Часть без номера. "Чудо для каждого"

      Прошло пять месяцев с момента нашего спасения с Фабрики.       Всё изменилось, но на сей раз эти слова были лишены драматизма. Всё изменилось к лучшему. Даже лучше, чем мы могли надеяться. Словно сама судьба щедро одарила нас возможностью жить так, как мы теперь жили. И в особенности были счастливы мои друзья.       А очередные перемены, - не пугающие, а интригующие всех, включая меня самого, - начались, когда пришла зима.       Мои друзья много лет не видели снега. И сначала я даже не понял, почему поднялся такой шум, когда одним прекрасным утром за окном они увидели укутавшее спящую землю снежное одеяло. Дети удивленно прилипли к окнам и радостно гомонили, тыкая пальцами в стекло. Старшие не были исключением: они также с благоговением наблюдали, как искрятся сугробы и как падают с неба крупные снежные хлопья.       Я же при взгляде на снежный пейзаж вдруг вспомнил, что скоро придут зимние праздники, в том числе долгожданное Рождество.       Стоит сказать, этот праздник в моей жизни постепенно утратил свои краски. Нет, я не был из того разряда персонажей, которые до смешного ненавидят Рождество, вроде Гринча или скряги Скруджа, хотя с возрастом даже их понемногу понимаешь. Накануне торжества кругом столько навязчиво-счастливой рекламы, от которой начинаешь в очередной раз жалеть себя, ощущая глубокое одиночество, а ценники на подарки для тех немногих друзей, что есть, становятся космическими. Да и в целом желающих нажиться на празднике в самом плохом смысле так много, что любые розовые очки спадают с глаз и волшебство рассеивается. Всё погружается в страшную суету, к тому же закрывается налоговый квартал, а ты должен думать о празднике, об угощении на стол, о том, где добыть ёлку, и стоит ли поздравлять двоюродную тётушку... "Это взрослые дела, которые портят весь праздник! Главное в другом!" - сказал бы сам себе маленький я. И верно, дело в том, что я просто перестал верить в особенность этих дней. А в волшебные чудеса и подавно. Ведь к кому-то чудо так и не пришло, хотя было так нужно. И эти мысли упорно не давали мне наслаждаться "самой сказочной ночью в году".       Обычно меня звала к себе сестра, но последние два года я сознательно отказывался, чувствуя себя лишним в их доме, и встречал праздник в одиночестве. Но теперь...       Когда тем же утром мы все вместе сидели с чаем в гостиной, чтобы можно было продолжать любоваться видом из окон, разговор довольно быстро зашёл о празднике.       - Скоро Рождество, - заворожённо произнесла Поппи, и фарфоровое лицо озарила улыбка, - Я помню... Помню, как это было в детстве. И как это было у нас, в Убежище, - Она с тенью вины взглянула на Доуи, но тот лишь тепло улыбнулся от слов подруги.       - Да... - его взгляд со светлой грустью блуждал по лицам зверят, - Мы строили ёлку из коробок и проволоки, накидывали на неё часть гирлянд, раскладывали и развешивали на ней всё самое красивое, что у нас было. Получалось... душевно. Это придавало нам надежды ещё на год...       - Жаль, что последние несколько лет мы не стали её собирать, - тихонько протянула Кьюти, и остальные грустно закивали, соглашаясь.       - Да, там стало почти не до того. И мы начали терять счёт времени, - признался Доуи, потерев пальцами переносицу, - Но мы всё равно славно провели с вами время за книгой, помните?       - Постойте, а в это году у нас будет настоящая ёлка? - обернувшись на меня, спросил Макс, и мне на мгновение почудилось, что он вильнул хвостом от любопытства. Следом за ним на меня также с надеждой взглянули остальные. Этого стоило ожидать.       - Ну... - я в срочном порядке взвесил все варианты и кивнул, - Не уверен, смогу ли достать её в ближайшие дни, но в целом мы вполне можем позволить себе ёлочку.       Лишь только произнеся это, а я и сам вдруг понял, что празднику в этом году быть. У детей сохранились самые чистые и незамутненные воспоминания о том, каким должно быть семейное Рождество. Их предвкушению праздника позавидовал бы сам Санта Клаус. Было бы просто нечестно лишить их праздника из-за моей зимней меланхолии.       После нашего разговора, конечно, всем очень хотелось выйти погулять по снегу. Мне не очень хотелось разрешать это: после прогулки наверняка все будут насквозь мокрые и замёрзшие, а в коридор нанесут снега... Но и отказать я не мог. Они не видели зимы годами. К тому же, насколько я понял, их шерстка должна спасать от лёгкой декабрьской прохлады. Так что я нехотя согласился, и вскоре мы все вместе вышли на участок.       Полминуты дети в благоговейной тишине толпились около меня, прижимаясь к ногам и заворожённо осматривая все вокруг. А потом в один момент побежали во двор, словно по снегу от моих ног покатились разноцветные клубочки, и первое, что сделали большинство из них - это прыгнули в снег, вереща от восторга и барахтаясь в сугробах. Даже робкая Гренда и медлительный Микки лишь немного потоптались на месте, прежде чем присоединиться к остальным. Взлохмаченный Джейкоб, заливаясь счастливым лаем, бегал вокруг детей, то и дело игриво пиная кого-нибудь передними лапами и также смешно валясь в снегу.       И неожиданно я ощутил, как от этого звонкого детского смеха и от искрящихся снежинок у меня в душе шевельнулось что-то забытое. То самое, что пахло еловой хвоей, имбирным печеньем и запылившейся мишурой с чердака, звучало, как детский хор и звон колокольчиков, ощущалось, как самый мягкий вязанный свитер, как тёплые объятия. Праздник...       Меня вернул к реальности тяжелый вздох рядом. Я поднял голову - это Кисси, стояла рядом со мной и также задумчиво смотрела на небо, с улыбкой наблюдала за кружащими над нашими головами снежинками. Я обернулся на дом. Поппи так и мялась на пороге, боясь ступить в снег. Похоже, она боялась провалиться в ближайший сугроб, если пойдёт дальше, поэтому семенила ножками вдоль крыльца и обратно. Доуи с улыбкой наблюдал за нами из окна, а заметив мой взгляд, весело помахал мне рукой. Я неловко усмехнулся и помахал в ответ. Дома наш друг скорее всего пробудет до конца зимы, поскольку на улице рискует замерзнуть на месте.       Неожиданно в меня прилетел снежок. А когда я обернулся, дети прытко спрятались за сугробы, хихикая и приглашая меня сыграть с ними. Так что вскоре мы с Кисси и моим совершенно счастливым псом старались противостоять нашим маленьким друзьям, которые словно каждый день играли в снежки. Снега было ещё немного, но достаточно, чтобы толпа детей смогла закидать меня снежками. Не в силах отбиваться от всех и сразу, я достойно принял поражение, упав в сугроб. Кисси было немного сложно играть с нами из-за руки, но зато ей очень нравилось кидать готовые снежки. Ещё бы, с её ростом она при желании могла перебросить снежный шарик через участок. В этот момент ко мне пришла хорошая мысль: я взял из гаража большую лопату и принялся расчищать участок, сваливая снег в кучу, и довольно быстро сделал импровизированную снежную горку. Да, может, для обычных детей она оказалась бы маловата, но для наших ребят она была большой и настоящей. Что ещё будет, когда выпадет побольше снега...       Вот тут Кисси нашла себе занятие по росту: она аккуратно подсаживала зверят наверх, те с визгами скатывались вниз, а потом снова подбегали к ней и так по кругу.       Когда мы вернулись домой после прогулки, все были насквозь мокрые и замёрзшие, а в коридор нанесли снега... Но на душе было невероятно радостно.

***

      С того самого дня что-то изменилось. Морозный воздух ощущался иначе, лампочки гирлянд и фонарей казались теплее. На работе мысли были о другом и я часто ловил себя на том, что наблюдаю из окон за снегопадом, вместо заполнения очередного отчёта. К счастью, на моём нынешнем рабочем месте я мог уходить с работы не за полночь, а потому у меня оставались силы прогуляться по пути домой. И также сводить детей на небольшую вечернюю прогулку. О, а ещё я прикупил каждому тёплый шарф - шёрстка шёрсткой, но к середине декабря на улице стало совсем прохладно.       В один из дней, когда дети резвились на горке, а я проделывал лопатой дорожку от крыльца до калитки, меня неожиданно позвали домой. Я побрёл к крыльцу, закинув на плечо лопату. В окутавшем меня тепле прихожей замерзшие пальцы начало приятно покалывать - позабытое ощущение, напоминающее о себе только в самые холодные дни, давно не ассоциировалось у меня с радостью. Поппи, судя по всему опять сидела где-то наверху и наблюдала за остальными из окошка чердака: пока что я не мог выманить её играть, поскольку едва кукла ступала в снег, она проваливалась вниз. Но может она выйдет попозже, когда я дочищу дорожки.       Пока я разматывал шарф, в коридор торопливо вышел Доуи.       - Ты заскучал? - с понимающей улыбкой спросил я у пластилинового человека. Без наших маленьких друзей в доме было непривычно тихо.       - Я-то? - усмехнулся Доуи, - Ну нет, мне тут гораздо лучше, чем снаружи!       - А я думал, тебе обидно, - честно признался я, - Ну там... Что не можешь поиграть со всеми.       - Нет, что ты! - искренне удивился он и забавно поёжился, - Я просто рад, что могу оставаться в тепле! А мы с ними и тут хорошо поиграем вечером, как отдохнут.              Я коротко засмеялся, расстегивая куртку, чтобы не запариться.       - Ладно, ладно, - отозвался я, - Тогда зачем же ты меня позвал?       - Хочу поговорить кое-о-чём, - лицо Доуи стало серьезнее, и он понизил голос: - Остальные не должны этого слышать, это, можно сказать, секрет.       Я немного напрягся и кивнул. Доуи не выглядел встревоженным, но всё же. Немного помедлив, пластилиновый человек вздохнул и вдруг как-то застенчиво улыбнулся:       - Понимаешь, организовать Рождество там, - Доуи неопределенно кивнул куда-то вниз, но я и без называния места понял, где это "там", - Было той ещё задачкой.       Он ненадолго примолк.       - Но это было очень нужно, это давало веру в лучшее. Праздники вообще были одним из немногого, что помогало оставаться людьми, - он продолжил вполголоса, уже без улыбки, - Но, конечно, у нас не было ни угощений, ни подарков, ни Санты... И я как раз о последнем, - Доуи взглянул на меня с грустной усмешкой, - Мне не хотелось разрушать их веру в праздник. Так что я объяснил им, что Санта Клаус просто не может добраться до нас, ведь мы очень-очень глубоко под землёй, а так бы мы все получили подарки... Они мне поверили.       Сердце в груди болезненно сжалось. Выходит, даже в том аду они старались сохранять веру во что-то светлое и волшебное. После всего, что они пережили.       - Вот, но теперь всё это позади, мы здесь, - продолжил Доуи, снова слабо мне улыбнувшись, - Знаешь, они повзрослели с тех пор, но мне бы очень хотелось сохранить для них эту сказку ещё хотя бы на год. Поэтому... может быть, ты мог бы раздобыть для них какие-нибудь небольшие подарки?       Доуи взглянул на меня так, словно ему было неловко, отчего я буквально опешил. Он правда отвык, что подарки на Рождество это само собой разумеющееся, и просил меня об этом как о неслыханной щедрости. Я заполошно всплеснул руками.       - Конечно! Обязательно, я...       И тут же осёкся. Черт, постоянно забываю, что Доуи - тоже один из них. Он, конечно, тоже повзрослел, но часть него всё ещё остаётся ребёнком. И, получается, он сам не верит в Клауса?       - О, спасибо тебе, дружище, - с облегчением вздохнул Доуи, расплываясь в радостной улыбке, - Я переживал, что это будет для тебя сложно...       - А ты сам разве не веришь в Санту? - чуть помедлив, всё же спросил я. Доу удивлённо взглянул на меня, а потом коротко рассмеялся.       - Что ты, мне же не пять лет! Конечно, не верю, - ухмыльнулся он даже слегка хмурясь, но тут же, словно спохватившись, мягко добавил: - То есть... понимаешь, я это уже перерос. Ещё в детстве я узнал, что это родители кладут под ёлку подарки... если кладут.       Доуи подвис, глядя на меня замершим взглядом, как будто даже сквозь меня. Так всегда бывало, когда он старался вспомнить версию воспоминаний каждой из личностей.       - Да, в общем... Я знаю, что Санты нет, - наконец улыбнулся он и шёпотом добавил, - Я-то знаю, что там внизу подарком было то, что мы ещё раз доживали до Рождества.       Повисло тяжёлое молчание. Я неловко потупил взгляд. Это звучало страшно, но было правдой. И тем не менее...       - Что ж... - я вздохнул, уперев руки в бока, и поднял взгляд на Доуи, - Думаю, в этом году Санта окажется щедрее на подарки.       Доуи взглянул на меня большими неверящими глазами, а потом на его лице появилась благодарная улыбка.       - Спасибо, друг! - вздохнул он с благодарностью, - Замечательно! Тогда, если... Санте вдруг понадобится помощь с упаковкой, у него есть один доброволец, - он в задумчивом жесте приложил палец к подбородку и заговорщически ухмыльнулся, - Или... даже трое!       Он довольно захихикал, и я засмеялся вместе с ним.       В ближайшие дни я раздобыл десять разных ёлочных игрушек - для Кисси, зверят, Поппи и, собственно, для самого Доуи. Пока дети гуляли во дворе, каждый день мы с Доуи потихоньку упаковывали подарки. Он был невероятно рад моей идее, и вскоре вся подготовка была закончена: все подарки были спрятаны вглубь шкафа.       Дни шли своим чередом. Вскоре я съездил в свой старый дом и привёз несколько коробок с игрушками и украшениями, а уже после этого наконец посетил ёлочный базар. Выбирал на совесть, большую, пушистую и зелёную, пахнущую смолой и хвоей. Для себя я обычно не заморачивался - ставил в доме скромную веточку с парой шариков ради приличия. Но тут пришлось поискать... И она нашлась.       Когда я, пыхтя и укалывая пальцы иголками, внёс нашу красавицу в дом, все ахнули. Даже без украшений и гирлянд она была для моих друзей чудом из чудес.       Хотя до праздника оставался десяток дней, мы украсили елку тем же вечером. А заодно я достал лестницу и украсил участок гирляндами. Чтобы все смогли нарядить нашу ёлочку, я по очереди поднимал каждого из зверят на руки, помогая достать до самых верхних веток. И Поппи я помог тоже, тем более, что остальные уступили ей самую важную часть украшения - звезду на верхушке.       С этого момента дом быстро наполнился праздничной атмосферой. Кьюти и Гренда, как наши главные художницы, нарисовали гирлянды из ёлочек и снеговичков, а всем остальным напомнили, как вырезать из бумаги снежинки. Кисси расписала специальной белой краской окна - у неё очень хорошо получались завитки и спирали, словно стекло и впрямь покрылось снежными узорами от мороза. Доуи помогал остальным и изредка переглядывался со мной тем самым довольным заговорщическим взглядом, который мог понять только я. Видимо, думал о том, как наши подарки будут лежать рождественским утром под этими самыми еловыми лапками, и как дети будут им рады. Я только украдкой улыбался и незаметно кивал ему в ответ, мол да, будут.       Но на самом деле, мне только хотелось, чтобы Доуи так думал. Ведь те игрушки, что я принёс, даже не были настоящими подарками.       Ещё до того, как Доуи попросил меня об этом, я начал понемногу готовить детям сюрприз. Каждый день, выходя с работы, я отправлялся в ближайший крупный торговый центр и проводил там довольно много времени, присматриваясь и выбирая.       За эти месяцы зверята, Кисси, Поппи и Доуи стали для меня очень близкими существами. Почти семьёй. Впрочем, почему "почти"? Они и сами время от времени, кто-то при всех, а кто-то болтая со мной наедине, говорили о том же. Мы... стали семьёй.       Я сблизился с каждым из них, стал им другом и даже, наверное, немного родителем. Об этом можно говорить долго, но неоспоримый факт - мы столько всего пережили вместе. И остановиться на том, чтобы на самый волшебный праздник в году, который мы впервые проведём все вместе и в безопасности, они получили по незамысловатой приятной мелочи... мне это казалось неправильным. Это же Рождество. В него каждый должен чувствовать себя нужным и особенным.       Так что я решил дать им это ощущение. Подарить особенный подарок каждому. И свою праздничную "миссию" я начал с подарков зверятам.       Первым я смог найти сюрприз для Макса. Насколько мы смогли разобраться, каждый из них был немного похож характером на изначального большого Улыбающегося Зверя - учёные подбирали оболочку исходя из характера ребенка и результатов психологических тестов. Это ужасно, но это давало какое-то понимание их логики.       Так вот Макс в самом деле был похож на Дог Дея, но был особенным. Да, он тоже старался быть неунывающим лидером, но его любопытство делало его скорее исследователем. Он был тем ребёнком, который первым показывает на что-то пальцем и кричит "Посмотрите на это!", "Смотри, что я нашёл!", "Взгляни, какая штука!". Причём его находкой может быть что угодно, скажем, просто гусеничка на листе или самолёт высоко в облаках. И я довольно быстро понял, что ему дарить. Полароид с картриджами! На него он сможет запечатлеть всё то, что он видит своим любопытным взором, и потом показать другим. И просто совместные фотографии у нас тоже появятся.       Второй на очереди оказалась Гренда. Она была и оставалась самой тихой из детей. На неё... очень повлияли ужасы тех подземелий. Она мало разговаривала, не всегда играла с остальными детьми. Когда я спросил, Доуи рассказал, что она была такой всегда. Возможно, так повлияло то восьмое августа. Гренда была травмирована заметнее всех.       Но хоть она не была активной и предпочитала тишину, со временем мы с ней нашли общий язык. Благодаря своему фокусу внимания, она умела концентрироваться на мелочах. Ей очень нравились пазлы, миниатюрные вещи... и растения. Летом она каждый день находила новые листья и цветы, которые никогда не повторялись между собой. Все они бережно раскладывались нами по книгам, а сама Гренда безупречно помнила, где какой листик лежит. Вот почему я раздобыл ей в подарок ботанический справочник и красивый альбом для гербария, чтобы все её драгоценные находки хранились в одном месте. Даже пинцет прилагался, всё как у профессионалов. А ещё... Гренда очень ладила с Максом. Они понимали друг друга с полуслова, а то и без слов, их дружба была тихой, но проникновенной и бережной. Не все взрослые на такую способны. Думаю, фотографиям Макса тоже найдётся место в её альбоме.       Дальше я задумался о наших зайчатах. Хоуп и Сьюзи напоминали мне брата и сестру, всегда были вместе, часто держались за руки, в играх были друг за друга. В Убежище они уцелели оба, потому что спрятались в одном месте.       Сьюзи была доброй душой, маленьким бойким лидером их дуэта. Она мыслила очень по-взрослому, и с ней я с одной из первых смог побеседовать на равных. Сила духа этой девочки выручала не только её саму, но и её друзей все эти годы. А ещё из-за её разговорчивости я уже давно знал, что она всегда мечтала о скейтборде. Есть такие мечты, которые живут с нами с самого раннего детства и сколько бы лет не прошло мы продолжаем этого желать - вот это была та самая мечта. Я долго выбирал ей скейт, чтобы подходил по росту, и когда увидел на маленьком детском скейтборде яркое граффити с жёлтыми молниями - взял его не раздумывая больше ни секунды. Такой крутой скейт даже я бы себе хотел.       С Хоупом было сложнее. Но не потому что он был неразговорчив, а как раз наоборот - он был очень разносторонним мальчишкой. Любил и беготню во дворе, и рисовать, и листать книжки. Оттого, кстати, и ладил он со всеми одинаково хорошо, а мягкий характер в этом ему помогал. Ему можно было подарить буквально что угодно, даже тот же скейт, как и Сьюзи, но мне хотелось удивить, подобрать нечто особенное. И... вскоре я вспомнил, как однажды, когда мы слушали музыку в гостиной, Хоуп рассказал, что хотел начать ходить в музыкальную школу, ещё давно, до всего этого. И я подумал о музыкальном инструменте... только вот, какой инструмент подойдёт ему в нынешнем виде? Гитара точно нет, и синтезатор мимо - просто не позволят пальцы... Но ответ нашёлся сам собой, когда в один из зимних вечеров я включил детям рождественские гимны: Хоуп с неподдельным удовольствием заслушался флейтой.       На следующий день я смог достать такую, хоть и немного нестандартную - по большей части, в ней просто были отверстия побольше, подходящие для лапок, - а заодно обучающую тетрадь с нотами. Теперь он сможет научиться всему сам.       А вот над подарком для Кьюти мне не пришлось долго гадать. Она была, наверное, самой похожей на свой прототип, Крафти Корн. Любила рисовать, быть в центре внимания, что-то мастерить. Но эта похожесть вполне могла быть защитной реакцией. У каждого такая была своя. И ей, похоже, так было проще справляться... И всё же в ней были уникальные черты, её личные, а не персонажа - смелость и самоуверенность. Первое часто помогало в поисках решений, второе порой осложняло её отношения с остальными. Нередко она спорила и даже ссорилась с друзьями. Мне Кьюти долгое время не доверяла, по крайней мере, не до конца, и только не так давно, как раз на почве рисования, мы с ней наконец смогли подружиться. Поэтому я и решил, что может быть приятнее для художника, чем хорошие принадлежности и материалы для творчества? Небольшой деревянный мольберт (задумывавшийся как настольный) идеально подходил ей по росту, а к нему в комплект я взял большой набор кисточек - пусть у неё будут свои личные, профессиональные.       Следующим на очереди оказался Рассел. И первое, что мне пришло на ум - это шлем безопасности. За эти месяцы именно Рассел чаще всего лазал, куда не следует, откуда-то падал, где-то застревал, что-то ронял, словом, более непредсказуемым мог быть только Доуи в момент злости. Я во всей красе испытал на себе ощущения родителя гиперактивного чада (вдобавок к ощущениям многодетного), но откуда у этого ноги растут, я тоже прекрасно понимал - шутка ли, десять лет прожить в подвале, а потом вдруг оказаться на свободе. Вполне себе здоровая реакция, насколько она вообще может быть здоровой, исследовать мир всеми способами, радоваться жизни. Да и мне ли рассказывать - все в детстве были такими. И как бы все его выходки не были проблемны для меня, взрослого, сдерживать эту энергию было просто неправильно. Её надо было направить. Так что шлем я ему всё равно купил. К самокату. Сомнений в том, что теперь летом ему точно будет чем заняться во дворе и это точно долго ему не надоест, у меня не было.       Последним в списке оставался Микки. Крошка Микки Харисон. Тут я снова выбирал подарок долго, в основном потому что главным хобби Микки был сон. И хотя, во-первых, я его прекрасно понимал, но, во-вторых, это не было здоровым сном. Об этом я тоже говорил с Поппи и Доуи, и нет - это было не просто особенностью его формы. Это было способом пережидать плохие времена. Во сне не хочется есть. Не страшно. Не скучно. И даже когда в этом отпала необходимость, Микки не мог так легко перестроиться с режима, который вырабатывался у него годами. Однако... когда он не спал, то любил поиграть вместе со всеми, но от подвижных игр быстро уставал. Другое дело спокойные игры, рисование. Не засыпал он и во время чтения или просмотра кино. Если было что-то интересное.       Поэтому, подумав какое-то время, я решил взять для него конструктор. Это должно было помочь и с мелкой моторикой - у Микки проблемы с ней были сильнее, чем у остальных. Так что я выбрал конструктор на магнитах с крупными деталями: так ему будет не сложно собирать из него разные постройки, которые со временем будут усложняться.       Дальше по списку у меня остались мои старшие друзья. И вот тут-то и началось самое сложное.       С Кисси всё ещё получилось легко - подарок просился сам собой и уже давно. Её большие руки были созданы, чтобы кого-то или что-то обнимать. И больше всего, как выяснилось, в этом она нуждалась во сне. Первое время она обвивала рукой саму себя или кого-то из друзей, а когда я это заметил, то мы приспособили под это одну из диванных подушек. Но это всё равно было не очень удобно - не её размер. А кроме того это не решало проблему, которая, в каком-то смысле, была общей для всех нас.       За всё это время не было, по-моему, ни одной ночи, когда никто не просыпался от кошмарного сна. Я сам уже не помнил, когда спал всю ночь целиком, не просыпаясь ни от своих кошмаров, ни от чужих, поэтому регулярно устраивал себе пару часов сна днём. В какой-то момент проблема частично решилась - успокоительные таблетки перед сном давали хороший эффект. Детям этот курс особенно пошёл на пользу. Но сам я опасался, что постоянная седация ослабит мою бдительность. А вдруг ночью что-то случится? В общем и целом, с этим нам могло помочь только время и, может, терапия.       Но что же Кисси? Когда просыпался кто-то из зверят, он звал меня или кого-то из старших. Аналогично поступали Доуи и Поппи. Но Кисси... О её бессонных ночах и кошмарах мы узнавали лишь утром, когда она засыпала прямо во время разговоров и игр, или выглядела помятой с самого начала дня. Стало лучше, когда я поставил в комнату девочек ночник, но часто Кисси всё ещё не смыкала глаз всю ночь от очередного плохого сна.       Мне очень хотелось помочь ей. Достать что-то успокаивающее, дающее ощущение безопасности. Что-то тёплое и мягкое, что будет удобно обнимать даже с её размером. И оказалось, что такая вещь существует, хотя я даже представить себе такого не мог. Но зато когда увидел это чудо на магазинной полке, сразу понял - оно.       Это была большая мягкая сиреневая подушка в виде звезды с простым вышитым личиком, но главное - внутри был спрятан ночник, из-за которого она могла слабо светиться в темноте. В довершение всего ткань подушки приятно пахла лавандой. Не знаю, решит ли это проблему с кошмарами, но в том, что Кисси станет легче спать, я был почти уверен.       Оставались Доуи и Поппи. И вот тут я сломал голову. Как и автор к этому моменту :))).       Для Доуи у меня была идея, даже несколько. Хоть они и были трудновыполнимые. Но, постаравшись, и побывав почти на другом конце города, я всё же осуществил свою задумку, и теперь сюрприз для него также лежал спрятанный в надёжном месте. А вот для Поппи...       Говорят, сложно подобрать подарок тому, у кого всё есть. С Поппи ситуация была прямо противоположной, но от этого казалась ещё сложнее.       В новом доме у нас быстро появился стеллаж с ящичками для каждого из детей, чтобы они могли сложить свои личные вещи, поделки и игрушки, как в школе или в детском саду. И пустовал на этом стеллаже лишь один ящик - ящик Поппи. С момента нашего побега с Фабрики она стала довольно аскетичной (в прочем, я не знаю лично, какой она была раньше) - у неё не было своих вещей, не было особенных хобби, не было даже каких-то своих желаний. Она говорила о своей прошлой жизни, но без конкретики, в основном когда видела что-то знакомое: просто отмечала, что это было в её прошлом доме.       При этом, когда это потребовалось, она довольно подробно рассказала всё, что касалось Фабрики, Элиота Людвига, всё что знала об Инициативе и о Прототипе. Она всё помнила... Но всему этому не было места в её новой жизни. Ничему оттуда не было места здесь. И это хорошо, но её новая жизнь была пока совсем пустой.       Она старалась делать всё то же, что делали другие дети. Но ключевое слово "старалась" - ей были не интересны игрушки, она не могла долго играть в подвижные игры, боясь разбиться от неудачного прыжка. Её занимали настольные игры и рисование, но тоже ненадолго. Что тут скажешь, она уже не была ребёнком. И взрослой тоже. Она была очень потерянным существом. И я видел, как она очень старалась, наблюдая за другими, поскорее найтись. В кругу друзей она чувствовала себя причастной, похожей на них, но это не меняло того, что она оставалась отчаянно одинокой.       За несколько дней до праздника, пока остальные играли на улице, а Доуи взял на себя готовку ужина, я решил поговорить с ней. Мы нечасто могли побеседовать с кем-либо наедине, и я решил не упускать такого шанса.       - Ты ждёшь праздника? - отвлечённо спросил я, опустившись на диван. Поппи, до этого момента внимательно наблюдавшая за играми наших друзей, обернулась на меня, убрав ладошку от холодного стекла.       - Конечно, - Её вечно-звонкий голосок прозвучал бодро, хотя мне почудилось, что он слегка вздрогнул, - А ты?       - И я тоже, - Ненадолго воцарилось молчание, так что я поспешил добавить, стараясь, чтобы слова не звучали как заготовленный текст: - Знаешь, я не отмечал его как подобает уже много лет. Но вот в детстве... это было главное событие года, - Я взглянул на ёлку в знакомых игрушках и гирляндах. - Мы с сестрой очень ждали Рождество. Были угощения, игры, подарки...       Вот я и подвёл к нужному моменту. Осталось только ненавязчиво задать вопрос. Но, пока я выдерживал паузу, она неожиданно сама добавила вполголоса:       - Да, - её губы тронула грустная улыбка, - Правда... Я никогда не получала того, чего просила.       Я только растерянно примолк. Заготовленный вопрос попросту застрял в горле, потому что мгновенно стало ясно - она говорит не про подарки.       - Мне всегда доставались самые лучшие игрушки, - увидев мой немой вопрос, деловито продолжила кукла, - А как могло быть иначе? Все первые образцы проходили через меня... Наш дом был похож на магазин игрушек. Мечта любого ребёнка, - взгляд Поппи вдруг стал совершенно безрадостным, - У меня была железная дорога с разноцветными вагонами, кукольный домик, жёлтый плюшевый кролик с тарелками... И всё остальное, что потом выпустила компания.       Бледные ладошки соединились у груди в неловком жесте. Она немного помедлила, прежде чем продолжить:       - Но самого главного у меня никогда не было, - наконец призналась она и, вздохнув, печально добавила: - Игрушки со временем теряют своё очарование, если тебе не с кем в них играть.       Поппи тоскливо взглянула в окно, неловко подобрав к себе коленки. Поза явно была не совсем удобной из-за пропорций её тела и оттого она казалась ещё более уязвимой. Как я раньше сам этого не понял. У Поппи же попросту никогда не было друзей. А единственного, кто, как она думала, им являлся, все до сих пор боятся поминать вслух. Но что же отец? Тоже легко догадаться - глава крупной компании под конец года не успевает провести время с семьёй и откупается дорогими подарками, чтобы как-то загладить вину. Распространённый и очень печальный пример.       - Он не успевал к тебе на праздник? - всё же осторожно спросил я. Поппи кивнула объёмной головой.       - Он очень старался, но порадовать других детей для него было важнее, - Её большие глаза продолжали изучать зимний пейзаж, и хотя я их не видел, был почти уверен, что они заслезились, - Он был странным человеком, и я всегда старалась понять его, но... Это обидно.       Я неловко откинулся на диванную спинку и тяжело вздохнул. Это многое объясняло. Даже у меня в душе тотчас стало пусто - что тут говорить о маленьком ребёнке, который ждёт праздника в кругу семьи, а получает... совсем не то.       Неожиданно во входную дверь поскреблись. Бегло взглянув на Поппи, я быстро поднялся и прошёл в коридор, чтобы впустить домой Джейкоба. Пёс просочился в дверь стоило лишь её приоткрыть, впустив за собой сквозняк и занеся прилипший к лапам снег. Я выглянул. Голую шею и лицо обдало колким ветерком, от морозного воздуха защипало в носу. Дети, в отличии от Джея, явно пока не нарезвились и прямо сейчас лепили во дворе нескольких небольших снеговичков. Я усмехнулся - иногда во время игр дома роль снеговика исполнял Доуи, вылепившись в фигуру из трёх разноцветных шаров - у него весьма неплохо получалось! Наверное поэтому одному снеговику во дворе дети слепили шляпку и даже облили её синей краской.       Ощутив, как холод начал забиваться под свитер, я быстро захлопнул дверь. Джейкоб вился у моих ног, не убегая из коридора, поскуливая и ожидая, пока я протру ему лапы. Очень умный пёс.       Когда дело было сделано, мы с лохматым другом вернулись в комнату. И тот, что удивительно, первым делом решил подбежать к Поппи, цокая коготками по полу, и участливо ткнулся мокрым носом ей в грудь. Та засмеялась, сразу отвернувшись от окна, и запуская ладошки в ещё холодную шерсть. Я одобрительно улыбнулся, присев рядом на корточки: Джей привязался к нашим друзьям, даже пару раз защищал их от опасности, как своих, но со временем ему особенно полюбилась Поппи. Быть может, потому что она больше всех осталась похожа на человека. Но главным хозяином Джейкоб всё равно признавал только меня...       И вдруг я чуть не потерял равновесие, ухватившись за подоконник и уставившись на Поппи. Меня наконец-то осенило. Да... Я всё придумал!       - Всё нормально? - спросила кукла, заметив мой ошалелый взгляд. А я... не смог сдержать торжествующую улыбку.       - Да, - Я потрепал Джея по холке, спешно придумывая, чем отговориться: - Просто... Хм... Вспомнил, куда убрал диски с фильмами! Мы сможем посмотреть их вечером все вместе!       - О, - На личике Поппи возникла тёплая улыбка, она словно заразилась моей радостью, - Это здорово!       - Да, - подхватил я и поднявшись на ноги, предложил: - Давай пересядем от окна. Как ты тут сидишь всё это время, дует же страшно!       Я забрался на диван с ногами, проворно заворачиваясь в плед. Про себя я по-детски ликовал, едва сдерживая радость - в голове уже созрел план, как осуществить всё в лучшем виде! Дважды звать Поппи не пришлось - она сразу со смехом слезла с подоконника и засеменила по ковру ко мне, словно только и ждала приглашения. Я поднял её на диван, сразу же укрывая соседним пледом. Джей улёгся на ковре возле нас и пристроил морду на диване, ровно так, чтобы его удобно было гладить.       - Да, здесь и правда теплее, - довольно кутаясь в флисовую ткань, вздохнула кукла, с улыбкой глядя на меня снизу вверх.       - А то, - Расслабленно усмехнулся я и тоже стал наблюдать за детьми во дворе.

***

      Наконец наступил тот самый день. И каким-то образом с самого утра меня погрузило в атмосферу праздника, всё казалось... добрым и светлым. Пропитанным радостным предвкушением. В прочем у меня, в каком-то смысле, не было выбора: даже проснись я сегодня в плохом настроении, при взгляде на нашу гостиную, в которой около ёлки уже собрались дети и, дожидаясь всех к завтраку, негромко напевали "We wish you a Merry Christmas"... У плохого настроения не осталось бы никаких шансов.       Нам предстояло много дел! А если точнее, много веселья. Но прежде всего, после завтрака я расположился в гостиной с телефонной книгой. Первым делом я позвонил сестре и племянникам - в этом году поздравить их хотелось от души, а не просто чтобы отдать дань традиции. Мы болтали около получаса, заранее поздравляя друг друга с наступающим Рождеством, и я пообещал приехать к ним в гости на следующий день после праздника. После я созвонился с родителями - они жили в загородном доме довольно далеко отсюда и подарки для них, как и для семьи сестры я приготовил сильно заранее. С ними я тоже смогу увидеться сразу на следующий день после Рождества - они приезжали к сестре в гости. Может, в следующем году и я присоединюсь к ним. Следовало сделать ещё несколько звонков - друзьям и... одному дорогому мне человеку. Опять же, обычно я поздравлял их смс-кой или уже после праздника при личной встрече, но сегодня хотелось поздравить каждого - так уж на меня повлияло моё новое окружение.       После всех звонков я, по классике, в последний момент обнаружил, что забыл раздобыть красители для печенья и сельдерей для гарнира к индейке. Так что пришлось бежать в магазин. Но это было хорошим поводом нам всем вместе выйти пораньше погулять. Закутавшись, я помахал детям через калитку и поспешил вперёд сквозь сугробы. Шёл лёгкий снежок, небо было довольно ясным, но даже в такую светлую погоду на ближайшей от нас улице горели разноцветными гирлянды. Я не смог сдержать улыбку - все дома были украшены венками и огоньками, кое-где даже ёлочки на участках не поленились нарядить. Я даже обрадовался, что мне пришлось вынужденно тут прогуляться - Рождественский дух прямо витал в воздухе. Навстречу мне попадались то парочки с продуктами, то дети с санками, то целая небольшая семейка. Праздник приближался...       Пожелав продавцам счастливого Рождества, я поспешил обратно. Это всё, конечно, красиво и здорово, но дома меня ждали мои дети. Однако, когда я подошёл к нашему участку, он показался мне пустым... и слишком тихим. Что-то было не так. Я быстро открыл калитку и притворил её за собой, осматриваясь. Нет, что-то было не так, зверята же выходили гулять. Может, замерзли и пошли в дом? Нахмурившись, я направился к нему, как вдруг...       - Вперёд!!       Из-за ближайшего сугроба в меня полетело несколько снежков, как и сбоку, и сзади, и со всех сторон. Ах вот оно что! Я закрывался руками, бросив пакет в снег, смеясь и стараясь увернуться от снежков. Из-за горки выскочили Рассел и Макс и с разбегу прыгнули на меня, повалив в снег.       - Ладно, хватит! - закричал я, смеясь и мягко отбросив Макса в сугроб, так что только лапки остались торчать. Но мне в затылок тут же прилетел новый снежок, засыпавшись за шиворот. - Ах так!       Я перевернулся на живот, спешно слепил снежок и наугад швырнул его за соседнее снежное укрытие. Послышались радостные визги, и мне в ответ прилетело ещё полдюжины снежков, но теперь уж я не хотел сдаваться. Немного пообронявшись, я слепил особенно крупный снежок, выскочил из своего укрытия и со злым смехом побежал к зверятам. Те, завидев меня, бросились врассыпную, смеясь и крича от восторга. Снежком в итоге я промазал, пытаясь попасть в Рассела - наверняка это всё его затея! Каждого, кого я догонял, я аккуратно опрокидывал в снег, а от каждого убежавшего получал меткое попадание снежком. Особенно меткой оказалась Сьюзи, попав мне прямо в лицо, да так, что я потерял равновесие и плюхнулся на землю от неожиданности.       - Ой! - испуганно пискнула она, - Прости, Плеер!!       Но я не обижался, и воспользовался моментом, чтобы кинуть снежок в ответ. Тут сзади на меня напрыгнул Хоуп, спереди Кьюти, сбоку кто-то ещё - и началось простое счастливое валяние в снегу. Снег попал в ботинки и за шиворот, кто-то заехал мне лапой по носу, а сам я кого-то слегка придавил ногой, но кругом слышался лишь смех, в том числе мой собственный. В душе вдруг ожило воспоминание, как мы с сестрой точно также играли в детстве. Этот запах зимы, шерстяные варежки, щекотка от снега за воротником... Вот так просто меня отбросило на тридцать лет назад, словно я тоже снова шестилетний мальчишка. Беззаботный и счастливый...       Куча мала прекратилась очень внезапно - когда к нам решила присоединиться Кисси - зверята успели отскочить в разные стороны, а Кисси, словно забыв о своём размере, упала поперёк меня. Мне ничего не оставалось, кроме как комично размахивать руками и ногами под смех детей, пока Кисси не смилостивилась и не отпустила меня. Зато... у меня появилась возможность сделать снежного ангела. Тоже забытое ощущение из детства - мягкий снег подо мной и это белое небо наверху...       Судя по шуршанию со всех сторон, вокруг меня тоже появились маленькие снежные ангелы. И один большой, однокрылый.       Вымокнув насквозь, но зато вдоволь нагулявшись, мы наконец дружно ввалились в прихожую. Кисси собрала со всех шарфы и повесила сушиться, а я протёр каждого полотенцем и дружно отправил в гостиную к обогревателю. Кисси в окружении их лохматой толпы выглядела словно курица с цыплятами.       - Я уже решил, что вас там замело, приятель, - смеясь, сказал Доуи, выглядывая из кухни. Я снял ботинки и прошёл к нему в обнимку с пакетом ингредиентов. Наш друг довольно неплохо справлялся с готовкой, так что праздничный ужин уже был частично готов.       - Всё проще, меня снова чуть не закопали в снегу, - усмехнулся я. Мой взгляд упал на кастрюлю с тестом, и я, не удержавшись, нараспев объявил: - Доуи Доуман приготовил тесто!       Пластилиновый человек недоумённо обернулся на меня, удивлённо подняв брови, но после понял каламбур и смущённо захихикал.       - Да-да, тесто, - повторил он и вдруг с удивлением хлопнул себя по голове, - О! А я ведь чуть про него не забыл, дружище! Как все обсохнут, можете приходить вырезать печенья, формочки я подготовил.       Доу заботливо выложил на стол разноразмерные железные формочки: тут были кружочки, звёздочки, сердечки, снежинки и даже человечки. Некоторые из них были ещё из моего детства, и я задумчиво улыбнулся от всплывших в голове воспоминаний.        - Ты пёк раньше печенье? - спросил я, - У тебя, кажется, неплохо получается.       Доуи сощурил глаза в две добродушные щёлки, снимая варежки-прихватки, - без них и резиновых перчаток он не мог контактировать с кухонной утварью, - а потом неожиданно задумчиво примолк, уже не улыбаясь.       - Да нет, - коротко и бесцветно произнёс он, - Вроде нет.       Эта перемена настроения насторожила меня. Что-то... не так. Тем более, что в последние дни Доуи не первый раз вот так замолкает посреди разговора, серьёзнея ни с того ни с сего. Но обычно я все списывал на присутствие детей и шум, а выходит, дело в другом. Я сразу же отложил старую формочку и встал рядом с ним, облокотившись о стол и заглядывая ему в лицо.       - Эй... Если тебе нужно чем-то поделиться, мы можем поговорить, - вполголоса напомнил я, - Сейчас как раз все в комнате и никто не помешает так что...       - Просто, - вдруг перебил меня Доуи и я расслышал лёгкую дрожь в его голосе, - Все эти дни я не могу перестать думать об этом...       - О чём? - осторожно спросил я, для верности положив руку ему на плечо. Доуи тяжело вздохнул, помедлив, но потом опустил голову и всё же тихо-тихо признался.       - Я часто вспоминаю моё последнее Рождество с родителями, - почти бесшумно прошептал он.       От этих слов сердце ухнуло куда-то вниз. Руки сами собой похолодели. Я забыл. Я совсем забыл об этом. Как и почему Джек попал на Фабрику.       Я только и смог, что растерянно вздохнуть - все слова предательски разбежались. Я крепче приобнял его за плечи, стараясь утешить хотя бы так, пока Доуи, не поднимая глаз, тихонько продолжил:       - В Убежище я почти не думал об этом, там всё было иначе. Но здесь... прямо как дома, - Его голос дрогнул. Он говорил о том доме. Пластилиновый человек шумно вздохнул и снял свою маленькую шляпку, тревожно сжимая её в руках, - Я, эм... Я рассказывал тебе обо всём этом, я помню. Столько лет прошло, я смирился с тем, что случилось. И я не хотел, ну, поднимать эту тему, чтобы не омрачать праздник. Но... сейчас я просто не могу перестать вспоминать тот день...       Голос Доуи звучал так, словно он оправдывался. Да, у нас с ним был разговор о родителях Джека, хоть я и знал всё из кассеты, история от него была под другим углом. И про билет на Фабрику в качестве рождественского подарка я тоже знал. Черт, даже странно, что Доуи вообще все эти дни помогал мне с подготовкой к празднику... Он вполне мог просто шарахаться от ёлки и гирлянд или отказаться отмечать - имел право, после того что пережил. А он ещё оправдывается...       - Я... иногда я всё ещё хочу домой... - он вдруг тихо всхлипнул, спешно прикрыв лицо ладонью и содрогаясь всем телом.       Не раздумывая, я быстро обнял его по-нормальному, сразу ощутив, как за меня цепляются свободной рукой в ответ. В такие моменты я всегда чувствовал себя очень маленьким и бесполезным. Чем я могу помочь?.. Но всё же, руководствуясь шестым чувством, я осторожно произнёс:       - Послушай, то что ты помнишь о них... Это же хорошо, - Я бережно похлопал его по спине, - Их нельзя забывать. И это нормально, что тебе тоскливо... У этого нет срока давности.       Пластилиновый человек отозвался прерывистым вздохом, опуская плечи в попытке успокоиться, пока я продолжил:       - Нам нужно было поговорить об этом раньше. Это у меня совсем вылетело из головы, что для тебя значит этот праздник...       - Нет-нет, - вполголоса возразил Доуи, наконец встречаясь со мной печальным взглядом, на пластилиновом лице пробилась слабая улыбка, - Я люблю само Рождество. Н-но... Сам понимаешь, - Он вновь отвернулся. - Это очень грустные воспоминания...       Повисло короткое молчание, после которого я мягко отстранился и взял Доуи за руку.       - Я понимаю, - кивнул я, стараясь звучать как можно серьёзнее, - Давай... Если ты готов, попробуем создать тебе новые воспоминания сегодня, - неуверенная, но тёплая улыбка сама собой появилась на моём лице, - Сегодня всё будет хорошо. Мы все вместе. И... я буду рядом.       Доуи посмотрел на меня с надеждой в глазах, по его щеке скатилась одинокая слеза. Которую он по-детски вытер тыльной стороной ладони, подёрнув плечами от тихого смеха и жмурясь.       - Спасибо, друг, - мягко произнёс он, глубоко вздохнув и успокаиваясь, - Думаю... я готов.       Он надел шляпку на голову и вдруг добавил, ловко подхватив со стола формочку:       - И да - я хорошо умею печь имбирные печенья! - знакомая улыбка вновь появилась на круглом лице, заставив меня вздохнуть с облегчением.       Когда каждый ребёнок вырезал по паре печений, мы торжественно отправили противень в духовку. И, пока печенья выпекались, а потом остывали, чтобы их можно было раскрасить, мы с детьми смотрели вторую часть "Один дома". Это было немного неожиданно, но им очень понравился первый фильм, и более того, они часто сравнивали себя с ребёнком, который защищается от злых взрослых, пока остался один. И в конце все снова были очень рады, что семья воссоединилась, хотя кто-то часто повторял, что вёл бы себя скромнее, чем Кевин. К слову, Доуи оба фильма то и дело дёргался от этого имени и возгласов "Кевин!!", но сегодня ближе к концу стал довольно улыбаться, словно узнал какую-то часть себя в этом мальчишке. И как ни странно, он оказался ценителем некоторых особенно садистских идей по защите дома (который в этот раз всем особенно напомнил заброшенную Фабрику) и искренне смеялся, когда кто-то из воров падал с большой высоты, от чего в реальности бы у человека переломались все кости.       Но это было не так важно, важнее была светлая концовка, в которой дети снова узнали себя, точнее даже... нашу маленькую семью.       - Там много взрослых и один ребёнок, а у нас - наоборот! - весело воскликнул Хоуп и все согласно загудели. Я только смущённо потёр шею. Значит, так они видят нас со стороны. Это тронуло меня до глубины души.       Теперь мы отправились расписывать печеньки глазурью, которую я добыл днём. Картина была милейшая: все сидели со своими пакетиками и очень медленно и старательно выводили на выпечке узоры. И мне, как ни странно, тоже неожиданно вручили пакетик с глазурью.       - Чем ты хуже? - весело хихикнул Доуи, вызвав негромкую волну смеха и одобрения. - Распиши человечка, или... о, ещё снежинка осталась!       Я неловко усмехнулся и попробовал вывести что-нибудь на шершавой поверхности. С детьми мне пришлось рисовать чаще (то есть, чаще, чем никогда), так что сейчас у меня даже неплохо получилось. Ну, с росписью печенья всегда работает одно и то же правило: чем кривее, тем вкуснее! Потому что есть будет не жалко. Но наши печенюшки получились милыми, даже те, у которых слегка съехал покрас, и теперь посреди стола стояла большая тарелка с горкой самых рождественских сладостей. А уже вокруг этой тарелки мы с Доуи и Поппи начали выставлять остальные блюда и сервировать стол. Индейка уже сготовилась, хлебная начинка, для которой я добывал сельдерей, тоже, картошка остывала, яблочный пирог только что отправился в духовку, а рядом с ним мы пристроили банановый кекс. Кажется, все было почти готово.       Но прежде, чем сесть к столу, мы взяли несколько печений и все вместе пошли в другую часть дома. К алтарю. Дети попросили меня обустроить это место вскоре после переезда сюда. В Убежище была целая комната, чтобы вспоминать погибших собратьев. Тут мы ограничились уголком в дальней комнате, но я постарался воссоздать всё как было там. Единственное, фотографии... Их не было, и на алтаре их теперь заменяли детские рисунки.       Это имело мало общего с религией - каждый ребёнок верил во что-то своё, но все одинаково верили, что души их собратьев где-то в хорошем месте. А собирались у алтаря мы, чтобы вспомнить. И я приходил постоять у свечей, картинок мака и игрушек, детских рисунков, чтобы не забывать. Свои дни на Фабрике, детей, с которыми я общался в приюте, бедного Рича, других сотрудников, игрушек в Убежище... И чтобы очередной раз осознать, что всё это осталось в прошлом. Все они где-то в лучшем месте.       Дети почти никогда не плакали здесь, молча придерживая друг друга за руки и тоскливо смотрели на фото. Иногда прикладывали лапки к деревянной полке, иногда что-нибудь тихо шептали. Кисси стояла склонив голову, Поппи на её плече то и дело незаметно вздрагивала плечами, словно удерживаясь от тихих всхлипов. Доуи долго и молча смотрел на свечи, пока они горели, и всегда, когда дети уходили отсюда, выходил последним, чтобы бесшумно прошептать рисункам: "Простите". Но сегодня вместо этого... он неожиданно слабо улыбнулся им. Словно в честь Рождества, смог наконец отпустить.       Какое-то время на кухне мы посидели молча, думая каждый о своём, пока я заканчивал приготовления и варил горячий шоколад. По кухне поплыл густой аромат какао, и я вскоре услышал, как дети за моей спиной сперва тихо и робко, а потом уже увереннее и веселее начали переговариваться между собой. И вот теперь, когда мы все были готовы, можно было начинать праздничный ужин.       Мне было доверено торжественно разрезать индейку и ни много ни мало под исполнение рождественского гимна принести на стол главное блюдо, без которого Рождество и представить сложно - пудинг. Все с нетерпением ждали, пока я поделю угощение, дети хихикали и шептались, но никто не притронулся к еде, пока я не сел за стол вместе со всеми.       Мне кажется, все не столько ели, сколько непрерывно рассказывали истории и шутили. Оказалось, что у каждого был припрятан ворох тёплых воспоминаний, которыми все спешили по очереди поделиться. Причём судя по всему, часть этих историй пересказывалась из года в год, но некоторые произошли совсем недавно и я был непосредственным участником большинства из них. Мне давно не было так весело. Детский смех согревал душу также ощутимо как очередной глоток горячего шоколада и кусочек свежеиспечённого пирога с яблоком и корицей. А ещё как я узнал за эти дни, дети не просто обожали петь рождественские песни, а, кажется, знали наизусть почти все из них! Так что кроме смеха и чудесных историй за столом в этот вечер прозвучало столько гимнов, сколько я за один раз никогда и не слышал...       Уютный вечер незаметно перетёк в волшебную ночь. Мы веселились, пели и играли до тех пор, пока часы на стене неожиданно не пробили полночь. Дети затаились, благоговейно прислушиваясь к перезвону, а стоило часам отбить двенадцать ударов, в общей тишине кухни прозвучал улыбающийся голос Поппи:       - С Рождеством.

***

      Это была и впрямь чудесная ночь. У меня, правда, совсем по иным причинам, нежели у моих маленьких и не очень друзей. Чудом можно было считать то, что мне удалось несколько раз прокрасться в гостиную, пока все спали на ковре и на диване здесь же, чтобы положить под ёлку подарки. Во время последнего такого рейда я куснул одно из печений и отпил молока, которое мы оставили для Санты - да простит меня старик Клаус, я это честно заслужил! Доуи, кстати, сегодня оказался тем ещё помощником - после нашего прекрасного ужина он сразу же заснул вместе со всеми, похоже немного забыв про подарки. Но винить его сложно: я и сам так закрутился со всеми этими приготовлениями, что хоть стой, хоть падай (и желательно в кровать). Да и что тут говорить, оно было мне на руку.       Стараясь быть бесшумным, я быстро оделся, тихо открыл дверь и проскользнул на улицу. Оставалось забрать последний и главный подарок.

***

      - ДЖОН! Плеер, вставай! С Рождеством!.. Плеер, там внизу, под ёлкой... вставай скорее!!       Спросонок мыкнув что-то недовольное, я заспанно разлепил глаза. Во всём теле была сонная тяжесть... но окончательно проснувшись, я быстро понял, что дело не во сне - прямо на мне, тормоша одеяло лапками, сидели Макс, Сьюзи и Рассел, а сбоку на кровать забирался ещё и Хоуп.       - Доброе утро, - с улыбкой пробормотал я хриплым со сна голосом, - С Рождеством.       - Джон, там внизу под ёлкой подарки! - воскликнула Сьюзен, подпрыгнув и весело смеясь.       - Откуда они?! - Рассел приложил лапки к щекам, - Не может быть, чтобы их правда принёс Санта!       - Но там откусан кусочек печенья и выпито молоко! - пропищал Хоуп, которому Сьюзи уже помогала забраться наверх.       - Ты должен посмотреть, пойдём скорее!! - воскликнул Макс и все согласно загомонили.       Я почувствовал, как моя сонная улыбка перетекла в довольную, а в груди стало так тепло, что кажется рёбра расширились - всё осуществилось как я и хотел, лучшим образом. Я от души потянулся, вытянув руки наверх, пока зверята со смехом поспрыгивали с кровати и нетерпеливо столпились у двери. Наконец я вышел вместе с ними на лестницу, наклоняясь почти вдвое, чтобы меня можно было вести за руки.       В протопленной гостиной царил аромат хвои, шоколада и корицы, декабрьское солнце сверкало в стёклышках ёлочных игрушек и, если опустить взгляд ниже - на разноцветных лентах и упаковках, в которые были завёрнуты подарки. Дети не верили в своё счастье, наперебой что-то говорили и смеялись, Поппи что-то удивлённо говорила Кисси и хихикала. Из всех детей лишь на лице Доуи не было улыбки - он смотрел на подарки в такой растерянности, словно они были чем-то инопланетным как минимум. А встретившись взглядом со мной, он только в ещё большем изумлении вновь взглянул на подарки, потом снова на меня. Я вовремя успел изобразить на лице такое же удивление - если уж держать секрет, то до последнего.       - Откуда?.. - вполголоса пробормотал Доуи, наклонившись ко мне, - Я имею ввиду... Мы же не...       - Я не знаю! - также шокировано прошептал я, разводя руками. Как раз в этот момент к нас двоих окружили другие дети.       - Плеер, это ты их принёс? - с восторгом спросил Макс и все вокруг как эхо повторили его вопрос. Я активно, даже слишком, помотал головой.       - Нет, что вы! Я бы просто не успел всё это достать! - всплеснул я руками.       - Мы хотели подготовить вам сюрприз и Джон купил игрушки на ёлку, - признался Доуи всё так же растерянно указывая на маленькие коробочки, всё там же под ёлкой, - Но всё остальное, я-я даже не знаю откуда они тут взялись!..       - Это Санта! - вдруг взвизгнула Кьюти, подпрыгнув на месте.       - Он наконец-то к нам пришёл! Это правда!       - Он принёс подарки!       В комнате словно взорвалась хлопушка из детского смеха вместо конфетти. И пока все радовались, я заметил, как всё ещё растерянный Доуи неуверенно улыбнулся.       - Выходит, там есть подарок для каждого? - спросил я, с интересом заглядывая под ёлку.       - Мы не знаем! - пожал плечами Микки.       - Мы решили не смотреть их без тебя, - сказала Поппи, сияя улыбкой. Я не мог сказать по ней, догадалась она или нет, но то что она была рада, это однозначно.       - Давайте посмотрим, - предложил я, присаживаясь рядом с ёлкой. Я взял в руки первую попавшуюся коробку и, с трудом сдерживая смешок, прочитал удивлённо: - Та-а-ак... это для Кьюти!       Единорожка с тихим писком подбежала ко мне и я вручил ей увесистую коробку. Дальше также по порядку свои подарки получили все остальные. Каждый совершенно счастливо садился ко всем на ковёр и принимался открывать свой драгоценный подарок, кто-то осторожно и медленно, кто-то нетерпеливо и быстро. Кисси и Поппи, правда, решили сперва помочь открыть подарки остальным детям, а уже потом приступить к своим.       А Доуи... для него в самой глубине лежало целых три подарка - маленький, средний и побольше. Пластилиновый человек взял их из моих рук так, словно не верил в происходящее.       - Это... мне? - трепетно глядя то на меня, то на свёртки в руках, проронил он.       - Тебе, вот, видишь? Тут написано, на всех трёх, - я показал пальцем на ярлычки, провязанные к каждому подарку, а после с улыбкой добавил: - С Рождеством.       Доуи снова взглянул на меня и счастливо улыбнулся, после чего пошёл к остальным и бережно стал распаковывать свои подарки по очереди. Я устроился на диване рядом, наблюдая, как Макс уже делает первые снимки на свой полароид, Гренда с тихим восторгом показывает свою новую книжку Сьюзен, а Рассел шутки ради надел свой шлем на Микки. Теперь моё внимание занимал Доуи, который с интересом открыл первый подарок, начав с маленького. Внутри оказался мегаминкс - двенадцатигранная головоломка, напоминающая Кубик Рубика. Который, как я заметил, очень успокаивал Кевина.       - Ого! - радостно воскликнул Доуи и ловко прокрутил грани головоломки, взглянув на меня с азартом, - Круто! Я таких даже не видел никогда!       Он ещё немного покрутил игрушку, но потом вспомнил про остальные два свёртка и вернулся к ним. Немного подумав, он принялся распаковывать подарок побольше - видимо очень интересно было, что же там внутри. И верно, прямоугольная плоская коробка, довольно большая - что же там могло лежать? Я заулыбался, уже не в силах скрыть своё довольство, когда Доуи удивлённо достал из коробки сложенную вязанную ткань.       - Похоже, это свитер? - ненавязчиво подсказал я, наблюдая за его реакцией.       Да, свитер - наверное, самый большой из тех, что я видел, но только такой и мог подойти нашему большому другу. Тёмно-синий с жёлтыми звёздами, крупной вязки, отчего он выглядел ещё мягче и теплее, чем и без того был. Доуи с полминуты смотрел на свитер круглыми глазами, а потом уткнулся в него лицом. Моя улыбка тут же исчезла, и я растерянно положил руку ему на плечо, приподнимаясь с дивана.       - Эй, ну ты чего? - осторожно спросил я, но Доуи сразу же оторвался от ткани, качая головой. Около уголков глаз блестели две слезинки.       - Просто он такой красивый, - он тихо всхлипнул, - Мне такого никто никогда не дарил...       Я неловко усмехнулся, присаживаясь рядом и обводя взглядом комнату. Дети с восторгом рассматривали свои подарки и показывали их друг другу. Неожиданно я заметил, что Гренда тоже закрывает лапками глаза, пока Макси её успокаивает держа за плечи и приобнимая. А Кисси с такой любовью прижимает к себе свою звёздочку-подушку, словно это живое существо. Я уже приходил к этому, ещё в первые недели нашей жизни всем вместе, что они почти никогда не получали личных вещей и тем более подарков. А подарок на Рождество был особенно значим для них...       Доуи быстро успокоился, вытерев тыльной стороной ладони глаза, и, ещё немного поразглядывав свитер, попробовал его надеть. В этом теле по очевидным причинам с одеждой он ещё никогда не сталкивался, и я немного ему помог, но в результате свитер сел как родной.       - Класс, - довольно протянул я, отшагнув назад и рассматривая его, - А тебе идёт! И к шляпке подходит!       Доуи удивлённо повертелся на месте, судя по замешательству на лице, привыкая к новым ощущениям и рассматривая себя, смешно вытянув для этого шею. А потом пластилиновый человек весело захихикал, пряча руки в рукава.       - В нём тепло! - с восторгом сказал он и с хитрым прищуром добавил: - Спасибо!       - Но это не я, - Во время спохватился я, хотя сперва едва не сказал "пожалуйста", вот ведь, мог так легко себя выдать. Доуи лишь снова рассмеялся: похоже, он сам пока не знал верить мне или нет.       Остальные зверята тоже заметили его преображения и с интересом подошли рассмотреть новый свитер.       - У нас никогда в жизни не было такого Рождества! - радостно воскликнул Хоуп, прижимая к груди свою флейту. Все единогласно согласились.       - Доуи, у тебя остался ещё один подарок! - воскликнула Сьюзи, протягивая ему последний прямоугольный свёрток.       - Спасибо. Наверное, это для Мэттью, - с улыбкой пробормотал сам себе наш пластилиновый друг. После этого он осторожно распустил бантик, приподнял обёртку и... замер с широко открытыми глазами, тихо ахнув.       - Что там? - с интересом спросила Поппи, и остальные зверята также устремили наверх любопытные взгляды, пытаясь понять, что же скрывает от них обёртка. Кисси, стоявшая позади Доуи, прикрыла рот ладонью, также пошире открыв глаза.       - Это... вы не поверите! - Доуи с торжеством сдёрнул остатки бумаги с подарки и поднял над головой скрывавшуюся за упаковкой книгу, - Это же "ПРИКЛЮЧЕНИЯ СЛОВОВОЛШЕБНИКА"!!!       Мгновение спустя дети радостно завопили, захлопали в ладоши, даже Поппи рассмеялась при виде знакомой обложки, а Доуи взглянул на меня со счастливой и немного виноватой улыбкой.       - Ты, э, ты не мог знать о ней! Извини, что не поверил! - оживлённо заговорил он, - Это книга, которую мы читали в приюте, ещё когда были детьми! Я сам читал её младшим, а потом и в Убежище пересказывал кусочки, которые помнил. Не верю, что снова держу её в руках! Я думал, второй такой просто нету, - он счастливо прижал книгу к груди.       "О, в антикварных лавках и не такие редкости есть," - довольно подумал я, но в слух сказал лишь лаконичное:       - О, я так рад, - и с усмешкой переглянулся с детьми, - Думаю, ты обязан прочитать её снова.       - Да! Непременно! - сразу же согласился пластилиновый под одобрительный шум детей. И неожиданно в этом шуме послышался пронзительный посторонний звук. Все быстро примолкли, вскоре звук повторился... и я понял, в чём дело.       - А вы все открыли свои подарки? - спросил я невзначай.       Все дружно начали осматриваться и кивать, только Поппи почти сразу отрицательно покачала головой:       - Я совсем забыла, - растерянно пробормотала она, забавно засеменив к своей коробке. Коробка эта, кстати, была чуть меньше её самой размером, и завёрнута оказалась совсем неплотно - лишь туго перевязана красной лентой поперёк картонной крышки в несколько оборотов. Поппи осторожно распустила бантик, а дальше ей немного мешал справится размер. Но тут на помощь пришёл я и другие дети - я поднял коробку, а Сьюзи и Хоуп дружно стянули с неё ленту. Я поддел крышку, чтобы легче отошла, а затем осторожно взял Поппи на колени, чтобы ей было удобнее.       - Ну что, открывай, - улыбнулся я и все вокруг поддерживающе закивали с любопытством ожидая этой распаковки последнего подарка. Поппи немного помедлила, а потом двумя руками осторожно приподняла крышку... тут же испуганно пискнув и уронив её назад.       - Что там? - удивлённо спросил Доуи из-за моего плеча.       - Не знаю, - задрав голову отозвалась кукла, - Мне показалось...       Она снова робко потянула руки к крышке и на этот раз с моей помощью сняла её целиком. В комнате воцарилась такая тишина, словно все разом задержали дыхание.       Со дна коробки, широко открыв большие блестящие глаза на нас удивлённо смотрело маленькое пушистое создание, подобрав к себе крохотные лапки и обернув их хвостиком. Посмотрев так ещё немного, существо пронзительно мяукнуло, заставив моих друзей как по команде вздрогнуть.       - Это же...       Хорошо, что пока все взгляды были прикованы к коробке, никто не заметил мою растроганную улыбку. И только я знал, что этот котёнок всё это время мирно спал в коробке, лишь потому что половину ночи я ездил в круглосуточный приют и обратно, чтобы забрать его в новый дом.       - С Рождеством, Поппи, - тихо произнёс я.       Впервые я увидел, как Поппи заплакала, словно маленький ребёнок. Её роста едва хватало, чтобы взять котёнка на руки и очень-очень осторожно прижать к себе. К счастью, тот почти сразу принюхался и уже вскоре привык к её запаху. Остальные сидели вокруг нас, кто-то в обнимку со своим подарком, кто-то в обнимку с другом, и тихонько радовались за Попппи.       - Его надо назвать, - спустя какое-то время напомнил я, наблюдая как Поппи бережно гладит котика по голове, пока тот лакает воду из миски. Кукла задумалась на несколько секунд, а потом подняла на меня немного виноватый, но очень открытый взгляд.       - Я... я хочу назвать его Олли, - она обернулась на остальных и тихо спросила: - Можно?       Доуи с Кисси непонимающе переглянулись, потом оба снова взглянули на Поппи и котёнка. А после на лице Доуи возникла мягкая улыбка и он пожал плечами.       - Я не против, - добродушно вздохнул он, - Хорошее имя для... маленького друга.       Столпившиеся вокруг Поппи и котёнка зверята тоже сразу согласились, а через пару секунд я уже услышал первое "кис-кис-кис". Признаться честно, я конечно же не был до конца уверен, что эта затея закончится хорошо, но такой счастливой Поппи я не видел никогда. Ей... нужен был этот маленький друг. А она, судя по тому как полосатый довольно тёрся об её кукольные ладошки, нужна была ему. Остальное не суть важно - Джейкоба я легко приучу к новому обитателю дома, все аксессуары я уже присмотрел, корм спрятан в моей комнате и скоро перекочует на кухню. Но главное, что этот пушистый комочек и Поппи теперь будут лучшими друзьями друг для друга, а значит я всё сделал правильно...       - Плеер, смотри! Тут ещё одна коробочка!       Сознание мгновенно вернулось к реальности. Что? Я удивлённо обернулся на голос Макса, который вдруг вытащил из-под еловых веточек, из самой глубины, квадратную коробку, которая была мне не знакома.       - Что это? - растерянно спросил я, взяв таинственный подарок в руки. Увесистый. Красная коробочка была перевязана белой лентой и внутри явно был какой-то единый предмет. Я чуть нахмурился - это точно был подарок не моего авторства, но на всякий случай я уточнил: - Может быть, кто-то не получил подарок?       - Дружище, а ты взгляни на бирку, - вдруг с улыбкой предложил Доуи, ловко протянувшись ко мне рукой и тыкнув на болтающийся сбоку ярлычок, - Там наверняка написано!       И верно - на бумажном вкладыше крупным детским почерком было чёрным по белому написано - "Джон".       Теперь уж мне не пришлось отыгрывать удивление, лицо вытянулось само собой и вполне естественно. А после также естественно я ощутил, как губы тронула улыбка.       - Это что же, мне? От вас? - я переводил взгляд с одного ребёнка на другого, и все их улыбки на лицах в который раз за день были настоящими.       - Не от нас, - довольно хихикнула Поппи, - Это же Санта принёс его ночью.       - Да, это Санта!       - А как же!       - Конечно, Санта Клаус!       Я рассмеялся, мгновенно зардевшись от переполняющих меня эмоций, - ну в меня, получается, пошли хитростью, подумать только! - и в нетерпении открыл коробку.       В ней оказался сверкающий шар со снегом, внутри которого были домик и ёлочка. А на дне коробки лежал листочек, сложенный в несколько раз, развернув который я вдруг увидел... всех нас. Поппи, Кисси, Доуи, Зверята, Джейкоб и я в своей любимой жёлтой куртке - большой раскрашенный цветными карандашами рисунок, с множеством деталей, над которым явно трудились не один час, а то и не один день. А в самом углу была небольшая подпись, одно простое, но доброе слово: "Семья".              Теперь уже я готов был поверить в то, что чудеса бывают. Рисунок растрогал меня до глубины души, но шарик... я не мог понять, откуда они его взяли? И как узнали, что я всегда любил именно эти украшения? Ответов я так и не добился. Зато, когда разглядывая рисунок я почувствовал, как у меня щиплет в глазах от того насколько это трогательный подарок, я добился объятий, дружных и тёплых.       То Рождественское утро мы все, я уверен, запомнили навсегда. А ещё, что тоже особенно запомнилось - когда мы всей толпой, и даже Доуи, зарываясь поглубже в свой свитер, вышли на улицу, там одновременно светило солнце и шёл снег. Мы стояли и смотрели на небо, задрав головы, держась поближе друг к другу, как и положено в большой и дружной семье.