Глава 8

МИКАСА

Конюшня приюта была в разы меньше, чем в корпусе. Для детей Хистория смогла выделить лишь пару-тройку лошадей. Хилые и слабые, в сравнении с форменными гнедыми скакунами Аккерманов. Для разведки всегда отбирали породистых животных, способных быстро передвигаться и так же быстро привыкать к новым хозяевам. Лошади умирали гораздо реже, чем солдаты. Видимо разведчики менее породистые. Посреди постройки горел еще один факел, освещая, направленные на Микасу, головы. Она их разбудила. Укол совести заставил выделить каждому по яблоку из корзины у входа. В последнем стойле обживалась Адера, а напротив капитанский конь, имени которого девушка не знала. Послушная кобыла смотрела на неё своими раскосыми глазами, фыркая мордой. Яблочный сок вместе со слюной стекал по ворсистым губам. Рука девушки была уже изрядно влажной и липкой. Крупная голова наклонилась вправо, пытаясь рассмотреть хозяйку. Тишину такого момента нарушал только густой длинный хвост, отгоняющий от себя насекомых. Микаса поглаживала Адеру за ушами, пропуская пальцы сквозь черную гриву. Лоб девушки покоился на объемной твердой щеке животного. Чувствовала ли лошадь всю тревогу, бурлящую внутри Аккерман? Сможет ли она сейчас забрать хоть частичку себе? Скрип входной двери заставил всколыхнуться не только девушку, но и всех спящих животных. Парень явно опешил, увидев посреди ночи в конюшне её худой силуэт. Возможно, перепутал с привидением, что сейчас казалось вполне реальным и соответствующим хрупкости Микасы. – Даже и не знаю, что сказать. – он несмело застрял в дверях, будто боялся оказаться ближе, шарахался. – Можно имя, например. – девушка замялась, убирая руку от животного и пряча за спиной. – А, извини… Я слишком невежливый. Я — Томас. – парень уменьшил расстояние меж ними в считаные секунды и застенчиво протянул руку. Девушка открыла рот, но её бессовестно перебили. – Я знаю, кто ты. Все знают. Слова прибили гвоздями к стене. Все знают… С какой же стороны? Какой Микаса выглядит в глазах гражданских, что каждый раз вверяют разведке свои жизни? Его ладонь соответствовала профессии, грубая и шершавая от мозолей, что нарастали до излечения предыдущих. Голубые глаза в уставших веках, крупное телосложение, результат длительной работы руками в приюте. На вид немного старше, чем она, но уже прожил целую тяжелую жизнь. Человек, стоящий перед ней, был трудягой до мозга костей. Даже ночью удумал заглянуть в конюшню, проверить живность. – Не думаю, что спрашивать, почему мы оба здесь, уместно. – парень слегка улыбнулся, поднимая уголок губ. Девушка сдержала хохот от несуразности такого момента. – Да уж… На самом деле я вышла проветрить голову. – Микаса присела на тюк сена, устремив взгляд на армейские ботинки. Другой теплой обуви у неё не было. Излишки службы. – Разбудила лошадей и заставила меня придти и перепроверить, из-за кого они так оживились. – парень упал рядом, покручивая в руках иссохший колосок, вытянув его из копны. – Извини, я просто хотела придти к ней. – Адера смирно слушала людской диалог, дергая ушами при особо громких звуках. – Я тоже иногда прихожу после отбоя сюда. Они успокаивают. – Томас окинул взглядом тусклое помещение. – Вы ведь сюда на целый месяц приехали? – Да, королева Хистория нашла нам работу. – Аккерман вяло мотала ногой, шорхая остатки соломы на полу. – Интересно. Мне Хистория сказала, что работы нет. – непонятно, что было удивительнее. То, как Томас спокойно называл монарха по имени, или сказки, что выдумала Ханджи. А капитан знает? Конечно знает. Микаса подорвалась на ноги, повинуясь импульсу, который никак не смогла бы объяснить. Злость от услышанной правды, или же шок, или и то, и другое заставили девушку обдумать, для чего же они действительно здесь нужны. И конечно это она. Вывезли на отдых, как разнеженную девицу. Конечно, Аккерман не дура и знала, что приют был решением, дабы ограничить её расточительство собственного здоровья. Отрезать от возможности прятаться в комнате, пропуская приемы пищи и тренировки. Но девушка надеялась хотя бы на пользу от своего пребывания здесь. А, оказывается, действительно увольнительная. Резко захотелось увидеть лицо Леви. Заставить объясниться. Но, заглянув к нему посреди ночи, можно прощаться с жизнью. Ничего, завтра она будет очень благоразумно и учтиво игнорировать его нападки, выдавая свои. – Я, наверное, пойду спать. Засиделась. – девушка одарила парня натянутой улыбкой, пройдя к выходу. – И, пожалуйста… – Я никому не скажу, Микаса. – тот лишь кивнул в ответ на её благодарственный взгляд. Микаса шла, нет, летела в свой домик. Крылья из злости и раздражения несли её куда быстрее, чем УПМ. Неужели она так незначительна в своей же жизни, чтобы не ставить её в известность происходящего? Чертов коротышка прекрасно понимает, для чего он сюда ехал. А вот на неё наплевали. Да, она больна. Сама это понимает. Видеть костлявые конечности, вместо былых крепких мышц, ужасное зрелище. И только она в этом виновата. Но это не дает права остальным решать, как ей будет лучше. Дверь захлопнулась с отчетливым гупом. Микаса молилась, чтобы капитан, спящий в нескольких шагах, проснулся и бесился. Сейчас хотелось его вывести, чтобы аж искры летали. Но девушка лишь снова попыталась заснуть, мечтая поскорее вернуться в корпус.

ЛЕВИ

Вода лесного прудика выглядела манящей в пять утра. Мужчина проснулся с неимоверным желанием смыть с себя тяжесть ночи вне корпуса. Отсутствие прямых приказов сказалось на состоянии, привыкшего к четкому порядку, человека. Душ в ранний час явно был закрыт, а пруд не вызывал прямого отвращения, будучи почти прозрачным под первыми солнечными лучами. Вода встретила пробуждающим холодом. Организм стиснулся до желания укрыться, согреться и выйти из стихии. Но ноги уверенно направлялись вперед, прощупывая зыбкое дно, укрытое мелкими камнями. Два заплыва на средину пруда и назад полностью пробудили все животные инстинкты самосохранения. Мужчина поспешно вышел, чувствуя себя полноценнее, не желая заболеть, побудь он дольше в холодной осенней воде. С полотенцем на поясе и вещами в руках тот направился к домику, ожидая услышать тишину приюта, разрушаемую легким потрескиванием старых сосен на ветру. Ни одной ранней душонки в этом месте. Будь они в замке, давно бы на построение вызвал. Солдаты не спят до обеда. А она проснулась? Высыпается ли вообще или боится сновидений, вызывающих такие жесткие последствия? Леви обещал себе об этом не думать. Ей нужно оклематься, а переживания это меньшее, что поможет в данной ситуации. Домик встретил теплом грубки, которую мужчина предусмотрительно разжег до утреннего плавания. Старые вещи нашли себе место в небольшой корзинке для белья. На улице холодало, вопрос времени, когда ударят первые морозы. Желание накинуть привычную рубашку противоречило получению должного тепла, поэтому выуженный зеленый свитер уже покоился на застеленной кровати. Грохот в дверь оторвал мужчину от желания быть одетым полностью, а не наполовину, сверкая голым торсом. Даже не открывая, можно было угадать, кто так бесцеремонно ломиться к нему в дом. Леви открыл дверь, оставляя верхнюю часть одежды одиноко лежать на койке. Девушка в легком сером пальто, что свисало с истощенных плеч, пялилась своей недовольной мордой прямо в глаза. Мужчина флегматично свел брови, пропуская ее внутрь. – И долго Вы собирались молчать, сэр? – скрестив руки на груди та подошла к окну. – О чем речь, Аккерман? – Леви накинул зеленую ткань, согреваясь полностью. Мокрые волосы стоило бы причесать, сделав подобие хорошей прически, но те беспорядочно ерошились на голове, спуская последние капли пресной воды. – Ханджи поручила нам работу, которой нет. – благо это снова не титанишка. Что ж, хотя бы причину этого приступа гнева он знал. – Тебе хотелось додыхать в замке? – Аккерман присел на кровать, пред этим отставив стул для подчиненной. Да он чертов идиот, позволяя ей задержаться на дольше. Но эта игра его забавила, почему бы не развлечь себя спозаранку. – Мне хотелось знать правду. – Микаса даже не посмотрела на предложенное место, стоя неподвижно, будто пригвозждена к той половой доске. – Ну сейчас ты её знаешь, лучше стало? – он видел как на её скулах играют мышцы от злости. Черноволосая молчала, прожигая его взглядом. – Хочешь работы? Будет работа. Леви подошел к столу, перекидывая стопку недоделанных отчетов ближе к краю Микасы. – Вот задание, выполняй. – Аккерман переводила глаза от него к бумагам, недоумевая. Чувство неприятного дежавю, похоже, накрыло обоих. – Три часа, потом перерыв. Мужчина не хотел повторения того приступа, что случился ранее. Ограничивать временные рамки — всё, что он мог сделать в этой ситуации. Удостоверившись, что Микаса поняла задачу, он вышел, надеясь найти кипятка.

МИКАСА

Чернильная клякса расползалась по очередному отчету. За это капитан не поблагодарит. Девушка раздосадовано пыталась исправить грязное пятнышко, вымакивая его салфеткой. След останется, но хотя бы до надписей оно не доберется. – Криворукая. – девушка, испугавшись, машинально опустила руки на отсутствующие клинки, дергаясь от неожиданного вмешательства в тишину помещения. Повернув голову, Микаса увидела капитана, держащего в руках две чашки с янтарной жидкостью. Леви стоял неподвижно прямо за её спиной, одним стенам известно, как он может так тихо передвигаться и как долго он тут стоит, наблюдая за её попытками исправить неподобство. – Отбой, Аккерман. Заляпаешь мне еще тут всё. Мужчина опустил перед ней чашку, отодвигая после отчеты. Прошло уже три часа? Она потеряла счет времени. За окном уже горело солнце, освещая, но не давая былого тепла. Дети выбегали из зданий, собираясь на завтрак. Рука потянулась к ушку чашки, притягивая теплую ароматную жидкость. У кабинета капитана вечно пахло тем же травяным запахом. Коротышка и сюда притащил свой бесподобный любимый чай. Горячий настой приятно обволакивал горло, не принося дискомфорта. На языке осталась пряность мёда, неужели Леви удосужился подсладить чай для неё.Что-то интересное и бесящее. Он приехал сюда по приказу Ханджи и совершенно не собирается с ней панькаться. К чему такие подвиги? Плевать. Это её первый за сегодня незначительный прием пищи, от которого её, к счастью, не тошнит. Капитан пил свой чай, сидя на кровати. В его руках чашка всегда держалась идеально неидеальной. Историю такого хвата посуды и клинков Микаса хотела узнать, но спросить было бы верхом её заинтересованности в его жизни. А этим она заниматься не собиралась. – Либо спрашивай, либо не пялься так. – голос Леви будоражил барабанные перепонки. Девушка сразу же отвела взгляд, замешкав с ответом. – Но Вы же тоже пялитесь, сэр. – глаза сильнейших встретились, натягивая меж двумя людьми тонкую грань самообладания перед перепалкой. Мужчина упрямо смотрел вперед, задержав руку с напитком на полпути, обдумывая услышанное. – Тогда я и спрошу. Скажи, Аккерман, откуда столько дерзости в такой хилой девке, как ты? – закончив он, как ни в чем не бывало продолжил чаепитие. А вот Микаса злилась. Возможно, осознавая правдивость его слов. – Почему Вы постоянно оскорбляете меня? – Аккерман уставилась на него уже всем взором, отодвигая от себя чашку, аппетит исчез. – Потому что могу. – невозмутимый спокойный тон раздражал больше прежнего. – Не можете. – Но ты ведь позволяешь. – эти слова Леви стали последней каплей. Подорвавшись, девушка залепила сидящему капитану смачную пощечину, слишком поздно осознав, что и кому она сделала. Его глаза искренне ошеломленно глядели на девичью руку, что только что побывала на лице. Он молчал и не действовал. Извиняться было поздно, поэтому Микаса поспешно вышла из дома, направившись в конюшню, в поисках успокоения. Шагов позади она не слышала.