Глава 15

МИКАСА

– Микаса, тут письмо, наверное тебе. – Томас передал ей желтый конверт, входя в класс. У девушки только закончилось занятие чтения с детьми. Шершавая бумага прошлась по коже пальцев. Чернилами на конверте было выведено «Аккерман». Почерк однозначно принадлежал командующей. – Спасибо, я зайду к тебе позже. – парень лишь кивнул, одарив её очередной застенчивой улыбкой, и вышел из помещения. Она не получала писем последнюю неделю. А от Ханджи это было вдвойне странно. На бумаге написана её фамилия, но имени нет. Это ведь и его фамилия тоже. Леви Аккерман. Его имя крутилось в голове с того самого вечера несколько дней назад. Всё это время девушка никак не могла выбросить ни одной мысли из своего сознания. Ночь, когда она поцеловала Леви, внедрялась яркими воспоминаниями при любой возможности. Стыд, грусть и желание. Три чувства, что орудовали ей с тех самых пор. Микаса искренне корила себя за такое безрассудство и наглость, позволившее нарушить их рабочие отношения. Она не понимала до конца, что побудило её в тот самый момент. Страх, что девушка ощутила, когда Леви схватил её за горло, резко, молниеносно, превратился в огненную бурю, опасную вылазку и желание выжить. Так ощущался её первый поцелуй. Единственный за всю жизнь. Манящий и устрашающий. Ту ночь они провели вдвоем, а на утро черноволосая снова проснулась одна. Леви больше не приходил к ней, принимал пищу исключительно в своей комнате, а на тренировках бегло раздавал указания и отводил глаза в окно вплоть до окончания. Он её избегал. Микаса была бы и рада такому подарку. Когда-то. Но тепло его объятий, нежные касание и горячее дыхание на шее воспаляли в ней тихую грусть в неведении. Она желала заглянуть ему в глаза, чтобы увидеть, взаправду ли это всё было. Глубоко в подсознании, Аккерман понимала, что капитан не отвечал бы ей на тот поцелуй, будь его чувства не серьезными. Леви никогда не делал что-то необдуманно. Но что она чувствует к нему? Безусловно, поцеловать его она смогла под воздействием алкоголя, ведь иначе духу бы не хватило и подумать о таком. Но ведь алкоголь всего лишь воспаляет желания, а не создает их. Значит ли это, что внутри в ней сидят симпатия и тяга к ненавистному ей ранее сослуживцу? Смотря на него сейчас, она видела его прямое нежелание продолжать начатое. Микасе стоит вести себя так же. Но что-то внутри постепенно крошилось от осознания беспомощности. Вот они, двое взрослых людей, что притягиваются друг другу, но заведомо выбирают не тот путь. Возможно, когда-то Микаса сможет поговорить с ним и выяснить всё. Письмо так же лежало в ладони девушки. Что делать в этой ситуации? Открыть и напороться на злость капитана, если это для него? Или же сразу отнести и разобраться вместе с ним? Она бы выбрала второй вариант, не ощущая некой нехватки в их с Леви ссорах. Необдуманный ребяческий поступок. Девушка аккуратно вскрыла конверт, выуживая свернутый напополам лист. Бумага была белоснежной, почерк командующей разбирать было сложно. Всё таки, документацию Леви девушка читала куда легче. Глаза внимательно побежали по строкам. Леви, вам с Микасой стоит немедленно вернуться. Я надеюсь, она на ногах. Эрен решил ускорить свои планы. Нападение на материк произойдет через две недели. Вы нужны мне здесь. Нет времени на длинные письма. Вместо ответа, выдвигайтесь, как сможете. Ханджи. Микаса сжалась до маленького незаметного шарика. Кровь внутри кипела. Лист упал на стол. Сожаление о прочитанном накатило так же быстро, как и принятие того, что всё это время капитан от неё скрывал. У Эрена был план, которым он активно делился с разведкой. И Леви знал это. И он молчал. Она поцеловала его, а он молчал. Он обнимал её в ту ночь, прижимал к себе её тело. И молчал. Они оба молчали. Эрен ничего не говорил ей о отстраненности и побеге. Скрывал чувства, что испытывал, и просто игнорировал. Леви — напротив, показал больше нужного. Впустил её в сердце. Заставлял продолжать жить после уезда брата. Какой фарс. Он так же обманывал её, утаивал самое важное. Слеза стекала по щеке, обмывая старый шрам. Руки сжимались на бедрах, избегая нервной дрожи. Микаса Аккерман возвращается в разведку. Солдат. Впереди множество сражений и смертей. Её привычная жизнь. Вот только он заставил подумать, что может быть иначе. Незамысловатые завтраки среди детского галдежа, чтение книг для ребятишек, тренировки, чтобы просто вернуть былую форму, уютные вечера за чашкой чая и очередным стихом. И он. Совершенно другой. Открытый только для неё. Всё ложь. Микаса снова схватила письмо, не удосужившись забрать конверт. Ноги несли её к дому напротив собственного. Он сейчас там. И она не станет устраивать сцен. Хватит быть проблемой. Дверь открылась, впустив девушку в комнату капитана. Он сидел за столом, заполняя очередные отчеты, которыми он себя загрузил. Естественно, чтобы не попадаться на глаза. Микаса не стала отдавать честь или говорить что-либо подобное. Отвращение к скрытию им важной информации просачивалось всё глубже в тело и разум. – Я соберу вещи и к вечеру буду готова выезжать. – девушка кинула лист на стол рядом с его рукой. Краем глаза заметила недоумение в глазах мужчины, но силуэт размывался с той же скоростью, с которой она покидала его дом.

ЛЕВИ

Злость была его обычным состоянием, но сейчас она закипала, доходила до краев и брызгала во все стороны. Он ненавидел сегодняшний день. Он ненавидел ситуацию, которая вышла из-под всякого контроля. Леви тупился в почерк Ханджи, перечитывая раз за разом написанное. Руки изрядно сжимали лист. Зубы скрипели, грозясь раскрошиться. Они покидают приют, ради плана Йегера. Чертовы братья-титаны и их засекреченные идеи. Чертова Ханджи. И чертова Микаса. Откуда она вообще взяла это письмо? Почему его принесли именно ей? Что делать ему? После их ночи вдвоем, Леви царапал себе глаза, стараясь не видеть её. Он хотел отстраниться, чтобы не причинить больше боли. Но планы, впрочем как и всегда, пошли наперекосяк. Аккерман не был стратегом и не умел планировать. Он слушал приказы всю жизнь в разведке. Иметь звание капитана его вполне устраивало. Вот только с Микасой так не работало. Мужчина должен был сделать всё правильно. Дать понять, что его чувства не важны, лишние. А доказал лишь свою схожесть с эгоистичным братом. Растоптал абсолютно всё. А ведь он собирался рассказать ей сам об этих письмах. Ввести в курс всех дел и успокоить, объяснив тактику Эрена. А теперь что? Она ушла молча собирать вещи. Не спорившая Микаса — самая страшная девушка. Это могло значить лишь то, что она снова закрывается и выстраивает броню. Может перед нападением на материк такое действие и имело смысл, но Леви не хотел видеть её такой. Та Микаса, что читала книги детям и улыбалась, радуясь достижениям в приемах пищи и тренировкам, нравилась ему больше. Леви хотел запечатлеть каждый такой момент, с учетом того, как их было мало. Он хотел верить, что такая беззаботная жизнь ждет её после всего ужаса войны. Смотреть ей в глаза сейчас не хотелось. Он не готов был увидеть в них лишь грусть и разочарование. Аккерман любил её. Как солдата, как сослуживца, как подчиненную, как девушку. Но его любовь не могла быть многогранной. Позволь он себе любить её, как мужчина любит свою женщину, он бы закрыл её в замке, не позволив и шагу сделать на дирижабль. И это было невозможным. Микаса была нужна разведке. Её умения были почти исключительными. Поэтому, такие чувства принесли бы для Аккермана лишнее волнение и страх, что не сопоставим с внимательностью и холодностью на битвах. Любить её в роли будущего лейтенанта — максимум, что открывало израненное сердце. Стены приюта стали для них местом успокоения и отдыха. Сколько бы притирок и ссор не было, Леви смог помочь ей. И она справится. А он будет рядом беззвучной тенью, каковой и был всегда.

***

Вещи были собраны, а гнедые лошади запряжены. На улице метушня из детей не позволяла продвинуться двум сильнейшим. Малолетние вредные отпрыски вешались на шеи и попеременно умоляли не уезжать. В это же время Микаса гладила каждого по голове, обещаясь обязательно вернуться. Леви наблюдал со стороны, отбивая от себя нападки ребятни. Она была абсолютно спокойна, но и слова не проронила за всё время. Впереди их ждала вечерняя дорога и ночевка в палатке. Он и представить не мог, что творилось в её голове от этой новости. Ведь сам так же обдумывал все риски приближающейся бури, готовясь к последствиям их разговора, если он вообще состоится. Королева попрощалась, пожелав лишь выжить в грядущих битвах. Слезы на её щеках говорили о пропасти, что воздвиглась у девушки — между разведкой и монархией. Микаса обняла подругу, прошептав ей что-то на ухо. Леви смирно ждал окончания всех этих прощаний, запрыгнув на Сириуса. Время приближалось к вечеру и чем раньше они выдвинутся, тем больше пути преодолеют до привала. Микаса не дала мысли выйти за пределы головы мужчины и быстрым движением сиганула в своё седло. Дорога была неспокойно молчаливой. Иронично для капитана, ведь именно о таких поездках он и мечтал. Новый отряд вечно раздражал неумолкаемым галдежом во время каждой вылазки. В то время как Микаса молчала или же тише самой маленькой мыши говорила что-то друзьям. Но сейчас она молчала по определенной причине. И Леви был готов вырвать себе язык, чтобы и его молчание было оправданным. Он не имел малейшего представления, что можно сказать и нужно ли вообще говорить. И всё же внутри грызло то самое чувство вины за его обман. Проведенное время, что вернуло её к жизни, разбивалось о капитана. Аккерман хотел сделать лучше, не ставя Микасу в известность происходящего бреда. Вот только снова непоправимая ошибка. Очередной факт, что доказывал правоту мужчины во всех предыдущих суждениях. Он не может хотеть её. Он не должен. Леви хотел её себе. Как женщину. Как спутницу. Как любовь. Хотел давно. Жизнь — не красочные стихи из детских книг. Получать желаемое может быть чертовски больно. И он это отлично знал.

МИКАСА

Девушка молча распрягала Адеру, ощущая тот же палящий взгляд мужчины. Он смотрел на неё чаще, чем она могла вообразить. Слишком часто. Слишком пристально. Заводить с ним разговор она не желала, совершенно не понимая, что сказать в такой ситуации. Они не друзья, не близкие люди. Они просто сослуживцы, которые делили кровать и целовались. Леви не хотел ничего усложнять, а она просто слушает его, как никогда раньше. Только вот в груди жмет от того, насколько ситуация ухудшается. Микаса не может сполна понять своих чувств к этому молчаливому и суровому мужчине. Притяжение, что заставляет её поглядывать в сторону капитана, всё так же колет иголками. Ощущается как непоправимая ошибка. Сотни шипов самой прекрасной розы, которой она лишь любовалась в саду мамы, но никогда не срывала. Леви не был прекрасным, не был особенным. Капитан оставался собой. Ворчал на всех, откидывал все эмоции и думал всегда рационально. Он был таким сколько она его знает. А Микаса что? Всю жизнь она лишь знала, что нужно защищать Эрена. В её жизни, после того, как Колос пробил стену, было лишь два важных человека. Могло ли её сердце впустить кого-то еще? Ненароком и мгновенно. Будто дождь, что срывается с темных туч, не удосужившихся закрыть теплое солнце. Неизвестность. Леви был закрытым замком. Загадкой, спрятанной далеко в катакомбах очередного заброшенного замка. Она ничего не знала о нем. А он и не планировал делиться, судя по его закрытости. И всё же Микаса не могла отрицать чувства, что зарождалось, пусть даже на атомном уровне. С каждым его заботливым жестом или взглядом её сердце трепало в волнении. А это не могло ничего не значить. Пусть даже сама девушка и убеждает себя в обратном. Аккерман обманул её. Скрыл важные вести. И оттолкнул. Вот на чем стоило сосредоточиться. И приятные жесты уже не смогут исправить сделанного. – Ты так и будешь молчать? – капитан подал голос, когда они оба сидели у костра за кружкой чая. На улице зияла звездная ночь. Время загадывать несбыточное желание. Ветер утих, но пар изо рта столбил от каждого тяжелого выдоха. Микаса плотнее укуталась в новое пальто, втупив глаза в яркое пламя. – Микаса, я, кажется, задал вопрос. – терпение Леви подходило к концу. Обрывистый тон и жесткий голос резал уши, напоминая о капитанской резкости. – А я, кажется, не ответила на него. – девушка подобрала сухую ветку, ковыряясь ею в алых жаринках. – Что бы изменилось, если бы я тебе всё рассказал? – Микаса не удержалась от смешка. Неужели он действительно не понимает? Сам ведь говорил о доверии на поле боя. Выходит, лгал. Снова. – Капитан, какой план у Эрена? – девушка подняла вымученные глаза в его сторону, встречаясь с огнем, что отсвечивал в синеве его радужек. После всего, что произошло, называть его по имени не было хотения и сил. Язык не поворачивался выговорить четыре мягкие буквы, что на языке ощущались цветочным мёдом. – Ханджи доложит всё в замке, когда мы вернемся. – кружка в его руках опустилась на землю. Кисти рук потирались в согревающем жесте, а на глаза спадала отросшая челка, закрывая вид нахмуренного лица. – Я хотел уберечь тебя.. – Не надо. Мне хватило слов. – Микаса прервала его признания, поспешно поднимаясь с колоды, намереваясь просто уйти спать. Желая побыстрее заснуть, лишь бы не почувствовать его объятий. – Доброй ночи. – К черту тебя, Аккерман. – мужчина испугал её резким движением, разворачивая тело девушки к себе. Его руки притянули ближе к нему. Доля секунды нужна была, чтобы осознать происходящее. Леви переместил руку на женский затылок и рывком притянул к своим губам её. Живот резало новыми ощущениями. Тысяча мелких ножей кромсали её внутренности, пока губы капитана собственнически терзали каждый миллиметр девушки. Микаса ответила на поцелуй, в то же время отпихивая его от себя руками. Безрезультатно. Мужчина удерживал её, будто от этого зависела чья-то жизнь. Их двоих? Её самой или его лично? Неважно. Девушка сдалась, обмякая в теплых объятиях. Она бы соврала, если бы сказала, что ничего не чувствует в данный момент. Предательство. Желание. Опустошение. Капитан крепко удерживал её за талию, за что Микаса была благодарна. Её собственные ноги уже не стояли уверенно, подкашываясь от нахлынувших эмоций. Теплые и влажные губы не отпускали её от себя, маня снова и снова почувствовать каждый мягкий уголок кожи. Это было неправильно. Она должна его оттолкнуть, ударить или накричать. Рана на сердце не зажила. И сейчас она росла, заполняя болью частички её тела. Его рука в волосах мягко поглаживала её волосы, а лицо наконец отстранилось, давая возможность тихо вдохнуть, издавая судорожный всхлип. – Леви, не… – мужчина крепче прижал ее к себе, уставившись прямо в глаза. Огонь, горящий в его радужках уже не имел ничего общего с пламенем позади пары. – Я дал тебе ночь в приюте. Теперь прошу дать мне одну. – девушка умолкла, рассматривая черты его лица. Выискивала подвох или очередной обман. Вместо этого, она видела лишь человека со страдающим взглядом. Уставшее лицо, темные пятна под глазами и губы, что так и манили страстными поцелуями. Микаса знала, что если откажет ему, он отступит. Леви всегда поступал по совести. И никогда не допустит сделать ей больнее, чем уже допустил. Что произойдет если она согласится? Могут ли поцелуи завести их дальше? Насколько далеко они заведут? Готова ли она отдать ему себя? Потом будет больно. Он уйдет и принесет только боль. Страдания в жизни девушки никогда не зависели от обстоятельств, те всегда преследовали на каждом пути. Согласиться она или нет — будет плохо. – Хорошо. – Микаса смотрела в его огненные глаза, толком не зная, что их ждет впереди. Это был Леви. И она точно ему доверяла.