вовремя.

      – Ну что ж, Максим. Наблюдала я выпуск и смотрела как ты, прости за фамильярное слово…Повелся на эту паучиху и буквально пошёл по ее стопам. Более того, ты зачем-то залез в ее кострище, что, мне кажется, повлекло…Ты как будто нацеплял там чего-то. Я увидела там какой-то морок, потому что ты пошёл ровно по ее стопам.        Он еле сдерживал смех. То, как показывали их историю на телеэкране - сюр, не имеющий никакого отношения к реальной жизни.        Гипертрофированная, какая-то фальшивая «любовь».       Коллеги так часто насмехаются над фанатами, что пишут о них всякий бред, сводят друг с другом. Что тут сказать? Какие-то совсем бездарные  писатели стояли в готическом зале.        Быть главным героем 6 главы серии даже как-то унижало. Нет бы что-то новенькое придумали…Зря что ли с Верой целовался?       – Не слушай ее, это же Оля, что тут сказать.        Грим-пауза стала удобным случаем обратиться к стоящей рядом женщине.        – Да мне все равно, пускай говорит что хочет. Что я, не понимаю что ли? – Поправляя прическу, равнодушно отвечает женщина.       – Я же вижу, что тебя это задело.       – Видишь и ничего с этим не делаешь. – Такой же безразличный ответ.        – Ну да, нужно подойти и щелкнуть по башке женщине, все верно. – Левин пытается шутить, но, кажется, сейчас не лучшее время.        – Нет, нужно стоять и улыбаться.        В ее словах не было издевки. Правда в том, что им действительно позволено лишь терпеть, улыбаться и давать нужную реакцию. На это есть свои причины.        – Связаны по рукам и ногам. Ничего с этим не поделаешь, Ангелин.       В ответ лишь молчаливое согласие.        – Может на мне морок, но знай : я так не считаю. Ты будешь замечательной свекровью. И мать ты хорошая. И яркость есть. И харизма. И вприсядку можешь, – у Левина был какой-то невообразимый талант любой разговор перевести в шутку, – И красивая ты. Образ – огонь.       Мужчина и сам не понял как прядь Ангелины оказалась вокруг его пальца.        – Якубович язык отрежу, а тебе руки, – Ангелина смеется, но на ее лице отчетливо заметно смущение.        – Ой…– Левин театрально хватается за сердце, – Кажется, приворот сработал…Ой! – Теперь он сгибается от «боли» в груди.        – Дети малые, ей богу.        Больше всего на свете Виктория жалеет о том, что сейчас в ее руках нет камеры. Этот момент однозначно прибавил бы сотни тысяч просмотров на «Путь сильнейшей».        – Ну вот! Я ж говорил! У бабньки-то бесы покруче моих будут. Взяла Левину инфаркт наколдовала, ну может же! – Владик не унимался, – Ангелина прям убивает красотой, у меня самого сердце покалывает! – Череватый подхватывает спектакль Левина.       – Да хватит уже. Фальшиво играешь. – Щеки женщины пылают румянцем.        Тяжело смотреть на то, как оскорбляют близкого человека.       С одной стороны ты понимаешь, что непременно должен встать грудью на защиту, а с другой…       Имеешь ли ты на это право? Это же нелепо. Как это будет выглядеть со стороны? Только усугубит ситуацию. Появится повод для новых издевок, подъебов, смешков в спину.       Господи, Левин, что с тобой происходит?       С каких пор тебя стало волновать чье-то мнение?              Где характер?              Где хулиганистый пацан, что не дает сидеть на жопе ровно и постоянно втягивает во всякие передряги?       Где желание заткнуть каждого, кто смеет перечить?       Почему ты стал таким незаметным?

Меркнешь на ее фоне.

      Умело демонстрируешь свою сдержанность, безэмоциональность, не бросаешь слова на ветер, не вступаешь в конфликты, никому ничего не доказываешь, держишься гордо и уверенно.       Так часто стал прятать лицо рукой, будто бы придерживаешь маску. Боишься уронить…       …Тогда, непременно, осколками разлетится по всему готзалу и еще долгие годы новые участники будут находить острые частички, примеряя на себя ограненные в холодный металл неозвученные мысли, нереализованные мечты и поступки, которым не суждено было воплотиться в жизнь…вовремя.