ПРОДАМ ФЕДИН АНУС ТУРКАМ ЕСЛИ НЕ ДОПИШЕШЬ

«Никогда не потешайся над любовью. Просто есть люди, которым так никогда и не выпадет счастья узнать, что это такое. <…> всё равно, продлится ли это полтора дня или многие годы, останется самым главным, что только могло случиться в жизни человека. Всегда будут люди, которые утверждают, что этого нет, потому что им не пришлось испытать что-либо подобное» Эрнест Хемингуэй, «По ком звонит колокол»

      — Я не уверена, что игра стоит свеч, — спокойно произнесла Маска, присоединяясь к брифингу. — Это еще почему? Боишься в бою показать свое личико? — не удержалась и съязвила Вентресс, покручивая в руке рукоятку одного из световых мечей. — Асажж, мы уже обсуждали, почему нашим шпионам вообще нельзя показываться без маскировки, — холодно бросил Дуку. — И все же, почему ты так считаешь? — Во-первых, однажды мы уже принимали попытку захватить Камино, и ничего хорошего из этого не вышло. Я не отрицаю, что наша армия стала сильнее, но и противник наверняка укрепил оборону планеты. Во-вторых, это выставит нас в плохом свете не только перед Республикой, но и перед нашими союзниками — кем мы будем в их глазах, если подвергнем риску детей, пусть и являющихся будущей армией наших врагов? — Они и не дети даже! — возмутилась Асажж. — Машины для убийств, расходный материал…не жаль будет выставить их бездушными шаблонами. — Вы обе в чем-то правы, — заявил Дуку, почесывая бороду. — Но приказ напасть поступил от самого Владыки. Тем более, сейчас наша техника отработана гораздо лучше. А что до подрастающего поколения…если атака будет удачной, то прикажите дроидам взять их в плен, но не убивать. Они еще могут послужить правому делу. — Ну а что делать со взрослыми рекрутами? — спросила Маска. — Уничтожить. Они нам уже не к чему. Собрание окончено. Ситхи, генералы и командоры сепаратистов разошлись. Девушка, выражавшая несогласие с общим планом, скользнула на свой корабль и быстро отдала приказ убираться на свой аванпост. Прикрытие исчезло с лица, и теперь это была не хладнокровная убийца и шпион Маска, а простая и немного растерянная Роза. В Республике все неоправданно жестоки к этим бедным рекрутам, но чем они лучше, уничтожая их? Хуже всего было то, что ей придется участвовать в этой бойне самой…но может хотя бы так ей удастся что-то изменить. В лучшую сторону, и не для республики, и не для сепаратистов, а для невинных детей, которые, несомненно, такого не заслужили. Не выдержав, она потянулась к коммуникатору и нашла зашифрованный канал. Если его обнаружат, то ее, вероятно, убьют, но ей нужно было сказать ему, чтобы он просто был осторожнее. Роза дрожащими руками ввела несколько дополнительных кодов защиты, после чего напечатала только одну строчку: «Береги своих ребят»

***

      «Береги своих ребят» — не самое лучшее сообщение, особенно если его отправляет кто-то такой, как Роза. Ей вроде и доверяешь, а вроде и нет, к ней вроде испытываешь симпатию, хотя должен ненавидеть… …Ещё и пришла эта штука всего лишь за несколько часов до срочного брифинга, объявленного настолько экстренно, что он аж испугался. — У нас плохие новости, — с ходу сообщил Кеноби, поворачиваясь к Лешему и Року. — Будто бывают другие, — ворчливо ответил подполковник. — Выкладывайте. — Сепаратисты во главе с Гривусом готовят нападение на Камино, вероятнее всего, с целью уничтожить нашу армию. Хотя, какая ещё у них может быть задача… — Опять?! Ничему они не учатся, — вставил Михаил, вспоминая первую попытку сепаратистов захватить планету. Хоть битва и закончилась победой республики — это была бойня. — Так, дайте угадать, у вас уже есть какие-то сумасшедшие идеи? Оба джедая тут же вывалили на бедного перегруженного полковника все свои мысли. План был в теории прост и вполне выполним: Энакин с флотом уничтожает корабли на орбите, а 501-й и 352-я остаются на поверхности на «всякий случай». Хотя Леший, переживший первую попытку захвата планеты, не рассчитывал, что все пройдет легко.</footnote>Пометка от Соавтора: да, первая попытка нападения на Камино была, но про нее мало кто знает. Происходила вся эта каша в самом начале ВК</footnote> — Приветствую, магистр Шаак Ти, — сказал Леший, подходя к встречавшей их джедайке. — Рада видеть вас, хоть и обстоятельства не самые лучшие, — поклонившись, сказала тогрута. — Да… что же, поторопиться не помешает. — Полковник, подождите, — спокойно обратилась женщина. — М? Тут из-за мантии джедайки выползла хорошо знакомая Лешему мелочь. — Боба! Ты так вырос, — обрадованно сказал Михаил, сверкая глазами и поглаживая мальчика по голове. — Привет, vod'ika </footnote>Младший брат [Мандо’а]</footnote>, — помахал рукой Рекс с таким лицом, будто пару-тройку лет назад этот самый vod'ika был одного роста с ним и как-то прописал ему с ноги в подбородок </footnote>автор: так вот откуда у Рекса шрам. Натура у него такая. Недружелюбная.</footnote> — Я старше тебя, — недовольно пробубнил мальчик. — Здорово, белобрысый! — Как ты вообще? — хмыкнув, спросил Леший, с небольшой опаской поглядывая на их взаимодействия. — Нормально… Шаак Ти добрая, правда! И я рад, что она за мной смотрит, но…но скучно бывает и. — Боба вдруг запнулся и опустил глаза. — Мне не хватает буира. — Понимаю. Ты же знаешь, почему мы прилетели? — помрачнев, спросил Михаил. Слов у него не было. Все свои способности поддерживать он исчерпал после первой битвы при Джеонозисе, когда ему пришлось говорить маленькому мальчику о том, что его отцу безжалостно снесли голову. — Да! И готов помочь! — с огнем в глазах крикнул он. — Придержи коней, я как раз хотел сказать, чтобы ты не лез на рожон… — Что? Сидеть в сторонке?! — Боба, послушай… — Нет, это и мой дом тоже! Я воин не хуже всех остальных, — рассержено заявил маленький Фетт, такой же упертый, как и его отец. — Боба, ты ещё мал, я не хочу чтобы ты рисковал! Мы справимся, обещаю, — серьезно, но и стараясь выразить свою мысль как можно мягче, сказал Михаил. — Но…но… ладно… — грустно ответил парень, отводя глаза. Умный он, все-таки. — Мы ещё встретимся, расскажешь мне, как ты живешь, — пообещал полковник, обняв своего названого племянника напоследок и наконец отходя в сторону. Надо приступать к операции. — Франкенштейн, ты сейчас где? Оставайся там, скоро приду, объясню, что делать. — А скажи, она ничего такая? — с наполовину хитрой, и наполовину озабоченной чем-то не тем ухмылкой сказал подошедший Рок, зыркая на тогруту-джедая через плечо. — Рок! Лоб твою мать, она старше нас с тобой лет на десять минимум! — раздраженно шикнул Леший, недовольный игнорированием не только субординации, но и норм морали. Подполковник застопорено молчал пару секунд, явно производя сложные алгебраические вычисления в голове.</footnote>Рок.exe has stopped working</footnote> — Так-с… если нам по тридцать семь, а как ты говоришь, она старше нас на десятку, то… ей под пятьдесят?! А так и не скажешь… — Ага, так что обломчик. К тому же, у тебя голова вообще другим забита быть должна! Бабник хренов… — А чё тока бабник? Я не только про это могу думать, — с дурацкой ухмылкой ответил Паша. — Просто заткнись, ради бога.

***

      Побродив по одинаковым коридорам и в конце концов найдя нужный ангар, Миша стал подкарауливать своего инженера. Заметить его было не так сложно — он был единственным из механиков, кто носит тканевую форму. — Рудольф, вот ты где, нашелся наконец, — спокойно обратился полковник. — А! НЕ НАДО МЕНЯ В ДУРКУ! Я НОРМАЛЬНЫЙ! — неожиданно подпрыгнув, завизжал парень. — Ааа, это вы, kommandant. То, что Леший прифигел, за него говорил его же дергающийся глаз. — Про дурку подумай на досуге, лишним не будет. Так, ближе к делу. Тебе с остальной частью инженерного корпуса дана задача: соорудить каки-никакие оборонительные укрепления. Так что тащите сварки, болгарки, монтировки и делайте из чего хотите, хоть стены пилите. Вопросы есть? — Да. Что, если эти длинношеие возникать будут? — немного опасливо спросил солдат. — Шли их к черту и скажи, что я приказал, verstanden? — Zu Befehl.

***

      Файвс попытался кинуть камень в океан, но попал в шлем Хардкейсу, который почему-то плавал под огромными бетонными сваями белоснежного Тайпока-сити. Даже не задавшись вопросом, что именно там делал пулеметчик — все уже привыкли к абсолютной нелогичности и комичности любого его случайного действия — мужчина пожал плечами и швырнул очередной булыжник в воду. Они с Эхо просто сидели и смотрели на то, как местная звезда тускло сияет сквозь облака. В голову закрадывалась привычная мысль о том, что, возможно, это последнее солнце, которое они увидят. Очередное безликое солнце очередной безликой планеты, за которую они так или иначе когда-нибудь умрут. К тому исходу, что они доживут до конца войны, их просто не готовили. — Ты где вообще камни нашел? — спросила вдруг Эхо, оглядывая пустынную платформу. — С Салукемая спер, — рассеянно ответил Файвс, прицеливаясь в замершую под водной гладью рыбу. Та в последний момент уплыла, испуганная телодвижениями Хардкейса, решившего эволюционировать обратно в рептилию. — И не жалко выкидывать? — Жалко. Но знаешь, я тут подумал…для нас с тобой всегда есть риск умереть, правда? И не надо такие осуждающие глаза, я не из пессимистов, ты же знаешь! Так вот, зачем нам тогда что-то планировать, копить, зачем, если даже если мы выживем, на простое будущее будет мало надежды? Лучше ловить эйфорию в моменте, кайфовать от того, что ты хочешь делать, не обращая внимания не остальных! Какая разница, какое мнение о тебе построят, если ты будешь счастлив и весел от глупой мелочи, которую смог исполнить? Не стоит оглядываться и раздумывать подолгу. Просто…делай то, что хочешь, потому что жизнь, черт возьми, коротка, а успеть надо хотя бы то, что поможет тебе стать счастливым хотя бы на каких-то несколько минут! Эхо приподняла уголки рта и спрятала куда-то глаза, пока воодушевленный Файвс дышал полной грудью, улыбаясь и смотря на нее. Почему-то между ними повило что-то очень загадочное; неловкое, мягкое и сладкое. Хотелось то ли чтобы оно ушло, то ли, наоборот, никогда не заканчивалось. Но Файвс же сказал делать то, что хочется, так? Слегка придвинувшись и подняв голову, Эхо неумело и неуклюже прижалась к его губам своими. Парень тут же с готовностью ответил, будто так все и было задумано, будто всю свою жизнь он только и делал, что ждал этого момента. Медленно, нежно они отстранились и уставились друг другу в глаза расширенными зрачками, опьяненные мнгновениями. Файвс протянул руку и провел по щеке Эхо большим пальцем в черной перчатке, после чего снова прильнул к ней. Даже не верилось, что в их жизни может присутствовать такое большое чудо, как эта любовь; это было тем самым подарком, который они точно заслужили и которым дорожили больше всего на свете. — Я рыбу поймал! — заорал вдруг Хардкейс, вышвыривая на платформу здоровенного водоплавающего, обмотанного водорослями. Влюбленные сразу отскочили друг от друга, краснея до кончиков ушей, а виновник ситуации, осознавший, какую идиллию он нарушил, тихо ойкнул и глупо захихикал, скрываясь обратно в воду.

***

      — Boss, долго нам ещё тут портки протирать? Эти джедаи вообще уверены, что на нас нападут? — саркастично спросил новенький пулеметчик по прозвищу Стир. Это был высокий мужчина ростом почти с Лешего, но шире его в плечах. Лицо его навеивало воспоминания о диком западе, ковбоях и их нелегальных связях с мексиканскими женщинами, в следствие которых и получился данный индивид. У него были высокие скулы и мощные челюсти, слегка смуглая кожа, песчаного цвета волосы и умные щелки глаз, прикрытые тяжелыми веками. Крупный нос героично выступал вперед, а на подбородке красовалась заметная ямочка. В общем, наружность у него была на редкость кинематографичная. — Если бы я знал! Но обычно так крупно они не косячат… — Что вы имеете в виду? — поумерив свой пыл, спросил рядовой. — Ну, к примеру, однажды мы были на кое-какой симпатичненькой планетке, местное население которой представляли жуки не самой приятной наружности. И эти придур…- кхм, извиняюсь за мой французский, джедаи, поперлись в лоб на все, что только можно — и пушки, и истребители, и укрепления. Довольно мощные, должен заметить. И это было очень неразумно! А знаешь, почему? Потому что, мать его, это было неразумно! И точка. И, да, большую часть транспортников сбили и, естественно, полегло куча народу… Стир и находящиеся рядом товарищи неловко промолчали. Новички с нервным видом представляли масштабы разрушительности операции, а бывалые бойцы предавались воспоминаниям, и явно не были этому рады. Леший же тихо, но от этого не менее эффектно выругался и попытался закурить зубочистку. Одним словом, повисла не шибко радужная атмосфера. Тишину нарушали только щелчки заряжаемых патронами лент. — Потому что джедаи — долбаебы, — метко выразилась Пинки, механик и помощница Франкенштейна. От последнего факта, кстати, сам Франкенштейн был не особо в восторге, так как у позитивной девушки, кажется, была какая-то из форм биполярно-аффективного расстройства личности. Что ж, как выражались индивиды вроде Санька и Васька: «ах какая пара — пидорас и шмара». — Э! — отозвался Энакин откуда-то из угла здания. На большее его не хватило, потому что в зубах он держал включенный световой меч. — …И не поспоришь, Пинки, но в их присутствии я бы так не выражался, — подытожил Леший, покосившись на Скайуокера и Кеноби, творивших крайне неведомую хрень. — Что вы вообще делаете? — Завариваем двери! — гордо отозвался Избранный, выплюнув-таки оружие. Оби-Ван промолчал и со скорбным видом передал бывшему ученику уроненную их обслюнявленную рукоятку, и тот продолжил свои темные дела. — А ведь даже атака еще не началась, — простонал Леший.       Иногда Михаилу начинает казаться, что все его беды начались с этой самой планеты — тут он, сам того не понимая, подписался на инструкторство для клонов, запирая себя самого здесь на долгие годы одиночества. Не впервые, конечно.

***

      Миша Жарковский, у которого не было даже прозвища, потому что он ни с кем не общался даже в своем девятом классе, уткнулся носом в рукав колючего шерстяного свитера и попытался то ли снюхать парту, то ли тяжело вздохнуть. Майская жара была с непривычки после холодной зимы не такой противной, как обычно, но экзамены тревожной тучей нависали над головой. Были и те, впрочем, кому до приближающейся аттестации совершенно не было дела. На данный момент «те» представляли из себя почти незнакомого Павла Каменского, сидевшего на задней парте и равнодушным взглядом оглядывавшего класс. Паша выбивался, как внешним видом, так и выражением лица: на синей роже отражалось что-то недружелюбное, зубастое и клыкастое, а острые уши иногда подергивались, стоило ему уловить движение рядом с собой. Он выглядел старше своих лет. В классе его, конечно, недолюбливали, но не дразнили даже за синие волосы, потому что тот мог врезать, не раздумывая, да еще и как. Отец Павла с детства таскал того на какие-то спортивные секции, будто выращивал не сына, а бойцовского быка. Папаша даже как-то приходил в школу, но толку это не дало: тот наорал на директора, наполнил коридоры криками и запахом пота с перегаром, а потом скрылся, и даже учителя отстали от мальчика. Матери семейства, кажется, попросту не существовало. Миша никогда не страдал от одиночества. С одноклассниками у него все равно не было почти ничего общего, а с другими изгоями местного общества (то есть, с этим странным Пашей) он бы даже не рискнул говорить.       Учебный день незаметно подошел к концу. Каменский испарился с последних уроков, и Миша, если честно, даже не понял, почему заметил это. Голова снова оказалась забита репетиторами и домашкой, поэтому на ежедневную прогулку выползти удалось только вечером, когда почти стемнело. Парк в их районе больше напоминал заросший лес, но это, пожалуй, к лучшему; Жарковский быстро запомнил все тропинки и потрясающе ориентировался на местности. Но темноте стоило отдать должное — с наступлением ночи все становилось каким-то незнакомым, жутким и опасным, однако манящим. Михаил не любил страх, но, быть может, именно он и толкнул его на все то, что происходило в его жизни. Стремясь скорее закончить испытание, которое он сам себе устроил, парень скользнул на одну из самых запущенных и узких тропинок. Почти добежав до лужайки, он понял, что расположение камней запомнить все-таки не получилось, и шлепнулся лицом прямо в мокрую от вечерней травы. Нос пощекотал ландыш, и Миша неожиданно чихнул, причем на чей-то грязный ботинок. В этот момент он осознал, что был не один, и порядком испугался. Елозя руками по грязи, он попытался собраться и встать, но длинные ноги, напоминавшие палки, как на зло, разъезжались в разные стороны. Сверху презрительно фыркнули, а потом кто то схватил его за ладонь и помог подняться. Бледный закат осветил равнодушную морду Паши Каменского. Несмотря на холод, на нем была только майка и шуршащие бесформенные штаны, заправленные в потертые берцы. — Бродишь тут, как леший, — наконец бросил он, вздохнув и приземлившись на поваленное ветром дерево. Только сейчас Михаил заметил, что неподалеку горел костер, а рядом с Павлом лежало брезентовое одеяло, а в его руках было что-то вроде банки с фасолью. — Садись давай. Чего пялишься? — Прости, — выдавил Миша, неловко опускаясь рядом и всматриваясь в огонь. — Я тебя напугал? — Черта с два, — грубовато усмехнулся Паша, вороша обугленные бревна куском неизвестно откуда взятой арматуры. — Что ты тут делаешь? — Люблю гулять по вечерам. Это полезно для концентрации. Легче думается и все такое… А ты? — Батя опять в запой ушел, — даже без грусти, скорби или сожаления проронил он, будто это было обычным делом. Это казалось печальным и неправильным. Родители Миши всегда были рядом и поддерживали его, и он не мог представить, как тяжело было бы без них. — Лучше дома с ним не находиться в такие минуты. — А мама? — Ушла давно. И правильно сделала — отец тот еще обмудок. И я тоже свалю, как только школу закончу. — Мне жаль, — вздохнул Михаил. Он пытался прочесть хоть что-то в глазах Павла, но тот был непробиваем и даже улыбался, будто наслаждаясь неожиданной компанией. — А с чего это тебе меня жаль? — с неподдельным любопытством спросил он, склонив голову на бок так, будто сочувствие совсем не было ему знакомо. — Я, например, даже не уверен, что правильно помню твое имя. — Миша Жарковский, — не придумав ответ, выдохнул он. — А я тебя знаю. — Ну хорошо, Мишка. Но это все еще не объясняет, почему есть до меня дело. — Мы, вроде как, оба ни с кем не ладим. Может, было бы неплохо найти кого-то, с кем можно поболтать в школе? Или после… Ну и вообще, — он не знал, ради чего ему это, но что-то подсказывало, что без друзей всю жизнь он все равно не протянет. В Паше не было абсолютно ничего привлекательного, но к нему тянуло по совершенно непонятным причинам. Они было совершенно разными, но похожими в чем-то начальном, незаметном простому человеку. — Я через месяц в армию уйду, — вздохнул парень в ответ, взъерошив и без того торчащие во все стороны волосы темно-синего цвета. — Нет тебе смысла со мной общаться. Слишком коротко это будет. — Уходишь из-за отца? — догадался Михаил. — Я… понимаю. Но хотя бы сейчас. Немного, хорошо? Кто знает, быть может, мы и увидимся еще. — Знаешь, а ты и правда на лешего какого-то похож, — вместо ответа парень просто улыбнулся и вдруг схватил его руку. Пальцы сомкнулись на тонком запястье. — Даже руки как палки! — Эй! — Миша тоже рассмеялся и выдрал кисть из его хватки, толкая острым локтем в плечо. — А ты… ты тогда на какого-то гоблина пещерного смахиваешь! Вон, мхом уже порос. — Зато гоблины сильные. Знаешь, надо и тебя в зал потаскать, а то с твоим телосложением далеко не убежишь, а так и будешь мне мордой в сапоги чкаться. — А мне к чему? Я учителем стать хотел, — возразил новоявленный Леший. — Это тебе надо быть жестким и сильным, как камень. — Шел бы ты со мной в вояки, — вдруг предложил Паша скорее в шутку. — Спасали бы мир, делали бы что-то полезное… с современными экзаменами поступить все равно тяжело. У нас бы был свой маленький отряд нечисти. Нам с тобой, кажется, все равно нет места среди обычных существ, населяющих Галактику.

***

      Вопреки всем законам никому не известного жанра, который из себя представляла их бедовая жизнь, все шло по плану. Рекордные полчаса. Но у дроидов оказался кто-то с хорошими мозгами и орды бездушных машин пошли, прямо как электричество, которым они и питались, по пути наименьшего сопротивления, давя укрепления и пережевывая защитников. — Командир, тут, э-э-э…как бы сказать…это, — начала Майки, ловко отстреливаясь от подходящих к ней жестянок. — Что, крифф возьми, опять не так?! — автоматически выругался Леший, оборачиваясь в сторону парня с сюрпризом. — Тут Кольт, один из ЭРКов, просит ему помочь, а иначе, с его слов, его «зафигачат нахрен так, что мокрого места не останется!». Конец цитаты. — Да че-е-е-ерт, — протянул полковник, мигая одним глазом. — Новенький, тащи свою задницу за мной! Стир выглядел так, будто всего за одну битву он в своем познании настолько преисполнился, что его уже никаким количеством боевых единиц противника не удивить. Даже не закатив со страдальческим видом глаза, он взвалил пулемет на плечо и метнулся за напарником. В голове была пустота: свистели бластерные заряды, все смешалось в дикую кучу, а кама Лешего по придурковатым причинам вдруг напомнила юбочку. Стир истерично захихикал, пустил очередь в дроидов и скрылся за поворотом. «Ну все, отъезд крыши начался, — подумал Леший, наблюдая за солдатом. — Война никого не щадит… Как только моя психика это пережила? Ах да, точно. Не пережила». Как только они подоспели, выяснилось, что они практически опоздали: в коридоре валялись куча мертвых блестящих, а в качестве вишенки на торте явилась Вентресс, душившая Кольта, уже и так насаженного на световой меч. Все присутствующие в виде ассасина и трёх солдат уставились друг на друга. Тут откуда-то с боку послышался очень знакомый астматический кашель. — Ну привет? — ляпнул Леший первое, что пришло в голову. Захотелось шлепнуть себя по лбу. — Эй, это не твоя фраза! — злобно ответили два сепаратиста. — А, эм, ага… Сюрприз! — крикнул Миха, резко бросив куда-то в сторону морды датомирки оглушающую гранату. Удачно подцепив ЭРКа — правда, вряд ли ему это бы уже помогло -, Леший и Стир быстро скрылись с места действий, завернув в ближайший коридор под злобные крики стиха и киборга. — И куда теперь, босс? — осведомился Стир, поглядывая на далекие отблески светопалок. — Ты возвращайся ко всем и тащи этого к медику, а я пойду мелочь проверю, — ответил Леший, прикидывая в голове, где они находились. — Плохое у меня предчувствие… — Есть! Пулеметчик с радостью исполнил приказ и быстро скрылся за углом, но его истерическое хихиканье еще долго бродило эхом в коридоре.       Сориентировавшись, Леший бегом направился к нужной части комплекса. Правда, добраться точно до нужного места он так и не смог — за одним из углов ему в живот ткнули бластером. К счастью (и огромному удивлению), владельцем оружия оказался Боба. — Какого криффа ты здесь делаешь? — рассерженно спросил полковник. — Я неясно выразился, когда сказал не высовываться? — Да, ясно-ясно, — ответил подросток с крайне недовольным лицом. — Я помочь хотел, к тому же, кроме меня до них никому не было дела! — Каких ещё «них»? — Вон тех вот рекрутов, которые за углом! — невозмутимо ответил мелкий Фетт. И правда, за ближайшим углом пряталась дюжина рекрутов не старше лет восьми. — И с чего ты взял, что до них никому не было дела? — спросил Миха, подозревая, что Боба своими действиями кому-то добавил проблем. — С того, что когда я их нашёл, к ним топало дроидов пятнадцать! А когда спросил, почему они не свалили, они ответили, что им приказали там сидеть, а приказы нарушать нельзя! Тьфу! Из коридора послышались шаги и пугающее жужжание. — Ладно, хрен с тобой, молодец, заслужил… Боба, вали с этими, а я разберусь с железками, — приказал Леший, беря в руки пулемет. — Х-хорошо, — парень хотел что-то возразить, но понял, что сейчас будет лучше делать как говорят. — Давайте, давайте, не тормозите!.. Дальше по коридору послышалась странная возня. Вопреки ожиданием, никого марша жестянок не оказалось. Отряд дроидов коммандос прочесывал сектор, методично вскрывая каждую дверь. Парочка консервных банок стала подходить всё ближе. Леший выскочил из-за угла и мгновенно изрешетил противника очередью. Наконец он оказался рядом с очередной дверью. Был шанс, что внутри еще остались дети… Полковник ввел код и открыл дверь, молясь, чтобы все были на месте. Хоть в этом моменте умница-фортуна ему помогла: дети с настороженными лицами сидели по койкам и пялились на вошедшего. — И почему их не эвакуировали? — возмутился себе под нос полковник, прежде чем обратиться к рекрутам: — Вы целы? — Ага, — ответил подросток позднего возраста с крайне недовольным лицом. — Нам приказали сидеть тут… — Но разве вы не слышите, что враг наступает? — Приказ нельзя нарушать! Леший со стоическим видом вздохнул. Он до сих пор не понимал, каким образом вся эта пропаганда умещается в головах детей, но одно он точно знал: все, что им вдолбили, засядет там надолго. Куда подевался инстинкт самосохранения, если приказы они ставят выше собственной жизни? Из коридора послышались шаги и пугающее жужжание. Полковник мгновенно выхватил ПКМ и направил его на (ненадолго) заблокированную дверь. — Все за меня! — крикнул он ребянте, тут же кучкой спрятавшейся за его спиной. Снаружи послышалась странная возня. Вопреки ожиданием, железо не расплавили световым мечом, а аккуратно вскрыли замок. Внутрь вошли парочка коммандос, которым мгновенно снесли бошки. Однако дальше все усложнилось: к ним быстрым движением проникла знакомая хрупкая фигурка, воспользовавшаяся эффектом неожиданности и повалившая полковника на пятую точку, пригвоздив грудь к земле маленькой ножкой на каблучке. Рекруты офигевали молча. — Ну все, мы все умрем, — пискнула красивая кучерявая девушка-подросток позднего возраста, явно стараясь не заплакать. Роза глянула на Лешего из-под маски; хоть ее глаз и не было видно, полковник точно чувствовал на себе пугающий взгляд обманчиво холодных глаз, смотрящих прямо в душу. Поддев рукояткой ножа, которым она орудовала, шлем полковника, она обнажила его лицо, искаженное то ли смятением, то ли страхом, и медленно подняла вверх руку. Дроиды, поняв приказ, тут же развернулись и отступили. — А тебе что, особое приглашение нужно? — рыкнула Роза на одну задержавшуюся жестянку. Ведро с болтами тут же испарилось в проходе. Сепаратист еще несколько секунд посмотрела на Лешего и наконец убрала нож от его горла, после чего встала и спиной отошла на несколько шагов, не опуская оружия. Полковник резким движением поднялся, однако за пулеметом не потянулся, не отрывая взгляда от датомирки. Ничего не говоря, она отошла еще дальше, развернулась и скрылась в коридоре. Повисла страшная тишина; дети явно хотели выругаться, но не знали, как. — А почему она ушла? — робко спросила девочка. — Испугалась тебя? — Нет, — заторможенно выдавил Леший после небольшой паузы. — Она, может, и сильнее меня, но…сепаратисты не все плохие. И для них убивать беззащитных детей — зверство. — Но наши же бросили нас тут! — ахнула мелкая. Полковник промолчал; он не мог подобрать слов. А у него еще и шлем зачем-то стащили.

***

      — Знакомый шлем… — сказала будто выплывшая из тени Ассажж. — Зачем тебе ведро того солдафона? — с хитрой улыбкой спросила ассасин подходя ближе. — Тьфу ты, напугала, блин, — испуганно шикнула Роза на свою сестру. — И, во-первых… э, как трофей, а, во-вторых он не солдафон… — Да? А по мне обыкновенный солдат с мозгами забитыми приказами, разве что более опытный. И знаешь? Что-то ты уж очень завороженно этот «трофей» несешь, — высказалась Ассаж, напоследок хмыкнув перед уходом. — Да ну тебя, — фыркнула генерал, прихватив шлем рукой, и потопала в свою комнату. Зайдя к себе и поставив злосчастное ведро на стол, она стала снова его разглядывать. — И чего в тебе такого особенного?