Часть 2

Годы детства пролетели незаметно, пусть они и отмечались в памяти. Вообще, Кейко не сильно за ними и следила, ей было интереснее гулять по городку, открывать новые места, про которые она не знала до этого, избегать встреч со старыми знакомыми и оттачивать новые мотивы. Девочка даже настрочила сборник с нотами, после продав через посредника одной музыкальной группе. Благодаря ей они стали более известными, а на её счёт потихоньку капал процент от продаж билетов. Ещё она тихой сапой возвращала себе некоторые полезные привычки и физическую форму. Быть хрупкой и нежной ей претило, а невозможность больно дать сдачи нервировала. Поэтому утренние тренировки были ей роднее матери. Той, кстати, было на неё почти плевать. Нана не спрашивала про не самые высокие оценки, про ежедневные прогулки, про появляющиеся в её комнате вещи, про новый стиль, одежду, друзей… Матери, казалось, было всё равно на младшую дочь. Она всё также готовила еду и бенто, стирала одежду, давала карманные. Но не задавала никаких вопросов и ничего не требовала. Кейко сама убиралась в своей комнате, покупала себе одежду, всё так же стриглась под мальчика и гуляла, не встречая сопротивления. Они не разговаривали об этом, но кажется для Ка-сан Кейко была кем-то потерянным. Не то чтобы это расстраивало… Но в душе что-то тянуло, напоминая о той, самой близкой и тёплой Ка-сан, к которой маленький Тсу-кун прибегал в грозовые ночи. Он любил свою маму той нежной и детской любовью, навещая как можно чаще даже не смотря на работу. Та Нана была единственной и неповторимой, вопреки замечанию, что всё люди заменимы. Она была неподражаема, никто не мог занять её место. И эта копия не могла. Может быть для здешней Тсунаеши и могла, но не для Кейко. Что-то вроде обиды клубилось в её синих глазах, когда она смотрела на примерную мать и дочь, но Савада не вмешивалась. Более интересной была реакция сестры, в глазах которой в такие моменты блистало злорадство. Уже не легкая зависть и желание быть такой же независимой от мнения матери, но истинная злая радость от того, что девушка игнорирует младшую. Двойняшки не общались между собой слишком часто, можно сказать, что после раскола в пять лет они постепенно разошлись во мнениях. И пусть пламя было запечатано в обеих, небесная непереносимость между ними была. А потом Кейко сняла печать с себя посредством получения пустышки. Как она подозревала, у Тсуны тоже не стало этой противной ледяной крышки, но другим способом. Вот только… Как известно многим, пламя зависит от силы души, а та от окружения. Кейко пробудила Небо ещё в той жизни и не в таких тепличных условиях, как нынешняя сестрица. Её воля была сильна и неподвижна, словно скалистая гора. Девочка была сильной, иначе и быть не могло после всего того, что с ней приключалось. У здешней Тсуны пламя было одомашнено. Оно было слабым и приторным, словно карамели добавили в и так сладкий сироп. И гнилостный запашок разложения из-за предрасположенности души и её развития тоже был. Ёши его будто бы и не замечала, скаля губы в презрительной усмешке, когда считала, что Кейко этого не видит. Вот только она замечала столь непонятную и не аргументированную реакцию, предпочитая при этом молчать. Довольно странно, не? Ведь ничего плохого она двойняшке не делала, даже гуляла там, где старшая дочь Савада обычно не появлялась. В школе они учились по одинаковому плохо, так как обоим было лень стараться на хорошую репутацию. И если Кейко делала так потому, что задерживаться в Японии не планировала, надеясь укатить куда-нибудь подальше после совершеннолетия, так как по идее на пост босса Вонголы должны были забрать Тсунаёши, то вот чем руководствовалась эта самая наследница, не знающая о грядущем писце… Ну, это было не её дело. Так что она не лезла в это, игнорируя сестрицу, чему та отвечала взаимно. Хотя кое-что Кейко всё же волновало. То, что Тсуна везде таскалась с ноутбуком, с которым, кажется, не расставалась даже во сне, а ещё дружила с некими Ирие Шоичи и Спаннером. Как помнила блондинка, это были союзники Бьякурана, а там где был этот крылатый пожиратель зефира, там был и дурдом. И пусть они ещё не были союзниками, но сам факт дружбы с юным компьютерным гением и первоклассным механиком самоучкой… А ещё многообещающий взгляд карамельных глаз, которыми Тсунаёши как будто бы говорила «я знаю то, что у тебя есть и о чём ты не знаешь, но я это у тебя отберу». И вот тут возникает вопрос, что успела узнать эта девица и что именно она имела ввиду. Ведь пустышку она прятала тщательно, перемотав выторгованной обманом несуществующими деньгами и выкраденной у посредника цепочкой. Происходило это на другом материке, через целую цепочку наёмных воришек, чтобы её не засекли. Маммон вряд ли этим заинтересуется, так как за цепочку ему по договорённости заплатил посредник, которому обещали двойную сумму за это, но получил он лишь пулю в лоб и посмертную кражу. А остальное известного жадюгу волновать не должно, это же мафия, здесь смерти на каждом неаккуратном шагу. Зато теперь у Кейко была гарантия, что при встрече с Аркобалено пустышки не засияют. К несправедливости судьбы же она привыкла давно, ещё когда только знакомилась с кровавой стороной жизни. До чего тогда могла докопаться Тсуна, если больше ничего Кейко не промышляла? Или она отыскала информацию о их родстве с боссом мафии? Но ведь Ёши гражданская, тем более, что взломать сайты Вонголы не так то просто, а остальным о двух японских девицах некому не сообщалось. Ну, может быть только чтобы заинтересовать женитьбой с удачной девицей, но обычно такое только устно проговаривается, пока невесты не достигнут нужного возраста. Да и мало кого могли этим привлечь. Тем более, что замуж их смогут отдать только после восемнадцати, такое правило точно было в кодексе Вонголы, прописанное самим Примо, беспокоившегося о Елене. А к этому сроку Кейко уже бы успела сбежать за границу, да и при случае можно вскрыть факт её аркобаленности. Таким образом ни за кого её выдать не смогут, так как она будет принадлежать к другой семье, а проклятые вряд ли отдадут такой рычаг давления на себя. Тсуна же займёт трон, да и вопрос её жениха Кейко не касается. Что же тогда откопала Ёши? Если про пустышку, то это проблема, но не критичная, так как отдать проклятое украшение не получится без её смерти, и разве захочет та сократить срок собственного существования. Значит каким-то неведомым образом про Вонголу? Тогда это тем более не волнует её, потому что она не планирует занимать кровавую должность. Значит и беспокоиться не о чём. Да и не до этого сейчас, Кейко вообще-то пытается вылить на бумагу то, что могла вспомнить о прошлых жизнях. Не все события она восстановила, но ведь фантазия у неё есть, а книги, прочитанные в бытьё русском студентом могли стать подспорьем. И это станет ещё одним ручейком прибыли через пять-десять лет. Нужно ещё вспомнить, как она сняла проклятье в том мире. Это определённо может помочь и сохранить её жизнь. Только бы вспомнить детали. * Им с сестрой было пятнадцать, когда на утро в комнату пришла Нана. Тут нужно пояснить, что жили они в одном помещении вдвоём, пока вторую спальню ремонтировали. Они с Тсуной ещё не договорились, кто из них переедет, но это дело десятое. Их комната была небольшой, но на двоих хватало. Половина Кейко была прибрана и более-менее аккуратна, если не считать постеров и фотографий Намимори с разных ракурсов на стенах, кучки листов на столе вперемешку с канцелярией, а также нескольких носков у ножки застеленной кровати. С половиной Тсуны было хуже, так как та была беспросветной неряхой. Она убиралась, но уже к следующему утру в комнате был беспорядок, на который тихо цыкала Нана. Но не говорила ничего, лишь вновь выдавая метёлку и совок. Так вот. Зашла Ка-сан к нам не случайно, а чтобы найти оценки за тест по математике. И, найдя, она закономерно мягко возмутилась, сообщив, что наймёт им репетитора. И если Тсуна просто негодующе надулась, не смея открыто перечить матери, то вот я лишь обречённо прикрыла глаза, печально уткнувшись обратно в подушку лицом. Потому что это подтвердило теорию о том, что Реборну быть. А значит, стоило принять ряд предосторожностей и перепрятать парочку предметов, когда Тсуна выйдет из спальни. И сделать всё так, чтобы даже при помощи интуиции та не смогла найти заначку. Потому что там был пистолет, привычный Дону Тсуне, парочка надыбанных танто, к которым питал слабость Шисуи, несколько сухих питательных снеков на черный день от Рона и скреплённые листы с их историями от Жени. И рассекречивать этот стратегический запас было нельзя, так как не поймут. И вот, когда недовольная сестрица, надев школьную форму, вышла из их общей обители, я подорвалась с кровати, быстро переоделась, с тихим скрипом зубов сменив брюки на ненавистную юбку, после чего открыла дверцу шкафа и вытащила зашкеренное, перетащив его в ящик с нижним бельём, у которого сделала не так давно тройное дно, пока Еши гуляла. Видимо, уже тогда интуиция знала, что вскоре это пригодится. Двойное бы раскусили, а так во второе она заложила несколько пачек сигарет, которые вообще-то не курила, а также несколько фоток компромата на одноклассников. Основное отделение же занимало нижнее бельё черной и синей расцветки, а вот в третьем всё самое тайное. Реборн уже явно прибыл, так как внизу, после очередного падения Тсуны, слышались голоса. Вот только голос собеседника был каким-то слишком высоким. Непонятно, точно ли это тот репетитор-киллер. Тщательно уложив всё нужное и послушав тихое треньканье подставы от интуиции, я спустилась на первый этаж, нацепив на лицо мягкую улыбку, одновременно с этим завязывая галстук. Бантик из красной ленточки я не признавала, но, к моему счастью, можно было и мальчишеский галстук той же расцветки, пусть Хибари и хмурился, видя его. Переступив последнюю ступеньку и распластавшуюся перед ней Ёши, я наконец затянула аксессуар-удавку, после чего подняла с него взгляд, осматриваясь. И увидела малыша лет пяти. В чёрном костюме тройке миниатюрного размера и фетровой федоре этого же цвета с рыжей ленточкой. На его плече сидел маленький пучеглазый хамелеон, а на шее висела желтая пустышка. Два неестественно темных колодца глаз были уставлены на меня, с каким-то интересом рассматривая. В них не было бликов, из-за чего они казались довольно жуткими. Если бы не крепкая психика, я бы наверняка довольно громко сглотнула, а по спине бы забегали мурашки. Но я не я и хата не моя, так что я просто с недоумением посмотрела в ответ. И это было искренне. Потому что мой Реборн выглядел не так. Тот мужчина был высоким и жилистым, в ярко-желтой или красной рубашке, поверх которой надевал пиджак или жакет. Федора та же, пустышка тоже, как и милый хамелеон. Но рост… Явно не пятилетнего ребёнка с непропорционально большой головой и маленькими ладошками. Этот малыш был странно непривычным, неправильным, что-ли. Проклятым куда сильнее, чем тот, кого я когда-то знала. Но мгновения тишины нужно было прервать. Поэтому это сделала я, так как гость не спешил начинать первым. Разорвав зрительный контакт, я перевела взгляд на валяющуюся молча Тсуны, в глазах которой до сих пор читалось превосходство, после чего подняла её за ворот рубашки, игнорируя протестующий вопль и по-деловому задавая вопросы малышу, кося на него взглядом. Потому что её Реборн не терпел тупость и сюсюканье, даже направленное не на него. — Ты к нам какими судьбами? Надолго? Тебя Ка-сан впустила? Завтракать будешь? Перестав стоять статуей, хотя скорее куклой, самому себе, малыш с глазами-колодцами, не отрывая исследующего взгляда, ответил довольно высоким и картавым голосом. — Хаос, я репетитор-киллер Реборн. С этого дня я буду готовить вас на роль претендента на королевский трон мафии. — и замолк, ожидая реакции на свои слова. И если Тсуна только недовольно-радостно (как так вообще можно?) пискнула, то вот я мягко улыбнулась, подняв на его заявление бровь. Потому что говорить такое гражданскому, тем более подростку. Как прошлый-Тсуна на это отреагировал? Кажется он тогда долго не верил, отказывался и возмущался. Но ведь это не вписывается в мой образ. Значит будем отрицать и улыбаться, не веря до определённого момента. А там можно будет списать на детские игры, пусть Реборн и будет гневаться. Кто бы мог подумать, что здешний он будет таким крохой? Покачав головой и ещё раз улыбнувшись, отражая в глазах недоверие и легкое снисхождение на его слова, но не подходя близко, я отпустила воротник Тсуны, потому что вырваться из моего захвата в полувисячем положении она не могла, и направилась на кухню. Стоило позавтракать и захватить бенто, если я не хочу провести уроки в полуголодном состоянии. Да и пустышка, высасывая пламя, ускоряет метаболизм, из-за чего есть хочется чаще. Реборн незаметно запрыгнул на моё плечо, заинтересованно наблюдая за тем, как я по быстрому сервирую свой бенто. Нана его конечно готовит, но накладываю я сама, машинально проверяя. Девушка на эту мою придурь не обращает внимания, а у меня просто рабочая деформация. Не могу есть то, чьи этапы приготовления не видела хотя бы раз. Из-за этого и в кафе не хожу, если там не показывают, как готовят. В каждой жизни такое было, где меня могли травануть как соклановцы, так и братья с друзьями или репетитором. Короче, паранойя на высшем уровне. Потом мы позавтракали, когда Нана приготовила рисовую кашу и омлет, который ели все, — ещё одно отличие, потому что тот Реборн на дух не переносил яичницу и любой другой её вид — после чего я и Тсуна отправились в школу, за нами репетитор, а Ка-сан осталась дома. По дороге мы встретили Киоко, с которой говорила я, пока сестрица бегала от соседской чихуахуа, а Реборн в неё стрелял. Потом Сасагава ушла, а я продолжила смотреть на двойняшку. Неужели я выглядела так же комично? Тогда понятно, почему меня постоянно гоняли. В итоге Ёши, потеряв одежду, помчалась вперёд, а мы с репетитором пошли за ней. Ну, то есть я пошла, везя на плече Реборна. И думала над реакцией Сасагавы. Кажется, Киоко удивило то, что у нас находится незнакомый нам ребёнок, который к тому же представляется киллером. Но она промолчала. Когда мы дошли до ворот, я подошла к сестре, бегающей по двору как заполошенная, ища учителя математики и крича о том, что он обязательно ответит ей за то, что поставил плохую оценку. Довольно странно, ведь я думала, что её посмертное желание будет другое. Например, отомстить кому-нибудь или признаться в чувствах, как сделал это я в прошлом. И ведь поначалу казалось, что сестрица бросится на меня, когда только получила пулю, это видно было по безумным глазам и улыбке, но потом она сменила курс. Это для конспирации или что-то переклинило? Могла ли она побороть действие пули? Непонятно. В итоге Реборн весь день носился с ней, пока я училась и гуляла, забежав домой только перекусить и переодеться в штаны. Находиться дома не очень хотелось. * Реборн прошлого мира был немного отчаявшимся. Он знал, что скоро умрёт, потому что Система забирала слишком много пламени. А его тело было не готово к таким нагрузкам. Он выглядел здоровым, но под тканью белоснежных перчаток скрывались потемневшие лунки ногтей. Пламя потихоньку разрушало своего носителя, не жалея ни себя, ни его. И Аркобалено Солнца понимал, что осталось ему недолго. Но он всё равно сохранял спокойную непоколебимую усмешку и тренировал Тсунаёши, которая позже смогла снять проклятье. Он был рад, действительно рад. И горд за мальчишку, которого учил всем премудростям, желая сделать приемником по ремеслу. Потому что юноша подходил по силе духа и потому, что киллер не успел бы взять в ученичество ещё одного ребёнка. Время заканчивалось слишком быстро. Вот только прожили проклятые после освобождения всё равно недолго, потому что их тела уже были подвергнуты медленному распаду. Так-что через пять или шесть лет они покинули мир, оставив свои посты ученикам или союзникам. Главное, в их глазах было это смирённое отчаяние. Этот же Реборн, странно маленький и горящий жёлтым пламенем, был не таким. Понаблюдав за ним некоторое время, я поняла, что в нём всё ещё жжётся огонёк надежды и сопротивления. Устраивал хаос, переворачивал мир вверх тормашками, веселился в меру сил... Он буквально жил одним днём, но не позволял себе отчаиваться. В этом было различие двух версий одного человека из разных миров. Я могла лишь предположить, что если снять проклятье, то проживут Аркобалено явно дольше. Потому что здешняя система в чём-то защитила их от разрушения тела, уменьшив в размерах и не давая пламени воздействовать слишком сильно. Может быть, если бы смена пустышек не приносила смерть прошлому носителю, то и жить бы они смогли. * Следующие несколько недель прошли в учёбе, начале несложных тренировках от Реборна, проверяющего наши пределы. Он был явно удивлён тем, что я имела хорошую форму, о которой не писали в отчёте. Ещё к нам перевёлся из Италии Гокудера Хаято, с которым в поединке должна была столкнуться я, так как парту толкнули мою, но меня опередила Тсуна, что с какого-то перепугу решила за меня отомстить. И пусть она не победила Хаято, вытащив его из-под собственных взрывов неудачного динамита, она получила от него клятву верности и щенячье обожание.

Когда я был Тсунаёши, я победил Гокудеру в рукопашном равном бою, после чего мы стали приятелями и по-настоящему верными соратниками, а не подобострастным подчинённым и мямлей боссом. Он был предан мне искренне, как делает реально уважающий тебя человек.

Реборн смотрел на это действие с недоумением, так как пигалица нарушила его планы. Гокудера должен был стать хранителем Кейко, а для Тсуны была Миура Хару, с которой бы они столкнулись позже. Кейко на Миуру впоследствии даже внимания не обращала, и сколько бы он их не сталкивал, белобрысая девчонка постоянно куда-то съе*ывала. * Через месяц мы наблюдали за Ямамото Такеши, вознамерившегося спрыгнуть с крыши и заливающего про бросившего его Бога бейсбола. Тсуна бросилась вместе с ним, но обоих я ловила за шкирки через окно. Конечно же, чуть не порвала связки на руках и не выпала из окна, но меня со спины подхватили одноклассники, помогая втащить двух дебилов в класс. После этого сестра чуть не закатила мне истерику из-за этого, а Ямамото ей поддакивал. Я так и не поняла, за что.

Мой Ямамото был в реальной депрессии, из-за которой и решил покончить жизнь, но я его спасла, став якорем. И он был куда более рассудительным малым, понимая на что идёт. Единственное, что его отец об этом не знал и потом хорошенько всыпал отпрыску за тугодумность и фатализм, после чего отправил к психологу на лечение.

Потом, сидя в своей новой комнате, которую всё же отбила у Ёши, мы с Реборном пили чай и кофе с песочным печеньем, рассуждая о тупости нынешнего поколения. Репетитор обронил, что Такеши должен был обратить внимание на меня, а на Тсуну — Мицунари Момо из нашего класса. Как по мне, личность не выдающаяся, но Дождь сильный. На намёк о принятии её в семью я лишь улыбнулась, мягко переведя тему. Тонкие нити приторного пламени Тсуны, пытающиеся нагло оплести моего Аркобалено, я оборвала. Не всё то пигалице маяться ерундой, обратить против себя столь сильного пламенника я не позволю. К тому же так мерзко. * Вскоре к нам домой стал приходить в гости и Реохей, брат Киоко. Мы с ним виделись пару раз на утренней пробежке, будучи ещё двенадцатилетками, но характерами не сошлись. Я была не готова смотреть на того, кто так сильно напоминал мне о прошлом. А теперь Сасагава смотрел на меня как на чужачку, громко говоря про ЭКСТРИМ и возвращаясь к Тсуне, продолжая по дибильному ошибаться.

Моё дорогое Солнце не было непроходимой тупицей, мягко обходя неразумные и детские запреты Киоко, продолжая заниматься своими делами. И притворялся тугодумом, чтобы отпугивать лезущих к его сестрёнке ухажёров. Реохей имел какую-то свою житейскую мудрость, которой следовал всю жизнь.

Реборн не мог понять, почему при мысли о подборе Солнца для Кейко у него просыпалась ревность. Потому что он не мог привязаться к Саваде, имея своё, пусть неизвестное, но Небо. Эта связь бы не позволила заключить другую с кем-либо. Но подпихивать сестру Сасагавы девчонке не стал, отложив это на потом и оговорившись тем, что он ещё Дождь и Ураган к ней не прицепил. К слову, не получилось и потом. * Вскоре начались каникул и мы отправились в Мафия-ленд. На круизном лайнере было не очень безопасно кататься на скейте, поэтому я ходила пешком. Потом проходила катавасия с безбилетниками, а мне пришлось маяться от тихого, но настойчивого звона интуиции. Она весело теренькала о чём-то, но понять о чём, было трудно. На самом острове было классно. Пока Тсуна, вызвавшаяся зарегистрировать нашу разношерстную компанию вонголят, ушла, я рассматривала плакаты с портретом Реборна. Хозяин Мафия-ленда явно решил постебаться над коллегой, ведь почти в каждом ларьке были его фигурки, плакаты и одежда с принтом «лучшего киллера столетия». Забавно, ведь Колонелло её прошлого мира такой фигнёй не занимался. Он был военным, хмурым и безответно влюблённым, со смесью боли и печали смотревший вдаль на свою наставницу, которую тоже подверг опасности. Ведь благодаря половинчатости её проклятья ей приходилось туго. Боли по всему телу из-за незаживающих шрамов, бесплодность, покорёженность пламени… Она ушла от него в Вонголу, под крыло СEDEF, где ей могли оказывать постоянную медицинскую помощь и работу. Здешнего Колонелло мы тоже увидели. Смешной такой карапуз пяти лет в камуфляжной одежде, с золотой растрёпанной шевелюрой и винтовкой за плечом. Его к нам принёс его верный ястреб Фалко, почему-то скинувший хозяина в мои руки. Поймала, не задумываясь, на рефлексах прижав к груди. Хватательный рефлекс, не иначе. Голубоглазый малыш на это лишь недоуменно посмотрел на птицу, не заостряя, впрочем, внимания. Но понять причину они не смогли, я же укоризненно посмотрела на ястреба. Того обмануть цепочкой не получилось. Как и Леона, что частенько лазал по мне, пытаясь, видимо, насладиться чистым небесным пламенем. Я, благодаря этой выходке, удостоилась некоторого внимания со стороны обоих Аркобалено, но они промолчали, переключившись на разговор. На руках своего Дождика я держала на протяжении всего знакомства, после чего Реборн согнал товарища с насиженного места. Я же была спокойна и дружелюбна, снова ярко улыбаясь. И это было искренне. Удивляюсь до сих пор, что могу это делать даже пережив столько грязи. Мы с Нелло завели разговор о стрельбе, знания о которой я подтягивала по интернету из интереса. Военный опровергал или дополнял мои рассуждения, после чего с азартом предложив показать, как он умеет. Мальчишка с загоревшимся взглядом пригласил меня в тир. То ли моё пламя виновато, то ли он реально впал в детство, хвастаясь своим профессионализмом. Но он реально классно стреляет. И метко. А как быстро собирает винтовку? Не многие интересуются этой темой, например, остальная наша компания осталась чуть равнодушной. Но мне было по настоящему любопытно, пусть я и предпочитаю ближний бой. Потом было внезапное плановое нападение семьи Каркаса на остров. Они часто это делали, развлекая приехавших отдохнуть мафиози. Смертей не было, только шуточные бои и громкое шоу. Возглавлял их компанию пиратов пятилетка в каскадёрском костюме с шлемом на голове и гигантским осьминогом возле корабля. Не, я конечно слышала, что Скалл имел при себе Кракена, но чтобы это был его пламенный питомец? Кажется я и с самим каскадёром то не встречалась, так как тот не любил покидать свою территорию. Облачко, что тут сказать. Поэтому не знаю, был ли тот Скалл так же весел и придурковат как этот. Малыш носился с Колонелло, уклонялся от пуль Реборна, что-то громко выкрикивал им и размахивал руками. А потом, когда в него почти попал кем-то брошенный ананас, его за ногу неожиданно подхватил Кракен и кинул в нашу сторону. Никто даже отреагировать на это не успел, как фиолетово-чёрное пятно на высокой скорости пролетало мимо. Я же, не желавшая вмешиваться в развлечения Каркаса и хранителей во главе с Тсуной, в общем балагане не участвовала. Ещё в начале хотела свалить, да только залипла на рассматривании нового лица. Забавный он, шебутной. Катясь на скейте в сторону гостиницы, я нечаянно подхватила его, когда он шлемом врезался мне в грудь, пока я задумчиво осматривала, куда еду. И мы чуть не вписались в стену, но аккуратно приземлились в открытый бочонок-декорацию, когда я отвлеклась на прилетевший подарочек. Тот уже что-то выкрикивал о своём клёвом полёте, ворочаясь в моих руках, на что я неосознанно ляпнула про «пять минут полёт нормальный». Секунда молчания, пока до малыша доходило, что попал вовсе не в мягкий предмет интерьера, который не мог разглядеть из-за шлема, а потом мы оба засмеялись, выплёскивая эмоции. Ками, это ведь реально смешно, целый анекдот. Ещё он мне замечание выписал, что нужно носить защиту при катании. Но они слишком громоздкие и неудобные, так что я отказалась. Да и падать нормально я умею. Потом пришлось прерваться, потому что к нам подошли Реборн с Колонелло. Скаллу прилетел удар по макушке и выговор о нападении, а меня совместными усилиями вытащили. Ха, ещё немножко и я смогла бы согнуться в бутерброд. Ну, если бы не сломалась. Но это всё лирика, у меня не настолько негнущиеся мышцы. Короче говоря, Аркобалено тем или иным способом всё равно сталкивались со мной. Хорошо что пустышки не такие большие, иначе бы прятать её под футболкой было бы неудобней. Да и спалилась бы. Интересно, как скоро меня начнут спрашивать, почему я не собираю хранителей, кучкуясь с проклятыми?