшихся в свете огня. Девушка, словно завороженная, не могла отвести от них глаз, настолько её очаровал блеск драгоценных камней. И лишь ощутив волны жара, неприятно обжигающего кожу, Катара оторвала взгляд от рубинов и заметила внизу, у ступеней, группу мужчин. Они о чём-то приглушённо перешёптывались. Катара сразу узнала старика, который сопроводил её сюда, он о чём-то спорил с грузным мужчиной в зелёном одеянии. Двое других незнакомцев, одетых в синее, стояли чуть поодаль. Один из них ей показался знакомым — когда-то Катара видела его на Южном Полюсе. Выше, на постаменте, стоял высокий трон, сделанный из чёрного материала — как и всё вокруг. На нём восседал статный мужчина с тёмными волосами, ниспадавшими на плечи. За его спиной пылало яркое, почти яростное пламя — единственный источник света в огромном зале Справа от мужчины стояла молодая женщина. Она была высокой — на голову выше Катары; её тонкий, прямой стан выдавал годы дисциплины и выдержки; губы, выкрашенные в алую помаду, пятном выделялись на бледном, словно лист бумаги, лице; а чёрные волосы, словно шёлковый водопад, рассыпались по спине. И если бы Катару попросили кратко описать эту женщину, то ей бы в голову пришло только одно: её красота была ослепительна, но невероятно холодна. Казалось, она была выточена из мрамора — холодного, вечного, нерушимого. Колкие непроницаемые глаза не отрываясь, смотрели на южанку, будто изучали диковинную зверушку. Незнакомка растянула губы в улыбке, очень напоминающей оскал лисицы — всем своим видом подчеркивая пропасть между их положением. — Дорогая гостья, поклонитесь, проявите уважение, — обратился к Катаре уже знакомый пожилой мужчина. Вспомнив о манерах, девушка, как умела, поклонилась. Не разгибая спины, она простояла около минуты пока властный зычный голос не произнёс: — Достаточно. Катара выпрямилась и рассмотрела фигуру перед ней. Она ожидала увидеть нечто ужасное, так она себе представляла Озая в своих фантазиях, но вместо этого перед ней предстал довольно привлекательный мужчина в багряном камзоле отмеченном золотой строчкой. У него были острые черты лица, прямой нос, небольшая тёмная борода и светлая, идеально ровная кожа, лишь вокруг глаз и в уголках рта собрались лёгкие морщинки, отпечатки средних лет. Но этот поверхностный притягательный образ испарился словно дым, когда девушка столкнулась со взглядом мужчины — жёстким, лишённым всякого тепла. Впервые Катара видела, чтобы маг Огня смотрел с таким ледяным безразличием. — Ты наконец-то прибыла, — сказал Озай, изучая девушку. — Добро пожаловать в Ба Синг Се. — Благодарю, — произнесла она, не отрывая взгляда от Короля Феникса. Её ладони вспотели, в груди клубочком свернулась змея — стало тяжело дышать. — Ты не забыла, зачем ты здесь? Надменный тон Озая распалял в ней злость. Стиснув зубы, Катара сказала: — Я помню, господин. — Девчонка, ты должна к нему обращаться «Ваше Величество»! Здесь не твоя деревня — соблюдай дворцовые порядки! — раздражённый голос мужчины в зелёной одежде эхом разнёсся по залу. Его круглое лицо покрылось красными пятнами. — За нарушение правила тебя стоит высечь… Озай поднял правую руку, давая знак мужчине замолчать. Тот мгновенно подчинился. Катара замерла. Усталость разом навалилась на девушку, и в сознании слегка помутилось. — Кацуми, моя наложница, — Озай жестом указал в сторону темноволосой женщины, — поможет тебе освоиться во дворце. Наложница кивнула, бросив насмешливый взгляд на южанку. — Мне не нужна ничья помощь, господин, — возразила Катара. Голос, подобно ножу, разрезал воздух. Ей меньше всего хотелось контактировать с обитателями дворца. Кроме того, она не представляла, что её ждёт помимо свадьбы. Сейчас девушка напоминала не гордую покорительницу воды, а хрупкую лодку, дрейфующую в океане среди чёрного шторма. И конца не было видно. — Неужели? — Озай прищурился. В его глазах вспыхнул недобрый огонёк. — Я справлюсь сама. — Не советую отказываться, — на губах Кацуми мелькнуло подобие улыбки. — Жизнь здесь куда сложнее, чем тебе кажется. — Разве я не должна просто выйти замуж за Зуко? К чему все эти условности? — произнеся имя сына Короля Феникса, Катара вздрогнула. До неё наконец дошло, что она прибыла к точке назначения. Обратного пути больше не существовало. Её голубые глаза наполнились решительностью, пальцы впились в ладони, она сделала смелый шаг вперёд. — Я не владею дворцовым этикетом, мои ноги не знакомы с магией танца, а пальцы не касались струн музыки, мой голос не льётся песней и не создан для льстивых речей. Моё тело не знало нежного шёлка и аромата розовой воды. Я лишь дочь вождя Южного Племени. Мне нет здесь места, и вы это знаете. Однако сейчас я стою перед Вами, господин, готовая оставить позади прошлую жизнь и исполнить долг перед своим народом. Так скажите мне, какая разница, какой ложкой я буду есть суп? Кто устанавливает эти правила? — Я. Озай встал со своего места, и тени, словно живые существа, потянулись за ним, когда он начал спускаться по мраморным ступеням. С каждым его шагом гул тяжёлых сапог становился всё громче, отдаваясь в стенах зала. Желудок Катары судорожно сжался в комок. Мужчина остановился прямо перед южанкой, взирая на неё с высоты своего роста. Сердце Катары замерло, словно боясь пошевелиться. Время в комнате остановилось, укрывая пространство густой, давящей тишиной. — Ты забываешься, девочка. Для первого раза я прощу эту дерзость, но ты должна знать своё место. Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы, — голос Озая был ровным и спокойным, однако его глаза прожигали девушку насквозь. Он отвёл руки за спину и продолжил: — Если я скажу тебе спеть — ты споёшь. Если я прикажу тебе станцевать — ты станцуешь. Если скажу есть суп руками — ты съешь. Если скажу тебе убить себя — ты это сделаешь. А раз я сказал, что Кацуми поможет тебе с твоими деревенскими манерами — ты поклонишься и скажешь «благодарю». Слова Озая вонзились в Катару, как раскалённое копьё. Она действительно забылась. Глаза девушки бессильно опустились в пол, не решаясь смотреть на мужчину. От него пахло жаром и пеплом. Это на секунду вернуло её в Кристальные катакомбы, в тот день там был точно такой же запах, только стены, лица и её собственное сердце бились в ином ритме. — Я поняла, господин, — тихо выдохнула Катара. В этой ситуации она не могла ничего противопоставить Королю Фениксу — лишь слушать и соглашаться. Искра бунта погасла, даже не успев разгореться. — Я так не думаю, — прошипел Озай и наклонился к девушке. Рука, холодная, как сталь, сжала её запястье. Стена огня за его спиной взметнулась вверх, шипящие языки пламени облизнули потолок, грозя вырваться из-под контроля. Но все, кто находился в этом зале, хранили молчание. Лица разношерстной группы мужчины были незаинтересованны происходящим. Его наложница с отстранённым равнодушием смотрела на развернувшуюся картину, казалось, что она была не удивлена подобным вещам. Из губ Катары вырвался сдавленный стон. Инстинктивно её рука рванулась к поясу, ища бурдюк с водой, но нащупывая лишь разочаровывающую пустоту. — Что… — Зуко упоминал, что твой характер может стать проблемой, и сейчас мне удалось лицезреть, что он имел в виду. Я знаю, что ты уже усвоила один урок в Кристальных катакомбах, — горячее дыхание мужчины обожгло её кожу. Он наклонился ещё ближе, отчего Катара отвела взгляд в сторону, не желая смотреть на него. — Не заставляй меня снова преподать тебе тот урок. Если без моего ведома ты сделаешь хоть один шаг в сторону или даже подумаешь об этом — я превращу твою жизнь в кошмар. Сотру твоё племя с лица земли и на твоих глазах убью семью. Сидя в клетке — с цепями на руках и ногах — ты будешь завидовать Аватару и молить о смерти. Но она настигнет тебя не скоро, потому что с этого момента я решаю, жить тебе или умереть. Тело Катары бросило в жар, кончики пальцев задрожали, девушка вцепилась в меховую опушку, будто это единственное, что удерживало её на ногах. Но тщетно — страх уже сжал её горло ледяной петлёй. Во рту пересохло, непослушный язык прилип к нёбу, не желая повиноваться. На бронзовой коже липким бисером проступил пот. — Я… — она на мгновение замолкает. — Я поняла, Ваше Величество.  Озай разжал пальцы, выпуская её запястье, и, не удостоив взглядом, повернулся спиной. Его шаги, тяжёлые и мерные, вновь заполнили зал. Но Катара уже ничего не слышала. Только бешеный стук собственного сердца — будто маленькая птичка, бьющаяся об оконное стекло. На полпути Озай остановился, повернул голову в сторону одной из мраморных колонн, а затем произнёс: — Зуко, проводи свою невесту до комнаты. Она выглядит… уставшей. — Как прикажите, отец. Из тени колонны вышел тот, кого Катара часто видела в своих ночных кошмарах. Её будущий муж. Зуко. Он почти не изменился за эти годы: всё тот же безобразный шрам, угрюмое выражение лица и карие упрямые глаза, которые отливали золотом во всплесках огненного света. Изменились лишь волосы, аккуратно собранные в пучок на макушке. И казалось, что парень стал чуточку выше, взрослее. «Он всё это время был здесь?» — удивлённо подумала она. Увидев парня, Катара стиснула зубы, подавляя клокочущую злость, разгоравшуюся быстрее степного пожара. Губы сами собой искривились в гримасе, когда она заметила, как он держит голову — точь-в-точь как Озай. Сердце забилось быстрее прежнего, грозя выскочить из груди. Яд ненависти расползался по телу, отравляя кровь и разъедая остатки былой мягкости. «Яблоко от яблони недалеко падает, не так ли?» — с горечью усмехнулась девушка. Зуко, не взглянув на Катару, молча направился к двери. Южанка быстро поклонилась и, надеясь, что её неумелый поклон не вызовет новую волну негодования, поспешила за принцем во мрак дворцовых коридоров. Они шли молча, даже не пытаясь заговорить друг с другом. Катару это полностью устраивало. Она не желала ни смотреть, ни говорить с Зуко. От одного его вида ей становилось тошно: старые раны вскрылись, вновь причиняя боль. Где-то там, под её ногами в Кристальных катакомбах, погиб Аанг; а теперь она идёт след в след за человеком, который был повинен в его смерти, словно послушная овечка. Коридоры тянулись бесконечно, сливаясь в чёрную бездну, из которой не было выхода. От скуки Катара принялась разглядывать безликие стены, на глаза ей попадались только бронзовые факелы, пламя которых трепетало от малейшего дуновения, да незатейливые картины, в основном изображающие красочные пейзажи. Некоторые из этих мест девушка узнавала. Скрепя сердце, она всё же посмотрела на Зуко, прожигая взглядом его спину. Он по-прежнему шёл молча, ни разу не обернувшись, чтобы проверить, поспевает ли за ним девушка. Мысли Катары расплывались, пока наконец не вернулись к тому, что случилось на аудиенции. «Мне нельзя допустить, чтобы моя семья пострадала, но быть здесь, разговаривать с этими людьми — невыносимо. А что, если я не справлюсь? Если ошибусь? Что тогда? Воплотятся ли угрозы Озая в жизнь? — паника накатила на южанку, словно волна. — Я должна исполнить долг… Но хочу ли я этого?» — Катара впервые задалась этим вопросом, но так и не осмелилась ответить. Она вцепилась в рукав шубы, пытаясь заглушить дрожь в пальцах. Но зубы предательски застучали, и этот стук отдавался в голове, как эхо. Услышав тихий дробный стук, Зуко обернулся и увидел перед собой «незнакомку», чьи тёмно-синие глаза — практически чёрные из-за окружавшего их мрака — устало смотрели сквозь него, будто в пустоту. Подавленный вид Катары вновь вернул Зуко в тот день, когда впервые встретил её на Южном Полюсе: тогда она была похожа на маленького зверька, что со злобой и вызовом смотрел в лицо незваным захватчикам — его лицо. И вот сейчас парень вновь видел в ней того самого зверька — маленького и беззащитного. Но сейчас её взгляд был уже мерклым и запуганным. — Мы почти пришли, — сухо сказал он и ускорил шаг. Катара коротко кивнула и поспешила за Зуко. Через пару минут нескончаемые красные стены сменились песочными. Постепенно стали появляться окна, заливавшие коридор голубоватым светом. Катаре показалось, будто груз сдавивший грудь внезапно исчез. Словно невидимая рука, сжимавшая горло, наконец разжала пальцы, позволив сделать спасительный глоток воздуха. Наконец Зуко остановился перед массивной дверью, чьё тёмное дерево под лунным светом отливало серебром. Резким движением он распахнул дверь, молчаливым жестом приглашая Катару войти первой. Неуверенно озираясь, она сделала шаг в залитую светом комнату. Помещение отличалось от того, что она ожидала увидеть: никаких красных, алых, бордовых и прочих ярких цветов, лишь холодные оттенки белого и синего. Всё здесь дышало строгой простотой: пара полупустых книжных полок, несколько зелёных растений в горшках, стоящие в разных углах комнаты. Высокое дубовое окно, обрамлённое нежно-голубым тюлем. Синие стены украшали изящные подсвечники, а на полу стелился мягкий ковёр цвета слоновой кости. В центре стояла двухместная кровать с лёгким балдахином, у левой стены — резной дубовый стол. На нём лежала аккуратная стопка рисовой бумаги, несколько тонких кистей, баночка чёрных чернил и свеча, чей зажжённый фитиль ярким хвостиком колыхался от потока воздуха, ворвавшегося в комнату вместе с Катарой и Зуко. За её спиной мягко щёлкнула дверь. Она обернулась, надеясь, что Зуко ушёл, однако её голубые глаза сразу же вперились в его лицо. Лишь теперь Катара разглядела глубокие тени, залёгшие под глазами принца, в них читалась смертельная усталость, смешанная с сомнениями. — Нам нужно поговорить. — Не говори со мной. — хрипло вырвалось у Катары. — Что? —уцелевшая бровь Зуко от удивления поползла вверх. — Замолчи. Температура в комнате резко изменилась. Катара отвернулась от парня, подошла к кровати и, сняв надоевшую шубу, бросила её на постель. — Катара, ты же понимаешь, что нам придётся обсудить наше... сосуществование. Девушка резко обернулась — длинные волосы взметнулись вверх — и зашипела в ответ: — Даже не смей произносить моё имя. Прикрыв глаза, Зуко сжал двумя пальцами переносицу, пытаясь сдержать растущее раздражение. Ему показалось, будто он говорит с глухой скалой. — Ты же понимаешь, что ведёшь себя как капризный ребенок? — Неужели? — её рот искривился от возмущения, а руки уперлись в бока. — Твоё упрямство и нежелание говорить со мной приведёт к ещё большим проблемам. — Мы и так по уши в проблемах! — резко бросила Катара. Её холодные глаза продолжали впиваться в Зуко — так сильно, что хотелось проявить слабость и отвернуться. Настолько он был ей отвратителен, но тихий внутренний шёпот, мягкий, как летний ветерок, убеждал не отводить взгляда. Врага нужно знать в лицо. Зуко отпустил покрасневшую переносицу и сделал шаг вперёд. Катара инстинктивно попятилась, но продолжала прожигать его взглядом. — Ты не знаешь, что такое проблемы. Мой отец… — О, я прекрасно знаю, что может сделать твой отец. Сегодня он ясно дал мне это понять, — резко оборвала она, закатив глаза. — Тогда почему… — Потому что ты сын своего отца. Ты такой же, как он, — слова сорвались у неё с языка прежде, чем она успела их обдумать. Острые и болезненные, пропитанные ядом и неприязнью, они вонзились в его сознание, словно тонкая игла. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, насколько это возможно в данной ситуации, — уже более тихо произнесла девушка. Между ними повисло тяжёлое молчание. Оно казалось осязаемым, как вязкая пелена обволакивая Катару и Зуко. Воздух будто загустел, не давая проникнуть ни единому звуку сквозь беззвучное полотно. Зуко ошарашенно смотрел на девушку. Все его опасения сбылись. Но его шокировали не её сказанные слова, ведь он знал истину — он не был его отцом и никогда им не станет. Нет — его пронзила та ледяная ярость, с которой она это сказала. «Как бы я ни был готов к определенным вещам, когда они происходят, всё ощущается совершенно иначе», — с горечью подумал Зуко. Принц не стал спорить с Катарой и пытаться изменить её суждение, переубедить — вместо этого он лишь сказал: — Как скажешь, — глухо отозвался он. Южанка отвернулась, её взгляд упал на одинокое дерево за окном: его ветви были укутаны снегом, искрящимся в лунных касаниях, словно усыпанные мелким жемчугом. — Уходи, — прошептала Катара, едва слышно. Сжавшись, она обхватила себя руками, стараясь подавить дрожь. Зуко приоткрыл рот — но в этот момент дверь распахнулась. В дверях появилась молодая девушка в бело-коричневом платье. Скромном, но безупречно чистом. Оторопев, она поклонилась. Её каштановые волосы, заплетенные в забавные косички и перевязанные зелёными лентами, покачивались из стороны в сторону. — В-ваше высочество! Я н-не думала... то есть не знала, что вы здесь! — заикаясь, протараторила она. — Простите, если помешала вам! — Ничего. Я уже ухожу. — процедил Зуко сквозь зубы. Крепко сжав кулаки, он направился к двери, но прежде чем скрыться в темноте коридора, он бросил на южанку усталый взгляд. — Если тебе вдруг будет нужна помощь, то моя комната в конце коридора. После чего он ушёл. Тоска неясной природы с силой накатила на Катару. Зимний сад за окном на мгновение стал похож на бескрайние снега Южного Полюса, отчего на душе стало ещё тяжелее. Девушка прикрыла глаза, пытаясь ощутить запах дома, но вместо этого она почувствовала лишь едва уловимый запах мыла. Звонкий голос вывел Катару из оцепенения — она на миг забыла, где находится, и что в комнате есть ещё кто-то. — Госпожа Катара, моё имя Рури. С сегодняшнего дня я ваша личная служанка. Южанка обернулась, её взгляд был пустым, отстранённым. Рури всё ещё кланялась, не решаясь поднять глаза. — Пожалуйста, выпрямись, — мягко сказала Катара. — Ты можешь просто поздороваться. Мне не нужны церемонии. Рури вытянулась в струнку, демонстрируя удивительно прямую осанку и идеально расправленные плечи. Катара наконец-то могла рассмотреть лицо девушки. У неё были небольшие зелёные глаза, маленький рот, немного пухлые губы, что растянулись в искренней улыбке, и россыпь веснушек, усеивающих её аккуратный нос и покрасневшие щёки. Она напоминала маленького воробушка, принесённого тёплым ветром. — Но госпожа, дворцовые правила и этикет обязывают… — несмело возразил «воробушек», улыбка быстро сползла с её лица. — Плевать на них, — фыркнула Катара. Однако после этих слов её неприятно уколол отголосок недавней встречи с Озаем. — Меня накажут, — прошептала она, опуская глаза. — Просто… Когда мы наедине, называй меня «Катарой», большего и не нужно. — Я постараюсь, — пробормотала Рури и отвела взгляд в сторону, удивлённая подобной просьбой. — Так… Вы, наверное, после путешествия проголодались, не хотите отужинать? Сегодня королевский повар подавал к столу тушёную говядину с яблоками, — девушка быстро взяла себя в руки, вновь улыбаясь и вспоминая об обязанностях. Рури замерла, ожидая ответа, но Катара молча подошла к кровати и села на постель, чувствуя, как тело будто растворилось в тяжести, делая конечности ленивыми и неповоротливыми. — Спасибо, но не нужно. — Может, тогда воды? Не желаете ли грелку в постель? Сегодня ночью морозно. — Воды… Да, пожалуй, — сонно пробормотала она. — Конечно! Сейчас принесу! Разрешите забрать шубу? Катара перевела взгляд на меховую шубу, которая в полумраке напоминала спящего зверя. На мгновение она задумалась, не решаясь расстаться с частичкой дома. Но затем её взгляд упал на десятки мелких дырочек, появившихся во время дороги и зияющих словно узор. — Да, — выдохнула южанка. Служанка быстро кинулась к кровати, но споткнулась о ковёр, издав сдавленный писк. Чудом удержавшись на ногах, она схватила шубу и так же быстро попятилась к двери, не поворачиваясь к Катаре спиной. Через секунду её косички мелькнули в дверном проёме, сливаясь с кромешной тьмой. Девушка наконец-то успокоилась, напряжение мгновенно растаяло; она чувствовала, как расслабились мышцы, как кровь перестала бурлить в венах, а сердце больше не грозило выпрыгнуть из груди в любой момент. Впервые за полгода Катара осталась наедине с собой – наконец без чужих глаз, без необходимости быть настороже. Однако мысли о сегодняшнем дне загудели в голове, словно потревоженный улей. С каждой секундой они нарастали, всё сильнее донимая Катару. Она понимала: нужно всё обдумать, «выработать стратегию» – как любил говорить Сокка. Но всё, на что хватало сил, — это сбросить часть одежды и уронить голову на подушку. Пелена сна пахла свежестью и лавандой. Вздохнув, Катара закрыла глаза. Туман затягивал сознание, обволакивая мысли, пока она наконец не провалилась в сон.