Глава 2. Часть первая: Тренировка

В голове звеняще пусто. По телу волнами проходилась тупая, ноющая боль. Дома тихо. Наверно, Инко еще не вернулась со смены. Если Изуку хотел пойти в школу не покалеченным (в очередной раз), то ему следовало бы пойти прибраться на кухне, доделать домашнее задание по английскому и привести себя в относительный порядок. Пересилив боль во всем теле, он сел на край кровати и попытался встать, но голова протестующе загудела, а перед глазами появились черные пятна. Он словно в прострации, не ощущая пальцев ног и рук, пытался найти хоть какую-то опору, прежде чем грохнется на пол. Облокотившись о тумбочку, Мидория пошаркал на кухню. Как он и ожидал, комната была не в лучшем состоянии. На столе немытая посуда, а на полу, размазавшись, покоился тот самый кусок торта. Первым делом он избавился от него, так как даже просто смотреть на него, было невыносимо. Его снова тошнит. Вымыв посуду, он, все еще шатаясь, достал из портфеля тетрадь и учебник по английскому. Задание оказалось небольшим, так что ему повезло. Изуку глянул на часы, они показывали без пяти минут семь. Время еще есть. Зайдя в маленькую ванну, он посмотрел на себя в зеркало. Его встретило бледное лицо, опухшие глаза с лопнувшими капиллярами и растрепанные волосы, с одной стороны припечатанные в его голове. Быстро почистив зубы и умыв лицо (чтобы в школе не было лишних вопросов), он зашел в свою комнату и достал из шкафа рубашку и галстук. Брюки можно надеть и вчерашние, главное, что рубашка свежая. За десять минут до выхода он все же попытался хоть как-то пригладить свои волосы, но единственная расческа (а точнее старый, деревянный гребень, который расчесывал только прямые волосы. Например как у его матери.) не смогла справиться с его гнездом, так что он оставил эту затею.

***

Морозный воздух неприятно обдувал его лицо, заставляя его краснеть. Благо, большую часть пути до академии он едет на поезде (не поймите его неправильно, он не жалуется). Если не считать колючий холод и забитый вагон поезда, путь до UA можно считать успешным. Он даже успел зайти в класс до Айзавы-сенсея. В помещении уже были Каччан и его друзья (он завидует Киришиме. Как тот смог стать другом Каччана всего за неделю, а Изуку не может даже нормально поговорить с ним на протяжении нескольких лет?). В классе так же были Иида, Урарака, Тсую и Тодороки, которые что-то обсуждали в задней части кабинета. Изуку, не смотря на Бакуго, быстро прошмыгнул к своему месту и подготовился к уроку. Учебник стоял на подставке, а пенал, дневник и тетрадь покоились на краю парты. Мидория сложил руки и положил на них голову, как на импровизированную подушку. Мысли беспорядочно крутились в голове, не давая ни минуты покоя. Болит голова. Тошнит. День только начинался, а он уже думал, как задержаться чуть дольше. Как оттянуть момент прибытия домой? Он не хочет возвращаться. Каждый день он думает об этом и каждый день все равно возвращается в свой личный ад. Жить с Инко, все равно что ходить по тонкому льду. Одно неверное движение, неправильно подобраное слово и ты упадешь в холодную, темную пучину страха. Животного страха. Выбраться из которого крайне тяжело. Он ведь прекрасно понимает, что такое поведение ненормально. Ребенок это просто пример, он уже давно не ребенок не должен бояться приходить домой, не должен бояться своего родителя. Не должен. Но Изуку боится. Просто до смерти. Он понимает что ему нужна помощь. Он должен выбраться из этого кошмара. Должен! Но кого просить о помощи? Каччан. Сразу мимо. Они нормально не общались со времен младшей школы, что уж там просить о помощи. Типо: «Хей, Каччан! Не хотел тревожить тебя, но я уже несколько лет подвергаюсь абьюзу со стороны матери, не поможешь, а?». Превосходно. Айзава-сенсей? Нет. Учителя никогда не обращали на него внимания, что говорить о помощи? Нет, конечно Айзава-сенсей не такой как учителя в средней школе, но лишний раз рисковать не хочется. Он не хочет в очередной раз разочароваться. — Все на свои места. В любом случае, урок уже начинается, а Изуку может подумать об этом позже. Главное, чтоб не стало слишком поздно. День шел очень медленно. Время, казалось, растягивается как резина. Его все еще тошнит. Некоторых людей тошнит, когда они находятся в стрессе. Изуку же тошнит практически постоянно. Нет, он не боится своих друзей или сенсея. Просто он в целом тревожник. Его матери надоело таскать его по больницам, в попытке решить проблему с болью в желудке, так что он уже привык. Следующим уроком у них практика. Черт. Он совсем забыл о ней. Повезет, если он не свалится в обморок прямо на стадионе. — Идите переодеваться, через десять минут все должны быть на полигоне гамма. Изуку чуть не уснул, так что вышел он чуть ли не последним. Перед выходом его остановил голос. — Мидория. Изуку подошел к учителю. — да, Айзава-сенсей? — Изуку нервно теребил подол рубашки. Прошло всего три урока, что он уже натворил? — Ты нормально себя чувствуешь, ребенок? Это…это было неожиданно. — Всмысле? — Мидория уставился на учителя, руки замерли и опустились вдоль туловища. — В прямом, Проблемный ребенок. Ты клевал носом все три урока подряд. Ты не выспался? — было странно ощущать волнение за себя. Особенно от учителя. — Я-я в полном порядке, Айзава-сенсей! Просто плохо спал. — Изуку стоило больших усилий, чтобы не отводить взгляда. В таком случае сенсей сразу понял бы, что тот лжет. Айзава еще несколько секунд изучал лицо ученика, прежде чем отпустить его в раздевалку. — Хорошо, если ты так говоришь, то иди. — Да, Айзава-сенсей! Изуку, поклонившись, вышел из класса, прикрыв дверь. Айзава еще минуту смотрел на дверь, за которой скрылся ребенок. Все-таки тот сегодня какой-то странный. Измученный даже. Конечно, он и в первую неделю обучения был нервным и вибрирующим от энергии, но сегодня это выражалось больше в плохом смысле, нежели в хорошем. Он понаблюдает за Мидорией.