Часть 7. Их начало

Два дня как они не общались с Малфоем. Гермиона была зла до невозможности. Мысль о Драко вызывала в ней бурю эмоций. Пара перьев пострадала в результате попытки усиленно сконцентрироваться на работе вместо того, чтобы вспоминать о его прикосновениях. Неделю как она не общалась с Малфоем. Сталкиваясь с ним в коридорах, она быстро прятала взгляд в бумагах и скрывалась за первой попавшейся дверью, даже если та была ей абсолютно не нужна. Две недели как она не общалась с Малфоем. Да и с Пэнси не особо. Она украдкой наблюдала за ними в попытках найти изменения в их поведении, но не нашла. Если Пэнси садилась к ней за обедом — про Малфоя не было ни слова. Видимо, он так и не решился ей признаться. Три недели как она не общалась с Малфоем. Проект подходил к концу. Гермиона на одном из собраний жестко отстранила Крама в очередной попытке внести предложение в проект, которое полностью противоречило ее убеждениям. Драко улыбнулся. Она скучала по его улыбке. Но не ответила. По спине пробежал холодок. Если она продолжит смотреть на него — рискует разрыдаться прям за столом для конференций. Отпила горячего кофе из своей кружки, чтобы выйти из оцепенения и сконцентрироваться на итоговых цифрах. Почти месяц как она не общалась с Малфоем. И сегодня это изменится. Если бы они общались — точно пошли бы на бал в честь завершения проекта вместе. Ведь они были звездами сегодняшнего вечера. Все было завершено и успешно протестировано. Работало все безупречно и открыло для волшебного мира массу возможностей, и уже в первые дни стало показывать плоды. Гермиона расправила шелк своего золотистого платья. Повернулась спиной, разглядывая отражение своей обнаженной спины в зеркале на колонне в Министерство. Убедившись, что выглядит идеально, она зашла в Бальный Зал. Ей придется сегодня общаться с Малфоем. В первый раз за этот месяц. *** Гермиона прошла в Зал и окинула взглядом пространство. Бальный зал Министерства волшебства поражал своей грандиозностью и элегантностью. Потолок казался бескрайним небом — прозрачным и мерцающим звёздами, которые переливались и мягко меняли цвет в такт музыке. Свет от хрустальных люстр, наполненных плавающими светлячками, создавал уютное, тёплое сияние. Магические оркестры играли на инструментах, парящих в воздухе — струнные вибрировали без прикосновений, а духовые инструменты излучали мягкий свет, наполняя зал мелодией, которая будто бы пронизывала саму душу. Гости сияли в роскошных нарядах, подчёркивающих их статус и индивидуальность. Женщины блистали в изящных платьях из лёгких тканей, переливающихся всеми цветами радуги благодаря волшебным нитям, вплетённым в узоры. Некоторые платья украшали мельчайшие кристаллы, которые мягко мерцали при каждом движении, словно отражая свет люстр. Волосы дам были аккуратно уложены, часто украшены живыми цветами или миниатюрными светящимися журавлями — редкими магическими существами, символизирующими удачу. Мужчины облачились в элегантные костюмы с высокими воротниками и шёлковыми жилетами, некоторые носили манжеты, сверкающие магическими рунами. Многие имели плащи, которые меняли оттенок в зависимости от настроения владельца. На их пальцах блестели кольца с древними символами, а запонки переливались живым огнём. Гости оживлённо общались, перемешивались, попивали коктейли из стеклянных бокалов, внутри которых плясали миниатюрные светящиеся пузырьки. Некоторые танцевали под музыку невидимых оркестров, скользя по паркету в ритме чарующих мелодий. В углу бала можно было заметить группы, обсуждающие последние новости магии и политики. Она нашла взглядом Драко. Гермиона впервые заметила его, когда он вошёл в зал — Драко выглядел так, будто сошёл со страниц старинной книги о благородных волшебниках. Его белоснежная рубашка подчёркивала стройную, но мускулистую фигуру, а чёрный бархатный пиджак с серебряной вышивкой на воротнике придавал ему аристократический шарм. Волосы, аккуратно зачесанные назад, блестели под светом люстр, словно серебристый водопад. Его взгляд — холодный, пронизывающий — будто мог разглядеть все тайны зала и при этом сохранить загадку. Но когда их глаза встретились, в этом взгляде мелькнуло что-то иное — едва заметная, но отчётливая искра. Гермиона почувствовала, как в груди что-то щёлкнуло, будто тихий зов, который она долго игнорировала. Срочно за выпивкой. Она трезво не сможет пережить этот вечер. Официант, будто прочитав ее мысли, любезно предложил шампанское. Она изящно взяла бокал с его подноса и пригубила, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти что-то более… интересное. Но она знала, что он стоял в стороне и словно кожей его ощущала. Она старалась взять себя в руки, честно, старалась, ровно до тех пор, пока не почувствовала его запах. Он поравнялся с ней. Гермиона выдохнула и перевела на него взгляд, стараясь никак не выдать свое внезапно участившееся сердцебиение. Нервно сглотнула. — Министр просил передать, что мы должны будем сказать речь, — произнес он полушепотом где-то совсем рядом, отчего у Гермионы пошли мурашки. — Скажем, — сухо отозвалась она. — Необходимо упомянуть самых главных спонсоров, — продолжил он. — Будет сделано, — сказала она и вновь пригубила шампанское. Малфой замолчал. Но не ушел. И Гермиона его мысленно проклинало, потому что не могла расслабиться, вытягиваясь, как струна и с особым интересом рассматривая арфистку. Чего же ты не уходишь? — Из четырехста квадратных метров этого зала ты решил встать именно рядом со мной? — решила спросить она, не глядя на него. Драко не успел ответить. Их вызвали на сцену, чтобы сказать речь. Они отделались общими формальными фразами. Слова благодарности, слова о том, как было тяжело воплощать это в жизнь и перечисление самых влиятельных спонсоров магического мира. Апплодисменты — и наконец, все это закончилось… Не все. Корреспондент ежедневного пророка решил сделать колдо и попросил их встать ближе друг к другу. Гермиона подошла ближе к Малфою, вновь попав в плен его божественного аромата. Высоко подняла подбородок, сдержанно улыбнулась. Малфой положил свою ладонь ей на талию. Гермиона почувствовала, как по ее позвоночнику прошелся разряд тока. Она вытянулась, как струна, а по ее коже побежали мурашки. Она мысленно считала, секунды тянулись невозможно долго. А самое худшее было то, что в ее черепной коробке эхом раздавалась мысль — это не твой мужчина. Он любит другую. Это отрезвляло, и как только корреспондент опустил камеру посмотреть получившиеся снимки — Гермиона направилась к спуску со сцены. Без его руки на ее талии стало пусто и холодно, но она прикусила щеку и силой заставила себя не оборачиваться. — Гермиона, это было грандиозно! — Пэнси возникла из ниоткуда с широкой улыбкой и аккуратными объятиями. Гермиона слегка расширила глаза, не ожидавшая этого, пребывая в своих размышлениях и обняла подругу в ответ, стряхнув с себя смущение от прикосновений Малфоя. — Спасибо, — сказала она. — Нам надо это отметить, — сказала Пэнси, взяв с подноса проходящего мимо официанта два бокала шампанского, протягивая один Гермионе. Грейнджер приняла бокал и взглянула на подругу. — За тебя — за умную шикарную ведьму, — произнесла та, слегка касаясь своим бокалом бокала Гермионы. Гермиона слегка улыбнулась и пригубила бокал. — А теперь рассказывай — что происходит между тобой и Малфоем? — спросила Пэнси внезапно. Грейнджер чуть не подавилась шампанским от шока, насколько прямо и внезапно ее подруга задала этот вопрос. — Что… что ты имеешь в виду? — спросила она, спешно проглотив напиток. — Между вами словно черная кошка пробежала. Вы же были не разлей вода, а теперь — даже не смотрите друг на друга, — продолжила Пэнси. Гермиона залилась краской. — И вовсе мы… не так уж мы и близки, — ответила девушка, но вряд ли даже сама поверила в свою ложь. Пэнси, судя по всему, думала также. — Да брось ты, я знаю вас сто лет. Вы прекрасно ладили, а потом… я думала, дело все в Краме, но когда ты его выгнала, а ситуация не изменилась, я поняла, что дело не в нем. — При чем тут Крам вообще? — спросила Гермиона. — Очевидно же, что Драко ревновал тебя к Краму, — сказала Пэнси. — И вообще, Гермиона, для самой умной ведьмы поколения ты не можешь сложить два и два. Неужели ты не видишь, что ты ему нравишься? — Кому? Виктору? — спросила Гермиона. Пэнси закатила глаза. — И Виктору тоже, маленькая ты похитительница сердец. Но я говорила про Малфоя, — сказала подруга. Гермиона нервно рассмеялась и спряталась за бокалом шампанского. — Пэнси, ты бредишь. Малфою я вовсе не нравлюсь. Не в этом смысле. — Между вами искры, Гермиона… — Это вовсе не так. — Он пожирает тебя глазами как хищник… Гермиона чувствовала что вот-вот взорвется. — Пэнси… — Уверена, он трахнул тебя мысленно уже во всех позах, так почему бы… — Потому что! — вскрикнула Гермиона, не в силах больше это терпеть. Пэнси от удивления прекратила говорить и смотрела на Гермиону. Гермиона почувствовала, как наружу просятся слезы, но решила не выказывать слабость. Не перед Пэнси. Это просто унизительно. — Потому что Драко любит тебя! — выкрикнула она. Пэнси все еще смотрела так, будто Гермиона вылила на нее свое шампанское — шокированно и удивленно. — Что ты несешь? — спросила Паркинсон. — Да. Он сам мне сказал, довольна? — спросила Гермиона. И тут же себя отругала. Пэнси была ни в чем не виновата. И какая она после этого подруга? Гермиона молчала и мысленно себя ненавидела. Она трахалась с Малфоем, зная, что он влюблен в ее подругу. И сейчас она стоит и предъявляет ей необоснованные претензии. Пэнси не уводила ее парня. Она, судя по всему, даже не знала о чувствах Малфоя к ней. Это делает ее хорошей подругой, а вот Гермиону… — Это невозможно, — сказала Пэнси. — Мы с Драко ходили на один и тот же горшок. Строили вместе ловушки для эльфов. Я скорее поверю, что Поттер проживет без приключений хотя бы год, чем в то, что Драко в меня влюблен. — Верь во что хочешь, Пэнси. Он сам мне сказал… Пэнси посмотрела в ее глаза, и Гермиона поняла, что та заметила в ее глазах всю боль и беспомощность. По щеке Грейнджер скатилась слеза. Конечно же, Пэнси все поняла. — Гермиона… — сказала Пэнси. — Не надо, — подняла руку Гермиона, пытаясь собраться с эмоциями. — Это так, и с этим ничего не поделать. Драко никогда не решится тебе признаться, а он заслуживает счастья, поэтому я сделаю это за него. Сделаю, наконец-то хоть что-то правильно. Я… я рада что наш с ним проект подошел к концу. Ну а ты… ты теперь знаешь правду, поэтому тебе стоит с ним поговорить. — Определенно, стоит, — сказала Пэнси отстраненно. Гермиона поставила бокал на перилла лестницы и направилась к выходу из Бального Зала.

***

Драко направлялся за новым напитком, как вдруг почувствовал, что его что-то ударило по голове. — Ау! — возмутился он, оборачиваясь. Драко увидел коротышку Пэнси, которая с яростью сжимала в руках клатч, которым, судя по всему, его и ударила. — Ну что, Слизеринский Дон Жуан? Есть идеи, почему Гермиона считает, что ты влюблен в меня? — процедила она, пытаясь приподняться на цыпочки, чтобы он лучше ее слышал. — У тебя все хорошо с головой? — возмутился Драко, все еще потирая ладонью ушибленный затылок. — И что, Салазар помилуй, у тебя в клатче? Философский камень? — Драко, мы оба знаем, что я и ты — это просто смешно! Что за шутки у тебя и зачем? — Да не говорил я такого, с чего ты вообще это взяла? — громче чем нужно сказал Драко. — А с того, что моя подруга только что развернулась и ушла со словами, что мне стоит с тобой поговорить, потому что ты в меня влюблен, но боишься мне признаться. — Какой-то бред. — произнес Малфой. — Не догоняешь, да? — злобно улыбнулась Пэнси, после чего цепко взяла его за запястье и потянула за собой по направлении к выходу. — Я объясню тебе, раз твои извилины переместились куда-то в район задницы. Гермиона подумала, что ты в меня влюблен. Не знаю уж, с чего она сделала такие выводы, но теперь из-за тебя у меня минус одна подруга. А с учетом того, что ты влюблен вовсе не в меня, а в Гермиону, тебе стоит уладить сложившееся недоразумение, собрать свои яйца в кучу и признаться ей в своих чувствах. — Что? — спросил Малфой, по инерции следуя за брюнеткой. — Очевидно, она не в курсе, как ты на неё смотришь, когда думаешь, что никто не видит, — продолжила Пэнси. — Я, кстати, вижу. Всегда. Я долгое время наблюдала за твоим обильным слюноотделением, стоило Гермионе появиться на радаре. Я знаю тебя как облупленного, но не хотела лезть, пока это не коснулась непосредственно меня. — И как поможет то, что я признаюсь ей в своих чувствах? — Драко решил, что спорить с Пэнси бесполезно и просто признал свое поражение в этом вопросе. — Дубина. Она тоже в тебя влюблена! Салазар, какие же вы идиоты. И как вы только с такими мозгами провели электричество в магический мир? — Пэнси, ты сошла с ума! Покажемся в Мунго? Ты слышишь себя — Гермиона влюблена в меня? Это точно не так… иначе… — Иначе что? Она бы призналась в своих чувствах тебе, несмотря на страх того, что ты ее отвергнешь из любви к другой? Малфой поморщился. — Я не влюблен в тебя, — ответил Малфой. — Отличное выражение лица! — сказала Пэнси. — Сохрани его, когда будешь говорить обо мне с Гермионой. Все, иди, — Пэнси, не церемонясь, толкнула его в спину и закрыла за ним двери зала. Это получилось громче, чем она думала, и Пэнси стала ловить на себе взгляды гостей. С милой улыбкой она поправила локон и попыталась завести неформальную беседу с одним из гостей.

***

Он нашёл её во внутреннем саду у фонтана. Гермиона сидела на скамье, скрестив руки на груди, уставившись в воду, будто пыталась утопить в ней свою гордость. Драко замедлил шаг. Потом просто встал напротив. Гермиона подняла на него взгляд, и он увидел в ее глазах слезы. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона. — С чего ты взяла, что я влюблен в Пэнси? — спросил он серьезно. Гермиона молчала. Не так она представляла первое их общение спустя столько времени. Тот краткий диалог в Бальном зале она не считала. Вокруг была тишина. Слегка шумели сверчки, в воде отражалась луна. — Ты сам мне так сказал, — ответила она, наконец. — Что я сказал? — спросил Малфой. — Ты сказал, что влюблен в лучшую подругу. Драко посмотрел на нее длинным взглядом. Затем сел рядом с Гермионой. — Я думал, что это очевидно, но раз нет — я объясню словами. Пэнси моя подруга. Она была той, кто прикрывал меня на занятиях, когда я пропускал их с похмелья. Мы вместе строили козни одногруппникам, а однажды она кинулась в драку с теми, кто меня оскорбил. — Драко, не надо… — сказала Гермиона. — Она — мой друг, — продолжал Малфой. — Мы пережили вместе полжизни — и не переспали ни разу. Потому что между нами не было ни «того взгляда», ни «того молчания», ни одного момента, где я думал: вот бы она осталась на ночь. А с тобой… — он замолчал на секунду, подбирая слова, — с тобой всё было невыносимо и прекрасно одновременно. Даже молчание между нами пахло опасно. Ты — не друг. Ты — причина, по которой я не мог больше притворяться, будто всё это ничего не значит. Гермиона взглянула на него, но не смогла произнести и слова. Она на миг подумала, что ей все это померещилось. Но ей и не нужно было ничего говорить, поскольку Малфой продолжил говорить. — Тогда, возле кофейни… я намекнул тебе, и подумал, что ты знала о моих чувствах к тебе. Теперь понимаю, что нет. Мы установили правило. Прекратить, если влюбимся. И я нарушил это правило. Я понял, что влюбился в тебя, Гермиона, уже давно, но… ты дала понять, что не хочешь большего со мной, и я хотел оставить хотя бы то призрачное, что между нами было. А потом… когда я считал, что ты знаешь о моих чувствах и продолжаешь заниматься со мной… просто сексом… это было больно, — сказал Малфой, и посмотрел на Гермиону. Гермиона не могла в это поверить. Она моргнула несколько раз, пытаясь убрать наваждение, но Малфой все еще сидел перед ней. Драко посмотрел вперёд, на воду. Некоторое время они сидели в тишине. Потом он взял ее за руку и заговорил снова — спокойным, почти шепчущим голосом, как будто боялся спугнуть вечер. — Я не знаю, как должны звучать правильные признания. У нас, знаешь ли, не учили этому в мрачных коридорах особняка. Но я скажу, как могу. Он посмотрел на неё. На этот раз — прямо. Без маски, без защиты, без колкостей. — Я люблю тебя. Не как кого-то, с кем хорошо провести ночь. Не как ту, с кем удобно спать без намека на продолжение. Я люблю тебя как человека, который выбешивает меня до скрежета зубов… и всё равно остаётся единственным, кого я хочу видеть первым с утра. Он усмехнулся, но в голосе было слишком много нежности, чтобы это выглядело насмешкой. — Я люблю твою глупую привычку перечитывать старые письма. Твой взгляд, когда ты споришь, даже если уже поняла, что не права. Я люблю, как ты заправляешь волосы за ухо, даже когда они совсем не мешают. Как ты щуришься, когда читаешь эти чудовищные отчёты на работе. Он чуть подался вперёд, мягко, осторожно, как будто подходил к заклинанию, срабатывающему только от искренности. — Я люблю всё, что делает тебя — тобой. Я никогда не планировал это. И, честно, пытался бороться. Но проиграл. Потому что каждый раз, когда ты уходила — мне не хватало воздуха. А когда ты была рядом, я дышал слишком глубоко, чтобы это было безопасно. Он чуть улыбнулся. В глазах — неуверенность. Он сказал всё. И теперь ждал. Гермиона смотрела на него. Пару секунд — просто дышала. — Я тоже хочу сказать тебе кое-что, — сказала она, всё ещё едва касаясь его пальцев. — Только, пожалуйста… не перебивай. Это будет сложно. Драко кивнул, беззвучно. Гермиона опустила взгляд. Лунный свет мягко скользил по ее локонам, и они сияли, как в старых сказках, в которых она больше не верила — до этой минуты. — Всё это время я думала, что ты просто… запутался. Что ты сказал про подругу, потому что не мог признаться ей. И я так сильно боялась, что ты любишь Пэнси, — она выдохнула. — Не потому что я ревновала… хотя, да, и поэтому тоже. Но больше — потому что это бы означало, что всё между нами никогда не значило для тебя того, что значило для меня. Она на секунду замолчала, собираясь с духом. — Я влюбилась в тебя не сразу. Я, знаешь ли, упорно сопротивлялась. Ты был… раздражающим, самодовольным, капризным… — она усмехнулась. — И потом оказался настоящим. Спокойным рядом, когда всё рушилось. Острым — когда мне нужна была правда. Мягким — когда я в этом больше всего нуждалась. Она подняла на него глаза. — Я влюбилась в то, как ты молчишь. Как ты смотришь. Как ты улыбаешься, только если совсем честно. В твои попытки быть лучше — не ради кого-то, а просто потому что ты больше не хочешь быть тем, кем был. В то, как ты умеешь быть невыносимо упрямым, и всё равно делать именно то, что нужно. В тебя — настоящего. Невозможно, глупо, до безумия — моего. Она подвинулась ближе. — Я люблю тебя, Драко Малфой. Она чуть улыбнулась — и в её взгляде не было больше страха. — И если сейчас скажешь что-нибудь язвительное, я заколдую тебе язык. Потому что я говорю серьёзно. Он тихо рассмеялся и, не сказав ни слова, поцеловал её снова. Долго. Спокойно. Как будто наконец-то нашёл то, что искал.

***

Они трансгрессировали. В следующую секунду оказались в его квартире. Они целовались со всей страстью, на которую только были способны. Этот поцелуй был долгожданным признанием. Драко оторвался от ее губ и развернул к себе спиной. Гермиона стояла у окна, свет луны мягко обрисовывал её силуэт, пробегая по золотистой ткани платья, которое всё ещё облегало её фигуру. Он осторожно провёл ладонью по её плечу — сначала просто прикосновение, лёгкое, почти мимолётное, как дыхание. Она не шелохнулась, но по её коже прошёл дрожащий отклик. Тогда он наклонился ближе и коснулся её кожи на шее губами. Один поцелуй. Потом ещё. И ещё один — ниже, на спине. Пальцы Драко медленно коснулись застёжки на её платье. Он не торопился — как будто боялся разрушить волшебство момента. Застёжка поддалась с лёгким щелчком, и он стал стягивать ткань, сантиметр за сантиметром, целуя обнажаемую кожу. Платье скользило вниз медленно, шелестя почти неслышно. Лунный свет коснулся её спины первым — затем его губы. Он не пропускал ни одного дюйма — шея, позвоночник, изгиб талии. Гермиона закрыла глаза. У неё перехватило дыхание. Она чувствовала, как всё в ней плавится под его касаниями — спешными и алчными. Когда платье полностью соскользнуло на пол, и она осталась перед ним обнажённой, Драко обнял её со спины. Его ладони скользнули по обнажённой коже, задержавшись на её груди. Пальцы играли с сосками — поглаживали, сжимали. Он чувствовал, как сердце Гермионы отбивает под пальцами быстрый, сбивчивый ритм, и как она, затаив дыхание, всем телом отзывается на каждое его прикосновение. Гермиона не выдержала. Развернулась к нему резко, будто рванулась навстречу давно сдерживаемому желанию. В её взгляде не было ни сомнений, ни страха — только огонь. Драко посмотрел в её глаза, как будто проверяя: правда ли она здесь, правда ли — с ним. А затем он, подхватив её за талию, мягко, но уверенно прижал к прохладной стене. Мрамор был холодным, но прикосновения Драко — горячими, обжигающими. Он целовал её, будто жаждал этого всю жизнь, глубоко и требовательно, словно хотел впитать в себя её дыхание. Гермиона провела ладонями по его груди, нащупывая пуговицы рубашки. Её пальцы дрожали, но действовали уверенно. С каждой расстёгнутой пуговицей она как будто сбрасывала с него остатки их прошлого — недосказанности, страхи, гордость. Только они, только сейчас. Когда она расстегнула последнюю пуговицу и ткань соскользнула с его плеч, Гермиона жадно провела руками по его груди и торсу, медленно опустилась перед ним на колени, не отрывая взгляда от его глаз. Драко провёл пальцами по её щеке, затаив дыхание. — Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он. Она осторожно потянулась к его талии, расстёгивая ремень, затем пуговицу на брюках. Он смотрел на неё сверху вниз, его грудь тяжело поднималась. Руки сжались в кулаки, как будто он сдерживал себя из последних сил. Гермиона опустила взгляд, аккуратно стянула ткань и, на секунду замерев, коснулась его члена — легко, нежно, исследуя, изучая. Когда её язык коснулся головки, Драко выдохнул — глубоко, с надрывом. Одна его рука легла на её волосы, слегка направляя. Всё в ней — мягкость губ, движение языка, касание рук — говорило о том, что она знала, чего хочет Драко. Он закрыл глаза. Малфой был на грани, и впервые за всё время он не пытался держать всё под контролем. Он резко подхватил её за талию, поднял с пола так, будто она ничего не весила, и прижал к себе. В его взгляде не было больше ни тени сдержанности — только голод, смешанный с нежностью. Гермиона чуть охнула, когда он опустил её на мягкий ковёр перед камином, освещённый только бликами огня. Она лежала на спине, волосы разметались по полу, дыхание сбивалось. Он навис над ней, их глаза встретились. Он медленно провёл ладонями вдоль её бёдер, задержался на изгибе талии, а затем наклонился, касаясь губами её живота. Его дыхание было горячим, прерывистым — как и её. Гермиона задержала дыхание. Его губы скользнули ещё ниже, и она выгнулась ему навстречу — будто тело знало, чего хочет, раньше разума. Он не торопился. Он изучал её, ласкал, доводил до грани медленно, почти мучительно. Но это была сладкая пытка — та, от которой не хочется спасения. Когда его язык коснулся самой чувствительной части, Гермиона тихо вскрикнула, сжимая пальцы в его волосах. Вся её сдержанность, гордость, осторожность — исчезли. Осталась только она и он. Его имя вырвалось из её груди вновь — дрожью, мольбой, признанием. Он исследовал ее языком, двигался уверенно, точно зная, что доводит её до безумия. Её дыхание стало рваным, пальцы соскальзывали по его плечам. Он чувствовал, как она теряет контроль — и продолжал, не отводя взгляда от её лица. А потом она почти сорвалась с словами: — Драко… пожалуйста… Драко чувствовал, как она сводит его с ума. Одна его рука потянулась к собственному члену — потому что он не мог выдерживать этого напряжения. Он проводил ладонью вверх-вниз, пытаясь ослабить его, но это еще больше его распаляло. Драко хотел войти в нее на всю глубину, но она лежала и была близка к оргазму — и он не мог оставить Гермиону без него. Его язык стал двигаться интенсивнее — как и рука на члене. Он сконцентрировал все свое внимание на ее горошинке, надавливая чуть сильнее, и чувствовал, как она подвиливала бедрами, будучи на грани. Наконец, она бурно кончила, он чувствовал, как тряслось ее тело под его губами, а он не останавливался, ослабив, но все же продолжая вылизывать ее сок. Он чувствовал, какой мокрой она была, как оставляла свой след на его лице, и сходил с ума от возбуждения. Наконец, он привстал на колени и не дав ей прийти в себя, зашел на всю глубину. С его губ сорвался стон ее имени. Он прикрыл глаза и начал двигаться в ней. Его движения были точно выверенными, он взглянул на нее — она смотрела на него темными и влажными от возбуждения глазами, стонала, произносила его имя. Ее грудь качалась в такт его движениям, он ухватился за ее грудь, теребя сосок, слегка сжимая его. Гермиона дала понять, что хочет сменить позу. Драко лег на спину, Гермиона оседлала его верхом. Стала интенсивно скользить по его члену, одновременно лаская свой клитор. Драко ухватился за ее бедра и помогал совершать движения. — Ты прекрасна, — сказал он, глядя, как ее грудь качается над его лицом, как локоны спадают по плечам, чувствуя, какая мокрая она внутри. Он поднес свою руку ко рту, облизнул палец и поднес его к ее попке. Наблюдал за ее лицом — Гермиона была не против. Он нащупал ее заднюю дырочку и слегка погладил круговым движением. Гермиона застонала и стала еще интенсивнее прыгать на его члене. Драко усилил напор пальца, но не входил внутрь, оставляя влажный след на ее дырочке. Его член дернулся внутри нее. Он чувствовал, как тяжелеют яйца и хотел разрядки, но … не позволил себе. Он хотел продолжить эту сладкую муку над самим собой. Драко приподнял Гермиону и повернул к себе бедрами, заняв позу 69. Он аккуратно положил её голову себе на живот, а сам опустился так, чтобы их тела сложились в идеальный союз — лица друг к другу, но в обратном направлении. Их губы оказались рядом с самыми чувствительными местами. Драко замер на мгновение, его глаза внимательно скользнули по каждой линии её тела, изучая, восхищаясь — словно впервые. Он осмотрел каждую складку и ее влажную дырочку влагалища. Облизнув палец, он ввел его внутрь, Гермиона застонала, и он почувствовал, как она обхватила его член губами. Стала совершать движения, заглушая свои стоны, и Драко припал к ее интимным губам. Он лизал клитор, покусывал складки, вводил язык внутрь. Пальцами он продолжал стимулировать анус. Движения Гермионы участились. Она стала ерзать на его лице, и он понял, что она вновь близка к оргазму. Он он не мог позволить ей кончить второй раз от своего языка вместо члена. Драко приподнял ее и опустил на колени, сам зашел сзади и, вставив в нее свой член, стал совершать интенсивные движения. Он прикрыл глаза — оргазм накатывал, и он стал стимулировать клитор Гермионы руками. Мир Гермионы сузился до ощущения, пульсирующего где-то глубоко внутри — оно росло, нарастало, стремясь выйти наружу. И в какой-то момент всё оборвалось. Время замерло. Всё сжалось в одну вспышку — как если бы внутри раскрылся свет, ослепительный и мягкий одновременно. Тело дрожало, теряя контроль, — не от холода, а от переполненности ощущениями, слишком сильными, чтобы их уместить. Оргазм прошёл через неё, как волна, сначала мощная, затем — медленная, затухающая, ласковая. Она ощущала каждую клеточку, словно ожившую. И после — тишина. Теплая, глубокая, умиротворённая. Драко смотрел на неё — на то, как она растворялась в собственном ощущении, как дрожала, зажмурив глаза. Он не смог — да и не захотел — сдержаться. Тело напряглось, как будто его охватило пламя, волной поднимаясь от поясницы к груди. Он двигался в ней, уже почти не контролируя себя, пока не накрыла кульминация — резкая, ослепляющая, вырывающаяся с рыком, больше похожим на стон. Он остался в ней, обессиленный, с лицом уткнувшись в её шею. Сердце билось как сумасшедшее. А в груди разливалось что-то необъяснимо тёплое и тихое — любовь. Они лежали в тишине, позволяя телу успокоиться, а сердцу — догнать то, что произошло. Его рука всё ещё лежала на её животе. Гермиона провела пальцами по его груди, не глядя, просто ощущая его тепло. — Мы были такими дураками, — сказала она почти шёпотом. — Прятались за обидами, за страхом. Всё усложняли. Она повернула голову, заглянула ему в глаза. — Мы столько раз были рядом и всё равно не могли просто… поговорить. Драко смотрел на неё — в её взгляде не было упрёка, только нежность и лёгкая грусть. Он усмехнулся, коснулся её щеки. — Гермиона, — произнёс он с притворной усталостью, — ты правда думаешь, что я мог думать о разговорах, когда ты была рядом? Она приподняла бровь. — То есть, виновата я? — Абсолютно, — уверенно сказал он, целуя её кончик носа. — Ты — отвлекающий фактор вселенского масштаба. Она снова рассмеялась. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — сказал Драко, счастливый от того, что может, наконец-то сказать это вслух. — Я люблю тебя, Драко Малфой, — ответила Гермиона словами, которые крутились у нее в голове последнее время.

ЭПИЛОГ

год спустя

Утро было ленивым и тихим. На кухне пахло свежесваренным кофе, солнце пробивалось сквозь шторы, заливая комнату мягким светом. Гермиона сидела у стола, обхватив кружку обеими руками, и смотрела на колдо в свежем выпуске «Ежедневного Пророка». Они с Драко. В день свадьбы. Она — в простом, но элегантном платье, с распущенными кудрями и чуть смущённой улыбкой. Он — в тёмном костюме, с ироничной полуулыбкой и глазами, в которых было больше нежности, чем он когда-либо позволял себе на людях. — Ты опять уставилась на фото, — лениво протянул Драко, подходя сзади и обнимая её за плечи. Он склонился и поцеловал её в висок. — Все и так знают, что ты меня безумно любишь. — Возможно, — усмехнулась Гермиона. — Хуже другое, — продолжил он, с притворным ужасом в голосе. — В этой статье активно обсуждают, что это была свадьба по залёту. Потом будут ждать, когда же, наконец, появится ребёнок… и как удивятся, когда его не увидят через девять месяцев. — Увидят, — спокойно сказала Гермиона, чуть наклоняя голову назад, чтобы поймать его взгляд. — Что? — нахмурился он. Она взяла его руку и мягко поднесла к своему животу. Несколько секунд он просто смотрел на неё, не понимая. — Гермиона… — Увидят. Через девять месяцев. Или чуть раньше, если решит нас поторопить. Он замер. Его ладонь всё ещё лежала на её животе, а глаза медленно расширялись от осознания. — Ты… ты серьёзно? — Угу, — кивнула она, прикусив губу, — совершенно. И в этот момент на его лице отразилось всё — страх, радость, волнение, удивление. Но больше всего — нежность. Он наклонился и поцеловал ее, закружил по комнате. У него скоро будет ребенок. Крошечная копия его самого с ее прекрасными глазами. — Когда ты узнала? — спросил он у Гермионы. — Я подозревала. Но окончательно убедилась сегодня, — ответила Гермиона — такая же счастливая, как и он сам. — Ну вот, — прошептал он. — Теперь точно подумают, что по залёту. — Пусть думают, — усмехнулась она. — Главное — мы знаем правду. И малыш тоже узнает. Драко снова обнял ее и вновь коснулся живота, будто ожидая чего-то. Он был все таким же плоским, но он уже знал — там его малыш. Это был самый счастливый день в его жизни. Пока. А впереди его ожидала великая масса таких же счастливых дней.