Глава 2: Одушевление

      Декабрь 1984 года              Юлий Паркинсон нечасто надевал свои лучшие мантии, но сегодня был именно такой случай. После того, как он проверил свое отражение в зеркале, то заметил, что нужно кое-что поправить, и его взгляд переместился на неподвижный портрет покойного отца.              Юлий не ожидал, что его время занять пост главы семьи наступит так рано и так внезапно.              Его отец был сильным человеком и к тому же очень умным, поэтому его внезапный уход после непродолжительной болезни стал для него настоящим шоком.              С самого детства Юлий проводил много времени с отцом, наблюдая за тем, как тот ведет себя, изучал все тонкости семейного бизнеса, но и представить себе не мог, что у него появятся дополнительные обязанности, о которых он ничего не знал, и о которых ему не рассказывал отец до тех пор, пока в прошлом году его не позвали к отцу, который был на смертном одре.              Август 1983 года              По словам лекаря, лорду Томасу Паркинсону недолго оставалось в этом мире, и ничего нельзя было поделать, кроме как обеспечить ему безболезненную и комфортную кончину.              Юлий часто представлял себе день, когда его отец передаст ему должность главы семьи, но не вот так, когда тот вскоре должен был испустить последний вздох.              Он ожидал именно выхода на пенсию, а не смерти. Отец стал для него настоящим примером, путеводной звездой.              Тем не менее он знал свои обязанности, и они начнутся с того момента, как отца не станет.              Юлий сглотнул комок, образовавшийся в горле при этой мысли, и глубоко вздохнул, прежде чем войти в личные покои отца.              Никогда ещё он не видел его таким хрупким, и, усевшись в кресло рядом с кроватью, он взял его за руку.              — Ты звал меня, отец?              Томас кивнул, прежде чем его охватил приступ кашля.              — Воды, — прохрипел он.              Юлий налил ему стакан и помог сделать глоток, чтобы прекратить кашель.              Томас благодарно кивнул и похлопал сына по руке.              — Ты расстроен, — прохрипел он.              Юлий хмуро фыркнул.              — Ты умираешь.              Томас кивнул.              — Все люди должны умереть, сын мой, — заметил он. — Я не хотел, чтобы мое время пришло так скоро, но оно скоро придет, и мы должны обсудить некоторые вещи.              Он ещё раз кашлянул и отмахнулся от Юлия, который потянулся за стаканом воды.              — Я знаю, в чем заключаются мои обязанности, — заверил его Юлий.              — Да, — согласился Томас, — и ты выучил всё, чему я тебя обучил, но есть вещи, о которых ты должен знать, — вещи, которые могут быть как опасными, так и полезными.              Юлий вопросительно нахмурился, гадая, не ослаб ли разум его отца из-за болезни.              Нет, его взгляд, хотя и тяжелый, был таким же острым, как и прежде.              — Во время войны с Гриндевальдом мне было поручено следить за делами семьи Блэк, — прошептал Томас. — Для меня это было честью, и благодаря этому я заслужил доверие и уважение Арктуруса Блэка.              Глаза Юлия расширились.              Любой лорд считал бы это честью, но выше Блэков не было никого, по крайней мере несколько десятилетий назад.              — Два года назад меня попросили вернутся к этой роли, — продолжил Томас.              — От имени сына Люциуса?              Томас покачал головой, а на его губах появилась на редкость, в последние времена, веселая улыбка.              — Нет.              Юлий нахмурился.              — Но поскольку Сириус в тюрьме, Драко — наследник семьи, — заметил он. — Люциус не перестает хвастаться этим.              — Люциус — маленький идиот, который не знает, о чем говорит, — пробормотал Томас. — Нет, не Драко станет главой семьи.              — Тогда кто?              Томас встретил взгляд сына, и выражение его лица стало суровым.              — О том, что я тебе скажу, нельзя говорить ни с кем другим, — твердо сказал он. — Я хочу получить твое слово, что это останется семейной тайной.              — У тебя оно есть, отец, всё что попросишь, — без колебаний заверил его Юлий.              Томас удовлетворенно кивнул.              — Перед тем как попасть в тюрьму, Сириус Блэк назвал своего крестника наследником, и этот мальчик унаследует титул по достижении совершеннолетия.              — Его крестник.              — Никто иной, как Гарри Поттер.              Юлий закашлялся от такого откровения.              — Поттер?              Томас сурово кивнул.              — Когда он достигнет совершеннолетия, то станет одним из самых могущественных и влиятельных людей в стране, — пояснил отец. — Мне нет нужды напоминать тебе о его и без того завидной славе. В сочетании с могуществом двух известных семей за его спиной это означает, что у него есть потенциал стать одним из самых влиятельных людей в мире, и мы сейчас находимся в том положении, чтобы быть в его благосклонности.              Юлий кивнул в знак понимания, хотя у него были свои опасения.              — Так что же мне делать?              — Ты будешь исполнять принятую мной роль — следить за семейными делами от его имени и обеспечивать их прибыльность, — сообщил ему Томас, — не иначе как для меня это большая честь, и Арктурус Блэк был человеком, которого я очень уважал. Я бы не хотел, чтобы семья Блэк пала.              — А Поттер?              — Ему следует проявлять уважение к тому, что однажды его ждёт, — вздохнул Томас. — Для нас это прекрасная возможность, и я хотел бы проследить, чтобы мы сдержали данные обещания.              — Понял, — заверил отца Юлий.              — Хорошо, — вздохнул Томас. — Уверен, в будущем у тебя будет возможность познакомиться с мальчиком, но ты должен знать, что его воспитывает Кассиопея Блэк.              Глаза Юлия снова расширились.              — Кассиопея? — прошептал он.              Томас кивнул.              — Теперь ты понимаешь всю важность своей ответственности перед ними. Кассиопея — опасная женщина, а мальчик Поттер станет даже опаснее, когда вырастет, если она приложит руку к его воспитанию. Помни, Юлий, в его жилах течет кровь Блэков и Поттеров.              — Мерлин, даже если бы он был сквибом, он мог бы уничтожить большинство из нас.              — Мог бы, — согласился Томас, — но помни, речь идет не только о том, что мы можем из этого извлечь. Речь идет об обещании, данном человеку, которого я считал близким другом. Вот о чем ты должен помнить в первую очередь.              — Обязательно, отец, — пообещал Юлий.              — Хорошо, а теперь дай мне отдохнуть, мальчик, — вздохнул Томас.              

Конец флэшбэка

             Томас Паркинсон скончался всего через день после того разговора, и груз ответственности, доставшийся Юлию, лежал на его плечах тяжелым грузом. Тем не менее он выполнил поручение отца и обеспечил дальнейший рост благосостояния семейства Блэков и Поттеров.              Сегодня, по приказу Кассиопеи Блэк, он впервые прибудет в её дом.              Он написал ей после смерти отца, чтобы сообщить, что заменит его, и заверить, что семья Паркинсонов будет и впредь заботиться о её интересах, причем делать это незаметно.              Ответ Кассиопеи на его письмо был немногословным, но не неожиданным.              Паркинсон,              Не дай мне повода пожалеть о своем решении, и ты сможешь дожить до старости.              КБ              Юлий был полезен обеим семьям и разумно инвестировал средства в их интересах.              Тем не менее письмо с предложением встретиться стало для него неожиданностью.              Кассиопея Блэк ожидала отчета о проделанной за последние несколько лет работе, которые Юлий подготовил до мельчайших подробностей.              — Как я выгляжу, папочка?              Юлий улыбнулся, когда Пэнси вошла в его кабинет.              Она была одета в зеленое платье с подходящей лентой в волосах и покрутилась, что вызвало хихиканье отца, который наклонился, чтобы подхватить ее.              — Замечательно, — ответил он.              Пэнси засияла, а Юлий поправил бант на её темных волосах.              — Ты помнишь, куда мы сегодня идем?              Пэнси кивнула; ее светло-карие глаза расширились от волнения.              — Мы встречаемся с очень важной дамой.              — Хорошо.              — И это особая тайна, — продолжила Пэнси.              — Именно, — похвалил Юлий. — И что это значит?              — То, что только ты, я и мама можем знать.              Юлий ещё раз улыбнулся, поцеловал дочь в щеку и опустил на землю.              — Ты умная девочка, Пэнси. Ну что, готова?              Пэнси с готовностью кивнула, и Юлий достал порт-ключ, который Кассиопея передала ему через их семейного эльфа.              — Помни, держись крепче.              Пэнси закатила глаза.              — Я знаю, папочка, — проворчала она.              Юлий фыркнул, затем активировал порт-ключ, с интересом, какой прием ему окажут.              Как бы то ни было, Пэнси не должна была упустить такую возможность.              Когда-нибудь ей придется заводить связи, и эта, как объяснил отец, может оказаться самой выгодной из всех возможных.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Кассиопея собиралась последовать совету Муна и позволить Элгару воспитывать Гарри в первые годы его жизни. Она никогда не была матерью и не стремилась иметь собственных детей, даже когда родились её младшие братья и сестра.              Её интерес к ним был минимальным, не более чем любопытство, когда мать держала их на руках.              Она не обращала особого внимания на Арктуруса и Дорею пока они не научились говорить.              Однако маленький Гарри не дал ей такой возможности.              На следующее утро после того, как она забрала его от маглов, она вошла на кухню и увидела, что эльф кормит мальчика в детском стульчике, причём делает это не самым простым способом.              Гарри размазывал кашу по щекам и хихикал, пока Элгар терпеливо пытался его накормить, но, когда мальчик заметил Кассиопею, он поднял на нее свои блестящие зеленые глаза.              Она никогда не видела таких глаз.              Они почти светились, как мягко мерцающее пламя, а выражение любопытства было не из тех, к которым можно было бы отнестись пренебрежительно. Она знала только то, что они не от Поттеров.              И у Уильяма, и у Карлуса были карие глаза, и она была уверена, что у Джеймса тоже.              Они, должно быть, достались от матери.              Тем не менее она не знала, что делать с ребенком, и лишь неловко улыбнулась ему, прежде чем заняться приготовлением завтрака.              Первую неделю она почти не видела Гарри и продолжала жить так, как жила последние несколько десятилетий, но ей следовало бы знать, что не всё может развиваться так гладко.              Первые признаки того, что что-то не так, появились в середине восьмой ночи.              Рано утром Кэсси разбудили хныкающие звуки, доносившиеся из соседней комнаты, которую она выделила мальчику — более подходящее место для сна будущего лорда двух семей.              Мысль о том, что его оставили в чулане, всё ещё злила, и желание проклясть его родственников ещё не угасло.              Вздохнув, она вышла из комнаты и вошла в его, где встревоженный Элгар прижимал к груди спящего мальчика.              — Он болен?              — Нет, мисс Блэк, — прошептал Элгар. — Ему снятся плохие сны.              Кассиопея нахмурилась.              Почему?              Гарри жалобно стонал и продолжал хныкать, и когда через мгновение его глаза распахнулись.              В них застыл страх, которому не место на лице младенца.              — Элгар не знает, что делать, госпожа, — пробормотал эльф. — Он просыпается так каждую ночь.              Кассиопея глубоко вздохнула, приблизилась, и Гарри посмотрел на нее почти с мольбой.              По сей день Касси не знала, зачем она это сделала, и часто жалела, что не сделала раньше, но с помощью мягкого зонда легилименции поняла, что именно преследовало мальчика.              Она никогда не забудет, как рыжеволосая женщина умоляла о жизни своего ребенка, как издевательски смеялся Темный Лорд, убивая ее на глазах у сына, прежде чем направить свою палочку на мальчика.              Убивающее проклятие.              Кэсси скептически относилась к утверждениям о том, что Гарри каким-то образом пережил его, но, увидев воспоминания, она больше не сомневалась в правдивости этих слов.              Гарри помнил ту ночь очень ярко…              Это было то, что будет преследовать его до конца дней, то, что, несомненно, сыграет свою роль в его становлении.              — Бедный мальчик, — прошептала она, вырвала из рук Элгара Гарри, и неуклюже прижала его к себе. — Он помнит.              Элгар кивнул в ответ.              — Помнит, мисс, — прошептал он, — и шрам всегда будет напоминать ему об этом.              — Шрам?              Элгар осторожно отодвинул чёлку Гарри, открыв взору красную, морщинистую отметину на коже.              — Это место, где его поразило проклятие, — пояснил эльф. — Очень плохая магия, мисс. Очень, очень плохая.              Кассиопея глубоко сглотнула, и начала покачивать его на руках.              Сны Гарри продолжали сниться все последующие годы, но со временем стали реже. Хотя он никогда не рассказывал о них, даже сейчас, в возрасте четырех лет, но за исключением редких ночей, когда ему требовалось утешение, он доказал свою стойкость.              И ему это пригодится.              Он оказался довольно любопытным ребенком, постоянно задавал вопросы, и это раздражало Кэсси, а Гарри, похоже, наоборот, забавляло.              В нем, несомненно, была частичка отца, а победная ухмылка, которую он демонстрировал, когда выводил её из себя, все же была предпочтительнее того разбитого ребенка, которого она иногда видела по ночам.              Гарри становился весьма своеобразным, и Кэсси не сомневалась, что в ближайшие годы он не раз попадет в неприятности.              — Мерлин, помоги мне, — пробормотала она, наблюдая за тем, как он играет с игрушками перед камином.              Несмотря ни на что, Кэсси была довольна его успехами.              Гарри уже проявлял глубокий интерес к магии и всегда с интересом наблюдал за тем, как она использует свою палочку, даже за самыми незначительными вещами, словно пытаясь понять, как она это делает.              Было забавно наблюдать, как его маленькое личико сосредоточенно гримасничает, и как он дуется, когда она убирает палочку.              — Гарри, лорд Паркинсон скоро прибудет, — объявила она.              Тот только кивнул в ответ, когда дракон набросился на толпу рыцарей, которые с имитацией криков убегали от чудовища.              Кассиопея фыркнула, и покачала головой.              Он любил своего игрушечного дракона.              Это был подарок Геллерта на его предыдущий день рождения.              Гарри, конечно, не знал об этом.              Кассиопея не говорила ему о нём, но держала Геллерта в курсе всего, что происходило с мальчиком с самого первого дня.              От размышлений её отвлекло появление Элгара, который отвесил ей низкий поклон и, прежде чем заговорить, перевел взгляд на Гарри.              Эльф очень любил и оберегал своего подопечного.              — Мисс Блэк, лорд Паркинсон прибыл к парадным воротам.              — Проводи его, будь так добр, Элгар.              Эльф отвесил ей ещё один поклон и с легким хлопком исчез.              Смерть предыдущего лорда Паркинсона произошла неожиданно, и Кассиопея опасалась, что дела Гарри перейдут к его сыну.              Она никогда не встречалась с ним в каком-либо качестве и не знала, насколько ему можно доверять, но он написал ей и заверил, что всё будет продолжаться, как прежде.              Кэсси не хотела соглашаться, но, не посвящая другого в свою тайну, мало что ещё можно было сделать.              Она отдала Паркинсону должное и поняла, что ей придется познакомиться с ним лично. Больше года она откладывала это, но больше не могла.              Пока интересы семейства Поттеров и Блэков соблюдались должным образом, она не видела причин для прекращения сотрудничества.              Кэсси присела в стоящее рядом кресло и наблюдала за тем, как в дом вошёл высокий, хорошо одетый и ухоженный мужчина с девочкой не старше Гарри.              У него были каштановые волосы и умные, на вид, глаза.              Черты его лица были резкими, и он отвесил ей легкий поклон.              Улыбка лорда Паркинсона была сдержанной, но искренней, и Кассиопея оценила этот жест.              Паркинсон не пытался льстить или очаровывать ее цветистыми словами, но он понимал свое положение и унаследованную привилегию.              — Мисс Блэк, рад наконец-то познакомиться с вами.              — Взаимно, лорд Паркинсон, — ответила Кассиопея.              Паркинсон усмехнулся.              — Полагаю, для нас обоих настал переломный момент. Вы не уверены, что можете доверять мне так же, как ваш брат доверял моему отцу, а я всё ещё не уверен, что смогу помочь вам. Хотя, смею заметить, что с тех пор, как я занял этот пост, я проделал неплохую работу, — проговорил он, достал из-под мантии две папки и протянул их Кассиопее.              Кассиопея приняла их и открыла первую.              — Не хочу показаться снисходительным, мисс Блэк, но я взял на себя смелость составить простой отчет о том, что я сделал за прошедший год.              Кэсси благодарно кивнула, просмотрев счёта Блэков.              Паркинсон действительно хорошо поработал.              Предприятия, в которые Блэки вкладывали деньги на протяжении многих лет, по-прежнему приносили прибыль, а те, что не приносили, были проданы до того, как стали причиной потери хоть небольшого количества золота.              Дела на счетах Поттеров шли не менее успешно, хотя было очевидно, что в какой-то период времени за ними не очень хорошо присматривали.              Тем не менее Кассиопея никогда не знала, насколько богатой была семья Дореи, и оказалось, что всё гораздо лучше, чем она предполагала.              — Прекрасно, — прокомментировала она.              Паркинсон осклабился, почувствовав облегчение от того, что она довольна.              — Спасибо, — ответил он. — После потери отца мне было очень тяжело.              Кассиопея понимающе кивнула.              Томас Паркинсон был не настолько стар, чтобы не исключать возможности, что он мог прожить ещё несколько десятилетий, по крайней мере.              — Не вижу причин, по которым соглашение не может быть продолжено, — решила она. — Вы можете продолжать требовать в качестве компенсации пять процентов от прибыли, получаемой обеими семьями.              — И наши дела останутся исключительно между нашими семьями, — заверил её Паркинсон. — Я, как и мой отец, человек слова.              Кассиопея всё поняла, но её взгляд переместился на Гарри и дочь Паркинсона, которая присоединилась к нему перед камином.              Она с любопытством наблюдала за их общением.              Гарри до сих пор не встречался с другими детьми, так как она опасалась, что его узнают.              Кассиопея знала, что в Греции это маловероятно, но не хотела рисковать.              Казалось, двое детей начали находить общий язык, и девочка даже смеялась над тем, что говорил Гарри.              — А он неплохой мальчик, правда? — спросил Паркинсон. — Даже сейчас не проходит и недели, чтобы СМИ не упомянули о нем и не поинтересовались, где он.              Кассиопея нахмурилась.              Ей не нравилось, что кто-то слишком сильно интересуется Гарри.              — Те, кто поддерживал его, все еще ищут Гарри? — прямо спросила она.              Паркинсон глубоко сглотнул.              — Не знаю, я не часто общаюсь с ними за пределами Визенгамота или мероприятий, на которых мне приходится присутствовать, но полагаю, что да. Мальчик нечаянно создал больше проблем, чем вы можете себе представить, и у него есть враги.              Кассиопея кивнула.              — Если по какой-то случайности вы услышите что-нибудь интересное, Паркинсон, я бы посоветовала вам вспомнить, кем станет Гарри в один прекрасный день. Сейчас он ещё мальчик, но это не навсегда, и, если он решит вернуться в Британию, я позабочусь о том, чтобы он поставил на колени всех, кто желает ему зла. Он станет человеком, которого будут бояться и уважать.              Паркинсон на мгновение задумался, а затем задумчиво кивнул.              — Не сомневаюсь, — ответил он.              — Хорошо. А теперь, не хотите ли вы и ваша дочь присоединиться к нам за обедом? — спросила она. — Я бы не стала отправлять гостя без угощения.              Лорд Паркинсон посмотрел на свою дочь, которая играла с Гарри, и кивнул.              — Мы с Пэнси сочтем это за честь.              Для Кэсси это была возможность продолжить наблюдать за Гарри и за тем, как он взаимодействует с другими людьми.              В конце концов, это очень важно.              Кроме того, это давало ей возможность расспросить лорда Паркинсона поподробнее, узнать его самого и, возможно, его опыт в воспитании детей.              Даже после почти трех лет воспитания Гарри Кэсси чувствовала себя не в своей тарелке.              Она ничего не знала о детях.              — Гарри, лорд Паркинсон согласился присоединиться к нам за обедом. Иди и вымой руки.              — И ты, Пэнси, — приказал лорд Паркинсон. — Уверен, Гарри покажет тебе дорогу.              Оба ребенка вышли из комнаты, оба улыбались, а Пэнси бежала за энергичным мальчиком.              — Я чувствую себя старым, просто наблюдая за ними, — весело вздохнул Паркинсон.              Кассиопея хмыкнула.              — Гарри — хороший мальчик, — заявила она.              — Даже после всего, что ему пришлось пережить?              Кассиопея кивнула.              — Несмотря ни на что.              Паркинсон вопросительно посмотрел на нее, но решил не лезть не в свое дело.              Дети вернулись через минуту после того, как двое заняли свои места, но были запыхавшиеся от беготни по коридорам дома.              Мантия Гарри была насквозь промокшей, и Кассиопея подняла бровь.              — Я устроил беспорядок, — пробормотал он.              Пэнси закатила глаза.              — Я его обрызгала, — заявила она. — Только потому, что он собирался сделать это со мной.              — Я не собирался, — покачал головой Гарри. — Ну, может, чуть-чуть.              Пэнси победно ухмыльнулась, а лорд Паркинсон покачал головой.              — Возможно, вам обоим стоит присесть, и тогда желание обливать друг друга водой поутихнет, — предложил он.              Дети озорно ухмыльнулись друг другу, а Кэсси наблюдала за тем, как они, прижавшись, оживленно беседовали.              Казалось, что они дружат уже много лет, и она почувствовала укол вины за то, что изолировала его от мира, но это было сделано ради его же безопасности.              — Сколько лет было Пэнси, когда у нее впервые проявилась магия? — с любопытством спросила Кассиопея у лорда Паркинсона.              — Незадолго до того, как ей исполнилось три года, — с гордостью ответил тот. — Волосы её матери были оранжевыми целую неделю. А как насчет Гарри?              — Примерно в том же возрасте, — солгала Кассиопея, и заняла рот супом, который подал им Элгар.              Гарри прожил с ней всего месяц, прежде чем его магия начала проявляться, и, казалось, он становился более неустойчивым, особенно после кошмаров.              Кэсси уже сбилась со счета, сколько раз ей приходилось ремонтировать вещи в его комнате.              — Может, дело в волосах?              Паркинсон усмехнулся, покачав головой.              — У нас были случаи, когда овощи с тарелки разбрасывались по всей комнате, и даже взлёт кошки, когда она пыталась убежать, — объяснил он.              Если бы только Кассиопее приходилось иметь дело с чем-то настолько простым.              Наряду со своей склонностью к разрушению Гарри несколько раз умудрялся вызывать предметы с другого конца комнаты и даже значительно разогревать камин, когда Кассиопея забывала подбросить в огонь побольше дров.              Однако самым впечатляющим магическим случаем был момент, когда он поджег гнездо шершней в саду после того, как один из них ужалил его.              Но этого лучше не упоминать, по крайнее мере сейчас.              Ему не нужно было об этом знать, хотя это заставило Кассиопею задуматься о том, насколько это было нормальным.              Может быть, стоит обсудить это с Геллертом?              Она должна была навестить его, но не делала этого с тех пор, как он вручил ей подарок на день рождения Гарри.              Они расстались не на лучших условиях, когда Геллерт отказался поделиться с ней своими планами относительно Гарри, но это был не первый раз, когда они ссорились, и не последний.              — Он очень похож на своего отца, — заметил лорд Паркинсон, отвлекая Кассиопею от ее мыслей. — Но глаза определенно его матери.              — Рыжая грязнокровка?              — Лили Эванс, — подтвердил Паркинсон. — Она была очень одаренной ведьмой. Полагаю, именно поэтому Карлус Поттер согласился позволить своему сыну жениться на ней.              Кассиопея нахмурилась.              Она размышляла о том, почему Карлус нарушил традицию, а тем более — её сестра.              Возможно, Дорея была более терпимой, чем остальные члены семьи, но в душе она всё равно оставалась Блэк, традиционалисткой.              — Вы знали её?              — Нет, — покачал головой Паркинсон, — но мое поколение знало о ней, даже больше, чем сейчас. Ходят слухи, что она нашла защиту от убивающего проклятия.              Об этом Кассиопея тоже долго размышляла.              Как Гарри удалось выжить?              Она знала, что у Дамблдора, несомненно, есть своя теория, но она ничего не слышала от него с той ночи, когда они забрали Гарри.              — Что вы думаете? — спросила она.              Паркинсон покачал головой.              — Я бы не хотел даже строить догадки, — вздохнул он. — Это достаточно фантастично, чтобы поверить в это без лишней головной боли, связанной с вопросом «как».              Кассиопея была полностью согласна, но всё равно была полна решимости докопаться до истины.              Если Лили Поттер удалось обнаружить такую защиту, то она должна была быть уверена в ней настолько, чтобы верить в то, что это защитит её сына.              Нет, только не Гарри…              От последней мольбы отчаявшейся матери по позвоночнику пробежала дрожь, как всегда, когда Кэсси думала об этом.              Нельзя было отрицать, что Лили Поттер любила своего сына, и Кассиопея с грустью думала о том, что Гарри никогда не узнает своих родителей.              Мальчик даже никогда не спрашивал о них — сны, преследовавшие его, очевидно, были достаточным объяснением.              Касси была благодарна ему за это, но иногда ей хотелось, чтобы он спросил об этом, чтобы всё стало ясно.              — Можно мы поиграем в саду, тетя Кэсси? — спросил Гарри, прервав ее мысли.              Кассиопея улыбнулась и кивнула.              — Держись подальше от скал, — предупредила она, — и подальше от сарая для метел. Не думаю, что лорд Паркинсон обрадуется, обнаружив Пэнси в воздухе.              — Да, тетя Кэсси, — вздохнул Гарри, прежде чем вывести девочку из комнаты.              — Он уже летает? — спросил Паркинсон.              — Я бы хотела, чтобы он этого не делал, — хмыкнула Кэсси, — но это делает его счастливым, к тому же он прекрасно летает.              Паркинсон хихикнул.              — Наверное, это у него от отца, — проговорил он. — Ходили слухи, что Джеймсу Поттеру предлагали профессионально играть в квиддич. Если бы не война, он, возможно, играл бы за Англию. Я помню его в Хогвартсе. Он как будто родился на метле.              — Вы его знали?              Паркинсон покачал головой.              — Нет, он был гриффиндорцем и на несколько лет младше меня, — пояснил он. — Я помню, как Люциус жаловался, что играет против него. МакГонагалл часто восхищалась тем, насколько он был одарен в трансфигурации.              Кассиопея задумчиво хмыкнула.              — А что насчет матери Гарри?              — Ну, она проводила много времени со Слизнортом, так что я полагаю, что она была довольно блестящей в зельях, если он проявлял к ней такой интерес, но, если я правильно помню, она больше интересовалась чарами.              Кассиопея оценила информацию.              Хотя Джеймс Поттер приходился ей племянником, она ничего о нем не знала. Её жизнь была изолированной, поэтому знания о тех, кто вернулся домой, были весьма скудными, и в ближайшие годы ей придется это исправить.              — Думаю, нам стоит их проверить, — вздохнула Кассиопея. — Гарри любит шалить, когда в настроении.              — Все мальчики такие, — заметил Паркинсон, и встал, чтобы пойти следом.              — О нет, Гарри исключительно дерзок, когда чувствует в этом необходимость. Просто спросите Элгара, что мальчик сделал с его фартуком, когда тот отказал ему в дополнительном десерте.              — Хозяин — непослушный мальчик, — пробормотал Элгар, но на его губах появилась улыбка, когда он убирал тарелку и миски.              На лице Паркинсона появилось выражение любопытства, но он не стал поднимать этот вопрос и последовал за Кэсси, когда она направилась к задней двери.              — Похоже, они очень увлечены друг другом, — заметил он, заметив Гарри и Пэнси, которые сгорбились возле куста.              Кассиопея подняла бровь, и посмотрела на мужчину.              — Надеюсь, вы не собираетесь заключать брачный контракт раньше времени, лорд Паркинсон?              Мужчина успокаивающе поднял руки, и усмехнулся.              — Я знаю свое место в нашем обществе, мисс Блэк, — заверил он её. — Для моей дочери выйти замуж в семью Поттеров или Блэков — это больше, чем я мог бы ожидать для неё, не говоря уже о лорде обеих семей. Нет, я просто отметил, что они, похоже, поладили.              Кэсси сдержанно кивнула.              — Так и есть, — согласилась она. — Гарри не общается с другими в целях его безопасности.              Паркинсон понимающе кивнул.              — На вашем месте я был бы столь же осторожен, — пояснил он, — хотя ваша репутация дома всё ещё довольно угрожающая. Даже если бы стало известно, что он здесь, мало кто был бы настолько глуп, чтобы попытаться что-то сделать.              — Моя репутация не сможет защитить его, — заметила Кэсси. — Это должен сделать он сам, его должны уважать, и они будут, лорд Паркинсон. К тому времени, как я с ним закончу, он будет более чем способен поставить на место любого «члена уважаемого общества».              — Я в этом не сомневаюсь, — с поклоном ответил Паркинсон.              Кассиопея кивнула, и была довольна тем, что мужчина понял, о чем идет речь, а затем обратилась к своему подопечному.              — Что ты делаешь, Гарри? — спросила она, подойдя к детям.              — Гарри разговаривает со змеей! — взволнованно объяснила Пэнси.              — Разговаривает со змеей? — растерянно переспросила Кассиопея, у которой от неожиданности перекосило рот и заныло сердце, когда она подошла к ним.              Гарри действительно держал коричневую змею с чёрными отметинами по позвоночнику, которая обвилась вокруг его руки, а её голова покоилась на бицепсе.              Однако ещё большее потрясение вызвало то, что мальчик тихонько шипел, а существо, казалось, слушало его.              — Гарри, опусти змею, — прошептала Кассиопея, и достала свою палочку.              — Нет, тетя Касс, она дружелюбная, — запротестовал Гарри. — Просто хочет что-нибудь съесть.              Кассиопея сглотнула.              — Ты можешь её понять?              Гарри кивнул, и лучезарно улыбнулся.              — Она говорит, что живет в нашем саду с тех пор, как вылупилась.              К удивлению, Кэсси, змея действительно кивнула ей, а её взгляд переместился на лорда Паркинсона, который пребывал в таком же состоянии неверия, как и она.              — Хорошо, Гарри, положи змею на место, — спокойно приказала она. — Ты сможешь навестить её позже.              — Ладно, — ворчливо согласился Гарри и положил шипящую змею обратно в куст.              — А теперь иди и вымой руки. Мерлин знает, какие на ней были микробы.              — И ты, Пэнси, — добавил лорд Паркинсон.              Дети ушли, оба, и казалось, не осознавали масштабов произошедшего.              — Он змееуст, — пробормотал Паркинсон. — Как это возможно?              — Не знаю, — ответила Кэсси, мысленно обращаясь к единственному известному змееусту, который был в жизни Гарри.              За последние пару лет она узнала о Волдеморте всё, что могла, и, хотя информации было мало, он публично заявлял, что является наследником Слизерина и змееустом.              — Возможно ли, что Лили Эванс была связана со Слизерином? — спросил Паркинсон.              — Она была грязнокровкой, — заметила Кэсси, — но вероятность всегда есть.              Она ни на секунду не поверила в то, что Лили Поттер была родственницей Слизерина, и больше склонялась к тому, что Гарри обрел свои способности благодаря тому, что произошло в ту ночь, когда Волдеморт пришел за Поттерами.              — Я настоятельно прошу вас не разглашать эту информацию, — произнес Паркинсон. — Сами-Знаете-Кто был одним из них, и за те годы, что он был рядом, его репутация только сильнее пострадала. Я, разумеется, ничего не скажу о том, что видел, и Пэнси тоже.              Кассиопея благодарно кивнула.              — Ваше благоразумие в этом вопросе очень ценно, лорд Паркинсон.              — Юлий, — поправил мужчина. — Если я буду присматривать за делами обеих семей, можете называть меня Юлием. А пока я продолжу свою работу, и должен сказать, что с нетерпением жду, когда смогу увидеть, кем он станет. Пэнси, нам пора уходить, — сказал он, когда дети вернулись. — Попрощайся. Я уверен, что мисс Блэк разрешит тебе навестить Гарри снова.              Оба ребенка с надеждой посмотрели на неё и, кивнув, улыбнулись друг другу, когда лорд Паркинсон взял свою дочь за руку и активировал порт-ключ, который доставил их домой.              Неожиданно желание увидеть Геллерта стало настойчивым: последние события с Гарри не давали женщине покоя, и всё же невинная улыбка, с которой он улыбался, принесла ей некое подобие успокоения, несмотря на трепет, который она испытывала.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Геллерт ухаживал за птицами, когда услышал знакомые шаги одного из своих посетителей, правда, темп их был гораздо более резвым, чем обычно. Посадив дрозда в клетку, он повернулся и увидел бледную Кассиопею, а её обеспокоенное выражение лица заставило его нахмуриться.              — Он змееуст, Геллерт, — прошептала женщина.              — Кто?              — Гарри!              — Понятно, — пробормотал Геллерт. — Поттеры никогда не вступали в брак с линией Слизерина?              Кассиопея покачала головой.              — Может быть, через его мать?              — Нет, она была грязнокровкой.              Геллерт хмыкнул.              — Не думаю, что Гарри понравится, что ты так отзываешься о его матери, — укорил он. — То, что ты считаешь, что она была магглорожденной, не означает, что это так. Вполне возможно, что у одного из членов семьи Слизерин был ребенок, о котором не знает ни один живой человек. Альбус достаточно тщательно исследовал их. Какая у неё фамилия?              — Эванс.              — Эванс, — пробормотал Геллерт. — Мне кажется, что я где-то слышал эту фамилию, но её значение ускользает от меня.              — Это не от родителей! — прошипела Кассиопея. — Это от него, не так ли? Он каким-то образом заразил Гарри своей магией.              Геллерт покачал головой.              — Нет, магия так не работает, — проговорил он. — Любая магия Волдеморта должна была быть вычищена из системы Гарри его собственной. Если Гарри действительно унаследовал от него эту способность, то в ту ночь должно было произойти что-то другое.              — Что? — в отчаянии спросила Кассиопея.              — Я не знаю, — признался Геллерт, — но я подумаю над этим. Думаю, в свое время я найду объяснение.              — А что мне делать в это время?              — Ничего, — ответил Геллерт. — Пока Гарри счастлив и здоров, я не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Если бы это было что-то серьезное, думаю, это бы уже проявилось.              Кассиопея, казалось, утешилась его словами и сникла.              — Как мальчик, если не считать последнего события?              Вопрос вызвал редкую улыбку на губах Кассиопеи, да и Геллерт ухмыльнулся.              Мальчик стал ей небезразличен, хотя она, скорее всего, стала бы отрицать это, если бы он заикнулся об этом.              — Он просто великолепен, — похвалила Кассиопея. — Он любознателен и очень интересуется магией.              — Превосходно, — заявил Геллерт.              — И ему очень нравится дракон, которого ты для него сделал, — продолжила она. — С его помощью он нападает на другие свои игрушки, и им приходится пытаться отбиваться от него.              Геллерт весело хихикнул.              — Я не ожидал, что он получит столько радости от такой простой вещи.              Кассиопея закатила глаза.              — Только ты можешь назвать эту магию простой.              — Что? — растерянно переспросил Геллерт.              Кассиопея кивнула.              — Он так похож на живого, когда летает вокруг, — объяснила она. — Он даже летает над ним, когда он спит ночью. Гарри говорит, что это помогает отгонять плохие сны.              — Кас, дракон, которого я тебе подарил, был всего лишь куском дерева, который я вырезал. Я никак не мог одушевить или заколдовать что-либо.              — Но он летает, — тупо сказала Кассиопея. — Даже рычит и сидит у него на плече. Может, Гарри сделал это случайно?              Геллерт покачал головой.              — Случайная магия — это внезапное явление, короткий всплеск необузданной силы, который приводит к непредсказуемому эффекту. То, что ты описываешь, как минимум, сложное колдовство. Может, эльф?              — Нет, — спокойно возразила Кассиопея. — Элгар к нему не прикасался. Он ожил в тот момент, когда его взял в руки Гарри.              Геллерт опустился в кресло.              Нет, невозможно, чтобы мальчик сделал это в столь юном возрасте, но другого объяснения не было. Если это сделал не эльф, то это должен был быть Гарри.              Геллерт захихикал от волнения и любопытства.              — Думаю, тебе стоит обсудить это с мальчиком, — заявил он. — Спроси его, как ему это удалось.              — Ты действительно веришь, что это был Гарри?              Геллерт кивнул.              — Я думаю, что это вполне возможно, — ответил Геллерт. — А теперь оставь меня. Ты дала мне много пищи для размышлений.              Кассиопея больше ничего не сказала, и выполнила просьбу, а Геллерт лишь покачал головой.              Способность к змеиному языку вызывала множество вопросов, а то, что Гарри, похоже, сделал с драконом, только добавило новых.              Геллерт действительно столкнулся с непростой ситуацией, но он не соврал. Ему действительно было интересно.              Он не сомневался, что Кассиопея разберётся, но то, что узнал, было неслыханно.              Что-то подобное в столь раннем возрасте, означало, что мальчик, возможно, чрезвычайно талантлив, но Геллерт не мог игнорировать мысль о том, что он действительно разделил змеиный язык с убийцей своих родителей.