От любви до боли внутри

В квартире Левина царила зловещая тишина, давящая, почти осязаемая. Влад, с недобрым предчувствием, настойчиво попросил Викторию и Ольгу ждать в машине и, если через час он не вернется, немедленно вызвать полицию. Женщины долго спорили, но всё же согласились на эти условия. Череватый осторожно, крадучись, словно боясь спугнуть тишину, заглядывал в комнаты. В одной из них он замер, словно громом пораженный: нашел Изосимову. Он бросился к Ангелине. Она лежала без сознания, бледная и неподвижная. — Эй, бабонька, ну же, очнись, — Влад легонько похлопал ее по щекам. Безрезультатно. Тихо выругавшись сквозь зубы, Череватый попытался поднять женщину на руки. — Даже не смей, — прозвучал ледяной голос за спиной. Влад резко обернулся. В дверном проеме стоял Максим. В его глазах клокотала ярость. Влад нахмурился. — Левин, убирайся. — Отойди от моей женщины, — Максим надвигался, но Влад преградил ему путь. — После всего, что ты с ней сделал, ты и пальцем ее не тронешь. Ты ее избивал, насиловал, держал взаперти. Максим тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Ты дурной? — лицо Левина исказила гримаса отвращения. — Я сказал: отойди от моей женщины. — Твоей? Она тут без сознания валяется, спасибо тебе огромное! — взревел Влад, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Ярость, словно цунами, захлестывала его, сметая остатки самообладания. — Ты хоть понимаешь, что натворил, изверг? Максим остановился, его лицо скривилось в злобной усмешке. — Не учи меня жить, Череватый. Не твое дело. Ангелина — моя женщина, и я сам знаю, как с ней поступить. — Да как ты можешь такое говорить?! Ты ее чуть не убил! — Влад шагнул вперед, готовый разорвать Левина на части. — Я не позволю тебе к ней прикоснуться. Скорее умру здесь, чем отдам ее тебе. Максим презрительно усмехнулся, в его глазах вспыхнул зловещий огонек. — Ну что ж, Череватый, ты сам этого захотел. Я не хотел пачкать руки, но ты не оставил мне выбора. Придется тебя немного остудить. Он стремительно бросился вперед, обрушивая удар в челюсть Владу. Тот пошатнулся, но устоял, отвечая ударом на удар. Завязалась яростная схватка. Ярость, отчаяние, и в сердце Влада — трепетная надежда спасти Ангелину, прибавляли сил обоим мужчинам. В каждом ударе сквозила ненависть и решимость. Удары сыпались градом, оглушая и ослепляя. Комната превратилась в поле битвы, где царили лишь ярость и боль. Влад отбивался, стараясь не дать Левину приблизиться к Ангелине. Каждый удар Максима был пропитан злобой и собственническим инстинктом. В какой-то момент Левину удалось повалить Череватого на пол. Он навис сверху, осыпая градом ударов. Влад силился вырваться, но Максим держал крепко. В глазах начинало темнеть. Череватый едва не провалился в небытие, но тут на него обрушилась тяжесть — Левин рухнул сверху, придавив к земле. Сквозь плывущий туман Влад различил зыбкий силуэт Ангелины. В руках она держала что-то, и ее слегка покачивало. В сознание Влада будто плеснули ледяной водой: она оглушила Левина. — Владик… — Изосимова помогла ему высвободиться из-под Максима и тут же бросилась к нему, стискивая в объятиях. Череватый прижал ее к себе, гладя по волосам, и тихо прошептал: — Ну всё, теперь точно всё закончилось. Ангелина слабо улыбнулась. Влад попытался увести ее за собой, но она вцепилась в его руку, словно якорь, останавливая. — Погоди, бесноватый, — прохрипела она, схватившись за голову, — не могу идти. Голова словно в тисках. Влад дрожащими руками достал телефон и набрал номер Виктории. — Всё кончено. Вызывайте полицию.

***

Ангелина смотрела куда-то вдаль. В голове было пусто. Все кончилось. Левину дали новый срок, и, самое главное, запрет на приближение к ней. Тяжкий груз спал с плеч, позволяя вдохнуть полной грудью. И она вдохнула. Улыбка, робкая поначалу, медленно расцветала на её лице. Но впереди маячила другая проблема, тенью омрачавшая этот светлый миг: как рассказать обо всем фанатам битвы? Эта ужасающая история рано или поздно должна будет выйти на свет, возможно, уже после летнего перерыва. Сейчас она отгоняла эти мысли. Потом. Обязательно потом. Сейчас же она хотела лишь насладиться долгожданным спокойствием, тишиной, которая обволакивала ее, словно мягкое одеяло. И надеялась, что все пережитое скоро станет лишь далеким, кошмарным сном. А что дальше? А дальше она справится. Она обязательно справится.