Глава 17

МИКАСА

Кабинет Ханджи впускал яркое утреннее солнце сквозь оконные рамы. Комната досталась ей от покойного Эрвина Смита, вместе с прямыми обязанностями командующего. Еще до возвращения Щиганщины здесь сохранялся стерильный порядок, документы хранились в строгой системе, а книги всегда стояли корешками наружу. Командующая принесла с собой хаос. На столе беспорядочно были раскиданы карты с планами наступления, старинные томы почивали на полу, один на другом. Внутри пахло множеством настоек и препаратов. Ханджи была ураганом, стихией. Видимо, никому не удалось приучить её к порядку. За большим круглым столом сидел 104 кадетский корпус. То, что осталось от него за годы жизни в разведке. Армин занимал почетное место правой руки Зоэ, сидя рядом с ней и доказывая очередную прореху в пункте плана. Саша покручивала в руках недурно сложенный кораблик из бумаги, совершенно не вникая в разговор, пока её имя не вылетит из уст кого-либо. Жан и Конни, с умными физиономиями пытались разобрать гул голосов командующей и друга, что прерывали друг друга на полуслове. А Флок?.. Флок молча сверлил взглядом очередную карту. Микаса внимала каждое слово, боясь пропустить тот момент, когда и ей наконец скажут, что здесь происходит. Она вернулась три дня назад, но никто не соизволил даже обмолвиться о письмах Эрена. Все улыбались и радовались её возвращению. Замечали, как она поправилась, вернула форму и отдохнула. Предлагали выпить, поговорить по душам о веселых днях. Саша вечно таскала булки в комнату, пичкая ими Аккерман. В моменте, девушка даже ужаснулась поведением подруги, что вечно доедала за всеми. Армин обнимал, много говорил, всякого ностальгического бреда былых времен. Жан снова и снова улыбался, пытался пригласить на прогулку, терпя неудачи. Конни же вёл себя, как обычно. Дурачился и шутил. Ни одного паршивого слова о плане. Никто. Все дружно устроили ей летние каникулы. И на каждого она злилась отдельно. Личная комната уже ждала её заселения, и факт одиночества не казался таким страшным. Осталось лишь перенести вещи на этаж выше и подписать рапорт. – Саша, Жан, Конни и Флок. Вы и ваши подчиненные будут обязаны установить фонари, указав нам с Армином верный путь к месту назначения. – Ханджи пальцем чертила линию по карте материка. – Леви будет в тени. Его единственное задание это забрать Звероподобного на дирижабль. Леви… Глаза быстро кинулись в дальний угол кабинета, где в кресле, закинув ногу на ногу, сидел капитан. Тень от, стоящего рядом, шкафа не скрывала его маски безразличия. Лишь пальцы, стучащие о быльца кресла, выдавали его задумчивость и нервозность. Он всегда делал так перед выговором одному из них. Мужчина устремил свой взгляд прямо на неё. Сердце упало вниз. Его синие глаза не говорили ничего, но в то же время кричали о чем-то. Микаса видела это. Доля секунды и она видела немое пламя у него внутри. А потом он посмотрел на Ханджи. – Если эта обезьяна выкинет лишние необдуманные действия, я оторву ему голову. – тон, полон все целого спокойствия, обещающий кромешную ярость и гнев. – Мы уже это обсуждали, Леви… Дальше она их не слушала, вглядываясь только в глубокий синий. Три дня. Три дня назад он говорил ей самые важные и страшные слова. Три чертовых дня назад они обнимали друг друга, обмениваясь сладкими и горячими поцелуями. Три бесконечно мрачных и пустых дня назад она отдала ему часть себя. Это было условие. Это была сделка с дьяволом. Последняя ночь, начинающая новый виток жизни девушки. Цветок, что выпустил первый бутон и был бесцельно растоптан ногами прохожих. «Ты единственная, кому я позволю себя убить…» Это признание резало сердце, рвало остатки мышц и питалось только её кровью. И Микаса понимала, что больше ничего и никогда не ранит её больнее. Он не ранит её, ведь даже не приблизится. Знание логики такого выбора не оправдывало результат. Леви не хотел привязанностей. Он не хотел, чтобы она страдала, но эти три дня она выла, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Он дал ей крылья, излечил, приютил и отстранил от себя, как только Микаса разобралась, как летать. Вот только Леви забыл о костре, который сам же и разжег. Крылья сгорели дотла. Мечтала ли она вернуться назад и никогда не знать о его чувствах? Да. Мечтала вернуться и не допустить тех двух жарких и нежных ночей? Да. Мечтала ли вернуться и не отпускать его, вверить свою правоту и запретить думать иначе? Да… Она ненавидела его за чувства, что он в ней разбудил. Ярость горела внутри, бесконечно прокручивая способы отмщения. Но за что? Микаса знала, что он у неё просил. Девушка согласилась на его условия, не подумав о своих. Последняя ночь. Таковы были правила. Она не будет их нарушать.

ЛЕВИ

Было бы куда проще, если бы она не смотрела. Прекрати, Микаса. Он чувствовал её взгляд на себе с тех пор, как Ханджи обратила на него внимание. Он знал, что в голове у черноволосой. Искренне разделял с ней те же мысли. Только вот его трясина была куда гуще и губительней. Три дня превратились в настоящее пекло. Кабинет не давал того покоя, на который Леви так надеялся. Родные, за много лет, стены только лишь давили на голову. Кресло впивалось в спину, а после ночи в кровати тело будто и вовсе не спало. Кляксы раз за разом загрязняли рабочие бумаги. Он не мог сосредоточиться. Её губы. Её глаза. Её голос. Её тело. Её запах и вкус. Он истерично искал их везде. Наркоман без дозы. Рубашка, в которой она спала, была единственной грязной вещью в его гардеробе. И эта грязь заставляла мужчину жить дальше. Он не мог лишить себя её запаха. Хвоя и книги. В том месте они могли быть счастливы. В той палатке они были счастливы. Леви прокручивал ту ночь раз за разом, воспроизводил все детали, вспоминая жар её тела и сладость стонов из её рта. Молитва перед смертью. Сегодня обсуждались последние детали плана Йегеров. Леви знал его наизусть, страшась упустить момент, где Микаса может подставить себя под огонь. Он не сможет быть рядом. Чертова тактика и расчет. Ханджи спорила с Армином, остальные уже и не обращали внимания на них, занимаясь своими делами. Все всё знали, кроме неё. Командующая решила поведать ей план позднее. Чёрти что. Роль Микасы была главной, основной, а Зоэ попросту не дает ей осмыслить происходящее. Бережет от неминуемого. Аккерман не слабачка. Он снова видел грозу в её глазах. Бушующая туча, готовая усыпать землю раздором и страхом. Она была с ним нежной. Она целовала его. Она шептала его имя. А сейчас она просто смотрит на него. Залазит в самое сердце и втыкает клинки снова и снова. Микаса, пожалуйста.. – Если ты всё сказала, я ухожу. – мужчина обратился к командующей, поднимаясь с кресла. Даже если разговор не окончен, он больше не в силах видеть девушку напротив себя. – Я пожалуй тоже. – Микаса повторила движение капитана, опираясь руками на быльца своего кресла. Нет! Аккерман, сейчас не время. – Идите, но после вечернего построения я хочу, чтобы вы зашли ко мне вдвоем. – голос Зоэ резал уши. Какого чёрта ты творишь? Естественно, Ханджи ничего не знала, но зачем ей они в одном кабинете. Леви лишь кивнул, оборачиваясь на женщину, и быстро вышел из комнаты. Дверь захлопнулась повторно и за своей спиной он слышал её. Ещё несколько шагов и безопасность. Его комната с врезанным замком. Как жаль, что на сердце такого сделать нельзя. – Капитан. – резкий и уверенный голос заставил его остановиться. Мужчина не обернулся, боясь показать искривившееся лицо от её обращения. Ты шептала «Леви». Это было в прошлом. Голова крутнулась в её сторону, застывая и прислушиваясь к последующим словам. Но она молчала. – Аккерман, у меня полно дел. – грубее, чем он того хотел. Не то, что он хотел. – Тогда я обращусь к Армину. – Леви услышал грусть, которую мечтал забрать себе, убить в ней, избавить её от этого. Грудь ныла от давления её тона. Если он посмотрит на неё, сорвется. – До вечера, Микаса. – девушка, ничего не ответив, просто ушла. Звуки её шагов расходились по коридору замка, отбивая ритм его сердца. Больно. Кабинет не был укрытием. Множество книжных полок напоминали о их вечерах со стихами. Любимый чай горчил, ведь не был разделен с ней за завтраком. Вещи в дубовом шкафу больше не окажутся на ней, так прекрасно сидящими на её теле. Кровать не примет их в жаркие объятия ни в одну из последующих ночей. Никогда. Никогда внутри не было так невыносимо больно. Он сделал выбор и до сих пор считал его правильным. Боль от разлуки была бы неизмерима с болью потери навсегда. Все, кого он любил, погибали. Пусть она ненавидит его, проклинает и обижается. Пусть забудет о том, что было. Но только будет живой. Аккерманы выживают. Вот только жизнь забирает у них любовь.

МИКАСА

Саша тряслась со смеху, наблюдая как Жан и Конни тащат пуховый матрас в комнату лейтенанта Аккерман. Последняя вещь перед новым жильем. Микаса могла справиться самостоятельно, вот только троица не отходила от неё ни на секунду. Армин так же остался у Ханджи, поэтому девушка так и не спросила у него о плане. Леви ясно дал понять, что нуждается в отстраненности. Это было больно. Он обещал быть рядом и она злилась, что эти условия касались лишь сражений. Микасе не хватало его поддержки. Не хватало того умиротворения, сквозь все придирки и ссоры в приюте. Простить его за ложь она смогла не до конца. По крайней мере, понимала для чего он так поступал и чем руководствовался. Он знал, что она узнает об этом рано или поздно. Знал и хранил в тайне, стараясь уберечь от последствий. Этим сейчас занимались все вокруг. И Микаса злилась на всех. Троица покинула её комнату, оставив девушку обживать новое пространство. Ничего вычурного и особенного. Письменный стол у окна, несколько книжных шкафчиков, а за дверью личная спальня и ванна. Помещение было убранным, новые шторы синего цвета скрывали девушку от вечернего заката. Микаса прошла к окну, завидев яркие, почти кровавые, цвета неба. Красный переходил в фиолетовый, схожий с мамиными цветами, а сверху его глаза. Темно-синий, почти черный цвет сумеречного неба. Девушка обхватила себя руками, ощущая зыбь на теле. Стоит позаботиться о камине. И о себе. Она снова осталась одна. Сильнее, выносливее, способная питаться, но одна. Истеричный смешок вырвался из уст, проносясь эхом по ещё пустой комнате. Три недели назад она мечтала о такой тишине, сейчас это молчание приносило ей боль и страх. Оставив все вещи не разобранными, Аккерман вышла на вечернее построение. Каждый шаг давался сложно, пальцы скребли ладонь, а ногти впивались в кожу, оставляя четыре алых полумесяца. На плацу уже собрались все, ожидая лишь нескольких зевак, как она. Ханджи уверенно стояла в центре , держа в руках кипу бумаг. Рядом с ней Леви, в гражданской одежде. Черный пиджак, брюки, белая рубашка и жабо. На лице ни единой эмоции. Её привычный капитан. Её непривычный Леви. Микаса заняла место между Армином и Конни, окидывая взглядом присутствующих. Друзья и их отряды новобранцев стояли вокруг, внимательно наблюдая за командующей. Кулаки у сердец вызвали звонкие волны звуков, когда женщина оторвалась наконец от записей. – Вольно. – Ханджи оглядывала каждого, держа на лице сдержанную улыбку. – Завтра у новоприбывших тренировка с громовыми копьями. Ваши командиры расскажут вам всё после завтрака. Новобранцы перешептывались, впитывая новое задание. Микаса еще не успела познакомиться со своим отрядом, поэтому завтра её ждет тяжелый день. Жалеть о новом звании было поздно, но страх от ответственности не уходил, а лишь возрос больше. – Отряд лейтенанта Аккерман наконец сможет получше познакомиться со своим командиром. Капитан Леви и Микаса Аккерман завтра проведут для вас инструктаж и лично проконтролируют выполнение испытаний. – глаза девушки заметались от командующей к капитану, пытаясь понять, не шутка ли это. Губы отказывались шевелиться, застыв тонкой линией. Почему он? Потому что больше некому. Ханджи не знала всего, что связывало двух сильнейших, поступая правильно лишь со стороны службы. Должны же они увидеть, что Микаса может повести за собой отряд. – На сегодня всё. Дежурные могут приступать на пост, а остальных прошу соблюдать комендантский час. – Ханджи ждала, пока все разойдутся, глядя прямо на девушку, что до сей поры обдумывала поступки Зоэ. Микаса помнила о её просьбе зайти. Снова с ним.

ЛЕВИ

Мужчина снова занял привычное уединенное кресло в кабинете Зоэ. Женщина молча перебирала документы на столе, не обращая ни малейшего внимания на Аккерманов. Казалось, она и вовсе забыла о том, что они здесь. Микаса же сидела спиной к нему, выражая полное безразличие к происходящему. Голова опущена, руки нервно поглаживались на столе, а правая нога отстукивала частый ритм армейским сапогом. Леви хотелось её успокоить, хотелось обнять и увести прочь от всех этих планов по спасению. Но он не мог. Обещание и сердце, что они отдали ради Парадиза, обязывало продолжать сражаться и умирать. – Очкастая, может ты уже скажешь, зачем я и Аккерман тут? – мужчина скрестил руки на груди, выжидая ответа шатенки. Ханджи даже не обратила на него внимания, наконец садясь в кресло и переводя взгляд на Микасу. – Микаса, твоя задача будет схожей с задачей Леви. Тебе придется забрать Эрена с самого сердца битвы. – капитан инстинктивно сжал кулаки после слов командующей. Знать, что Йегер намеренно выбрал её для такой участи, было немыслимо. Как же любимый брат отдал сестре самую опасную миссию?! – Что Эрен собирается сделать? – девушка говорила четко и твердо, однако тоненькая нить волнения так же была видна в коленке, трясущейся под столом. Леви кипел от злости. – Ты не слушаешь меня, Микаса. Нам нужно обсудить главное… – Ханджи, расскажи ей. – мужчина отчеканил слова с нескрываемым раздражением. Скрывать от неё правду было глупо и бессмысленно. Командующая вздохнула и откинулась на спинку кресла. Её руки теребили перо, лежащее на столе. – Эрен нападет на Либерио. Со слов Зика, Вилли Тайбер собирается объявить войну Парадизу на сцене. И все, включая гетто Либерио и руководство Марли, будут слушать его там. – Ханджи закрыла единственный глаз, прекращая любые движения, ожидая слов Микасы. Леви не видел выражения её лица, но она застыла, вытянувшись на стуле. Поверить в то, что брат собирается убить сборище людей, было бы очень сложно. И, вероятно, Микасе предстоит долго обдумывать эту информацию. Аккерман молчит, в кабинете стоит тишина, будто никто из присутствующих не дышит вовсе. Мгновение и он бы решился утащить её за руку подальше от этих слов, решений и будущего. – Я приду завтра и мы обсудим тактику боя. Спасибо, Ханджи. – девушка пыталась смягчить свои движения, но резкость в теле давала знаки, что она злилась. Колкость в каждом её слове витала даже после захлопнувшейся двери. – Тебе не стоило скрывать это так долго. – Леви вышел из кабинета вслед за ней, обдумывая разговор, что собирался начать. Как бы он не хотел дать ей свободу и отойти в сторону, сейчас он был ей нужен. Малейшая глупость в голове Микасы могла привести к убийству. Аккерман усмехался этой мысли так же сильно, как и боялся её. Их комнаты разделяла одна лишь стена. Жизнь умеет преподносить шутки. Или же Ханджи. Знать, что она за соседней дверью и не иметь права придти и забрать её себе. Пытка. Рука несмело постучала по дубовой доске, спешно опускаясь вниз. В ответ молчание, но тишина вокруг давала услышать больше, чем нужно. Она была там, он слышал её всхлипы. Леви приоткрыл дверь, вглядываясь в кромешную темноту. Этот кабинет принадлежал Мику. Мужчина прекрасно знал, что и где находится, поэтому, сориентировавшись, разглядел содрогающуюся тень на старом потрепанном диване её нового кабинета. Микаса сидела, обхватив ноги руками, голова покоилась на коленях. Девушка будто совсем не обратила внимание на его приход. – Вы не должны быть здесь. – хрипящие ноты её голоса давили Леви на грудь. Она снова плачет. И он не понимает, как помочь. – Я не мог не прийти. – он приблизился к ней, опускаясь на одно колено. Из кармана мужчина выудил платок, намереваясь стереть с её лица все горькие слезы и болящие чувства. – Он убьет людей. – Микаса вовсе не смотрела на капитана, её рассеянный взгляд цеплялся за стену напротив. Мужчина осмелился поднять её на руки, резко усаживая себя на диван вместе с ней. Его рука крепко держала её спину, а вторая обхватывая бедро, удерживая девушку на себе. Черноволосая не оказала сопротивления, что успокоило Леви. Разбираться с её строптивостью сейчас было не вовремя. Пальцы покинули ноги девушки и стали бережно вытирать слёзы, что было бессмысленно, ведь они не прекращали омывать бледное лицо. – Это часть плана, Микаса. – успокоить девушку никак не выйдет, ведь Эрен дал ясно понять, чего он добьется с ними или без них. Вот только без разведки убийств будет куда больше. Аккерман взглянула на него впервые за всё время. Свет луны из окна показывал лишь половину её лица, что блестела от пролитых слёз. – Вы все знали это. И молчали. Зачем? – Ханджи должна была позволить тебе узнать всё раньше. – платок остался на диване, полностью промокший. Большой палец Леви плавно очерчивал мягкость её скул, дотягиваясь до злосчастного шрама под глазом. Забрать к себе, позволить выплакать всё, зарыться в ней и никогда не выпускать из объятий. – Капитан, но Вы ведь знали это? – Знал. – он знал к чему она ведет. Он знал, что был таким же отстраненным в этой ситуации и не собирался поведать ей о планах брата. Микаса оторвалась от него, отходя от дивана на несколько шагов. Всхлипы участились, а голова крутилась в отрицающем жесте. Леви чувствовал шершавость её кителя и влажность её лица на своих ладонях, но холод, что она по себе оставила, вызывал неприятную зыбь. – Уходите. – девушка указывала рукой на входную дверь, опустив голову. Он не хотел заканчивать это так. Не хотел оставлять её одну. – Микаса.. – Я не хочу Вас видеть, капитан. Она была жесткой. Она резала словами так же сильно, как и ножом. И он понимал, что заслуживает каждого высеченного шрама. Леви вышел.