Глава 2

МИКАСА

Туман, застилающий голову, тягостно развеивался. Глаза пекло от засохших слез, будто кот цепляющийся за кожу когтями. Во рту сухой песок, мешающий издать звук. Микаса лежала на кровати. Тело чувствовало пружину, что предательски впивалась в спину. Веки казались настолько тяжелыми, что сил поднять их ей не хватало. Далеко, на подкорке, послышались шаги. Дверь со скрипом открылась и очнувшаяся девушка стала невольным слушателем, всё ещё держа глаза закрытыми. – Леви, её нельзя оставлять в таком состоянии. – командующая уже прибыла. Сколько Микаса лежала без сознания? Может брат вернулся и уже сидит в столовой? Это было бы лучшей новостью из всех. – Ханджи, я не нанимался в няньки для неуравновешенных подростков. – капитан видимо стоял в противоположном углу комнаты, ведь его голос был настолько далёким. Впрочем слова саднили на любом расстоянии. Девушка снова попыталась открыть глаза, чтобы лишь кинуть на него свой злобный взгляд. – Микаса, наконец-то ты очнулась. – Ханджи присела рядом с кроватью, рука, схватившая девушку за предплечье, была теплой и мозолистой. Аккерман медленно огляделась вокруг, она в лазарете. Облупленные стены давили на голову своим белым цветом. Запах лекарств забивал ноздри, прожигая в слизистой дыры. Поодаль стоял её капитан и с отвращением, присущим ему, смотрел прямо ей в глаза. Ханджи уже набирала ей стакан воды из кувшина. Рука, такая исхудавшая и костлявая, Микаса задержала на ней взор и испугалась собственной конечности, потянулась за стаканом, но тремор не дал даже прикоснуться к холодному стеклу. – Давай ка мы тебя поднимем. – командующая отставила жидкость обратно на тумбу и принялась подтягивать подушку наверх, другой рукой поддерживая шею девушки. Тело ломило и стреляло во всех его нервных окончаниях. Неужели всё настолько плохо? Сколько она пролежала здесь? Капитан умостился на соседней кровати, сложив руки на груди. Глаза осматривали девушку с ног до головы, губы сомкнулись тонкой линией. На скулах выступали желваки. И Микаса готова была поспорить, что сейчас он не прочь задушить её в этой койке. Не в силах больше видеть его лицо, она послушно выпила воду, что держала для неё Ханджи. Горло царапало от холодного напитка. – Сколько я здесь? – не её голос сейчас говорил эти слова. Охрипший и ломаный, будто она курила большую часть своей жизни. – Неделя. – эхо разнесло капитанскую фразу по всей комнате. Неделя? Последнее, что она помнит это кабинет и отчеты. И слезы. И то письмо Зоэ. – Прежде чем ты спросишь, где твой идиотский брат, я тебя разочарую, никаких вестей. – Леви, ты снова хочешь, чтобы она тут в обморок упала? – голос Ханджи витал где-то на периферии. Пазл складывался в картину. Она отключилась на целую неделю. Такого никогда не случалось. Голова уже во всю трещала по швам от количества ужасных фактов. – Не моя проблема. Решила себя добить и сдохнуть? Я мешать не буду. – интересно, он вообще когда-то умеет сострадать. Или волноваться? Хотя о чем Микаса думает. Это их мерзкий капитан. Леви вышел из палаты, громко хлопнув дверью, звук от которой снова пронесся через голову, сметая последние уцелевшие частички. Девушка закрыла глаза, пытаясь не показывать виду, как ей больно. – Я не стану извиняться за его слова, ведь он прав. – командующая присела на краешек ее кровати, поправляя одеяло. – Микаса, ты один из лучших наших солдат и должна держать себя в форме. Но сейчас я вижу скелет, который чуть не умер за несколько дней. – Ханджи, я не знаю, что делать. – грусть накрывала, холодила кости, и одеяло никак не способствовало появлению тепла. – Я уже написала распоряжение, королева согласилась. Вы с Леви едете в приют, помогать с обустройством. Естественно, когда ты станешь на ноги. – линия глаз черноволосой вытянулась в молящей гримасе. Только не это. – Ханджи, пожалуйста… – Это приказ, Микаса. Эрен сделал свой выбор. А нам остается готовиться к войне. И сейчас ты мне нужна, но не в таком ужасном состоянии. – она крепко сжала холодные пальцы девушки и вышла, оставив Аккерман с чувством полного опустошения и тревоги. Почему с ним? Девушка терпеть не может его присутствия в этом замке, а теперь ей придется находиться с ним тет-а-тет практически всё время. Хотя сейчас это волновало Микасу меньше, чем собственный брат. Эрен сбежал. Бросил её, Армина, всех остальных. Последняя надежда человечества просто улизнула на материк. Единственный вопрос или же мольба: почему не забрал её с собой. Для чего оставил их здесь. Неужели план в его голове был настолько секретным, чтобы не поделиться им хоть с кем-то. Впрочем сама девушка теперь наверняка была внизу списка близких брату людей. Он бесцеремонно долго молчал. Игнорировал её, злился и отвергал предложения помощи. Тем временем Микаса упорно воздерживалась от еды. Месяц назад перестала ходить на ужины. Хотя иногда требовалось появиться, чтобы никто ничего не понял. А еще спустя несколько недель приходила лишь за куском хлеба и чаем. Саша с радостью подметала следы, хотя и сама говорила Аккерман, что это всё неправильно. Никто её не слушал. Теперь же, смотря на тощие палки ног и запястья, что можно сломать одним капитанским ударом, Микаса не знала, куда идти дальше. Если Эрен так хотел избавиться от неё, то может именно этого хочет и она? Исчезнуть. Заснуть и не проснуться. Ханджи хочет видеть её в строю, ради победы над Марлией. Капитан кричит, ведь знает, что она его преемник. Аккерманская кровь, что льется в её иссохших венах, дает силы. Такие же, как и у него. Армин считает её подругой. Но едва ли будет долго возиться с поломанной куклой, в которую она превратилась. Тогда где место Микасы в этом мире? Идти за победой и быть бесчувственным солдатом? А после победы что? Смотря правде в глаза, она не видела себя даже в грядущих сражениях. Что, по мнению командующей, может дать ей этот чертов отдых в приюте? Тем более рядом с Леви. Точно не успокоение. Девушка уже предвкушала ужасные дни. Только это ей и оставалось. Сон в комнате с белыми стенами упрямо увиливал от хрупкого разбитого тела.