Глава 1. Пролог

      12 ноября 1981 года              При нормальных обстоятельствах она наслаждалась бы прекрасным букетом вина, но в последние несколько лет обычно сладкий сорт оставляет во рту лишь горечь.              По правде говоря, Кассиопея и сама не знала, почему продолжает баловать себя.              Возможно, она надеялась, что это притупит душевную боль от того, что издалека наблюдала за гибелью своей семьи.              А может, просто вошло в привычку искать утешения на дне бокала.              Как бы то ни было, она снова опустошила бокал, и, хотя это не принесло ей ничего из того, что искала, у неё не было ничего другого.              Когда Волдеморт возвысился, её семья пала: многие стали марионетками, у которых перерезали ниточки, а другие просто не выдержали бурю, которую принесли перемены.              Однако Кассиопея всё ещё была жива, без цели, и это существование длилось дольше чем ей хотелось считать.              За прошедшие годы она постарела, её некогда роскошные темные волосы тронула седина, а морщины вокруг глаз стали ещё глубже.              И всё же она была жива.              Даже если не могла понять, почему всё ещё дышала, в то время как все остальные, кто был ей дорог, погибли.              Она сделала ещё один глоток вина, чтобы проглотить комок боли, образовавшийся в горле.              Первыми погибли Сигнус и Друэлла.              Из того, что она слышала об их судьбе, следовало, что они погибли, служа Волдеморту, как и Регулус в самом начале конфликта.              Он слишком хотел угодить своей матери, которая тоже погибла, хотя более подробных сведений Кассиопея не знала.              Простая проверка копии семейного гобелена подтвердила это.              Ориона тоже не стало, и Кассиопея снова не знала обстоятельств его смерти.              Андромеда покинула семью много лет назад и вышла замуж за грязнокровку, а Нарцисса была выдана замуж за Малфоя.              О чем думал Сигнус? Но Кассиопея знала ответ. Он никогда не отличался особым умом.              Дорея, ее милая, волевая сестра, умерла от драконьей оспы, а вскоре, по словам Арктуруса, за ней последовал и Карлус.              Кассиопея не знала его так хорошо, как брат, кроме его участия в войне на континенте, но у него была репутация чрезвычайно одаренного мага.              Арктурус подозревал, и Кассиопея могла с ним согласиться, что тот попросту не выдержал потерю жены.              Несмотря на свои чувства, Кассиопея не могла отрицать любовь Карлуса к Дорее.              Беллатрикс присоединилась к Темному Лорду, но была схвачена после нападения на Лонгботтомов вместе со своим непутевым мужем и его братом.              Она больше никогда не увидит свет.              Арктурус умер во время конфликта, скорее всего, от отчаяния и разочарования в том, что стало с их некогда великой семьей.              По мнению Кассиопеи, он был слишком мягким и позволял семье слишком много вольностей.              Но теперь уже ничего нельзя было поделать.              Он был мёртв.              Как и большинство из них.              Самым большим сюрпризом стало то, что она только что узнала о своем внучатом племяннике, и именно поэтому Кассиопея оказалась перед человеком, представившимся семейным поверенным.              — Не могли бы вы повторить, мистер Мун? — попросила Кассиопея.              Мун кивнул.              — Сириус был отправлен в Азкабан за убийство двенадцати маглов и волшебника по имени Питер Петтигрю.              Кассиопея нахмурилась.              Фамилия Петтигрю не была ей знакома, но её ошеломил сам факт, что Сириус оказался Блэком больше, чем кто-либо другой из её семьи за последние несколько поколений.              — Вы уверены в этом?              Мун кивнул.              — Есть несколько свидетелей, — добавил Мун.              Кассиопея глубоко вздохнула, и поставила бокал на стол.              — Я потрясена, — призналась она. — Сириус никогда не был похож на нас, но не понимаю, почему это должно меня волновать.              Мун устало потер глаза.              Похоже у него был долгий и напряженный день.              — Обычно я не вмешиваюсь, но я уважал вашего брата, — вздохнул он. — Арктурус был обеспокоен в чьи руки попадет его семья и в последние дни утешался лишь тем, что его заменит Сириус.              Кассиопея удивленно подняла бровь.              — Насколько я знаю, его изгнали из семьи.              — Официально — нет, — пояснил Мун. — Арктурус так и не утвердил.              Кассиопея весело фыркнула.              Вальбурга была бы недовольна, будь она ещё жива.              — Значит, он новый Лорд Блэк?              Мун покачал головой.              — Он признанный убийца и либо проведет остаток своих дней в Азкабане, либо будет казнен. Если бы он официально принял свой титул, то был бы Лордом до самой смерти, но он этого не сделал.              — И что это значит?              — Что титул немедленно перейдет к следующему подходящему мужчине семьи Блэк. В данном случае это, как правило должен был быть, сын леди Малфой, Драко.              — Должен был? — недоверчиво спросила Кассиопея.              Мун глубоко сглотнул и кивнул.              — Есть одно осложнение, и именно поэтому я здесь.              — Осложнение?              Мун тяжело вздохнул и покачал головой.              — Сириус, как наследник, составил завещание всего несколько месяцев назад, — объяснил он. — Он оставил все своему крестнику.              — Включая титул? — озадаченно спросила Кассиопея.              — Полагаю, — пробормотал Мун. — Сириус считал, что его изгнали.              — Хотя это не так, — проговорила Кассиопея. — Я всё ещё не понимаю, почему это всё усложняет. Никто, кроме Блэков, не может унаследовать титул.              — Верно, — подтвердил Мун, — но крестник Сириуса — Блэк. Мальчик, о котором идет речь, — ни кто иной, как Гарри Джеймс Поттер, сын Джеймса Поттера…              — Внук Дореи, — печально прошептала Кассиопея.              Она никогда не была знакома с племянником, но слышала, что в школе этот мальчик был очень болезненным.              Имя Гарри Поттера стало знакомо ей только за последнюю неделю, а истории, которые услышала от местных греков, пока ходила за вином, были такими же фантастическими, как и всё, что она когда-либо слышала.              Если верить слухам, малыш убил Волдеморта и даже пережил убивающее проклятие.              С точки зрения Кассиопеи, это была полная чушь.              Никто не выживал после него, а младенцы не побеждали Темных Лордов.              Мун кивнул.              — Внук Дореи, — подтвердил он, таким же печальным тоном.              — Значит, он станет следующим Лордом Блэком? — с надеждой спросила она.              Это всё равно лучше, чем если бы они были поглощены Малфоями.              — Похоже на то, но на этом сложности не заканчиваются.              — Почему это меня не удивляет, — раздраженно хмыкнула Кассиопея.              Мун с усмешкой протянул Кассиопее стопку пергаментов.              — Это брачный контракт, который ваш брат и Карлус Поттер подписали за руку Дореи.              — Правда? — с интересом спросила Кассиопея, взяв в руки увесистый документ.              — Большая часть достаточно безобидна, — пояснил Мун, — но я выделил ту часть, которая должна вас заинтересовать.              Кассиопея хмуро просматривала документ, пока не нашла страницу с зеленым кружком, вокруг текста.              По просьбе обеих сторон, если одна из семей окажется в положении, когда не сможет обеспечить надлежащий уход и воспитание наследника, которое соответствует её положению, ответственность за это, без ущерба для себя, перейдет к другой семье, дабы обеспечить надлежащую подготовку к будущим обязанностям. Это должно совпадать со сроком действия данного соглашения, и в дополнение к этому наследник должен быть воспитан в традициях и обычаях семьи отца.              Это было просто прекрасно, и Арктурус в очередной раз, пусть и невольно, доказал свою гениальность.              — Значит ли это, что притязания сына Джеймса сильнее, чем притязания Малфоя?              Мун ухмыльнулся, после чего кивнул.              — Гарри Джеймс Поттер не только назван единственным наследником Сириуса, но и соответствует критериям Блэков. В нем столько же вашей крови, сколько и Поттеров.              — Но мальчик — грязнокровка, — заметила Кассиопея.              Мун недовольно поморщился.              Было общеизвестно, что Джеймс Поттер женился на магглорожденной.              — Верно, — согласился он, — но разве это имеет значение? С вашей семьей покончено, мисс Блэк. Теперь вам решать, попадет ли она в руки Малфоев или внука вашей сестры. Я знаю, что предпочел бы Арктурус, и именно поэтому я здесь.              Мун говорил прямо, и Кассиопея невольно его зауважала.              — Прочтите этот раздел ещё раз, на этот раз по-настоящему, — попросил он.              Кассиопея так и сделала, и до нее дошла реальность того, чего он пытался добиться.              — Вы хотите, чтобы я вырастила мальчика? — прошептала она.              — Да, и Арктурус попросил бы вас о том же, будь он здесь, — заметил Мун. — Мальчик уже знаменит. Он победил Темного Лорда. Подумайте о его потенциале и о своем брате. Он был бы убит горем, узнав, что его наследие развеется прахом. По крайней мере, таким образом вы сможете направить мальчика, а ваша семья снова обретет уважение.              Кассиопея сглотнула, когда ей в голову пришла другая мысль, которая должна была появиться намного раньше.              — Значит ли это, что Джеймс и его жена мертвы?              Мун едва заметно кивнул.              — Их убил Волдеморт, — подтвердил он. — Из того немногого, что мне известно, он направил свою палочку на мальчика, но его убивающее проклятие не сработало и убило его самого.              — Как?              Мун пожал плечами.              — Я не знаю.              Кассиопея вздохнула.              Дорея была бы убита горем из-за того, что её мальчик умер таким молодым, но если он был похож на Карлуса, Джеймс Поттер погиб, защищая свою жену и сына.              — У кого мальчик?              — Альбус Дамблдор, — пояснил Мун. — Пожиратели смерти всё ещё на свободе, и он боится, что они будут искать его.              Ноздри Кассиопеи раздулись при упоминании этого червяка.              — А при чем здесь Дамблдор? — прорычала она.              — Кто знает, — вздохнул Мун, — но он дал понять, что именно он позаботится о мальчике. Без Волдеморта, я сомневаюсь, что кто-то попытается напасть на мальчика, при таких обстоятельствах.              Кассиопея кивнула.              — Я не понимаю, — пробормотала она. — Как он может воспитывать мальчика. Дамблдор должен управлять школой. В любом случае он не должен его воспитывать.              — Не должен, — согласился Мун. — По крайней мере, согласно контракту, по желанию семьи его должен воспитывать Блэк, — добавил он, постучав пальцем по документу.              Кассиопея ухмыльнулась.              Мун не был идиотом, и прекрасно знал, что делает.              Он недолюбливал Малфоев так же сильно, как и Дамблдора, но был правильным человеком.              На протяжении многих лет он был доверенным лицом Арктуруса, когда дело касалось юридических вопросов семьи, и оба считали друг друга близкими товарищами.              — Нет, я понятия не имею, как воспитывать ребенка, — хмыкнула она.              — У вас есть эльф, — заметил Мун. — Он позаботится о ребенке в первые годы, а вы сможете взять на себя его воспитание, когда станет достаточно взрослым, чтобы научиться тому, что ему нужно. Он станет влиятельным волшебником, Кассиопея, просто из-за того, что произошло между ним и Тёмным Лордом.              Кассиопея поджала губы, думая о том, чего бы хотели Арктурус и Дорея.              Первый сказал бы ей об ответственности дочери семьи Блэк за договор, который он подписал с Карлусом, а вторая попросила бы её об этом только потому, что мальчик приходится ей внучатым племянником.              Кассиопея выругалась.              Несмотря на все, что произошло в её жизни, она не могла уклониться от выполнения своего долга и не могла допустить, чтобы внук Дореи воспитывался кем-то другим. Не когда она жива.              Как она справится с этим? Она не знала. Но, похоже, теперь у нее появилась цель в жизни, причина, ради которой стоит жить.              Кроме того, это была прекрасная возможность одним махом отомстить Дамблдору и насолить Малфоям.              Она никогда не испытывала особой любви к детям, но, похоже, скоро ей придется привыкнуть к их присутствию.              — Я сделаю это, — сказала она почти шепотом.              Мун усмехнулся и встал.              — Они будут очень благодарны, Кассиопея, — искренне сказал он. — Оставь это мне, и я начну процесс. Возможно, это займет несколько недель, но я не сомневаюсь, что мы добьемся успеха.              С этими словами Мун вышел из комнаты, и Кассиопея тут же начала жалеть о своем решении.              О чем она только думала?              Она ведь ничего не знала о воспитании детей, но помнила эльфа, который может подойти.              Если Гарри Поттер действительно был наследником Блэков, а она — его законным опекуном, он откликнется на её зов.              — Элгар? — прошептала она.              С громким хлопком перед ней появился эльф, которого Арктурус купил, когда покидал Площадь Гриммо много лет назад.              — Мисс Блэк, — поприветствовал он её с низким поклоном.              — Похоже, у нас скоро будет гость. Не мог бы ты позаботиться о том, чтобы у нас было все необходимое для будущего лорда Блэка?              Эльф грустно улыбнулся, и кивнул.              — Элгар немедленно позаботится об этом, госпожа.              Он исчез, а Кассиопея подняла свой бокал с вином, заметив, что со следующим глотком к ней вернулась приятная сладость.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Альбус вышел из омута, в сотый раз пересматривая воспоминания с тех пор, как вошел в резиденцию Поттеров в Годриковой лощине.              Сколько бы раз он ни пересматривал воспоминания, произошедшее не имело для него смысла.              В конце концов, он имел дело с невиданной магией, однако надеялся, что ему удастся уловить хоть какое-то подобие понимания.              Джеймс и Лили были мертвы, это был неоспоримый факт, а Гарри был жив, и это была своеобразная, но от этого не менее правдивая истина произошедшего.              Том.              Несмотря на то, что вокруг царила атмосфера смерти, темной магии и отчаяния, его тело не нашли.              Альбус не сомневался, что Том был физически уничтожен магической вспышкой, а Гарри каким-то образом действительно выжил после убивающего проклятия.              Сущности жертвенной магии Лили Поттер, витавшей во тьме, было более чем достаточно, чтобы Альбус понял, что произошло.              Тем не менее, в комнате все еще оставалось что-то от Тома, не мертвое, но и не совсем живое, и, несмотря на все усилия, Альбус понимал, что не в своей тарелке.              Потребуется время, чтобы выяснить, что именно произошло, но пока Гарри был в безопасности, и это было главное.              Мальчик будет расти без бремени славы и смерти родителей.              Ему нужно было дать хоть капельку невинности, прежде чем он поступит в Хогвартс чуть меньше, чем через десять лет.              Поселив его у Петунии, Альбус мог внимательно наблюдать за ним, чтобы убедиться, что магия, которой он подвергся в столь уязвимом возрасте, не окажется пагубной.              Это беспокоило, и он очень надеялся, что этого не произойдёт, но тёмная неизвестность, мягко говоря, настораживала.              Нет, Гарри будет лучше с тётей, чтобы его не обременили известностью и позволили насладиться чем-то вроде детства.              Когда-нибудь мир будет равняться на него, даже больше, чем на Альбуса после победы над Геллертом, и ожидать, что юный Гарри продолжит быть их спасителем.              Альбус даже жалел его.              Однажды люди будут бороться за его внимание те, кто захочет использовать его в своих корыстных целях, и Альбус не знал, что делать.              Трудно было решить, что хуже: стервятники, которые вскоре прилетят, или монстры, которые затаились в ожидании.              Даже сейчас у Гарри Поттера были враги, опасные враги, которые сделают все возможное, чтобы отомстить ему.              Война была проиграна, но младенец изменил ситуацию.              Последователи Тома соберутся вновь, и Альбус не питал иллюзий, что их всех поймают, да, по правде говоря, даже не был уверен, что Том Риддл мертв.              В комнате малыша Гарри, возможно, и воняло смертью, но в ней было больше жизни, — два противоречия, рисующие мрачное будущее для мальчика, который не знал, каким особенным однажды станет.              «…Ни один не может жить спокойно, пока жив другой».              От этих зловещих и пронзительных слов, сказанных ему, по позвоночнику пробежала дрожь.              Нет, Альбус пока не мог объяснить, что произошло в Годриковой впадине, но не верил, что это конец.              Скорее, это было только начало.              

══════ஜ▲ஜ══════

             15 ноября 1981 года              Кассиопея уже много лет не была в Британии, но теперь ей захотелось вернуться. Возможно, она хотела понять, насколько разрушительной была война для страны, или ей было любопытно прочувствовать настроение самой.              Как бы то ни было, сейчас она была здесь, и ни Косой Переулок, ни Лютный практически не изменились.              Большинство заведений, которые она посещала в подростковом возрасте, по-прежнему можно было найти, и, хотя названия с годами изменились, Кассиопея быстро обнаружила, что магазины в последнем по большей части принадлежат тем же сомнительным личностям.              Однако её интересовали не магазины.              Кассиопея оказалась в довольно захудалом пабе, в который заходила раз или два в прошлом, и потягивала виски, хотя маскировочные чары на мантии скрывали её лицо.              Она чувствовала себя здесь не более неуместно, чем любой другой человек, и прислушивалась к разговорам.              Фурор, вызванный падением Волдеморта, постепенно утихал, и теперь тем, кто его поддерживал, оставалось лишь собирать осколки своих жизней, если удастся избежать ареста авроров.              — Ты шутишь! — раздался голос через несколько столов. — Родной сын Крауча?              Кассиопея нахмурилась, но продолжила потягивать свой напиток.              — Видимо, Каркаров сдал его, — сообщил собеседник мужчины. — Старина Барти арестовал сына на месте.              — Собственного сына, — пробормотал собеседник. — Ему придется уйти в отставку, чтобы сохранить лицо. Директор департамента с таким пятном на репутации, очень плохо отразится на Министерстве.              — Это выглядит не очень, не так ли? Только представь, сколько информации мальчик мог передавать за эти годы.              — Неудивительно, что он был так успешен. Но теперь его нет, и чем меньше мы будем о нем говорить тем лучше.              Оба замолчали, а Кассиопея задумалась о том, насколько далеко простиралось влияние Волдеморта.              Если с ним был связан сын директора Департамента магического правопорядка, то дальше некуда.              — Они всё ещё ищут мальчика? — спросил один из мужчин.              Другой оглянулся, чтобы убедиться, что их не подслушивают, и кивнул.              — Не то, чтобы им это удастся, — фыркнул он, и осушил бокал. — Пока он не повзрослеет и не уйдет от Дамблдора.              — К тому времени Темный Лорд будет забыт.              — Нет, пока есть те, кто верен ему, — возразил второй. — Тело не нашли, и большинство его последователей верят, что он всё ещё жив. Именно поэтому Лестрейнджи отправились за Лонгботтомами — так мне сказал Люциус, прежде чем его забрали.              — Ну, если он жив, то вернется.              — И я буду готов.              — И что ты будешь делать?              Второй встал, и Кассиопея поняла, насколько он большой.              А когда увидела ногти, которые больше были похожими на когти, и когда лицо осветилось тусклым светом, стало наконец понятно, кто это.              — Я веду свою стаю на континент, — сказал Фенрир Грейбек. — Их нужно накормить, — добавил он с хрипловатой усмешкой.              Крепко хлопнув своего спутника по плечу, он вышел из бара, и Кассиопея последовала за ним мгновение спустя.              Печально известного оборотня уже не было, но она слышала достаточно.              Несмотря на то, что, как считалось, случилось с Волдемортом, у Гарри Поттера по-прежнему были враги, и, если Темный Лорд действительно жив, мальчику грозила большая опасность, чем другие могли себе представить.              Независимо от того, где Дамблдор держал его, Гарри не был в безопасности, и, а учитывая общую репутацию директора, он будет плохо подготовлен к тому, что ждет его в будущем.              Глубоко вздохнув, Кассиопея активировала порт-ключ и унеслась прочь из Британии — возможно война больше не опустошала страну, но конфликт, который, казалось, был далек от завершения, затаился, а её мысли были сосредоточены на предстоящей задаче.              Ей всё ещё не нравилась идея кого-то воспитывать, но он был членом семьи, и хотя Кассиопея понятия не имела, что делает, она должна была попытаться, ради тех, кого уже потеряла.              

══════ஜ▲ஜ══════

             19 ноября 1981 года              Жизнь в Британии, казалось, наконец-то наладилась: начался суд над Пожирателями смерти, и Альбус был благодарен за это, хотя, похоже, последствия для тех, кто поддерживал Тома в его начинаниях, сложно было назвать таковыми.              Многие известные лорды и леди, оказавшиеся втянутыми в движение чистокровных, уже заявляли, что действуют не по своей воле, и, к ужасу Альбуса, Миллисент, похоже, поверила в это.              Искренне или нет — было неважно. Важно было то, что она, скорее всего, согласится со сказанным хотя бы для того, чтобы положить конец неприятностям, которые Британия пережила за последние годы.              Альбус вздохнул и покачал головой.              Только сегодня необычайно растрепанный Люциус Малфой практически на коленях вымаливал прощение, обещая выплатить компенсацию за свое «невольное» участие.              Альбус, как и многие другие, не поддался на эти театральные уловки, а вот министр и его окружение — да.              Он избежал заключения в Азкабане лишь благодаря своему серебряному языку.              Лорд Дож даже предложил использовать Веритасерум, но его отвергли.              Адвокат Люциуса, который, скорее всего, поддерживал Тома, указал, что разум лорда Малфоя уязвим из-за того, что на него было наложено Проклятие Империус, и использование зелья может быть опасным.              А когда Визенгамот проконсультировался с несколькими целителями по этому вопросу, то они согласились с такой оценкой, а значит, Люциус и все остальные, кто сделал заявление, что действуют не по своей воле, будут пощажены.              По совпадению, много кого представлял один и тот же человек, и Альбус не сомневался, что и им сойдут с рук их преступления.              Директор почувствовал разочарование в системе правосудия и в министре за то, что та была так снисходительна.              Альбус верил во второй шанс, но злодеяниям Пожирателей смерти не было оправдания, и многим из них было позволено выйти на свободу и продолжать жить среди них, как будто ничего не произошло.              От таких грустных мыслей его оторвал вспыхнувший огонь, и перед ним появилась голова одного из самых нелюбимых им людей.              — Миллисент, — со сталью поприветствовал Альбус министра. — Чем я могу вам помочь?              Было видно, что она устала.              Война измотала её, и Альбус знал, что долго она на посту не задержится.              — Думаю, тебе лучше пройти ко мне, Альбус, — вздохнула министр. — До моего сведения доведено кое-что, что ты должен знать.              — Звучит довольно зловеще, — проговорил Альбус. — О чем речь?              Миллисент кивнула.              — Не думаю, что разумно обсуждать это здесь, — с укором сказала она. — Проходи.              С этими словами голова женщины исчезла, но оставила связь открытой.              Покачав головой, Альбус встал и подошел к камину, что же такого важного могло произойти, что не могло подождать до утра.              Выйдя из камина, он вошел в кабинет, который обычно был хорошо организован; однако здесь было неубрано.              На столе и на полу лежали стопки пергаментов.              — Это все предстоящие суды? — спросил Альбус.              Миллисент кивнула.              — Да, — подтвердила она, — и все остальное, относящееся к войне от начала до конца, но я пригласила тебя сюда не для того, чтобы ты стал свидетелем моих страданий. Присядь и прочти вот это, — сказала она, пододвигая к нему папку.              Альбус открыл её и нахмурился.              — Это передал мне час назад Амброзиус Мун, — сказала Миллисент.              — Официальное уведомление о намерении передать Гарри Джеймса Поттера к его законно признанному опекуну, — вслух прочитал Альбус.              Чем больше он читал этот документ, тем быстрее билось его сердце, а когда прочитал, кто подписал заявление, кровь словно застыла в его жилах.              — Кассиопея Блэк.              Эту женщину не видели и не слышали уже несколько десятилетий.              Во что она играет?              Было непонятно, почему она считает, что может претендовать на опекунство, но Кассиопея Блэк была безжалостна и дотошна.              Альбус помнил её ещё девочкой, когда она училась в Хогвартсе, но ещё больше — по ее связи с Геллертом.              Она была его самой ярой сторонницей, а когда он потерпел поражение, то Кассиопея исчезла в безвестности.              До этого момента.              — Что сказал Амброзиус?              — Что он скоро вернется с мисс Блэк и что он предпочел бы, чтобы все прошло тихо и без огласки.              — Она придет сюда? — обеспокоенно спросил Альбус.              Миллисент кивнула.              — Так сказал Мун, — повторила она. — Что ей понадобилось от Поттера?              Альбус не мог даже предположить, но Кассиопея Блэк никогда не делала ничего без цели.              Она была блестящей ведьмой, но в юности пошла по кривой дорожке.              Блэк насквозь.              — Мы не можем этого допустить, — твердо сказал Альбус.              — Не можем, — заверила его Миллисент, — но мы должны быть с ней осторожны.              Альбус кивнул в знак согласия, когда раздался стук в дверь.              — Войдите, — позвала Миллисент, и выпрямилась.              Альбус сразу узнал Амброзиуса Муна.              Он был, пожалуй, лучшим адвокатом в Британии, и именно поэтому Блэки исправно платили ему за услуги.              Дама, вошедшая следом за ним, была в возрасте, но выглядела значительно моложе прожитых лет.              Кассиопея Блэк сохранила красоту, которой славились Блэки, сохранила острый взгляд.              Её серые глаза так же горели умом, как и в лучшее её годы, и, хотя она недовольно посмотрела на Альбуса, но ничего не сказала.              — Должна сказать, что я ошеломлена этим, — начала Миллисент, взяв ту же папку, которую ранее читал Альбус.              — А чему тут удивляться? — спросил Амброзиус. — Эта форма очень проста, разве нет?              Ноздри Миллисент вспыхнули от его насмешливого тона, и Альбус вмешался, чтобы не допустить дальнейшего ухудшения и без того щекотливой ситуации.              — Боюсь, я не понимаю, — вмешался он. — Вы же слышали об обстоятельствах, связанных с Сириусом, и о том, что он сделал?              Альбус не верил, что молодой человек мог так предать Джеймса и Лили, но нельзя было отрицать свидетельства тех, кто был очевидцем произошедшего.              Да и Сириус усугубил ситуацию, признав, что сам виноват в смерти Поттеров, и за его безумные бредни его отправили в Азкабан по дюжине пунктов обвинения в убийстве.              По общему мнению, он был совершенно безумен — безумие, которое, как известно, поразило его семью, заразило и его самого.              Возможно, виной тому были месяцы жизни в изоляции в столь тяжелые времена, но Сириус Блэк действительно сломался.              — Я знаю, что сделал мальчик, — раздраженно огрызнулась Кассиопея, — но я здесь не для того, чтобы обсуждать Сириуса. Меня интересует только мой внучатый племянник.              Альбус откинулся в кресле.              Даже он забыл о том, что Гарри состоит в столь близком родстве с Блэками, но если это было единственным основанием для Кассиопеи претендовать на опекунство, то она уйдет разочарованной.              — Он ваш внучатый племянник, — признал Альбус, — но это не дает вам права опекунства, тем более, когда у Гарри есть более близкие родственники, чем вы.              Кассиопея сузила на него глаза, но следующим заговорил Мун.              — Если вы не наколдовали ещё одного Поттера из воздуха, то вам стоит прочитать вот это, — сказал он, и достал из портфеля толстый документ, после чего протянул его Альбусу.              — Брачный контракт между Карлусом Поттером и Дореей Блэк, — пробормотал директор.              — Прочтите обведенный раздел, — проговорила Кассиопея, ликующе ухмыляясь.              — По просьбе обеих сторон, если одна из семей окажется в положении, когда не сможет обеспечить надлежащий уход и воспитание наследника, которое соответствует её положению, ответственность за это, без ущерба для себя, перейдет к другой семье, чтобы обеспечить надлежащую подготовку к будущим обязанностям. Это должно совпадать со сроком действия данного соглашения, и в дополнение к этому наследник должен быть воспитан в традициях и обычаях семьи отца.              Альбус откинулся в кресле.              Контракт был подписан Уильямом Поттером, но это не означало, что всё потеряно.              Альбус мог использовать неудачное стечение обстоятельств Гарри в своих интересах.              — Я лично буду обучать Гарри, чтобы подготовить его к будущим обязанностям, — заявил он.              — Правда? — спросила Кассиопея, приподняв бровь. — Мун.              Мужчина протянул Альбусу ещё один документ, и директор понял, что это конец.              — Сириус сделал Гарри своим наследником, — устало пробормотал он.              — А это значит, что мальчик должен знать, как быть Блэком, — заметила Кассиопея. — Только Блэк может научить его этому, и эти уроки должны начаться в детстве. Поскольку Гарри — наследник обеих семей, его должен воспитывать подходящий человек, и в этом случае я подхожу как нельзя лучше.              Альбус не мог отрицать этого, но это не означало, что ситуация его утешала.              — Почему? — просто спросил он.              — Потому что, раз больше никого нет, это мой долг, — ответила Кассиопея. — К тому же, он член семьи, внук моей сестры.              Странно, но её последние слова казались искренними, чего Альбус никак не ожидал.              — Без Гарри фамилия Блэк исчезнет в роду Малфоев. Арктурус в гробу перевернется, если это случится, — продолжала Кассиопея, и суровость её тона исчезала по мере того, как она говорила. — Гарри Поттер может быть последним шансом для Блэков.              Альбус понимал.              Когда-то Блэки были одной из самых известных семей волшебного мира, но за последнее столетие их положение ухудшилось, а в последние несколько лет — как никогда.              Тем не менее он не мог уступить.              — Вы не понимаете, в какой опасности находится Гарри, — вздохнул он.              — Это вы не понимаете, — прорычала Кассиопея. — Я потратила много времени, слушая тех, кто хотел бы, чтобы мальчик пострадал за то, что произошло. У него есть враги, и когда они смогут — то придут за ним. Я не знаю, что вы сделали с мальчиком, но он никогда не будет в безопасности, Дамблдор. Он должен быть готов к тому, с чем однажды столкнется, а у вас никогда не хватало смелости сделать то, что необходимо. Вы даже не смогли заставить себя убить Геллерта!              Альбус не мог отрицать правдивость её слов, но он не мог просто так отдать Гарри в её руки.              — Вы думаете, что я причиню ему вред, не так ли, — сказала Кассиопея. — Если ты в это веришь, значит, ты не понимаешь Блэков. Если бы Сириус не был наследником Ориона, Вальбурга задушила бы его во сне. Я не смогла бы причинить мальчику вреда, даже если бы захотела. Я была бы вынуждена защищать его, как защищала Арктуруса, даже когда мы сражались на противоположных сторонах войны.              Альбус вопросительно посмотрел на неё.              Ему пришла в голову мысль, что она хочет причинить Гарри вред или отдать его кому-то, кто этого хочет.              — Может, вам это и не нравится, Дамблдор, но я — лучшая надежда на то, что он будет готов к будущему, лучшая возможность обеспечить его воспитание, чтобы он знал, что ему нужно, и чтобы он был в безопасности. Даже вы не смогли найти меня или прорвать защиту моего дома.              Альбус потер виски, чувствуя, как начинает болеть голова.              — Я здесь, потому что хочу, чтобы всё прошло как можно тише, — хмыкнула Кассиопея. — Я могла бы сделать это публично и даже перед Визенгамотом, если бы захотела. Неужели вы думаете, что кто-то из них проголосует против воли двух уважаемых семей?              Альбус знал, что это маловероятно.              Для чистокровных это имело первостепенное значение.              Это была одна из немногих вещей, по которым Визенгамот мог единодушно согласиться.              Хотя все инстинкты подсказывали ему не уступать, Альбус не видел выхода из положения, и, очевидно, министр тоже, но оставалось ещё одно испытание, которое должна была пройти Кассиопея Блэк, прежде чем он сдастся.              — Вы будете заботиться о нем? — спросил он.              — Как и о любом другом, в чьих жилах течет моя кровь.              — Вы защитите его?              — Ценой своей жизни, если понадобится.              — Вы будете его учить?              Кассиопея ухмыльнулась.              — К тому времени, как я с ним закончу, любой будет глупцом, если перейдет ему дорогу. Он будет олицетворять лучшее из обеих своих семей.              От этого заявления по позвоночнику Альбуса пробежала дрожь.              Более того, оно принесло ему некое подобие успокоения.              Обе семьи произвели на свет очень сильных и умных людей. С безжалостностью и хитростью Блэков и упрямством и честью Поттеров Гарри действительно станет влиятельным человеком, к чему он уже имел все задатки благодаря своим невероятным магическим способностям.              Возможно, ему лучше всего было бы воспитываться у Кассиопеи Блэк — Альбус и не предполагал, что к концу разговора станет задумываться об этом.              Он всё ещё опасался последствий, тем не менее, кивнул.              Возможно, когда-нибудь он пожалеет о принятом решении, и у него всегда будут сомнения, но он искренне желал лучшего для Гарри, и, хотя ему не хотелось признавать это, Кассиопея Блэк в данных обстоятельствах была лучшим выбором.              — Где он? — спросила женщина.              — Я отведу к нему, — заявил Альбус, и ему было интересно, что произойдет, когда прибудут по адресу Вернона и Петунии Дурслей. — Могу я воспользоваться своим порт-ключом, Миллисент?              Министр кивнула в знак согласия, и Альбус протянул руку Кассиопее.              Женщина с гримасой взялась за рукав его мантии, и Альбус снял кулон с фениксом, который носил на шее, прежде чем активировать порт-ключ.              — Я всегда был бы наготове, если бы он нуждался во мне, — заверил он женщину, когда они прибыли к месту назначения.              Кассиопея огляделась по сторонам, и нахмурилась.              — Магглы? — прошипела она. — Вы отдали его на воспитание магглам?              Альбус поднял руку, чтобы успокоить женщину.              — А что бы вы сделали? — мягко ответил он. — Кому бы я мог доверить это?              Кассиопея замялась.              — Люди, живущие здесь, — семья Гарри, последнее, что у него есть, — печально пояснил Альбус.              — У него есть я, — твердо сказала Кассиопея.              Альбус смотрел, как она пошла к дому, и не очень удивился тому, что чары не отреагировали на нее.              Если бы она хотела навредить Гарри, результат был бы для неё весьма неприятным.              — Вы идете? — раздраженно спросила женщина.              Кивнув, Альбус последовал за ней и ловко постучал в дверь.              Было уже около девяти вечера, но свет ещё горел, и дверь открыл полный мужчина.              — Мы ничего не покупаем и не продаем, — хрипловато сказал он. — Нас не интересует религия.              — Мистер Дурсль, — поприветствовал его Альбус. — Мы пришли забрать у вас юного Гарри.              Мужчина начал багроветь, а его усы подергивались.              — Вы из этих, — обвиняюще прорычал он. — Я говорил Петунии, чтобы она избавилась от мальчика, но она не послушала. Сказала, что ей угрожают.              — Вернон, кто там? — спросила худенькая блондинка, подошла к двери с прижатым к груди свертком.              При виде Альбуса она побледнела.              — Что вам нужно? — прохрипела она.              — Миссис Дурсль, мы пришли забрать Гарри. Теперь он будет жить в другом месте, — объяснил Альбус.              Женщина глубоко сглотнула и зашипела, словно её застали за чем-то непозволительным.              — Отдайте его, — сердито потребовала Кассиопея, протягивая руки.              Петуния плотнее прижала одеяла к груди.              — Это мой сын, Дадли, — судорожно объясняла она. — Мальчик…              — Где? — вмешался Альбус.              Петуния задрожала, и её взгляд метнулся к чулан под лестницей.              Уже не в первый раз за этот вечер Альбус почувствовал, как у него заныло сердце, и протиснулся мимо Дурслей.              Открыв дверь, он с ужасом обнаружил, что Гарри спит в корзине, засунутой в чулан так, словно он не более чем пылесос.              — Чулан? — яростно прошептала Кассиопея, и достала палочку.              Альбус вмешался и направил тошнотворно-желтое заклинание, которое она наложила на Дурслей, в стену.              Краска начала пузыриться и капать на землю.              — Не надо! — резко сказал Альбус. — Чары не потерпят, если им причинят вред.              Ноздри Кассиопеи вспыхнули, но она сдержала свой гнев.              — Он похож на Арктуруса, — ласково заметила она, глядя на него.              Альбус кивнул.              У Гарри уже было много общих черт с Блэками, но нельзя было отрицать, насколько он был похож на Поттеров.              Он был очень похож на Джеймса, но имел одну отличительную черту, присущую его матери.              — Возможно, нам стоит уйти, — сказать Альбус, желая избежать новых неприятностей.              Кассиопея кивнула, но в последний раз бросила взгляд на Дурслей, прежде чем выйти из дома.              Альбус последовал её примеру и закрыл за собой дверь, с ужасом думая о том, какая жизнь могла бы быть здесь у Гарри.              Неужели Петуния была настолько мелочной, что так плохо обращалась со своим племянником?              — И вы верили, что здесь он в безопасности, — фыркнула Кассиопея, поправляя спящего мальчика на руках. — Я этого не забуду, Дамблдор, — прошептала она.              Альбус сглотнул.              Она и понятия не имела, во что ввязалась.              — Настанет день, когда нам придется обсудить многие вещи, — грустно сказал он, — но они могут подождать, пока в этом не возникнет необходимость. Позаботься о нём, Кассиопея. Он должен быть готов к большему.              Та сузила глаза.              Если бы она не была такой упрямой женщиной, то, возможно, стала бы расспрашивать Альбуса дальше, но вместо этого она просто кивнула.              — Он будет готов ко всему, — уверенно ответила она, прежде чем активировать свой собственный порт-ключ.              — Надеюсь, ты права, — пробормотал Альбус в ночь, прежде чем тоже исчезнуть из Суррея.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Мун ждал возвращения Кассиопеи домой, а Гарри так и остался спать. Убедить Дамблдора отдать мальчика ей удалось гораздо проще, чем ожидалось, но Кассиопея осталась обеспокоена заключительной частью их разговора.              — Могу я сделать предложение? — вмешался в её мысли Мун.              Кассиопея кивнула и жестом велела мужчине продолжать.              — За делами семьи нужно будет присматривать до тех пор, пока мальчик не станет достаточно взрослым, чтобы делать это самостоятельно, причем обеим семьям.              Кассиопея задумчиво нахмурилась.              Она не имела ни малейшего представления о том, как выполнять обязанности главы семьи.              — У нас тут доброволец?              Мун усмехнулся, и покачал головой.              — Нет, я адвокат, я бы не знал, с чего начать, — объяснил он. — Я буду продолжать представлять интересы Блэков, если потребуется, а также Поттеров, если будет нужно.              Кассиопея благодарно кивнула.              — Тогда кого?              — Ну, во время войны с Гриндевальдом Арктурус назначил лорда Паркинсона своим доверенным лицом. Он прекрасно справлялся со своими обязанностями.              — Ему можно доверять?              — Думаю, да, — заверил её Мун. — Он мой друг и признался, что помогал финансировать движение чистокровных, но не стал его последователем. Большинство семей делали так же, признают ли они или нет. Это был лучший способ обеспечить их безопасность.              — Ты ему веришь?              Мун кивнул.              — Он не отмечен, и он не злой человек, Кэсси. Он знает, что делает.              Кассиопея глубоко вздохнула.              — Подними с ним этот вопрос, — приказала она, — но для начала только о стороне Блэков.              Мун поклонился ей, и встал.              — Я сделаю это завтра, разумеется, тихо. Если я еще понадоблюсь, то буду доступен.              Кассиопея благодарно кивнула, и Мун вышел из комнаты, а через мгновение входная дверь закрылась, оставив Кассиопею с ещё спящим младенцем на руках.              — Элгар? — позвала она.              Эльф появился сразу же, его взгляд переместился на нового хозяина.              — Он — Лорд Блэк, — подтвердил Элгар.              — Поттер, — поправила Кассиопея. — Он лорд Блэк, но носит фамилию Поттер.              — Как хозяин Карлус.              Кассиопея кивнула.              — Он внук Карлуса.              Элгар ласково улыбнулся.               — Хозяин Карлус был хорошим человеком.              Кассиопея хмыкнула.              Они с Карлусом никогда не ладили.              Её уважение к нему как к волшебнику и как к деверю никогда не могло затмить того факта, что он сражался против Геллерта.              — Присмотри за ним, Элгар, — велела она, передавая эльфу сверток. — Если он проснется, покорми.              — Элгар защитит Лорда Блэка, — с гордостью заверил её эльф.              Как и она, и, покидая дом, Кассиопея не могла не думать о том, насколько изменится ее жизнь и что ждет мальчика, которого она приютила.              Он и так был уникален просто потому, кем является, но обстоятельства, связанные с падением Волдеморта, сделали его ещё более уникальным.              Кассиопея не могла постичь магию или силу, которая могла бы привести к такому исходу, но был один человек, который мог это сделать.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Тридцать шесть лет он провел в собственной тюрьме, и большую часть этого времени Геллерт жалел, что Альбус его не убил. Если он чего и не выносил, так это утомительного существования.              Тем не менее, со времени его первого заключения ситуация улучшилась.              Ему разрешили читать книги и даже завести несколько маленьких птичек, которые составляли ему компанию.              Конечно, ему не разрешили иметь палочку, но это было и к лучшему.              Геллерт всё ещё жаждал власти, и если бы он не имел возможности получить её, то мир был бы в безопасности от его наклонностей.              — Неужели я пропустил ещё один сон? — спросил он, услышав шаги, приближающиеся к его камере.              — Нет, просто уже поздновато, — ответила Кассиопея, входя в его камеру.              Геллерт с улыбкой поприветствовал её.              Кроме Альбуса, она была его единственной посетительницей за все эти годы.              — Что тебя беспокоит, дорогая? — спросил он, заметив нехарактерное для нее выражение беспокойства.              Геллерт не мог ожидать даже в самых смелых мечтах то, что услышал, но не стал перебивать, а позволил говорить до тех пор, пока у нее не закончилось дыхание.              — Этот мальчик — внук Карлуса Поттера? — заинтересованно спросил Геллерт.              Кассиопея нахмурилась, но кивнула, и Геллерт усмехнулся.              — Ты все еще держишь обиду, — вздохнул он. — Ты слишком сильно держишься за прошлое, моя дорогая. Я отпустил его, и ты тоже должна.              Кассиопея подняла бровь, и Геллерт покачал головой.              — Ты уверена, что он пережил убивающее проклятие?              — Дамблдор уверен.              — Значит, так оно и было, — вздохнул Геллерт. — Альбус не склонен ко лжи и полетам фантазии. Не думаю, что он был слишком доволен исходом ситуации.              — Нет, но я не знаю, что делать, Геллерт, — пробормотала Кассиопея. — У мальчика есть могущественные враги, и, вероятно, их станет ещё больше, когда некоторые люди узнают о его положении.              Геллерт задумчиво кивнул.              Если мальчик будет похож на своего деда, он станет способным волшебником, а если его воспитает Кассиопея, то он будет таким же безжалостным, каким был её брат.              Неплохое сочетание, но при таком количестве врагов и потенциальном Темном Лорде, всё ещё находящемся где-то на свободе, будет ли этого достаточно?              Если Альбус верил, что Волдеморт всё ещё жив, то у Геллерта не было причин думать иначе.              Кассиопея действительно взяла на себя непростую задачу.              — Альбус сказал что-нибудь еще?              — Только то, что есть вещи, которые я не понимаю, и что нам нужно будет обсудить их, когда Гарри подрастет.              Геллерт покачал головой.              Альбус всегда утаивал важную информацию, но Геллерт знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не выдаст её, пока не будет к этому готов.              — Мальчик должен быть готов ко всему, — вздохнул Геллерт.              Кассиопея кивнула в знак согласия.              — Мне понадобится твоя помощь, Геллерт, — прошептала она.              Геллерт протянул руку через решетку и успокаивающе взял женщину за руку.              — Ты получишь её, — заверил он.              Кассиопея Блэк хранила ему верность, и самое меньшее, что он мог сделать, — вернуть эту верность.              Кроме того, Геллерту было очень интересно посмотреть, что из этого получится.              Если уж на то пошло, он с нетерпением ждал этого.              — Держи меня в курсе его дел, моя дорогая, и когда придет время, я помогу убедиться, что нет ничего, с чем бы он не смог справиться. Если Волдеморт придет за ним, он будет готов, и, если кто-то другой решит сделать из него врага, то пожалеет об этом, — размышлял он вслух.              — У тебя есть план, — хмыкнула Кассиопея.              — У меня всегда есть план, — ответил Геллерт. — А теперь иди, мне нужно его доработать.              Кассиопея нахмурилась, но попрощалась с ним и ушла, а Геллерт сел за свой шаткий стол, чтобы обдумать всё, что узнал.              Хмыкнув про себя, он ненадолго задумался над абсурдностью ситуации.              Кассиопея Блэк будет воспитывать внука одного из его величайших врагов, а Геллерт будет тратить своё время для помощи мальчику.              Ирония судьбы не оставила бывшего Темного Лорда равнодушным, и он усмехнулся про себя, после чего преступил к работе.              — Надеюсь ты это оценишь, Поттер, — проворчал он про себя.