Глава 7

МИКАСА

Вечер входил в свои права, накрывая опушку холодным осенним воздухом и краснотой заката. Такой яркий цвет означал лишь скорое приближение заморозков. Девушка лежала у себя в комнате, разглядывая узоры на деревянном потолке, маленькая грубка в углу обещала обогреть пространство комнаты, а паренек из конюшни услужливо объяснил, как ею пользоваться, и принес дров. Сосновые поленья разносили приятный аромат по всей комнатушке, звук потрескивания горящего дерева приносил гипнотические спокойствие. Тошнота подступала, но не вызывала прежние позывы. За это Микаса благодарила съеденное яблоко и капитана, что не стал заставлять её обедать полноценно. Она не видела его с того самого момента и это было еще одним подарком судьбы. Напряжение между ними не исчезло по волшебству, девушке так же были неприятны все его слова и действия. А он так же смотрел на неё с нескрываемой жалостью и отвращением. Черноволосая не понимала, как они смогут дальше контактировать, находясь буквально вдвоем среди детей и работников, что никак к ним не относились. Разбираться с этим ей сейчас не под силу. Смотря на всех детей, что бегали на улице, кидаясь шишками, Микаса вспоминала брата и друга. Воспроизводила каждый счастливый момент детства, где титаны были мнимой угрозой, а дерево на холме — местом для отдыха и задушевных детских разговоров. Сердце снова болело в отчаянной попытке понять и принять уход Эрена. Вопросы бессвязно летали в голове, оставаясь без ответов. Практически бессонная ночь дала свой результат и свинцовые веки опустились, унося девушку дальше от тревожных раздумий.

ЛЕВИ

Леви осваивался на новом месте, занимаясь уборкой, хоть королева и постаралась подготовить дом к его приезду. Работа мужчины не отложилась на месяц, поэтому кипа бумаг смирно ждала своего часа на столе у мужчины. Хистория оповестила, что письмо Ханжди уехало вместе с солдатом гарнизона, поэтому через несколько дней командующая узнает о их прибытии. Чем здесь заниматься, капитан откровенно не знал, ведь никакой помощи в приюте не требовалось. Зоэ наплела Аккерман на уши красивую ложь, чтобы заставить её покинуть замок. Впрочем, для подчиненной занятие всегда найдется. Захотела вернуть тренировки, значит Леви осуществит такое желание. Лишь бы не переломалась на ветру. Быстро закончив с пылью, мужчина выстирал, грязные, с дороги, вещи и развесил их на ненадежную веревку над грубкой. Осталось еще погореть в этом доме ночью, если она оборвется. Рубашку Аккерман так и не вернула. Стоит напомнить ей об этом завтра. В дверь настойчиво постучали подозрительно детские руки. Отбой был полчаса назад. Неужели и тут придется вводить строгие правила дежурств, дабы избежать такого вот шастанья по ночному лесу. Мужчина открыл дверь, опустив взгляд на черноволосую нарушительницу. Девочка всматривалась в его лицо длинных три минуты, а потом настойчиво пробралась вглубь комнаты, останавливаясь возле стола. – И как это понимать? – Леви удивлялся наглости здешних отпрысков всё больше. – Я не могу спать. – девочка виновато подняла сонные глазёнки, спрятав руки за спиной. – И почему я должен к этому относиться? – У меня под кроватью прячется титан, а ты самый сильный. И мне нужна твоя помощь. – от этих взвешенных и тщательно добранных слов мужчина готов был рассмеяться на месте, будь он немного расслабленнее, но ребенок в его комнате после отбоя вещал нарушение любой дисциплины. – Показывай, где титан. – капитан поднял девичье тельце на руки и направился в корпус слева, проходя мимо бесконечных домиков. В окне напротив своего он видел горящий свет. Она не спит, нужно будет зайти раздать нарядов наперед, чтобы тоже соблюдала комендантский час. Девочка на руках быстро провела его в одну из комнат, где её соседки мирно сопели в своих кроватях. Осмотрев территорию, Леви быстро отчитался перед черноволосой воображалой, что титан сбежал, испугавшись её грозного взгляда. Ребенок, успокоившись, лег спать. Еще один пункт перед сном виднелся на горизонте. В окне горело пламя свечи, освещая небольшую комнатушку. Сильнейший постучал в дверь. За ней ни малейшего звука. Недолго думая, зашел внутрь. Девушка беспокойно спала, отвернувшись к стене. В грубке догорали поленья, поэтому Леви докинул еще парочку побольше, чтобы дом не успел остыть к утру. Воск свечи уже залил подсвечник, обещая максимум час освещения. Найдя новую, мужчина на скорую поменял всё. Бороться с кошмарами лучше при свету. Дыхание Аккерман было ровным, хоть руки и подрагивали время от времени. Теплый плед явно не помешает. Капитан раз за разом, выполняя всё это, искал отмазки своим действиям. Удовлетворившись результатом, он направился к себе, оставляя соседскую дверь закрытой. За столом его ждали многочисленные отчеты. Конечно, Аккерман постаралась в тот вечер и выложилась на полную, но за это схлопотала обморок длинной в семь дней. Увидев её мгновенное падение, он не понимал, что и делать с тощим телом в его руках. Доктор прибыл только на утро, а ночь, проведенная в лазарете с бездыханной Микасой, казалась, годом сражений с титанами. Леви искренне боялся, что она помрет, не дождавшись врача. Йегер сбежал в самый неподходящий момент. Хотя его побег в принципе был дерьмом. Импульсивный идиот, решил справляться сам. Только вот теперь командующая и капитан должны разгребать всё, что он вытворяет. О письмах, которые Эрен присылал, Ханджи велела молчать. Ни слова Микасе не доносить, пока сами не разберутся. Впрочем, там и показывать нечего. Пошел на сделку с Зиком. Мерзость. Просил следовать его плану, не уточняя последствий для разведки и всего острова. Положить судьбу элдийцев на ненадежную лошадку, такого они не могли себе позволить. Но, в ином случае, Марли им не победить. Вся эта обстановка напрягала Аккермана больше, чем груз на его плечах. Мужчина искренне не понимал, куда стремиться и к чему. Первая свеча уже дотлевала, колыхаясь от движений пера в руке. Стопка незаполненных отчетов уменьшалась, как и работоспособность. Все таки, предыдущая ночь прошла так же гадко. Кресло таверны, хоть и выглядело сносно, но было слишком мягким. Конечности затекали от непривычного отсутствия твердости под ними. Дом, в котором он находился сейчас, по праву принадлежал ему. Без его ведома, в этой комнате никто не жил, а запасной ключ был только у королевы. Таков был запрос Леви. Делить с кем-то кабинет, а уж тем более постель, он не любил, оставаясь верным своим устоям. Даже мимолетные сексуальные связи мужчина предпочитал заводить вне стен корпуса, сохраняя при этом конфиденциальность и своё спокойствие. Впрочем, такого рода отношения были редкостью, учитывая бесконечные вылазки и работу в замке. Аккермана устраивало. Кровать манила к себе, заставляя оторваться от оставшихся бумаг. Что ж, завтра Микаса снова побудет писарем в его кабинете. В отдаленном тихом лесу Леви предпочел отдых.

МИКАСА

Мама вышивала синие ягодки на белоснежной скатерти. Стежок за стежком выходила красивая маленькая голубика на фоне зеленых закрученных ветвей. Микаса любила наблюдать за этим кропотливым процессом, старалась запомнить каждое движение. Воспроизвести подобное казалось невозможным для детских ручек. Только мама умела творить такую красоту. – Волчонок, принеси ножницы. – ласковое прозвище, принадлежащее только им двоим. Даже папа не называл её так. Мамин голос нежно разносился по теплой комнате их домика в горах. – Мамочка, когда я вырасту, тоже должна буду так же вышивать? – девочка послушно принесла инструмент, оставив его на столе рядом с мотком синих ниток. – Почему ты это спрашиваешь? – Микаса, в силу возраста, искренне не понимала вопрос матери и просто смотрела в свои же графитовые глаза на её лице. – У тебя будет целая жизнь, чтобы понять, чего ты на самом деле хочешь. – А вы с папой поможете мне завтра посадить ирисы? – Аккерман колупала деревянный стол, переводя тему. Девочка боялась показаться глупой, не зная, чего она хочет от будущего. – Мы всегда будем тебе помогать, Волчонок. – мама оставила теплый поцелуй на макушке Микасы, поглаживая мягкой рукой её розовые щеки. Рука вздрогнула, ударившись о деревянную стену. Маленький импульс боли пронесся по указательному пальцу. Девушка не сразу поняла, где находится, но в пальце однозначно зияла заноза. Тусклый огонек свечи вернул её в сознание. Она в стенах приюта, спит в своей кровати. На улице все еще непроглядная темень. Сколько удалось поспать? Девушка медленно поднялась, боясь столкнуться с головокружением. В комнате было тепло, но грубка уже не горела. Мелкие угольки отдавали последние красные частички ветру, что просачивался из щелей дерева. Рядом со свечей лежал маленький пенек предыдущей. Микаса отчетливо помнила, что зажигала всего лишь одну. Кто-то явно был у неё в комнате, когда она спала. Стоит ли думать об этом, связывая с капитаном такие действия? В пустой комнате покачалась одна женская голова, отрицая любые мысли о соседе. Ей уже давно не снилась мама. Девушка боялась думать, что забыла черты её красивого лица. Сегодня она пришла к ней такой же любящей и изящной, как и в сотне тысяч воспоминаний детства. Боль утраты постепенно уходила, оставляя по себе чувства тоскующей ностальгии. Мама называла её волчонком. Кто же Микаса сейчас? Волчица? А капитан прозвал её шавкой. Смешно до ужаса. Знает ли девушка ныне, что должна и хочет делать в этой жизни? Совершенно нет. Лес встретил её холодным воздухом и тихим уханьем совы. Накинутое пальто практически не грело. Аккерман пожалела, что не взяла ничего теплее, понадеявшись на хорошую погоду. Стоит расспросить у Хистории, есть ли в запасах одежда потеплее. Выходить ночью было ярким нарушением комендантского часа, но они ведь в увольнительной. Капитан не сможет сказать ей что-то против. Тем более, Микаса собиралась лишь проветрить голову, пройдясь по окрестностям. Над конюшней горел факел, освещая большую часть зданий. Девушка направилась к лошадям. Крупные животные всегда успокоительно действовали в непредвиденных ситуациях на вылазках. Что мешает ей сейчас получить немного спокойствия в компании Адеры?