В: Вау, как это мило

- С Рождеством! Хоть и оно ещё не наступило… *** All this love, I'm so choked up I can feel you in my blood All this lust, just onе touch I'm so scared to give you up Темнота начала медленно отступать, а звуки просачиваться сквозь завесу сна. Один за другим, присутствующие открывали свои глаза, их сознание медленно прояснялось. Комната, только что наполненная страхом и чувством безысходности, вновь оживала, но на этот раз она была пронизана большей растерянностью, чем во все предыдущие разы вместе взятые. Первым, кто заметил, что рядом с ним не хватает Паркинсон, оказался Гойл. Он смутно осознал, что слизеринка, сидевшая рядом, исчезла. Его ум, который обычно не отличался остротой, в этот момент сработал быстрее, чем обычно. - Эй, ребята! Где Пэнси? - Воскликнул он, шаря руками по креслу, как будто это движение могло вернуть девушку обратно. - Я знаю, что многие из Вас мне не поверят. Но у меня не было желания убивать кого-то сегодня в честь праздника. – Во вновь раздавшемся голосе мистера Х прозвучала мнимая «доброта», и она не сочеталась с тем, что происходило вокруг. - Однако, мисс Паркинсон повела себя очень плохо, и я собираюсь продемонстрировать Вам это. В актовом зале зажёгся проектор и воспроизвелась видеозапись, сделанная в момент всеобщей потери сознания. Яркое изображение показало испуганные лица и мгновения замешательства, прежде чем экран погрузился в черноту. Похититель продолжил: - Я закрыл все комнаты, в которых Вы могли найти потенциальное оружие, и специально выдал всем пластиковые приборы. Но у мисс Паркинсон было кое-что особенное. На экране появилась новая «сцена». Теперь все смогли увидеть, как исчезнувшая слизеринка пришла в себя. Её глаза медленно открылись, и она, присев на полу, и нелепо мотая головой из стороны в сторону, наконец-то поняла, что кроме неё ещё никто не очнулся. Девушка выглядела потерянной, но через несколько мгновений в её взгляде проскользнул странный огонёк. Её зарывшиеся в волосы пальцы тряслись, когда она осторожно вытащила свою заколку. В японском украшении скрывалось то, о чём никто не знал, а именно – изящный, но смертоносный маленький нож, что-то наподобие мини-катаны. Лезвие было из светлого металла, украшенное тонким узором, а его форма давала возможность делать быстрые и точные движения. Несколько минут Пэнси сидела в тишине, прокручивая в голове свои мысли, которые как всегда вертелись только вокруг одного человека. Девушка вспоминала, как её возлюбленный игнорировал её, либо что ещё хуже, обращался с ней, как с пустым местом. Внутри неё нарастала волна ревности - она не получит и небольшую долю того отношения, что получает эта дрянная Стайлз. «Почему он не видит меня? Почему я не могу быть с ним?» - Думала Паркинсон, ощущая, как ярость заполняет её душу. Постепенно её решимость росла. Пэнси закусила губу и встала, готовясь морально к нападению на свою конкурентку. «Я сделаю это! Я покажу, на что способна!» Девушка направилась в сторону находящихся в углу Драко и Таты. То, что они лежали рядом, держась за руку, стало последней каплей для её воспалённого ревностью мозга. Паркинсон замахнулась на Стайлз ножом, острие блестело на свету, как символ отчаяния и безысходности. Она уже готовилась нанести сокрушительный удар своей обидчице, как вдруг из ниоткуда появился неизвестный человек в чёрном балахоне и маске, скрывающей лицо. - Я не разрешал Вам убивать друг друга! За это требуется наказание! - Сказал он, и его слова звучали как приговор. Пэнси замерла, чувство холода пробежало по её спине, а внутри развернулась буря противоречивых эмоций. Незнакомец резко шагнул вперёд, и ударил Паркинсон с такой силой, что та рухнула на пол. - Если выбирать между Вами двумя, мисс Стайлз выглядит более ценным игроком! - Произнёс неизвестный с ноткой презрения. Вцепившись в волосы Пэнси, он резко потянул её к выходу, оставляя слизеринке лишь мгновения, полные шока и ужаса. Она осознала, что её выбор обернулся против неё самой. Когда видео завершилось, в зале воцарилось гробовое молчание. Тата, сидевшая рядом с Драко, всё ещё не могла прийти в себя после увиденного. Казалось, что время застыло, и все ждут именно её реакции. - Как она могла? - Прошептала девушка, вцепившись себе в запястье, как всегда делала, когда находилась в тревожном состоянии. - Она хотела убить меня! Из-за тебя, Малфой… Драко, пытаясь успокоить Тату, медленно протянул руку к ней: - Белоснежка, мне жаль... - Начал он, но слизеринка не приняла его поддержку, резко оттолкнув парня от себя. - Ты сам во всём виноват! Зачем ты позволял ей все эти годы бегать за тобой, если не собирался встречаться? Как можно «дружить» с человеком, зная, что он помешан на тебе? Малфой замер на короткое мгновение. Его рука, которая только что стремилась к возлюбленной, теперь оставалась в воздухе, он чувствовал, как пустота заполняет пространство между ними. - Но я же всегда относился к Пэнси как к подруге, - произнёс блондин, дрожа от переполняющих его чувств. - Я никогда не давал ей поводов думать, что у нас может быть что-то большее! - Хах, зная твоё ЧСВ, я удивлюсь, если это действительно так, - язвительно ответила Тата, и в этот момент Драко осознал, что её установка против него достигла своего верхнего предела. - Я лишь пытался поддерживать нормальные отношения с человеком, которого знаю с самого детства. За чужие действия отвечать я не собираюсь, - промолвил он с усиливающейся беспомощностью, и сразу пожалел об этом, ведь данная фраза стала для Таты словно красной тряпкой для быка. Её глаза вспыхнули яростью, и в этот момент парень увидел, как отдаляется все, что ранее имело для них значение. Она смотрела на него так, словно обвиняла во всех смертных грехах. - Ты понимаешь, что несёшь? - Мисс Стайлз, прошу прощения за то, что прерываю Вашу перепалку, но Вы ничего не хотите сказать мне? - Обратился к брюнетке мистер Х. Та обернулась к громкоговорителю, и в её выражении лица появилась искра благодарности, сменившая гнев. - Я… Спасибо Вам, - произнесла она, искренне ценя вмешательство незнакомца. - Спасибо за то, что остановили это. Драко, беспомощно наблюдая за реакцией Таты и её благодарностью к похитителю, испытывал горечь и разочарование в себе. Он не мог понять, как всё так быстро вышло из-под контроля, и каким образом он мог это исправить. Внутренний конфликт терзал его, как кошмар, из которого он никак не мог выбраться. Рон же нахмурив брови, удивлённо проговорил: - Ты действительно благодаришь убийцу? Александра всё ещё тревожно глядя на свою подругу, высказала своё мнение, в ответ на глупые, как она считала, восклицания Уизли: - Каким бы ни был этот человек, он спас жизнь Тате. Мы сейчас не в тех условиях, чтобы выпендриваться. Нам нужно делать то, что он говорит, чтобы выжить. На это мистер Х лишь усмехнулся: - Спасение мисс Стайлз - это её подарок на Рождество. Я рад, что есть такие разумные ученики, как Вы, Александра. Возможно, я тоже сделаю какой-нибудь приятный подарок именно Вам! Алекс напряженно сжала губы, осознавая, что игривость его слов скрывала что-то гораздо более мрачное. - А вот Вы, мистер Уизли - продолжил похититель, - уже надоели мне своим поведением. Лучше проявите уважение, пока у Вас есть возможность. - Прошу прощения, - пролепетал Рон, но вот в его извинениях не было искренности. Лишь легкое отчаяние и страх за себя и своих друзей передавались в его голосе. В ту же секунду Дамблдор тревожно спросил: - Что произошло с нашей ученицей? Жива ли она? Послышался звук щелчка и в комнате вновь заработал проектор. Яркий свет осветил экран и все взгляды устремились на него. На экране появилась фигура Пэнси Паркинсон, израненная и искалеченная, ее волосы были растрепаны, а одежда пропиталась кровью. Она была привязана к тренажёрам, а вокруг был разбросан спортивный инвентарь. С трудом поднимая голову, девушка смотрела в камеру, её глаза были полны страха и боли. Звук щелчка раздался снова, и к картинке подключился звук. В тишине все услышали хриплые попытки Пэнси говорить. Её голос звучал так, будто она боролась за каждое слово, глотая воздух с трудом. - Помогите… - Прошептала она, и эта просьба пробирала до мурашек по коже. - Я не могу... помогите мне! - Пэнси! - Вырвалось у кого-то, но все понимали, что находившиеся в комнате не могли ничего сделать. Это была запись, и то, что они видели, напоминало скорее жестокую сцену из фильма, чем реальность. Даже те, кто не чувствовал жалости к слизеринке, не могли избежать шока от такого кровавого результата ее жестоких мотивов. Тата все еще сидела, сжимая кулаки, ее тело трясло от остатков гнева и адреналина после увиденного покушения. Но когда хрип Пэнси прорезал тишину, что-то в ней надорвалось. Она видела не только безумие и нож - теперь она видела результат. Боль, унижение, беспомощность, приближающую возможную смерть другого человека и это перевесило личную обиду. В Стайлз сочеталось несочетаемое: несмотря на свой сложный характер, девушка была невероятно эмпатичным человеком. В её душе жили понимание и сострадание, и мысль о том, что кто-то может пострадать из-за её действий, вызывала у неё муки совести, даже несмотря на то, что ее только что чуть не убили. - Подождите! Освободите её, пожалуйста. В зале послышался удивлённый ропот. Уизли вытаращил глаза: - Ты что, серьезно?! Она же хотела тебя… - Я знаю, что хотела, - перебила Тата резко, но без злости. В её глазах горели: усталость, отвращение к насилию, упрямая жалость. - И да, я в ярости. Но смотреть на это… - она махнула рукой в сторону экрана, -…я не могу. Мы можем следить за ней. Связывать перед каждым включением газа, чтобы она не могла никому навредить. Запереть в отдельной комнате здесь же, в зале. Что угодно! Но не… не это. Паркинсон наказана, более чем! Рон ничего не ответил в ответ, просто открыл и закрыл рот, не находя слов. Гермиона прикусила губу, в ее глазах мелькнуло уважение, смешанное с тревогой. - Это гуманно, но она нестабильна... - Прошептала гриффиндорка, но слишком тихо, так что её никто не услышал. Драко же замер, что-то щёлкнуло у него внутри. Он всегда ценил в девушке дерзость, силу, даже её злость была... живой. Но это? Это было из другого измерения. Это было безумно, глупо, опасно - и абсолютно, ослепительно прекрасно. Его сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. Малфой хотел поддаться порыву и поцеловать свою Белоснежку на виду у всех, но понимал, что та этого не позволит. Его взгляд горел смесью обожания, боли и глубочайшего сожаления. - О-о-о, - протянул голос из динамиков. - Мисс Стайлз, Вы продолжаете меня удивлять. Такое... трогательное милосердие к той, кто хотела вонзить нож прямо в Вас. Это восхитительно наивно или... стратегически умно? Надеетесь, что доброта обезоружит? - Kill 'em with kindness. - Она проговорила это тихо, но чётко, как клятву. Взгляд её был прикован к темному экрану, где мгновение назад корчилась Пэнси. - Я придерживаюсь этого девиза. - И, если мы… если мы выживем, пусть с ней разбирается закон, полиция, суд, кто угодно. Но я… я не хочу быть молчаливым соучастником насилия. Не хочу опускаться до этого уровня. - Убивай их добротой ... - Произнёс мистер Х, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. - Очаровательно. Поистине очаровательно, мисс Стайлз. Ваша стойкость трогает даже мою, гм, черствую душу. Вы так горячо просите за свою неудавшуюся убийцу? Хорошо, так и быть, я дам ей шанс. На экране снова вспыхнуло изображение. Пэнси, всё так же привязанная, слабо дернулась, услышав голос. Ее заплаканные, полные ужаса глаза уставились в камеру. - Слушайте внимательно, мисс Паркинсон, -  похититель стал говорить намного громче, обращаясь напрямую к ней. - Вот Ваша лазейка. Ваш единственный шанс выйти отсюда живой. Он зависит от одного простого вопроса. Тата вскочила и сжала руки в кулаки. «Надежда? Ловушка?» - Готова ли Вы пожертвовать жизнью Таты Стайлз, чтобы спасти свою собственную? Прямо здесь, прямо сейчас. Ответьте честно. Да или нет? На лице Пэнси мелькнуло дикое, животное облегчение. Боль, страх, унижение - всё это было мгновенно затоптано примитивным инстинктом выживания. -ДА! - Она выкрикнула это так громко, как только могла. - Сделайте что угодно, только отпустите меня! Так будет лучше, если этой подлой сучки не будет, Драко официально будет моим! Поток грязных оскорблений, смешанных с рыданиями и мольбами, полился из динамиков. Ни тени сомнения. Только голая, подлая жажда жизни за чужой счет. Тата закрыла глаза, её лицо стало каменным. Где-то позади кто-то всхлипнул. - Вот видите, мисс Стайлз? - Голос мистера Х звучал почти сожалеюще, но в этой жалости была бездна цинизма. - А ведь вы всего несколько минут назад умоляли меня отпустить эту... особу. Зная, что она хотела убить Вас, а может и не только Вас. Зная, на что она способна. Ваше милосердие... оно действительно поразительно. И абсолютно напрасно. На экране Пэнси замолкла, ее запекшиеся губы дрогнули. В глазах мелькнуло непонимание, потом ужас, превосходящий все предыдущие. - Но я, собственно, получил то, что ожидал. Подтверждение человеческой низости и прекрасный контраст к вашему свету, мисс Стайлз. Спасибо за участие, мисс Паркинсон, всё кончено. Раздался не щелчок, а низкий, гудящий гул. Тренажеры, к которым была прикована Пэнси, вдруг ожили с жутким лязгом и скрежетом металла. Ее тело дернулось, как марионетка, когда механизмы с нечеловеческой силой начали... скручивать. Кости хрустели с чудовищной громкостью, превращаясь в жуткий саундтрек к ее нечеловеческому, запредельному воплю. Кровь хлынула изо рта, из носа, хлестала из растягиваемых суставов. Экран не выключали. Все видели, как ее глаза вылезли из орбит, полные немого ужаса и невыносимой боли, прежде чем голова бессильно упала на грудь. Механизмы работали еще несколько секунд, превращая тело в бесформенный, кровавый комок, прежде чем замолкнуть. Последним звуком был тихий, булькающий выдох. В зале стояла мертвая тишина. Кого-то вырвало. Гермиона зарылась лицом в плечо Гарри. Драко несколько раз проматерился, его лицо было пепельно-серым, а взгляд неотрывно, с болезненной интенсивностью, был прикован к Тате. Даже Дамблдор опустил голову. Мистер Х заговорил: -"Kill 'em with kindness"... Интересная стратегия, мисс Стайлз. Но в этом мире... доброта убивает лишь тех, кто ее проявляет. Слова похитителя прозвучали как последний гвоздь в крышку гроба. «Доброта убивает лишь тех, кто её проявляет…» Мира, одна из немногих, кто стоял ближе всего к динамикам, пошатнулась. Мир закачался, звуки смешались в оглушительный гул - хруст костей, бульканье крови, собственное бешеное сердцебиение. Ноги подкосились, и она рухнула на колени, судорожно вцепившись пальцами в холодный пол. Голова кружилась, в глазах темнело. Седрик на правах её парня рванулся вперед, как щит. Он упал рядом на колени, его сильные руки обхватили её трясущиеся плечи, пытаясь поднять, прижать к себе, защитить от невыносимой реальности. - Мира, держись! Я здесь, я с тобой... Но она не видела его. Её взгляд, полный безумия и слёз, был устремлён туда, откуда звучал голос «невидимого палача». - Раз доброта убивает... - Девушка задыхалась, слова путались. - Почему Вы спасли нашу Тату?! Она самая... самая добрая из всех, кого я знаю! Она сегодня... просила спасти эту психопатку, хоть и знала, что та хотела её убить! - Было бы лучше, если бы я убил Вашу подружку? - Послышалось нечто, отдаленно напоминающее усмешку. - Нет, но… - Но думайте тогда, что говорите! Я уже назвал причины, по которым решил оставить мисс Стайлз в качестве дальнейшего игрока. Мисс Паркинсон исчерпала свой потенциал. Мисс Стайлз - нет. Пока что. Мира, все еще на коленях, всхлипывала, уткнувшись лицом в плечо Седрика. Он прижимал ее к себе, гладил по волосам, шептал что-то успокаивающее, хоть и сам находился в ужасе. Вопрос Хемсворт повис в воздухе, оставшись без внятного ответа. - Ну что ж... Думаю, на сегодня зрелищ достаточно. Как я и говорил уже несколько раз, в честь наступающего Рождества - небольшой гуманизм с моей стороны. Никакого расследования до завтра. Отсчет времени продолжится с утра. Вы можете делать что угодно, но будьте добры спуститься к праздничному ужину в столовую к восьми. Ничего нового, считайте это приказом! До вечера! Динамики щелкнули, окончательно оборвав связь. Тишина, уже не прерываемая голосом мучителя, стала еще невыносимее. Она давила, заполненная образами растерзанного тела, звуком ломающихся костей. Профессор Снейп первым нарушил молчание. Он встал, его черные глаза, холодные и непроницаемые, медленно обвели зал, останавливаясь на самых истерзанных лицах - на Мире, на Тате, на рыдающей Полумне Лавгуд. - Сидеть здесь, - он резким жестом указал на экран, где висело замершее, искаженное ужасом лицо Пэнси до ее изувечения, которое зачем-то после окончания видео, поставил похититель, - значит продолжать травмировать и без того расшатанную психику. Предлагаю переместиться в учительскую. Там... спокойнее. Мы можем... - Северус немного запнулся, подбирая слово, - обсудить произошедшее. Учеников нельзя оставлять здесь. Дамблдор медленно поднял голову. Глаза его за очками были невероятно усталыми и глубоко печальными. - Совершенно верно, Северус. Дети... Все... Пожалуйста, следуйте за профессором Снейпом и профессором Макгонагалл. Постарайтесь собраться с силами. Макгонагалл кивнула. Она начала мягко, но настойчиво направлять ближайших учеников к выходу. - Вставайте, семейство Уизли. Идите, мисс Грейнджер, мистер Поттер, поддержите друг друга. Люди начали двигаться, словно во сне, медленно, неуверенно. Кто-то пошатывался, кого-то вели под руки. Рон тащил сестру за руку. Гермиона, вытирая слезы, оперлась на Гарри. Седрик бережно поднял Миру, ее ноги все еще плохо слушались. Она смотрела в пол, избегая того места, где был экран. Драко, не отрывая взгляда от Таты, наконец решился. Он подошел к ней вплотную. - Белоснежка, идем! Мы не можем оставаться в актовом! Девушка перевела на него свой взгляд. В ее глазах не было ни слез, ни страха - только пустота и глубокая, всепоглощающая усталость. Не получив ярко - выраженной реакции, Малфой осторожно взял любимую под локоть, почувствовав, как она напряглась, но не отдернула руку. Они пошли к выходу последними, минуя черный квадрат экрана. По пути в учительскую царило гнетущее молчание, прерываемое лишь сдавленными всхлипами и шарканьем ног. Дверь в кабинет захлопнулась за последним человеком, отгородив остальных, хоть и ненадолго, от кошмара актового зала. Рон Уизли, опершись спиной о высокий книжный шкаф, вдруг резко выпрямился. Его лицо, обычно добродушное, было искажено гневом и отчаянием. Он смотрел прямо на Северуса Снейпа, стоявшего чуть в стороне от основной группы, его черные глаза были непроницаемы, но Рон, казалось, видел в них лишь холодное презрение, вспоминая недавний унизительный разговор в подземелье. - А есть ли вообще смысл? Собираться тут? Обсуждать? - Рыжий парень язвительно передразнил интонацию декана Слизерина. - Обсуждать что? Как Пэнси умирала? Как мы все стояли и смотрели? А Вы... - Его палец дрожал, указывая на преподавателей. В вас нет никакого толку! Никаких попыток спасти, никакой защиты! Только ваши никчемные "расследования", которые ни черта не дают! Люди умирают, а вы играете в детективов! Вы бесполезны! Гарри потянул своего друга за рукав. Гермиона замерла, побледнев. Напряжение висело в воздухе, густое и едкое. Александра стоявшая чуть позади Северуса, вскинула голову. Ее глаза, обычно мечтательно устремленные на профессора, горели возмущением. Она сделала шаг вперед, вставая почти плечом к плечу с ним. - Профессор Снейп делает все, что в его силах! Он пытается нас защитить! Рон резко повернулся к однокурснице. Циничная усмешка искривила его губы. Его гнев нашел новую, более уязвимую мишень. - О, защитница! А что ты скажешь по поводу своей лучшей подружки? Почему он её не тронул? Потому что она и есть его помощница? Драко, стоявший рядом с Татой, мгновенно среагировал. Ярость вспыхнула в его серых глазах при упоминании ее имени в таком контексте. - Заткни свою вонючую пасть, Уизли! - Прошипел он, сжимая кулаки. - Ты понятия не имеешь... - Вот именно! Моя лучшая подруга здесь не причём! - О, защищаешь свою девочку, Малфой? - Рон ядовито повернулся к нему, игнорируя Алекс, его гнев искал любой выход. - Но если ты спишь со Стайлз, это не значит, что ты о ней всё знаешь! Может она что-то скрывает? Просто так маньяки никого не спасают… Тата медленно, как в тумане, подняла голову. Ее глаза, все еще пустые и отстраненные, сфокусировались на Роне. Казалось, она с огромным трудом осознала смысл сказанного. Ее голос был тихим, плоским, абсолютно лишенным эмоций, словно девушка говорила о погоде: - У нас ничего не было. Констатация факта. Холодная и отстраненная. Для Драко это стало последней каплей. Весь его страх за нее, обожание, ярость от увиденной казни, оскорбительные высказывания - всё это слилось в один горящий шквал. Он не думал, просто рванул вперед. - Рыжий уёбок! Кулак Малфоя со всей силы врезался Уизли в челюсть. Раздался глухой, сочный удар. Рон, не ожидавший такой ярости, с грохотом полетел назад, задев стол и опрокинув стопку книг. - Драко, нет! - Закричал Гарри, бросаясь к другу. Но Рон, оглушенный, с окровавленной губой, уже вскочил с безумными глазами. - Малфой, я тебя убью! Он бросился на Драко, сбив его с ног. Парни сцепились в бешеной схватке, катаясь по полу среди разлетевшихся книг. Кулаки молотили по корпусам, лицам, цеплялись за одежду. Драко пытался достать Рона, Рон бил его коленями в живот. Кровь пачкала паркет и страницы книг. - Немедленно разнимите их кто-нибудь! - Рявкнула завуч в отчаянии. Седрик, Гарри и Блейз принялись разнимать дерущихся и им удалось это сделать за кратчайшее время. Рон, с разбитой губой и синяком на скуле, яростно дергался в руках Гарри. Драко, бледный и шатающийся, опирался на Блейза - кровь стекала из рассеченной брови, пачкая дорогую рубашку. Лицо его уже начало опухать. Минерва Макгонагалл, раскрасневшаяся от гнева, открыла рот для громового разноса, но ее опередили. Тата, до этого стоявшая словно окаменевшая, внезапно вздрогнула. Ее глаза, широкие и потухшие от шока, резко сфокусировались на Драко. На его крови, на его побелевшем лице. Она шагнула вперед, проигнорировав всех, и крепко схватила блондина за запястье. - Профессор, можно… сначала обработать раны? Ему. - Девушка кивнула на Малфоя, не отпуская его руку. - Потом… потом разговор. Пожалуйста. Минерва сжала губы, ее взгляд скользнул по окровавленному лицу Драко, потом по разбитой физиономии Рона. Гнев в её глазах уступил место усталой практичности. - Хорошо, мисс Стайлз. Обработайте раны мистеру Малфою. А Вы, мистер Поттер, окажите помощь своему товарищу. Тата лишь кивнула и потянула Драко за собой в дальний угол учительской, к высокому стеллажу с папками, который при надобности мог скрыть ребят от посторонних глаз. Блейз, поняв, отпустил его. Малфой резко втянул воздух сквозь зубы, когда холодная, жгучая жидкость коснулась рассеченной брови. Он зажмурился, его свободная рука сжалась в кулак, ногти впились в ладонь. - Терпи, - прошептала Стайлз. Она промокала ссадины на его скуле, разбитые костяшки пальцев - тех самых, что с такой яростью обрушились на Рона. Её движения были резкими, неточными, выдавленными адреналином. Он молчал, лишь его серые глаза, суженные от боли, неотрывно следили за ее лицом в полумраке - за подрагивающей губой, за глубокой тенью страха в ее слишком широких глазах. Он чувствовал, как дрожь от ее руки передается ему. Девушка стёрла последнюю каплю крови. Рука с окровавленной салфеткой застыла в воздухе. Они стояли так близко в тесном пространстве за стеллажом, что слышали прерывистое дыхание друг друга. Внезапно, не глядя ему в глаза, Тата встала на цыпочки. Её губы коснулись его щеки, чуть ниже синеющего синяка. Легко, нежно. Потом спустились ниже, к углу напряженной челюсти. К чувствительной точке под ухом. Следующий поцелуй был глубже, более влажным. Драко замер. Не боль, а волна стремительного, огненного желания ударила в виски, сжала низ живота. Он не удержался - его свободная рука впилась в талию возлюбленной, притягивая резко и властно, прижимая ее к себе так, что старые папки задрожали. Хрупкость ее тела под пальцами сводила с ума. Его реакция была мгновенной, ощутимой даже сквозь одежду. - Тата… - его голос сорвался, стал хриплым, чужим. Когда ее губы снова нашли его шею, он не выдержал. Рука вцепилась в ее волосы, мягко оттягивая ее голову назад. И его губы нашли ее - не в ответе, а в захвате. Этот поцелуй был яростным. Голодным. Смесью боли, злости и внезапного, ослепляющего влечения. Он отвечал ей, требовал, его язык пытался ворваться глубже. Она ответила с той же дикой отдачей, забыв обо всем. Малфой оторвался первым, резко, с усилием, откинувшись головой о холодную стену за стеллажом. - Хочу тебя, - выдохнул он, слова обжигали своей нагой искренностью, лишенной привычной маски. Его взгляд скользнул по ее запрокинутому лицу, опухшим губам. - Боже… как хочу. Но не здесь. Не среди этой пыли, крови и… - он кивнул в сторону, откуда доносились приглушенные голоса, - не когда за этим стеллажом ждет ад кромешный. Это… не то место. Не сейчас. Не так. Стайлз отпрянула, будто очнувшись. - Драко… Прости, Я… не должна была ругаться с тобой. Ты ни в чём не виноват. Я просто… испугалась и сорвалась на тебя… - Голос девушки оборвался, и она тихо всхлипнула.  Всё как в тумане после… после того. А потом эта драка… Твоя кровь… Спасибо за то, что заступился. Перед Роном. За меня. Я… не ожидала. - Не ожидала? - Малфой сделал шаг ближе в тесном пространстве, сократив дистанцию. Его пальцы коснулись подбородка девушки, заставив её встретить его взгляд. Не грубо, но не позволяя отвернуться. - Белоснежка, кто бы сомневался. - Большой палец нежно, почти неощутимо, провел по нижней губе, стирая след своего поцелуя. - Но запомни: я сделаю все ради своей девочки. Даже если это значит вмазать какому-нибудь рыжему полудурку в его тупое рыло. Драко резко отвел руку, словно обжегшись. Его лицо в полумраке снова стало непроницаемым. - Идём. И приведи себя в порядок! Выглядишь так, будто мы тут занимались чем-то… куда более интересным, чем оказание первой помощи. Малфой вышел первым, Стайлз за ним. Ее губы горели, а в ушах звенели его слова: «я сделаю все ради своей девочки». - Вау, как это мило!