Глава 14

МИКАСА

Девушка бродила по вечерним улочкам, собираясь возвращаться назад в приют. Поездка выдалась изматывающей, но она осознанно шла на это. Ей необходимо было сбежать, выбраться из замкнутого пространства построек в лесу. Капитан сидел в ее голове, не позволяя проникнуть туда любой другой мысли. Что значат его слова? Какие чувства у него к ней? Микаса прекрасно понимала всё это, но боялась признаться самой себе. Будто от этого узел на шее затянется туже. Аккерман никогда не испытывала каких-то симпатий к парням. Жан пытался очень много раз завоевать ее внимание, но попытки не обвенчались малейшим успехом. Ей было неважно. Но ведь он всего лишь мальчишка, в сравнении с Леви. Капитан был мужчиной. Он старше её лет на десять точно. Как он может испытывать к ней те же чувства, что и бестолковый Жан? Ненависть между ними была неопровержимой. С самого начала их знакомства. Она мечтала убить его за то, как он повел себя с Эреном. Что изменилось? Могла ли она заметить подмену в его отношении к ней? Вряд ли. Микаса была слишком занята братом, спасая его от всего. Леви уделял ей больше положенного внимания. Все его жесты. Черноволосая не могла врать, что это не успокаивало её. Между ними устаканилось перемирие. Причина которого теперь заставляла кусать щеки до крови. Микаса проходилась по лавкам с лекарствами и одеждой, намереваясь запастись. Зимний китель капитана должен носить владелец, а не она. Поэтому, потратив крупную сумму из отложенных денег, она купила себе гражданское пальто, синего, почти грозового цвета. Как его глаза. Капитан Леви был красив, что лукавить. Всё, в его походке, выражении лица, манерах и одежде подходило ему акурат. Но ей не стоит оценивать его так бурно. Ничего, из представленного ею, не может произойти. Капитан сказал, что так будет лучше. И, наверное, она была с ним согласна. Ведь это она начала этот разговор. Почему ты так боишься думать о таком? Она оставила Адеру близ очередной лавки, привязав её в общественной конюшне. Стоило возвращаться, пока совсем не стемнело. Состояние девушки и так шаталось, напоминая о вчерашнем жаре и слабости. Лекарство Ханджи хоть и избавило от зыби и тремора, но не вылечило до конца. Хоть Аккерманы и имели способность к быстрому выздоровлению, но слабое тело не особо способствовало такому раскладу. А Микаса еще не окрепла от недавнего недоедания. Завидев алкогольную лавку, девушка остановилась. Капитан курил сигареты, спасаясь от чего-то в его голове. Эффект от табака был таким же расслабляющим, как и от вина. Хоть Микаса попробовала его единожды, с капитанского дозволения, но помнила, как это. Мгновенное опустошение и истома. Небольшая бутылка с красной густой жидкостью покоилась в подвесной сумке рядом с новым пальто и лекарствами. Адера ускорилась, когда девушка пришпорила её ногой. До приюта оставалось чуть больше получаса.

ЛЕВИ

Ужин прошел час назад. Леви тщательно осматривал каждый закуток столовой, пытаясь заметить смоляные густые волосы подчиненной. Её не было. Неужели сбежала? Ноги сами переступали сгнившие иголки и шишки, направляясь к домику напротив. Ей лучше не знать единственного человека, у которого есть запасной ключ. Аккерман лично выудил его из королевских рук, объясняя, что так будет безопаснее для несносной особы. Хистория в общем то не была против. Сейчас Её Величество полностью отвлечена новоприбывшими детьми и конюхом. Леви хмурился, осознавая, какое продолжение будет у этих отношений. Она — королева, а он — простой работник. Позволит ли совет такое неподобство? В любом случае, это не его дело. Дверь была закрыта, поэтому мужчина воспользовался ключом. Холод пробирал до костей. Микаса не удосужилась даже немного протопить хлипкие деревянные стены. Сколько же проблем она приносит в его жизнь. Хотя бы дрова раздобыла. Леви склонился над грубкой, пытаясь разжечь малейшую искру. Сухие поленья с треском поддались стихии, воспламеняясь на глазах. Яркий свет озарял комнату, пока капитан не прикрыл чугунную дверцу. Свеча на столе освещала лишь малую часть помещения. Леви сел за стол, выуживая тот самый томик о звездах. Он дождется её здесь, а потом отчитает и выдаст наряд. Но для начала убедиться, что она вернулась. Этого будет достаточно. Ехать по ночи искать несносное чудище ему совершенно не хотелось. Прошло еще около получаса, прежде чем он услышал топот за дверью. Мужчина продолжил читать, не желая оборачиваться в её сторону. Хотя больше всего хотел убедиться, что она в нормальном состоянии. За спиной послышался сдавленный крик. Испугалась. – Где ты была? – выдавать единственного информатора ему совершенно не хотелось. Пусть уж думает, что её выходки остаются в тайне от него. Леви ждал минуту, две, но ответа так и не услышал. Лишь шуршание указывало на то, что девушка не сбежала. Раздражение поселялось внутри, угрожая вырваться в любой момент. – Аккерман, когда я задаю вопрос.. – капитан поворачивал корпус, пытаясь уловить глазами ее силуэт. Слова застряли в горле, когда он увидел девушку. Волосы растрепанны, солома торчит из них во все стороны. Щеки порозовевшие, то ли от очередного жара, то ли от чего другого… На ней его китель, а в руке причина такого цвета лица. Бутылка. О, стены! Она напилась… – Объяснись. – тон стал грубее в сотни раз, оповещая о неотложности ответа. Было видно, как женское тело дрогнуло на громкий звук. Лучше бы она его сейчас сильно боялась. Потому что Леви злился. – Я была в городе, а потом в конюшне. – её голос плавал и надрывался, будто кот, которого скинули в речку. Она сильно пьяна. И какого черта она делала в конюшне? Какой абсурд происходит. – Сядь. – мужчина перевел глаза на кровать, ожидая, когда это тело начнет двигаться. Благо, она слушалась. Сейчас он был готов просто свернуть ей её тонкую шею, что скрывалась за воротом его свитера. Очередная вещь, что она отобрала у него. Мелочь, в сравнении с его душевным спокойствием. Микаса села, так же держа в руках бутылку. Сколько же она успела выпить? Мужчина протянул руку, пытаясь отнять стеклянную вещь, но чертовка прижала её сильнее к себе. Терпение лопалось. – Кто давал разрешение на уезд и попойку? – Леви всё таки вырвал бутылку, оценивая содержимое. Меньше половины вина хлестало внутри, обмывая прозрачные стенки. Черт бы побрал её с этим вином. – Мне не нужно разрешение. Я уже не Ваша подчиненная. Я же лейтенант. – её язык заплетался, пытаясь выговорить новое звание. Сука. А глаза упрямо пялились сквозь тусклое освещение прямо на него. – Пока ты здесь, ты слушаешь меня. – мужчина сцепил зубы, стараясь не кричать. – И больше никаких поездок без моего ведома. – Вам ведь это нравится? – Леви уставился на неё, ожидая объяснений. – Обижаете и кричите, когда нужно. Никому никогда не говорите лишнего. Почти никогда. Слова отрезали все пути к отступлению и сорвали последний рычаг. Мужчина подорвался со стула с явным грохотом, рука потянулась к белой шеё, сжав её, что есть силы. Еще несколько нажатий на определенные точки и она выключится. Но он этого не хотел. Он хотел видеть её удивление и возможный страх. Глаза девушки выпятились, становясь неестественно большими, женская рука вцепилась в мужскую, что легко удерживала тонкую позвоночную кость, обтянутую кожей. Лицо краснело. Леви явно перекрывал ей слишком много воздуха. Он ослабил хват, наклоняясь ближе к девичьему лицу. Укусить. Придавить. Ударить. Поцеловать. – Не смей разговаривать со мной в таком тоне, иначе я сверну тебе твою тощую шею. – мужчина цедил ей слова в лицо, упрямо всматриваясь в сталь пред собой. Сейчас ему было плевать, что будет дальше. Она разозлила его, надавила на то, что и трогать не позволено. Избавиться от второго сильнейшего солдата станет большой проблемой. Но он очень хотел этого сейчас. Пальцы чувствовали учащенный пульс, кровь всё ещё поступала в ее голову. Мужчина не перекрыл ей кислород полностью. Её ногти уже впивались в кисть Леви, раздирая тонкую кожу. Плевать. Микаса мгновенно поддалась вперед, прямо как на пляже две недели назад. Леви не успел ничего предпринять, тогда как его губы столкнулись с мягкими и тонкими губами подчиненной. Рука растерянно ослабила давление. Мягкая поверхность просто впивалась в его собственную, неумело пытаясь совершить подобие поцелуя. Мужчина опешил. Голова впервые так сильно закружилась, не понимая, что делать дальше. Леви схватил её сильнее, притягивая к себе. Грязную, пьяную и больную. Инстинкты и желания взяли верх над ним и он плавно приоткрыл сжатые губы, продолжая старания Микасы. Тепло её тела ощущалось на атомном уровне. Поцелуй отдавал четким вкусом вина, которого она выпила слишком много. Завтра они оба пожалеют о содеянном и попытаются забыть, что заведомо было невозможным. Не для него. Внутри живота подступила ноющая боль равносильная щекотке. Резало и крутило одновременно. Леви прикусил нижнюю губу Микасы, стараясь принести как можно больше боли. Он хотел, чтобы это остановилось. Он не хотел останавливаться. Девушка издала еле уловимый стон. Мать твою. Сдерживаться не было сил. Язык проникал в её рот, углубляя поцелуй. Сладость и пряность просачивались в него вместе с её губами. Он бы умер за второй такой раз. Он бы убил за это. Его большой палец обводил круги на её пульсирующей шее. Звуки из рта девушки заводили до предела. Это пора было заканчивать, как бы он не хотел идти дальше. Она пьяна и не отвечает здраво за свои поступки. Она не чувствует к нему того же. Ей нужно лишь забыться. И, как бы горько это не было, так звучала истина. Леви разорвал поцелуй, опирая свой лоб на её. Рука, вовсе ослабив давление, переместилась на затылок девушки. Кисть зарылась в густые пушистые волосы. Микаса тяжело дышала, вздымая грудь в его же кителе. На секунду он представил, насколько же жарко ей в давно прогревшемся помещении. Её глаза прикрывались, уничтожая любую возможность снова увидеть их сталь. Они молчали. Сказать что-либо было страшно. Неуместно. Но отдалиться от Микасы он не мог. Импульс, что она передавала от своего тела, сковал любые движения. – Мы не должны были. – Леви выдохнул предложение, наконец прикрывая свои веки. Один поцелуй усложнил всю выстроенную тактику. Он ведь обещал отдалиться, спрятать все чувства подальше. Почему он ответил ей? Почему пришел сюда и ждал? Ответ был абсолютно односложным. Любил. Ужасное слово, которое никогда не вылетит из его уст снова. Все, кого он любил, умирали. Ей он не позволит такой роскоши. – Я знаю. – девушка подала охрипший голос. Видимо, поездка усложнила состояние. Да еще и алкоголь вдобавок. Какая же ты дура. Мужчина прикоснулся к её щеке, всё ещё удерживая голову девушки. Мало. Касаний стало мало. Ему нужна была она. Хотя бы на эту ночь. И больше он никогда не прикоснется к ней. Но сейчас она пьяна. Она не может мыслить логично. А он не собирается ею пользоваться ни в каком из смыслов. Палец выводил узоры на белой коже. Шрам под глазом нарушал ровную мягкость женской щеки. В эту секунду он готов был придушить Йегера, где бы он ни был. Ребячество. На её теле целая карта из шрамов. Он знал. Он видел во множественных вылазках. Но этот маленький розовый рубец выводил его из себя. Как он мог? Идиот. Дыхание Микасы успокаивалось, а глаза приоткрылись, рассматривая мужчину. Леви так же прислонялся к ней, вглядываясь в черты женского лица. Ноги затекали, стоя у кровати меж её бёдер. Слишком провокационная поза. Слишком несуразная ситуация. Всего слишком много. Капитан оторвался от неё, окидывая глазами мусор в её волосах. Рука переместилась на макушку, выуживая соломинки. Определенно сумасшедшая женщина. Надо же додуматься пить в конюшне в такой холод. – Мне жарко. – Микаса остановила его руку на полпути к очередной веточке. Мужчина отодвинулся от тела на кровати, давая возможность встать. Но у девушки, видимо, не было желания или сил подниматься. – Иди сюда. – Леви принялся расстегивать зеленый теплый китель, пока Микаса молча наблюдала за его действиями. Крючок, пуговка, пуговка, пояс, снова пуговка. Такое элементарное задание, подразумевавшее куда более сокровенное желание. Аккерман никогда в жизни не занимался подобным. За такое он бы сам себе наряды выписал. Но сейчас, смотря на это беззащитное существо, хотелось проявить хоть немного заботы. Мужчина поднял Микасу за локти, удостоверившись, что та крепко стоит на ногах. Верхняя одежда повисла на спинке стула, а девушка снова опустилась на кровать, будто безжизненная тень. Что творилось в её голове? Леви хотел это знать. Хотелось что-то сказать, вот только все слова застревали в горле. Неловкость искрила между ними. Двое сильнейших просто играли в гляделки. Микаса на кровати, а он стоя у её ног. Именно такого исхода он и боялся. Как объяснить, что они совершили огромную ошибку? Отстранить её от себя, чтобы сберечь. Это было необходимо. Сделать себе больно, только чтобы она не страдала. – Извините, капитан. – она рассматривала свои руки, лежавшие на коленях, оторвав взгляд от него. – Микаса, я обещал тебя не оскорблять, но ты такая глупая. – Леви старался сохранять спокойствие и сдержанность. Присев совсем рядом, он отзеркалил движение девушки, втупившись теперь уже в свои руки. А вскоре упал локтями на колени и закрыл ладошками лицо. Как это вообще могло произойти? Капитан считал себя еще глупее. Женская рука практически невесомо опустилась на его плечо. За ней последовала голова. Такой тактильности не позволял себе ни один человек рядом с ним с тех пор, как мама умерла. Никто не имел права даже дотронуться до него без разрешения. Чертов Эрвин спрашивал перед тем, как пожать руку. И всё же этот жест был настолько теплым, что дышать становилось в разы труднее. – Я хотела избавиться от всего. – Леви понял о чем она. Сам бы сейчас закурил, если бы выудил сигарету у одного из работников до отбоя. Она довела его до такого состояния. Курение никогда не почиталось мужчиной. Но ядовитый дым приносил хотя бы чуточку пустоты. Избавлял от всего. Она идеально подобрала слова. Только вот ненадолго. Игры со своим же разумом. Кто первее сведет тебя в могилу. – Помогло? – ладошки сдавливали глазные яблоки. Слишком много всего за день. Чересчур желаний и страданий. Леви услышал безрадостный смешок, вибрация протекла по всей спине. Такой Микасы ему никогда не доводилось видеть. Беззащитная и открытая. Не пряталась за убийственным лицом и клинками. Не бегала за тупоголовым братцем. Не скрывала чувства. – Такого больше не повторится, капитан. – как же хотелось верить в эти слова. Как же хотелось разбить их об стену, как и утренний стакан. – Леви. – мужчина повернул к ней голову, видя в полумраке расслабленное девичье лицо. Такая невинная и красивая. Убийца. Богиня смерти. Сильнейшая. Как её только не называли в народе. За столь короткое время успела прославиться на весь Парадиз. – Ты ведь теперь лейтенант. А я теперь просто Леви. – Леви.. – на выдохе, будто произносила его так всю жизнь. Микаса убьет его раньше любого титана. Почему не может быть всё просто? Почему она не может принадлежать только ему? У них есть долг перед островом. Они должны победить в войне. Добиться свободы. К сожалению или к счастью, свободы для Аккермана больше не существовало. Эта ночь пройдет и всё станет на место. Только несколько часов он позволит себе побыть с ней. Завтра она снова будет беситься, а он выжидать конца этой агонии под названием жизнь. – Тебе нужно поспать. – его рука мягко прислонилась ко лбу девушки, выискивая неблагосклонные симптомы. Жара не было, у неё. Леви же горел. От каждого касания. – Останьтесь. – Микаса.. – он безумно этого хотел, но осознавал ошибочность её выбора. Дальше ничего не будет. Она слишком юна для него. Эта девушка должна увидеть хоть немного света в ужасной темной жизни. Он не сможет дать ей его. – Последняя ночь. Пожалуйста. – черноволосая ухватилась за его предплечье, впиваясь так же, как и наконечники УПМ, как человек хватается за край крыши перед падением. Леви встал, откидывая одеяло и укладывая её в постель. Сможет ли он защитить её от неспокойных снов сегодня? Или вызовет свои ужасы в подсознании? Свитер упал на спинку стула, брюки остались на хозяине. Мужчина обнял её, притягивая хвою и книги ближе к себе. Всё это так неправильно. Ужасно безалаберно и опасно. – А что потом? – он и сам прекрасно знал ответ на свой вопрос, но хотел услышать её. Надеятся на что-то хорошее было слишком глупо, но узнать больше её мыслей всегда стояло одним из первых на повестке его последних дней. – Потом будет война.