Клеймо

«— А принцесса скажет, что живет в заколдованном замке, имя которому Стигмалион. И замок не отпустит ее ни к какому рыцарю. А за каждую попытку сбежать будет мстить — оставлять на ее теле стигму. Знаешь, что такое стигма? Это ожог, клеймо, которым древние греки помечали рабов и преступников. Так и Стигмалион будет клеймить пленницу. Раз за разом, пока боль не победит. Боль всегда побеждает»

Кристина Старк, «Стигмалион»

      С каждым годом Камино все больше напоминало Лешему огромный замок, чистый, белый, вылизанный и неприступный. Но девочки и мальчики, живущие в нем, не были принцессами и принцами, а играли роль простой прислуги, которая должна нести свое бремя независимо от желания, просто потому, что им не повезло оказаться внутри, когда двери захлопнулись навсегда. У него была надежда, что когда-нибудь это все закончится, а то, для чего создают это ужасную армию рабов, не сбудется, и детей отправят по домам, разрешив им прожить собственные жизни так, как они хотят. Но с каждым годом, за который, кстати, ребята вырастали вдвое под действием препаратов, им поручали все более сложные задания, учили управляться с оружием, учили убивать. Их пытались убедить в том, что нажать на курок и сделать выстрел — проще простого; это долг каждого солдата, и то, что где-то там, напротив них, тот, в кого попал лазер, умрет — совершенно нормально, мелочь жизни. Часть рекрутов верила, часть — нет, но это еще не самое страшное из того, что Леший видел здесь. Их учили не только убивать, но и умирать за Республику, которую они в глаза не видели, и не получать ничего взамен. Каждого ребенка готовили к тому, что когда он повзрослеет, ему с большой вероятностью прилетит что-то в грудь, и он быстро заснет, ничего не почувствовав, и больше никогда не проснется. Михаил старался убедить собственных кадетов в обратном, говоря, что жизни каждого из них важны, но так и не смог стереть из их глаз самоубийственный блеск, привитый им с самого детства. Больше всего он боялся, что когда-нибудь кто-то из этих малышей без тени страха нажмет на кнопку, взрывая себя вместе со всем вокруг, подставится под огонь бластера, даже не понимая, что это будет его последнее движение, выйдет на бессмысленный поединок с каким-нибудь ситхом и наемником без единого шанса выжить. Пару раз Леший подумывал о том, чтобы взять своих подопечных в охапку и смотаться с этой гребаной больничной планеты, но понимал, что это бесполезно. Их наверняка отследят и перебьют, не пожалев денег на лучших охотников за головами — проект держался в строгой секретности, поэтому даже просто уволится нельзя было. И о чем он только думал, соглашаясь на такую работу.? Ну, у него хотя бы был шанс сделать жизнь ввереных ему мальчиков немного лучше. Насколько он знал, некоторые инструктора не церемонились с детьми и били их, если те что-то делали не так, относясь к ним, как к лабораторным крысам, биомусору или простым расходниках для экспериментов.       В груди Лешего теплилась надежда, что солдат, переживших грядущую войну, с миром отпустят, и они станут свободны, как полноценные граждане, но одно событие перечеркнуло все. Сегодня была смена Михи, поэтому вместо того, чтобы отдыхать после тяжелого трудового дня, он бродил по коридорам, шугая нарушителей комендантского часа и думая о том, выйдет ли выпросить у Джанго бутылку хорошего вискиДжанго: за отсос любой вопрос, как вдруг услышал, что неподалеку кто-то ходит, хотя должен уже давно спать. Вздохнув, Леший приготовился отчитывать детей за несанкционированную вылазку, но замер, как только увидел их. Это были ребята заметно помладше его кадетов, судя по виду, брат и сестра, двойняшки; на тонкой, натянутой коже на шее под самым подбородком красовались странные пятна, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся номерами, выжжеными, как клеймо. Инструктор открыл рот, но так и не смог ничего произнести, глядя на ужасные шрамы на детях. — Мы уже идем в наши казармы! — выпалил мальчик. Его глаза были влажными, но он не плакал, видимо, из чистой упертости. — Нам просто эти штуки последними делали, вот мы и задержались, мы ничего не нарушаем! — Какие штуки? — немного сбитым голосом спросил Михаил, опускаясь на колени и разглядывая шеи малышей. Девочка выглядела гораздо более напугано, чем мальчик, и большими заплаканными глазами смотрела на мужчину, молча держась за брата. — Можно я посмотрю? Ребенок кивнул и поднял подбородок, показывая сильный и четкий ожог в виде номера. — Болит? — Да, — неожиданно откликнулась его сестра. — Они вкололи обезболивающее, но помогло не сильно. — Но они делают это нам на благо! — уверенно заявил кадет, держась строго и упрямо. Мозги ему явно хорошо промыли. — Теперь у каждого будет такое, чтобы можно было легко определить рекрута. Не обращайте внимания, сэр, РС Так как эти дети — не клоны, номера во вселенной обозначаются не КС (клон-солдат), а РС (рекрут-солдат). Соответственно, вместо клонов-коммандо тут рекрут-коммандо (Рс) и т.д.-5385 все время плачет. У нее даже родинка в виде слезинки. Но это не значит, что я дам ее в обиду! Леший с ужасом посмотрел на детей — теперь он понял, для чего это нужно. Их клеймят, чтобы они никогда не сбежали, не предали Республику… резким движением он встал, чуть не напугав их. Если такие «татуировки» теперь у всех, то и его кадетам тоже наверняка сделают…и ведь весьма вероятно, что за тем его и отослали на дежурство, чтобы спокойно провернуть все это без его ведома! — Хорошо, возвращайтесь в ваши кровати, — как можно мягче сказал он ребятам, разворачиваясь и бегом направляясь в комнаты, отведенные его воспитанникам. К сожалению, его опасения подтвердились — кадеты пропали, пока его не было. Отыскать их так же не удалось, поэтому съедаемый беспокойством Леший, оббегав все медблоки, в итоге снова пришел в казармы и очень тревожно начал ждать их возвращения. Произошло это довольно быстро — какая-та каминоанка впихнула толпу обескураженных детей внутрь и захлопнула за собой дверь, явно наслышанная о характере их инструктора. — Господи, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Миха, сам зная ответ на свой вопрос. Под подбородком у каждого красовались свежие метки. — Нормально, — пребывая, видимо, в состоянии шока, отрешенно ответила Коди. — Сильно… Больно? — сглотнув, выпалил мужчина, разрываясь между гневом и сочувствием. — Что-то вкололи, так что терпимо, — зевая и забираясь под одеяло, сказал Вольфи, уже забираясь под одеяло. Невосприимчивость детей к физическим увечьям также пугала Лешего. Эти малыши определенно не заслуживали всех ужасов, через которые они проходили, и, что самое ужасное, они даже не знали, что может быть как-то по-другому. — Но неприятно, — добавил Хардкейс, корчась от не самых лучших ощущений, но продолжая чесать клеймо, сдирая кусочки обугленной кожи. — А вот этого делать не надо, — заметив действия мелочи, Леший убрал его руку от шеи. В его голове все еще не укладывалось произошедшее. — Давай я заклею. Проверив, что у всех ребят нормальное состояние, он наконец уложил их спать. А вот сам он не мог сомкнуть глаз. Как можно сотворить такое с невинными детьми, перечеркнув все их жизни? Заварив крепкий чай, Миха отчаянно пошарил по полкам в поисках какого-нибудь этилового спирта, но, так и не найдя ничего, плюнул, и, согнувшись и положив голову на локти, позволил себе немного поплакать от бессилия. Идти разбираться с каминоанцами просто не было смысла: он ничего не изменит или даже усугубит положение кадетов. — Чего не спишь? — вдруг спросил Рекс, неизвестно как возникший за его спиной. — А? Бессонница, беспокоюсь за всех вас, — честно ответил Леший, незаметно вытирая глаза рукавом. — А ты? — Шея жжет и зудит. — Так, давай-ка в медотсек сходим. Посмотрим, что можно сделать. Дежурная в медотсеке осмотрела клеймо и со вздохом сообщила, что предложить может только обезболивающее в таблетках. Метки были сделаны в очень хитром месте, прямо над одной из артерий; ожог и чернила проникли глубоко под кожу, поэтому выжечь лазером не удастся, и единственный вариант — удалять их целиком вместе с покровами с помощью хирургического вмешательства, что будет очень рискованно. Каминоанские твари все продумали — теперь рекрутам никак не скрыть, кто они такие, и никак не стать такими же обычными людьми, как и все вокруг.

***

      Война — она никогда не меняется, она несет только разрушения, смерть и страдания. Некоторые эту чувствует а собственной шкуре, кто-то наживается, но большинство теряет эту самую жизнь. Есть мнение, что победителей в ней нет, но это не так — выигрывают те, кто получает максимум выгоды. Салукемай — тихая планета, на которую война пришла случайно, к счастью для Лешего. Они здесь оказались из-за генерала Гривуса, армия которого потерпела поражение. И чем скорее эту армию найдут и уничтожат, тем скорее планета и её жители снова будут не причастны ко всему этому ужасу. По общему с Кеноби плану было решено разделить 501-й на небольшие группы и отправить на разведку. 352-я оставалась с 212-м для формирования основной ударной силы — это было разумно, танки не очень подходили для тихих миссий. Единственное и уже совсем привычное, что беспокоило Михаила — нежелание отпускать Рекса. Сердце чуяло, что что-то случится, но оставить капитана рядом он попросту не мог. И отправить с ним на всякий случай кого-то из своих тоже не вышло — те, кому была поручена разведка, поехали совсем в другом направлении. — Выглядишь неважно, — прокомментировал его усталый вид Кеноби, пока тот провожал глазами удаляющиеся спидеры с его подопечными. — Не льстите, генерал, я всегда такой, — фыркнул Леший, залезая в шагоход и смотря маршрут по карте на датападе. — Сердце что-то колет. — Рановато для инфаркта! — Поверьте, с этими — в самый раз, — вздохнул полковник, бросая усталый взгляд на Близнецов, Колуна и Майки, пытающихся соорудить из двух деревьев человеческую рогатку и запустить из нее радистом. По затылку в очередной раз пробежали мурашки, стоило ему вспомнить, какой секрет хранит с виду беззаботный боец. — Если без шуток, то тебе стоило бы сходить к медику. — Был я там, ничего нет. Кикс говорит, что, возможно, это все от волнения, но так не всегда. Бывает, что мы идем на очень опасные миссии, а мне не страшно, а бывает наоборот — вроде ничего не предвещает беды, а у меня снова болит грудь, и случаются какие-то неожиданные неприятности. — Это довольно… Любопытно, — сказал Оби-Ван, по привычке поглаживая бороду. — Ты не джедай, и твое присутствие в Силе почти незаметно, но оно определенно есть. На самом деле, у небольшого процента населения Галактики есть совсем небольшая чувствительность. Особого эффекта это не дает, но иногда размытые видения, предчувствия и способность ощущать настроения людей рядом приносят определенную пользу. — Неожиданно, — хмыкнул Миха, уставившись в свои руки. — Но, если честно, я уже задумывался об этом. — Просто будь начеку и не игнорируй подсказки Силы. Это может помочь избежать многих бед.

***

      — Капитан, долго нам ещё ехать? У меня задница скоро квадратной станет, — ныл Джесси, которому надоело чесать куда-то в неизвестном направлении. — Столько, сколько надо, — тоном профессиональной мамки ответил Рекс. — Я тоже этому очень рад, но что я могу сделать? У нас приказ, а хор-… — не успел закончить он, как его перебили: — …Хорошие солдаты выполняют приказы, бла-бла-бла. Слышали и не раз, Рекс, — закончил Хардкейс. — Ладно, давайте доедем вон до того холма и сделаем привал, — предложил старший боец, понимая, что все уже замучились. Но капитан и все, кто был с ним, даже и предположить не могли, что эти слова чуть стали его последними… Вернее, последним было бы не особо культурное ругательство и следующий за ним сорванный вскрик. Кикс, Хардкейс и Джесси даже не сразу поняли, что произошло, пока капитан не слетел со спидера куда-то в траву. Раздалось еще несколько выстрелов, и вскоре все стало понятно — они наткнулись на засевших в кустах дроидов. — Черт, капитана продырявили! — рыкнул Хардкейс, притормаживая впереди Рекса и загораживая своим транспортом тушку капитана от последующей атаки. Здоровяк мгновенно достал пулемет и зарядил по противнику лазерной очередью. — Кикс, проверь его! Медик на ходу слез со спидера, и, снимая со спины рюкзак, тут же принялся оказывать рексу необходимую помощь. Мигом сняв наплечник и нагрудную пластину, он проверил пульс, и, поняв, что капитан чудом выжил, принялся быстро заклеивать место ранения бакта-пластырем, предварительно все обработав. Рекс был без сознания и тяжело дышал, но спасти жизнь ему можно было. Хардкейс и Джесси, тем временем, закончили с остатками дроидов и подобрались поближе. — Ну как он? — спросил солдат с татуировкой Республики, стаскивая шлем. — Еще чуть-чуть, и он бы погиб. Проклятая жестянка чуть не попала ему в сердце, но промахнулась буквально на дюйм. Ему нужен отдых и место, где я смог бы заняться им получше, а иначе долго он не протянет. Идеи? Предложения? Хардкейс осмотрелся и пришел к выводу, что либо ситуация безнадежная, либо мозгов у него нет. Зато Джесси подметил, что животные, бродящие по окрестностям, не боятся людей, что было довольно интересно. — Это ферма! — вдруг догадался боец. — А если есть ферма, то всегда должен быть и фермер! — Ну ты и гений, конечно, — съязвил Кикс, поднимаясь на ноги. — Ладно, просто надеемся, что нас приютят. Собирайте носилки, погружайте кэпа и вперед. Но осторожно, идиоты! Если он в процессе поездки упадет, я вам обоим в жопу по шприцу засуну. К счастью, дом они нашли довольно быстро, да и Рекса не уронили. Ферма, которую обнаружили бойцы, оказалась небольшой, но вроде как порядочной, хотя троице прирожденных вояк сложно было судить о чем-то таком, ведь видели они все это впервые. А вот в том, что им устроили теплый приём, Джесси, Хардкейс и Кикс не сомневались. — Кто вы такие и что вам тут надо? — спросила хозяйка участка, направляя винтовку на медика. — Эм, нашего капитана ранили, мы хотели попросить оставить его у вас и немного подлечить, — максимально мягко и осторожно озвучил просьбу Джесси. — Если вы не против. Тви’лечка немного опустила винтовку и подумала над просьбой бойцов. — Ладно, но несите его в амбар. — Но ему лучше оста-… — начал протестовать Кикс, по медицинской привычке упирая руки в боки и занудствуя, тут же но заткнулся, как только женщина снова направила на него оружие. — Понял, возражений нет. Внутри оказалось довольно уютно, несмотря на то, что это был обычный сельскохозяйственный сарай. Кикс закончил работу по реабилитации капитана и оставил его в одних портках валяться на не шибко удобном деревянном столе. На удивление, очухался тот довольно быстро, и принялся пытаться понять, что происходит. Получалось не очень. — Я живой? — неуверенно спросил он, опасливо поглядывая на Кикса. — Нет, блин, помер, добро пожаловать в рай, я твой ангел-хранитель, — фыркнул тот, смерив Рекса презрительным взглядом. — Я тебя вытащил, дурень, но теперь будешь валяться тут. Левую руку напрочь парализовало, нерв задет. — Нам надо продолжать поиски, — сурово выдал старший по званию боец, пытаясь подняться и стискивая зубы от боли. — Гривус… — Так, слушай сюда! Вынь свою голову из задницы и оцени ситуацию: ты в совершенно нерабочем состоянии, даже спидером управлять не сможешь! Так что иди к черту и не трепыхайся. — А вот если бы с Фоксом, Пондсом, Гри или Вольфи их люди так обращались, они бы уже давно были в обезьяннике, — проворчал Рекс, отводя глаза. — Вообще-то, я медик, а в случае сильной травмы я главнее тебя, — ухмыльнулся Кикс. — Так что будешь тут лежать, пока я не скажу. Капитан вздохнул и смирился, опуская голову на деревяшку. В этот момент к ним зашла тви’лечка Суу с подносом, наполненным фруктами. За ней следовали двое любопытных плохо покрашенных детей. — Вот, держите, — сказала она, ставя тарелку рядом с Рексом. — Поешьте и наберитесь сил. И… простите, что была груба сначала. Знаете, тут всякие ходят, надо быть осторожной. — Не берите в голову. И спасибо, но что это, кстати? — бросил Джесси, разглядывая еду. — Судя по тому, что я видел в энциклопедиях — фрукты, — предположил Кикс. — Вы что, ни разу ничего такого не пробовали? — удивленно спросила Суу. — Очень странно, но все же, возьмите. Вам понравится. — Благодарю, — вежливо кивнул медик, складывая несколько плодов в сумку. — Нам с Джесси стоит продолжить поиски. Хардкейс, останься с Рексом и проследи, чтобы все было в порядке. — А че я-то? — Джесси из нас всех старший по званию, он остаться не может! А я пригожусь в бою, если кого-то ранят. — Ла-а-а-адно, — неохотно протянул пулеметчик, присаживаясь на пол и подгибая под себя колени. — Удачи. — Мой муж поехал продавать первый урожай в городе, — сказала тви’лечка. — Когда он вернется, он может вас проводить. — Спасибо за доброту, — попытался улыбнуться капитан. — Полагаю, мне следует отдохнуть. — Правильно полагаешь, умница, — поддакнул Кикс, собирая свой рюкзак и напяливая шлем. — Мы пошли, связывайтесь, если что. — Ты похож на моего папу, Не в прямом смысле, как в сериале, а просто приблизительно, т.к. тут они не клоны — вдруг сказала девочка, все это время рассматривавшая лицо Рекса. Хардкейс, Джесси и Кикс переглянулись и дружно прыснули, а капитан бросил на них испепеляющий взгляд и сердито шикнул. — Шия! — отругала дочь ее мать. — Пойдем, не мешай солдатам отдыхать. — Мы чего-то о тебе не знаем? — пошутил пулеметчик, когда остальные наконец ушли. — Да иди ты, — закатывая глаза, фыркнул Рекс, наконец засыпая.

***

Оби-Ван стоял на крыше шагохода, пытаясь что-то высмотреть. Михаил спокойно валялся там же, стараясь успокоиться и попивая выданный ему джедаем чай. — Полковник, вы как? — спросил Кеноби, оборачиваясь в сторону солдата. — Да черт его знает, но вроде не помираю, — ответил Леший, отхлебывая из термоса. — Генерал, с вами хотят связаться с Корусанта, — крикнула находящийся внутри Коди. Оби-Ван не хотел заставлять кого-то ждать, к тому же, это могло быть важно. Михаил тоже спустился, точнее, сиганул внутрь. Джедай подошел к экрану и ответил на сообщение — это был Пло Кун. Леший встал немного позади, ему стало хуже — сердце также кололо, а грудь сжималась. — Мастер Кеноби, у вас все в порядке? — спросил обеспокоенный кел-дор. — Да, что-то произошло? — удивленно спросил Кеноби. — Да. Асока поч-… — джедая перебил смачный мат на незнакомом языке, звуки падения и болезненные кряхтения. Обернувшись, Кеноби увидел прислонившегося к стене полковника, державшегося за сердце с безумным взглядом, будто это самое сердце ему сейчас вырвут. — Буир, ты в порядке? — спросил напуганный Коди, опускаясь рядом с ним и пытаясь поддержать за плечо. — Врача позвать? — Я-я в порядке, все нормально, — ответил Миха, еле как дыша и с трудом вставая. Голова раскалывалась, а грудь горела словно в неё прилетел выстрел. К счастью, боль постепенно утихала, становясь не настоящей, а будто призрачной. — Вот что-то такое с Асокой и случилось, — вставил Пло Кун, когда все успокоились. — Но у нас ничего не происходило, кроме этого. — Рекс, — резко сказал Леший опираясь на стол. — Мне кажется, с ним что-то случилось.

***

      Рекс все-таки задремал. Хардкейс, который должен был его охранять, развалившись на полу и посапывая, тоже спал без задних ног. Был уже вечер, почти стемнело, от чего уставших рекрутов все больше тянуло в царство морфея. Приглушенно послышались шаги. Капитан, не разлепляя глаз, нашарил под рукой бластер, и, резко двинувшись, направил его на нежданного ночного гостя. В ответ в него легонько ткнули вилами. Хардкейс всхрапнул и перевернулся на другой бок. Судя по всему, перед ним был отец семейства. Он и правда чертами лица чем-то смахивал на Рекса, но волосы были совсем другого цвета. А под подбородком горело то же клеймо, что и у них всех. — Ты — рекрут? — осторожно спросил Рекс, все-таки убирая оружие. Его товарищ тоже упустил вилы и вздохнул. — Суу сказала, что вы здесь. И… нет, с чего ты взял? — Я вижу твое клеймо. — Черт, совсем забыл про эту штуку. Знаешь, тут на нее никто и внимания не обращает. Местные даже не знают, что это, и относятся ко мне, как к равному. — Но ты… Дезертир? Какой твой номер? — Я предпочитаю не употреблять это слово, — фыркнул человек. — И номера не использую. Зови меня Кат, если хочешь. А ты? — … Рекс, — ответил капитан, все же тоже используя свое имя. — А это Хардкейс. — Че? — послышалось из-под стола. Раздались звуки попыток встать, непонятный шум и что-то, больше всего напоминающее удар лысиной об дерево. Зафиналилось все недовольным шипением, и из подполья наконец вылез здоровенный рекрут с озадаченным лицом. Кат даже почувствовал некую угрозу. — Привет, — зевая, весьма дружелюбно бросил Хардкейс, скользя взглядом по номеру на шее человека, но, кажется, не заостряя на этом внимание. — Ты и есть этот фермер? Рад знакомству! Кат немного застопорился из-за контраста, создаваемого этими двумя. Рекс казался слишком правильным, преданным бойцом, а Хардкейс… Хардкейса просто нельзя было описать обычными словами. Он выглядел веселым и беззаботным, что явно не вязалось с образом здоровенного пулеметчика. Громила вроде него, по всем законам жанра, должен быть грубым, тупым, простоватым, агрессивным и патриотичным, а в его глазах блестел острый, живой ум, умение использовать юмор в любой ситуации и пластичность вкупе со скрытой, но все же явной добротой. Он определенно не был шаблонным. — Вы и правда похожи, — забавно склонив голову на бок, заметил Хардкейс, тыкая в щеку фермера. — Бывает, — не нашелся тот, поглядывая на озадаченного Рекса. Они вполне бы могли быть братьями, вот только ни одному рекруту не удалось бы узнать о своей семье. — Он дезертир, — попытался незаметно шепнуть капитан своему солдату, хотя Кат все равно услышал. — И что? Он, в отличие от нас, осмелился сделать свой выбор. — Я просто не хочу быть тем, что все представляют при слове «солдат», — влез все-таки в диалог Кат. — Мы должны убивать других существ ради собственного выживания. Я ни разу не жалел, что покинул армию, что теперь у меня есть счастливая жизнь со своей семьей. — Ну и молодец, — хмыкнул Хардкейс, хлопая его по плечу, пока Рекс даже не успел ничего ответить. — Мне не к чему сбегать, тем более, я довольно люблю взрывы. В любом случае, не мне тебя осуждать. — Ты бросил своих братьев по оружию ради самого себя, — укоризненно сказал капитан, поднимаясь и кое-как натягивая форменную водолазку. — Не ради себя, а ради своей семьи. Я не хочу умереть за какую-то Республику, которую я в глаза не видел, и которая не дает ничего взамен. Даже у нас должна быть свобода выбора! Мы — личности, а не биомусор. А вообще, лучше закроем эту тему. Не присоединитесь к нам за ужином? — Пожалуй! Я адски проголодался, — обрадованно сказал Хардкейс, потягиваясь и разминаясь. — Спасибо за гостеприимство! Стол оказался накрыт очень хорошо. Хардкейс на все лады хвалил стряпню Суу, удивляясь натуральной кухне, а дети с любопытством пялились на солдат, изучая их броню и татуировки. Пулеметчик делился историями, веселя ребят. Рекс поймал себя на мысли, что он, к удивлению, хорош в роли няньки. Раньше он даже не задумывался о нем, как о человеке семейном, но сейчас в голову пришло, что он бы был прекрасным и чутким отцом. Все-таки у него была и та самая мягкая и заботливая сторона, которую он все берег для кого-то особенного. Да и сам капитан не отказался бы от семьи, если бы это было возможно, но…об этом просто не хотелось думать. Не сейчас. — Можно мы пойдем на улицу? — спросила Шия. — Мы поиграем с Хардкейсом! — Идите, только осторожно, — ответил Кат, обращаясь даже больше к солдату, чем к мелким. — Присмотри за ними. Трое с шумом скрылись за дверью, когда фермер предложил Рексу сыграть партию в дежарик. Правда, на игре никто сосредоточен не был — между бойцами чувствовалось напряжение и недосказанность. — Так… что вообще заставило тебя покинуть армию? — неуклюже начал капитан, поглядывая на своего оппонента. — Миссия. Вскоре после первой битвы на Джеонозисе мой войсковой транспорт оказался между двумя кораблями врага и был сбит. Все мои товарищи либо погибли, либо были тяжко ранены, а когда дроиды принялись добивать раненых, я понял, что надежды нет и удрал. Это до сих пор снится мне. — Потерять своих — самое тяжкое испытание, — ответил Рекс, проникаясь сочувствием к дезертиру. — Кажется, я начинаю понимать тебя. Но взгляды у меня все равно другие. — И на том спасибо, — хмыкнул Кат. — Тем более, каминоанцы обращались со мной, как с мусором. Одно время я плохо усваивал препараты, и меня чуть не ликвидировали. Повезло, что это прошло. — Погоди, — выдавил Рекс, глядя на него как-то по-странному из-под тяжелых век. — У меня была та же история… — По тебе видно, — фермер слегка улыбнулся. — Эй, — капитан нахмурился. — Я, вообще-то, полностью успеваю по программе, еще и переобучение на ЭРКа прошел… — Ты тоже не человек, — Кат пропустил его замечания мимо ушей и продолжил рассматривать знакомые черты лица. — Выходит, братья? — Мой отряд и мой легион — мои братья и сестры. — Вот как? Тебе не понять… Хотя, раз ты все-таки не догнал обычного солдата по росту, значит, кто-то позаботился о тебе. Кто-то показал тебе, каково это — любить, верно? — Да, — Рекс неоднозначно кивнул, вспоминая о книгах, который Леший по вечерам читал им, чтобы они поняли, что на самом деле значит быть живым существом и как чувствовать по-настоящему. — Но это не значит, что я забыл о нашем солдатском долге. — И что это, по-твоему? Этот солдатский долг. — Защищать тех, кто в этом нуждается, — как по методичке отчеканил Рекс. — А как же ты? Твои братья и сестры, о которых ты так беспокоишься? Вы не нуждаетесь в помощи? Вы ведь рискуете собой каждый день гораздо сильнее, чем те гражданские, за которых вам приходится умирать. А ведь они еще и относятся к вам, как к биомусору, и даже не испытывают благодарности. — Мне не нужны сомнения, — буркнул капитан, отводя глаза. Он и так слишком много думал об этом. — Если я хочу быть хорошим командиром, я должен думать не об этом, а о том, как спасти их и какие решения принять. Кат попытался добавить что-то еще, как вдруг его прервал детский вскрик. Вскочив, он потянулся за винтовкой, и выскочил за дверь. Ему навстречу уже бежал Хардкейс с ребятами в охапке, мгновенно залетая внутрь и запирая всех там. — Каким-то образом активировалась капсула с дроидами-коммандо! — пытаясь отдышаться, сообщил боец, отдавая детей в руки их отца и матери. — И они направляются сюда! — Суу, бери мелких и иди наверх! — распорядился Кат, выглядывая в окно и на ходу продумывая план обороны. — Я попробую их задержать. — Предоставь это мне, — усмехнулся Хардкейс, доставая из-под лавки оставленный там пулемет. — Спасибо за огневую поддержку, — кивнул фермер, понимая, что только с помощью бойцов он сможет защитить свою семью. — Рекс…пожалуйста, будь тоже наверху. Ты будешь последней защитой для моих, если что-то произойдет.       К удивлению, бой с дроидами пошел быстро и без потерь или сильных ранений. С Хардкейсом с миниганом у входа они оборонились быстро и хорошо, а когда часть врагов проникла все-таки внутрь, они дали им неплохой отпор. Кат даже спас Рексу жизнь… — Хоть ты и дезертир, но точно не трус, — тяжело дыша, сказал капитан, улыбаясь и опираясь на плечо своего пулеметчика.

***

— О чем задумался, Оби-Ван? — спросил Леший, пытаясь начать разговор. Волнение за Рекса и тишина давили на него, да и джедаю тоже не помешало бы отвлечься. — М? Об Асоке. Мастер Кун сказал, что у с ней случилось то же, что и с тобой, и это странно, как по мне, — ответил генерал, потирая подбородок. — Такое может произойти, если пользователь Силы привязан к кому-то, и если с тобой все логично — Рекс тебе как сын — то Асока… такого не должно быть, кодекс запрещает привязанности. — Не думаю, что это и близко наше дело, — ответил Михаил. — Да, эти двое близки, но не думаю, что там что-то запретное — они оба не дураки, к тому же, как я заметил, у вас целая династия джедаев, которые кодекс ни во что не ставят. — С чего ты это взял? — удивленно спросил джедай. — Ну смотри, я слышал про твоего учителя Квай-Гона Джина, который совет буквально на хрен послал, ты и слухи про… Коди, — последнее Леший выдавил неохотно, беспокоясь за дочь. Коди - хороший боец, но очень доверчивая к джедаям и верная, выполняющая приказы и готовая всецело положиться на Оби-Вана. — Энакин, тут и примеры не нужны, и Асока… она, конечно, в учителя растет, подростковое бунтарство и все такое, но она ещё ребёнок, пока что. — Значит, ты допускаешь это? — вопросительно поднял бровь Оби-Ван, не подтверждая, но и не опровергая заявление о себе. — Ничего я не допускаю, это им решать! Просто говорю, что проблемы с ней будут у меня в будущем. А знаешь, почему у меня? Потому что Энакин — такой же подросток, но постарше, — проворчал полковник, обращая внимание на включившийся коммуникатор. — Прием, Леший, ты слышишь? Это Кикс, — вышел на связь медик. — Да, что у вас там случилось? — нервно спросил Михаил. — Мы попали в засаду, капитана ранили, я его заштопал и мы оставили его на ферме вместе с Хардкейсом. — Как он? — Жить будет, я думаю.

***

— Спасибо, что приютили нас, — отблагодарил Рекс Ката и его семью за радушный приём. — Не стоит… ты же не сдашь меня? — спросил бывший рекрут, на что Рекс отрицательно покачал головой и улыбнулся. — Это, конечно, мой долг перед Республикой, но не думаю, что в таком состоянии я что-то вспомню. Хардкейс, нам пора, — крикнул капитан, из-за чего выше упомянутый пулеметчик заныл вместе с Джеком и Шией. — Эх, ладно, пока, мелочи, рад был с вами познакомиться, — сказал здоровяк, обняв детей на прощание. — Пока Хардкейс, пока Рекс, приезжайте ещё! — крикнули дети, махая руками уезжающим солдатам. — Говорит капитан Рекс, мне нужны координаты вашего местонахождения. — Рекс, ты в порядке! Я так рад, я чуть не поседел на нервах, — радостно сказал Михаил. — Вы как там вообще? — Я и Хардкейс лучше не бывает, приедем — все расскажем. — Жду.

***

      — Что это? — осторожно спросила Эхо, глядя на непонятный шарик органического происхождения, который ей протягивал Файвс. — Фрукт. Не знаю название, — немного смущенно ответил тот. — Хардкейсу тот фермер дал, у которого они останавливались, а он со мной поделился. — Он съедобный хоть? — с недоверием бросила девушка, принюхиваясь к непонятной штуке. Пахло сладко и приятно. — Конечно! Не стали бы нам яд давать…тем более, Кикс все проверил на всякий случай. Эхо наконец взяла плод в руку и осмотрела его, щупая шершавую кожурку. Рацион рекрутов в основном состоял из восстановленной пищи, сухой и пресной. Гречка, консервы и супы долговцев, конечно, были получше, но что-то свежее дети Камино еще никогда не пробовали — слишком большая роскошь для простых вояк вроде них. — Как это есть? — Ложкой, разрезав напополам, — предположил Файвс, доставая из пояса вибронож и протирая его спиртовой салфеткой. Эхо потянулась за столовыми приборами. В казармах не было почти никого, кроме них, и шорохи, производимые ими, разрезали мягкую сумеречную тишину. Парень аккуратно провел по кожице, надавливая сильнее. Лезвие легко вошло внутрь фрукта, из которого вытекло немного сладкого оранжевого сока. Описать это можно было как смесь манго и маракуйи, которая показалась бы экзотичной и для нашего читателя, не то что для людей, которые выросли в запертом замке. Запахло чем-то тропическим. — Держи, — тихо сказал Файвс, передавая ей половинку. Эхо приняла угощение и на пробу ткнула ложкой в мякоть. — Спасибо, — она снова принюхалась, наслаждаясь ароматом, и робко, неуверенно, положила немного лакомства себе в рот. Ощущения оказались фантастическими: непривычно яркий вкус пощипывал язык, а запах пропитывал все пространство вокруг. — Это…так интересно. — Никогда не пробовал ничего похожего! — восторженно заявил боец, облизываясь и набрасываясь на фрукт с двойным усердием. — Вот бы нам почаще такое давали. — Ага, не дождемся, — саркастично фыркнула Эхо, с сожалением осознавая, что лакомство уже закончилось. Послевкусие все еще наполняло ее. — Спасибо, что поделился. — Неужели ты думаешь, что тебе нужно благодарить меня за это? Не мог же я зажать и схряпать все в одиночку! Эхо просто промолчала, отворачиваясь и убирая ложки и несъедобные кожурки. — Странно. Вроде и насытилась, а вроде и хочется еще. — Давай попробуем найти фермерский рынок на следующем отгуле? — предложил Файвс, улыбаясь. — Наскребем с зарплаты и спустим все на фрукты. Это даже лучше алкоголя! — Давай, — кивнула девушка. Ей почему-то нравилось планировать все вместе с ним. И проводить все свободное время только с ним. — Ты теперь вкусно пахнешь, — вдруг заметил Файвс после нескольких секунд молчания, наклоняясь ниже и мягко вторгаясь в ее личное пространство. Это вгоняло ее в краску, но она совершенно точно не была против. Они оба замерли. Время было все тем же, ничего не менялось, но эти мгновения были особенными именно для них двоих, мягкими и текучими. Файвс пододвинулся ближе и нежно ткнулся носом в щеку Эхо, соприкасая их лбы. Что-то вроде мандалорского поцелуя. Такой личный жест для тех, кого большая часть населения Республики и не считала за личностей вовсе; такая настоящая любовь для тех, кто был выращен для того, чтобы сражаться и умирать.