Глава 26: Изменения внутри

      Дафна удовлетворенно вздохнула, когда они расстались, и улыбнулась Гарри.              — Что будет теперь?              Это был вопрос, который они оба избегали задавать по мере приближения дня отъезда Гарри, но с наступлением момента, когда он готовился сесть на корабль, чтобы вернуться в Дурмстранг, его уже нельзя было игнорировать.              Дафна испустила глубокий вздох.              — Должно ли что-нибудь случиться? — ответила она. — Следующие несколько лет ты будешь в Дурмстранге, а я — здесь. За это время может случиться что угодно.              Гарри кивнул в знак согласия.              — Я бы хотел писать тебе.              — А я бы обиделась, если бы ты этого не делал, — с усмешкой ответила Дафна, — но давай не будем давать никаких обещаний на будущее. Если волею судьбы нам суждено быть вместе, это случится.              — Ты в это веришь?              Дафна пожала плечами.              — Может быть, — задумчиво произнесла она. — Даже если судьбы нет, я верю в магию, а если магия желает, чтобы это произошло, она найдет способ.              Гарри понравилась ее аналогия, и, несмотря на довольно грустный момент, который они переживали, он улыбнулся.              — Тогда оставим это на волю судьбы, — заявил он.              — Судьбы, — повторила Дафна и поцеловала его в щеку, но тут их прервал звук, с которым кто-то прочистил горло.              — Я был бы признателен, если бы вы освободили руки мисс Гринграсс, мистер Поттер, — раздраженно вмешался профессор Снейп. — Не пора ли вам отправляться на корабль?              Гарри кивнул.              Этот человек не говорил с ним ни слова с момента их довольно одностороннего разговора в его кабинете, когда лорд Гринграсс приставал к Гарри.              Не то чтобы он был недоволен молчанием.              Он не испытывал особого уважения к тому, что этот человек сделал во время войны, и к тому, что его действия привели к смерти его родителей.              — Вы присоединитесь к своим соседям по факультету, мисс Гринграсс, — проинструктировал Снейп. — Я прослежу, чтобы Поттер не отвлекался по пути на корабль.              Дафна сжала руку Гарри в последний раз и улыбнулась, после чего сделала то, что ей было велено.              — Полагаю, вам это очень понравилось, — фыркнул Гарри, когда Снейп проводил его к озеру. — Мой отец получил девушку, которую хотели вы, и вы сочли необходимым вмешаться в дела их сына. Браво! Ваша низость достигла новых высот.              Снейп недовольно скривил губы, бросив взгляд на Гарри.              — Я просто хочу поскорее от вас избавиться, — ответил тот, вызвав усмешку у Гарри, который перестал идти.              — О, я вернусь, Снейп, не сомневайтесь, — пообещал он. — После той ночи вы не хуже меня знаете, что он всё ещё жив и что вернется. Что вы тогда будете делать? Побежите к своему хозяину, будете лизать ему сапоги, как когда-то, и распластаетесь перед ним, как верный пес?              Гарри не заметил, что и Снейп, и Каркаров отреагировали на беспокойство, которое он почувствовал во время третьего задания.              Он не знал, почему вдруг ощутил прилив магии, но не требовалось много дедукции, чтобы понять, что в этом замешан Волдеморт.              Проверив карту, он убедился, что в школе ничего не случилось, он понял, что мало что могло произойти.              Только если Темный Лорд не вернулся снова.              Глаза Снейпа сузились.              — Я сделаю всё необходимое.              — И я тоже, — заверил Гарри, шагнув к нему. — Не вставай у меня на пути. Поверь, ничто не доставит мне большего удовольствия, чем разорвать тебя на части за то, что ты сделал. Ты дышишь только потому, что заслужил именно такую жалкую жизнь за свою причастность к их смерти, и готов смотреть, как ты будешь мучиться ещё много лет. Будь осторожен, Снейп. Я бы не хотел, чтобы ты так скоро получил отсрочку. Я сам могу найти дорогу на корабль, — с отвращением добавил Гарри. — Все, что угодно, лишь бы не дышать одним воздухом рядом с тобой.              Оставив ошарашенного Снейпа стоять на месте, он продолжил свой путь, нащупывая пальцами шрам на груди.              Несколько дней прошли для Гарри в смятении, и большую их часть он провел, размышляя над тем, что произошло в Комнате.              Его приготовления действительно были основательными, и, хотя ему было больно это признавать, он просто откусил больше, чем мог прожевать.              Почему он верил, что сможет приручить василиска? Не говоря уже о том, чтобы победить его?              Гарри не сомневался, что умер, что дышит сейчас только благодаря совместным усилиям Фоукса и птицы-грома.              Это была безрассудная и глупая затея, и ему очень повезло, что он выжил.              Тем не менее он не собирался рисковать и планировал посетить целителя, когда вернется домой.              В основном он чувствовал себя так же, как и всегда, но что-то в нем явно изменилось.              Возможно, дело было в легком холоде, который, казалось, не покидал его, а может быть, в том, что он чувствовал покалывание своей магии, пульсировавшей во всем теле.              Может быть, дело в том, что порой не мог почувствовать биение собственного сердца, даже когда нащупывал его?              Он не мог быть уверен в этом, и ему нужно было знать, что он действительно жив, а не просто поддерживает свою жизнь магией, которую он не может понять.              Тем не менее, Гарри вынес много уроков из ночи третьего испытания.              Несмотря на то, что многие, знавшие его историю, считали, что он не был неуязвимым и по-прежнему был склонен совершать глупые ошибки, как и любой подросток, но он не мог рисковать.              Не мог быть обычным подростком и не мог позволить себе совершать такие ошибки.              Слишком многое он хотел успеть сделать до того, как закончится его время, и, хотя, как ни странно, он смирился со своей участью, когда казалось, что все потеряно, он не был готов к смерти.              Если бы это случилось, когда столкнется с Волдемортом, он мог бы принять это, но это был не тот конец, к которому стремился.              Нет, он действительно был глупым, слишком увереным в себе и своих силах, и это стоило ему жизни.              Этот урок Гарри не забудет, как не забудет и тех, кто пришел ему на помощь, когда он больше всего в ней нуждался.              Откуда взялась птица-гром? Сложно было сказать. Но не проходило и дня, чтобы он не ценил то, что это существо для него сделало.              Возможно, когда-нибудь ему посчастливится увидеть её снова, но если нет, то он всегда будет ему благодарен.              Что касается комнаты, то он не был уверен, что будет делать.              Гарри был честен с самим собой, мысль о возвращении туда заставила его дрожать, но, возможно, когда-нибудь он так и поступит.              Сейчас он не собирался принимать такое решение, но его утешало то, что, по крайней мере, василиск больше никому не угрожает.              — Пойдем, Поттер, мы ждем тебя, — проворчал Каркаров, пробираясь на корабль.              Гарри ничего не ответил, направляясь к своей каюте, где его ждал Виктор. Его мысли все еще были заняты тем, что произошло в Тайной комнате.              Это был опыт, который он никогда не забудет, но из которого он в равной степени извлек много полезного.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Это был странный год, в котором были и взлёты, и падения, и, хотя Пэнси была рада покинуть Хогвартс на лето, она знала, что будет скучать по Гарри больше, чем когда-либо, ведь он был с ней каждый день, на промежутке такого долгого времени.              Дафна тоже чувствовала грусть от его отъезда, хотя и не хотела этого признавать.              Пока они ехали в Лондон на «Хогвартс-экспрессе», она смотрела в окно и грустно улыбалась, вспоминая время, проведенное вместе.              — Не унывай, Даф, — вздохнула Трейси. — Не факт, что ты его больше не увидишь.              — Кого? — ответила Дафна.              Трейси прищурилась, глядя на подругу, и блондинка сглотнула.              — Я просто не была готова с ним попрощаться, — призналась она.              Никто из остальных никогда не видел Дафну такой.              С первого курса, когда Драко объявил о своем намерении жениться на ней, она делала все возможное, чтобы держаться отстраненно по отношению к противоположному полу.              Никто не пытался даже пригласить её на свидание.              Страх мести Драко удерживал их от этого.              — Вы расстались? — с любопытством спросила Пэнси.              Дафна пожала плечами.              — Наверное, в каком-то смысле да.              — В каком-то смысле? — уточнила Трейси.              — Мы договорились, что если окажемся вместе, то это произойдет в будущем, но мы не давали никаких обещаний.              Хотя Пэнси почувствовала волну сочувствия к своей подруге, какая-то часть её внутренне развеселилась.              Она хотела, чтобы и Дафна, и Гарри были счастливы, но не могла отрицать, что завидует им.              Если бы Драко не вел себя как обычно, на балу с Гарри была бы Пэнси, и всё могло бы быть иначе.              Она позволила себе немного поразмышлять о том, что могло бы быть, но тут дверь распахнулась, и вошел Драко с Крэббом, Гойлом и Тео.              — Уже скучаешь по своему парню? — Малфой хмыкнул.              — Я скучаю по ощущению его губ, — задумчиво ответила Дафна.              Глаза Драко сузились в ответ.              — Ну, Поттера здесь больше не будет, — заметил он. — Может быть, теперь вы все вспомните свое место.              — Наше место? — с любопытством спросила Дафна.              Драко кивнул с высокомерной ухмылкой.              — Без вмешательства Поттера все вернется на круги своя, — ярко ответил он.              — Ты имеешь в виду, когда ты был придурком и всем навязывал репутацию своего отца?              Улыбка Драко сникла, а ноздри раздулись.              — Тебе лучше следить за своими словами, Гринграсс, — прошипел он. — Твой отец не хотел бы оказаться в положении, когда я буду им недоволен.              Дафна фыркнула.              — На этой планете нет ни одной вещи, которая заставила бы меня выйти за тебя замуж, Драко, — сладко проговорила она. — Я сказала то же самое своему отцу. Он знает, что я скорее опозорю свою фамилию, чем буду носить фамилию Малфой.              Драко, казалось, ничуть не удивился словам Дафны и пожал плечами.              — Возможно, ты не та Гринграсс, которая мне нужна, — пренебрежительно ответил он. — Уверен, Астория с удовольствием стала бы следующей леди семейства Малфой и Блэк.              При упоминании о сестре у Дафны сжались челюсти.              — Ты будешь держаться подальше от Астории, — предупредила она.              — О, конечно, — усмехнулся Драко, — но не могу обещать, что она будет держаться от меня подальше. Может, ты и не хочешь играть со мной свою роль, но если бы твой отец отказался даже обсуждать вопрос о твоей сестре, это бы очень плохо отразилось на нем. Ты так не считаешь?              — Я убью тебя, прежде чем позволю этому случиться! — поклялась Дафна, и встала.              Пэнси вздрогнула, когда Драко влепил ей пощечину.              — Ты смеешь угрожать мне? — прошипел он.              Дафна вызывающе посмотрела на него.              — Может, моя сестра станет следующим лордом Малфой, — мрачно усмехнулась она. — Уж она-то точно бьет сильнее, чем ты.              Драко поднял руку, чтобы нанести ей новый удар, но тут же нахмурился, когда другая рука схватила его за запястье.              — Мужчинам не подобает нападать на женщину, — предупредил Блейз, прежде чем отпустить Драко.              Он не любил вмешиваться в любые дела, поэтому все присутствующие были ошеломлены его вмешательством.              — Она оскорбила меня! — прорычал Драко.              — И теперь я говорю тебе, что, если ты еще раз ударишь её, я буду вынужден принять ответные меры от её имени, — спокойно ответил Блейз. — Ты действительно этого хочешь, Драко?              Впервые с тех пор, как он и остальные вторглись к ним, Малфой не казался таким уж уверенным, но от ответа его спас Блейз, который заговорил снова.              — Позвольте мне объяснить несколько вещей, — вздохнул он. — Похоже, у тебя сложилось впечатление, что влияние Поттера больше не имеет значения. Почему, Драко?              — Его ведь здесь больше нет здесь, не так ли? — заметил Драко.              — Верно, — согласился Блейз, — но он вернется всего через несколько лет, когда займет свое место в Визенгамоте. Как ты думаешь, какова будет реакция на это? Я скажу. Многие будут рваться к Поттеру только из-за того, что произошло между ним и Темным Лордом, а когда он покажет себя таким же безжалостным, как и по прибытии в Хогвартс, их станет еще больше.              — Мой отец этого не допустит!              Блейз задумчиво хмыкнул.              — Может, у Поттера и не так много денег, как у твоей семьи, но у него есть кое-что ещё, чего не хватает твоей.              — Что? — недоверчиво спросил Драко.              — Магическая сила, — просто ответил Блейз. — Из всего, что я слышал и видел о нем, готов поспорить, что, когда он вернется, то уничтожит и твоего отца, и всех идиотов, которые посмеют даже посмотреть в его сторону. Что тогда, Драко? Что произойдет, когда великий Люциус Малфой столкнется с человеком, которого он не сможет запугать, не сможет шантажировать и подкупить?              Драко, казалось, обдумывал эти слова, и на его лице промелькнуло беспокойство, после чего он покачал головой.              — Этого не случится, — заявил Малфой, и Блейз разочарованно вздохнул. — Я буду Лордом Блэком.              — Всего лишь фамилия, — пробормотал Блейз, — которое ничего не значит без репутации и без магии, способной её поддержать. Ты хоть изучил семейную магию? Нет? Может быть, ты имеешь репутацию безжалостного, могущественного человека, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого? Нет. Фамилия Блэк больше не имеет той силы, что имела раньше. Больше не осталось истинных Блэков!              — Моя мать была Блэк! — огрызнулся Драко.              — Была, — твердо ответил Блейз, — и настолько далеко от линии наследования, что тот факт, что ты унаследуешь титул, не что иное, как чудо. Семья уничтожила себя, а твоя мать носит фамилию Малфой. Отец воспитывал тебя как Малфоя. Для вас это будет символический титул. Конечно, он даст вам значительно больше золота, чем любой другой семье в Британии, но не более того. Без магии и репутации ты никогда не станешь Лордом Блэком.              Драко глубоко сглотнул, услышав эти слова.              Все они думали именно так, как сказал Блейз, но никто не осмеливался высказать это Драко.              — Признай это, Драко. Когда Поттер вернется и займет свое место в семье, все изменится, и когда люди увидят в нем человека, которым, я верю, он станет, ни ты, ни твой отец ничего не сможете с ним сделать. Итак, ты хочешь продолжать преследовать тех, кого он считает друзьями? Я бы очень хорошо подумал о том, как ты будешь вести себя впредь. Я думал, что твой отец говорил тебе это.              Драко ничего не ответил, но предпочел выбежать из купе с Крэббом и Гойлом.              Тео на мгновение замешкался, прежде чем последовать за ним, а Блейз сел на место, выложив сладости, которые он купил.              — «Берти Боттс», кто-то хочет? — спросил он.              Пэнси взяла одну конфету и, морщась от привкуса ушной серы, просто уставилась на него.              — Ты действительно во все это веришь?              Блейз решительно кивнул.              — Да, — подтвердил он. — Моя сестра не стала бы так высоко отзываться о ком-то, кто не был столь впечатляющим не после того, как моя мать учила ее дуэли. Поттер все здесь изменит. Попомните мои слова.              Пэнси лишь обменялась взглядом с такой же задумчивой Дафной.              Она всегда верила заявлениям Гарри о том, что однажды он изменит мир, но теперь, когда другие, похоже, убедились в этом на собственном опыте, это стало казаться ей еще более реальным.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Виктор не мог уснуть не только из-за того, что Гарри, похоже, снился кошмар. Он плохо спал с тех пор, как за несколько дней до этого закончился турнир.              Его пребывание в Дурмстранге подходило к концу, и, хотя он знал, что впереди у него целая карьера, мысль о том, что ему больше нечем себя занять, не давала ему покоя.              Школа была для него спасением от посторонних глаз, убежищем от журналистов и фанатов, которые вечно останавливали его на улице, чтобы взять автограф или осыпать похвалами. Без нее он не знал, что будет делать.              Виктор печально покачал головой, наблюдая, как Гарри быстро дышит во сне, а потом и вовсе перестает дышать.              Почти минуту он с тревогой наблюдал за ним, прежде чем беспокойство стало слишком сильным, и он осторожно потряс мальчика, чтобы тот проснулся.              Гарри приподнялся, и с паническим выражением лица схватился за грудь, делая глубокие, затрудненные вдохи.              — Ты в порядке?              Гарри кивнул, потянувшись за своим кубком с водой и осушил его.              — Я в порядке, — пренебрежительно ответил он. — Плохие сны для меня не новость.              Виктор нахмурился.              — Как часто они у тебя бывают?              — Почти каждую ночь.              — И всегда одни и те же?              Гарри покачал головой, рассеянно потирая грудь.              — Раньше да, но не сейчас, — загадочно ответил он. — Почему ты не спишь?              Виктор сглотнул.              — Я просто не могу уснуть.              — Перестань, Виктор, — вздохнул Гарри. — Думаю, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что тебя что-то беспокоит.              Виктор хмыкнул.              — Это правда, — согласился он. — Я не знаю. Бывает ли у тебя такое чувство, что все не так, как ты себе представлял?              — А как ты представлял себе, что все будет сейчас?              Виктор пожал плечами.              — До квиддича я думал, что найду работу с моим отцом в болгарском министерстве, — объяснил он. — Я не ожидал, что стану профессионалом так скоро.              — Но ты стал, — заметил Гарри. — Это уже не то, чего ты хочешь?              — Это так, — уточнил Виктор, — но что будет потом? Даже если я буду играть следующие двадцать или тридцать лет, я постарею, и не могу представить, что уйду на пенсию и буду бездельничать.              — Тогда найди себе занятие по душе, когда закончишь играть, — предложил Гарри.              — Например?              — Это тебе решать, — ответил Гарри. — Если бы я был на твоем месте, я бы хотел убедиться, что у меня есть выбор. Для тебя возможности безграничны. Если бы ты хотел остаться в квиддиче, ты мог бы стать тренером или создать академию для молодых игроков. Ты даже можешь создать свою собственную команду.              Виктор задумчиво кивнул.              Все три варианта казались ему вполне возможными.              — А что, если я этого не хочу?              — Черт возьми, это что, день советов по будущей карьере? — Гарри весело хмыкнул. — Я не знаю, Виктор. Ты мог бы стать аврором или даже болгарским министром, если бы захотел.              — Может быть, — усмехнулся Виктор. — А чем бы занялся ты?              Гарри глубоко вздохнул.              — Ну, если бы это был я, я бы не стал полагаться только на квиддич. Достаточно одной травмы, чтобы закончить карьеру, а ты не хуже меня знаешь, что они случаются регулярно. Если бы я был на твоем месте, я бы позаботился о том, чтобы быть готовым к этому. И точно знаю, что тебе не нужно ничего делать ради золота, так что найди себе занятие по душе.              — Я думал, что смогу сдать экзамены, — сказал Виктор. — Я знаю, что был освобожден от них на время турнира, но мне кажется, что все, над чем я работал в Дурмстранге, теперь ничего не значит без них.              — Тогда используй это как отправную точку, — предложил Гарри. — Сосредоточься на сдаче экзаменов и найди себе занятие, не связанное с квиддичем, на которое ты сможешь вернуться или посвятить себя, когда закончишь играть.              Виктор кивнул, на его губах появилась благодарная улыбка.              — Спасибо, Гарри, — искренне поблагодарил он. — Жизнь вдали от Дурмстранга будет странной.              — Она будет странной и без тебя, — ответил Гарри. — Почти все время, что я провел в школе, я каждую неделю часами помогал тебе.              — Чем ты будешь заниматься в это свободное время? — с любопытством спросил Виктор.              — Мне всегда есть чем заняться, — пренебрежительно ответил Гарри, — но я буду скучать по тренировкам с тобой.              — Ничто не мешает нам иногда встречаться для этого, — заметил Виктор.              Гарри усмехнулся.              — Мне бы этого хотелось.              Виктор ловко похлопал его по плечу.              — Я буду скучать по тебе, Гарри, — пробормотал он. — Даже если ты раздражающий маленький засранец.              Гарри от души рассмеялся, но тут же нахмурился: раздался стук в дверь, и в каюту просунулся Олаффсон.              — Мы прибудем через пятнадцать минут, — объявил он.              — Сейчас четыре утра, — заметил Гарри, сверяясь с часами.              — Мы опоздали почти на шестнадцать часов, — пояснил Олафссон. — Нас задержал шторм.              Не говоря больше ни слова, мужчина захлопнул дверь, и Гарри сглотнул.              — Что случилось? — спросил Виктор.              — Если мы опоздали, как он сказал, то остальные уже уехали домой.              — Ты надеялся увидеть своих друзей.              Гарри печально кивнул и покачал головой.              — Это неважно. Лето всегда быстро проходит.              — Прости.              Виктор почувствовал себя ужасно виноватым перед ним.              Если бы не он, Гарри не провел бы целый год вдали от друзей.              Тем не менее он ни на секунду не поверил, что тот не поехал бы с ним, если бы не захотел.              С того момента, как он познакомился с Гарри Поттером, никто не мог его ни к чему принудить, и даже когда Виктор стал известен всему волшебному миру, Гарри не изменился по отношению к нему.              Он по-прежнему проклинал Виктора, часто был груб и несговорчив, и тот не хотел, чтобы он был другим.              Несмотря на то, что Дурмстранг закончился для него, Виктор не сомневался, что их с Гарри дружба останется такой же крепкой, как сейчас, и в ближайшие годы будет только крепнуть.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Корабль не прибыл.              Делегация, отправившаяся в Хогвартс, должна была прибыть в тот же день, когда закончились занятия в Дурмстранге, но не прибыла, и Люсинде ничего не оставалось, как уехать с матерью, которая прибыла за ней.              — Что случилось, дитя?              — Ничего. Просто я не успела увидеть Гарри до нашего отъезда.              Мать с редким сочувствием посмотрела на нее, и обняла за плечи.              — Он стал много значить для тебя, не так ли?              Люсинда только кивнула в ответ, и ее мать вздохнула.              — Я предупреждала тебя.              — Предупреждала, — согласилась Люсинда, — но в нем просто что-то есть.              — Ты жаждешь его?              Если бы это было возможно, Люсинда знала, что покраснела бы.              — Не по его крови, нет, — ответила она, облизывая губы при мысли о том, как Гарри будет отдаваться ей.              Она глубокомысленно нахмурилась.              Нет, она не хотела питаться его кровью, только если он действительно этого хотел.              — Ты его любишь, — со знанием дела сказала мать. — Я даже не знаю, что хуже.              — Что это значит?              — Это значит, что я не хочу, чтобы ты страдала, Люсинда. Такая привязанность к человеку причинит тебе только боль.              — А что, если я готова вытерпеть все, что мне предстоит, лишь бы он был у меня всю жизнь, какую бы он ни прожил?              Ее мать весело усмехнулась.              — Он действительно такой особенный?              Люсинда решительно кивнула.              — Ты встречалась с ним, мама. Ты видела, как он относится к другим, нам, не людям в целом.              — И это все, что тебя волнует?              Люсинда покачала головой.              — Нет, — покачала головой она. — Он мне дорог таким, какой он есть.              Мать встретила ее взгляд, а затем обхватила другой рукой и заключила Люсинду в крепкие объятия.              — Ты же знаешь, что это невозможно.              — Знаю, но я все равно хочу, чтобы он был в моей жизни, любым способом, каким смогу.              — И ты сможешь справиться с тем, что он живет своей жизнью: брак, дети и, в конце концов, смерть?              Люсинда кивнула.              Она знала, что для большинства это прозвучит жалко, но, живя в таком холодном существовании, человек учится обнимать и держаться за любое тепло, которое он может найти.              Люсинда нашла это в Гарри, и как бы просто это ни казалось людям и другим существам, для вампира это было столь же бесценно, сколь и редко.              Они не умели испытывать привязанность или даже нежность друг к другу, не говоря уже о представителях другого вида.              Люсинда знала, что ей повезло, что она обладает этим чувством, которое, скорее всего, никогда больше не встретит в другом человеке.              — Я чуть не потеряла самообладание, когда увидела, что он встречается с другой девушкой, симпатичной блондинкой из Хогвартса, — призналась она.              — Ты не должна этого допустить, — предупредила её мать. — Ты не должна позволять людям видеть тебя с такой стороны.              — Я знаю, и я не позволю, — твердо сказала Люсинда. — Я понимаю, что не могу получить то, чего хочу, но что-то из этого я могу получить, не так ли?              — Пока ты понимаешь, — прошептала ее мать. — Я бы скорее избавила тебя от предстоящей боли, но ты должна сама сделать свой выбор в жизни, Люсинда. Если это действительно то, чего ты хочешь, то я не стану выступать против. Если это принесет тебе хоть какое-то подобие счастья, то, возможно, тебе стоит ухватиться за него обеими руками. Быть одним из нас зачастую не так уж и радостно.              — Я знаю, — пробормотала Люсинда, — но просто быть рядом с ним делает меня счастливой. Того, что у меня есть сейчас, должно быть достаточно.              От размышлений её отвлек стук в дверь, и в спальню вошел её второй родитель.              Это не предвещало ничего хорошего, и Люсинда приготовилась к худшему.              — Это тебе только что принесли, — объяснила мать, протягивая ей письмо.              Знакомый почерк на лицевой стороне мгновенно согрел её, и она вскрыла конверт. Слабый аромат Гарри вызвал улыбку на её губах, когда маленький сверток упал ей на колени.              Принцесса,              Мне очень жаль, что мы не вернулись вовремя.              Я заглажу свою вину, чем смогу.              Оставайтесь в безопасности,              Гарри              PS: Я отправил тебе еще одну упаковку Кровавых Леденцов, чтобы хватило до конца лета. Может, теперь у тебя не будет желания вонзить в меня свои клыки, когда ты меня увидишь.              Люсинда весело фыркнула, прочитав письмо, и постучала палочкой по упаковке.              — Он покупает тебе Кровавые леденцы? — спросила ее мама, когда пакет открылся.              Люсинда кивнула, открыла один и положила в рот.              — Он позаботился о том, чтобы у меня было по одной на каждый день его отсутствия, — объяснила она, — и прислал столько, чтобы хватило до конца лета.              Ее отец удивленно поднял брови.              — Он сделал это для тебя?              — Да.              Ее отец был ошеломлен.              Люди редко проявляли доброту к им подобным, и её родители узнали об этом, когда их изменили.              — Ну, похоже, он интересный мальчик.              — Именно поэтому мы и поговорили с Дрейконом.              В животе Люсинды забурлило от ужаса.              Он был лидером их клана; безжалостный и злобный вампир, который не желал ничего другого, как вернуться к старым методам охоты на людей, а не принимать донорскую кровь, чтобы питаться ею.              — Почему?              Ее мать ободряюще улыбнулась Люсинде.              — Он разрешил Гарри навещать тебя здесь, если только согласится прийти с миром.              — Вот так просто? — уточнила Люсинда. — Он согласился на посещение нашего дома человеку, если тот пообещает прийти с миром?              Ее мать, похоже, была встревожена таким вопросом, поэтому следующим заговорил ее отец.              — Дрейкон хочет с ним встретиться, — вздохнул он. — Он слышал, что он выжил после невозможного, и ему интересно узнать о нем. Нас всех пригласили отобедать с ним, если Гарри примет приглашение.              — А если он нападет, на Гарри? — обеспокоенно спросила Люсинда.              Ее отец покачал головой.              — Он бы не сделал ничего подобного. Как, по-твоему, отреагировал волшебный мир, если бы мальчику причинили вред, пока он был с нами? Нас бы уничтожили, и Дрейкон не глуп, чтобы думать иначе. Он искренне хочет встретиться с ним.              Её отец был прав, но Люсинде не нравилась мысль о том, что Гарри будет здесь.              Здесь было так много таких, как она, но многие презирали людей.              По приказу Дрейкона они не стали бы действовать, но это мало успокаивало её.              Впрочем, у нее не было выбора в этом вопросе.              От нее ожидали, что она передаст приглашение Гарри, и она точно знала, что тот был достаточно дерзок, чтобы принять его.              Если уж на то пошло, мысль о встрече с таким количеством вампиров сразу привела бы его в восторг.              — Я напишу ему, — вздохнула она, раздумывая над тем, хочет ли она, чтобы он принял приглашение.              С одной стороны, она снова увидит его до начала учебного года, но с другой — это будет в той обстановке, в которой она выросла; опасное и довольно неприятное место для любого, не говоря уже о человеке, привыкшем к теплу и уюту.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри нечасто чувствовал себя вынужденным посетить целителя. Было время, когда он выиграл у Виктора дуэль за снитч, и им пришлось посетить его, а также посещения той самой больницы, в которой оказался сейчас, для проведения прививок, когда был маленьким ребёнком.              За исключением тех случаев, ему удавалось избегать необходимости в медицинской помощи.              Однако после инцидента в Комнате в нем что-то изменилось, и впервые в жизни ему понадобилось мнение профессионала.              Он не сказал Кэсси об этом и даже не упомянул о случившемся.              Как объяснить, что он поступил так глупо, да, он убил василиска, и при этом каким-то образом был возвращен к жизни со смерти?              История была фантастической, и он с трудом поверил бы в неё, если бы она не случилась с ним.              — Очень любопытно, — пробормотал про себя целитель, изучая образец крови Гарри сквозь толстые очки.              Целитель Галанис был тем самым человеком, который делал ему различные прививки, когда тот был еще совсем мальчиком, и стариком, который за свою долгую карьеру повидал, наверное, почти все магические заболевания.              — Любопытно? — поинтересовался Гарри.              Галанис снял очки и вопросительно посмотрел на Гарри, а затем снова обратил внимание на кровь.              — Она чистая, — заявил он. — Слишком чистая. Похоже, ваша кровь была очищена довольно быстро, мистер Поттер. Нет никаких следов прививок, которые я вам делал. Я никогда не видел ничего подобного. Даже…              Целитель сделал паузу и покачал головой, похоже, поймав себя на том, что не сказал того, чего, очевидно, не должен был говорить.              — Даже что? — уточнил Гарри.              Галанис глубоко вздохнул.              — Вы уже не маленький ребенок, — размышлял он вслух. — Когда вас впервые привезли ко мне перед вашим вторым днем рождения, мне было поручено провести полное медицинское обследование. В ходе этого обследования я обнаружил довольно странную аномалию в крови.              — Аномалию?              Галанис кивнул.              — Это была защита, которая, как я подозреваю, была наложена на вас вашей матерью, — пояснил он. — Старая магия, очень старая. Она была жертвенной по своей природе; сила материнской любви защищала её ребенка от могущественного врага.              Гарри растерянно нахмурился.              — Волдеморт, — прошептал он.              Галанис снова кивнул.              — Магия была весьма необычной и сработала, как и предполагалось, о чем свидетельствует то, что вы выжили после встречи с ним.              — Магия была наложена моей матерью?              — Трудно установить её происхождение, — пробормотал Галанис. — Неважно, было ли это сделано намеренно, это не имеет значения, мистер Поттер. Факт в том, что магия служила своей цели и была очень заметна в вашей крови. Теперь её больше нет. Что бы ни произошло, чтобы очистить вашу кровь, оно удалило эту защиту. Теперь, если вы объясните мне, что произошло, я смогу предложить вам что-то более существенное.              Гарри не хотел этого делать, но ему нужны были ответы.              — Ничто из того, что мы обсудим, не выйдет за рамки наших отношений? — осторожно спросил он.              Галанис усмехнулся.              — Я вынужден поклясться, что не упомяну ничего из того, что вы не пожелаете разглашать, — пояснил он.              Гарри глубоко вздохнул и кивнул.              — Я умер.              — Вы умерли? Могу ли я поинтересоваться природой вашей смерти и тем фактом, что вы сейчас находитесь здесь со мной?              Гарри глубоко вздохнул и усмехнулся.              — Не уверен, что вы мне поверите.              Галанис прищурил бровь в сторону Гарри.              — Ну, если мы хотим понять, что с вами произошло, я должен узнать правду, какой бы невероятной она ни была.              Гарри понимающе кивнул.              — Меня укусил василиск, — проговорил он. — Я чувствовал, как из меня вытекает жизнь из-за раны и яда. Феникс попытался исцелить меня своими слезами, но этого было недостаточно, чтобы спасти меня. Когда я очнулся, рядом была птица-гром. Думаю, она ударила в меня молнией и вернула меня обратно.              Галанис просто вытаращился на Гарри, а его рот ошарашенно раскрылся.              Мужчине потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, а когда он это сделал, то выругался на своем родном языке.              — Вы уверены в этом?              Гарри кивнул, и мужчина покачал головой.               Я никогда не слышал ничего подобного, — пробормотал Галанис, — но, полагаю, мы можем в какой-то мере объяснить, что с вами происходит. Мне необходимо провести полный осмотр. Где рана?              Глубоко сглотнув, Гарри снял рубашку.              Не было нужды указывать на шрам в центре груди, так как он был очень заметен, и Галанис наклонился вперед, увлеченно проводя пальцами по коже.              — Он проник в ваше сердце, — сделал он вывод.              — Да.              Галанис благодарно присвистнул.              — Я даже не могу выразить, как вам повезло, что вы остались живы.              — Меня бы не было здесь без феникса и птицы-гром.              Галанис кивнул в знак согласия.              — Последняя оставила на вас свой след, — проговорил он вслух, указывая на молнию в центре шрама. — А вот это уже очень интересно.              — Что именно? — обеспокоенно спросил Гарри.              Откинувшись на спинку кресла, Галанис пристально посмотрел на него.              — Давайте выясним, какие факты мы имеем на данный момент, — предложил он. — Отсюда мы сможем глубже разобраться в ситуации.              — Хорошо, — согласился Гарри.              — Пункт первый: вас укусил василиск, в результате чего вы умерли. Вполне возможно, что именно яд василиска снял защиту с вашей крови.              — Значит, это может быть и что-то другое?              — Да, — признал Галанис. — Однако это может быть и результат слез феникса. Они — одни из самых могущественных существ на свете, и их магия чиста. Возможно, что слезы, использованные для исцеления, также удалили эту магию. Они очистят любую магию, которая не так чиста, как их. Жертвенная магия тоже подходит под это, так что вполне возможно, что слезы феникса очистили и её.              Гарри задумчиво хмыкнул.              — А ещё птица-гром, — продолжил Галанис. — Опять же, еще одно могущественное существо. Когда вас поразила его молния, не так-то просто отбросить мысль о том, что магия, использованная для того, чтобы вернуть вас к жизни, очистила кровь от яда и слез, отсюда и след, который она оставила. Птица-гром столь же редка и могущественна сама по себе.              — В какую теорию вы верите больше? — спросил Гарри.              Галанис пожал плечами.              — Я могу только предполагать, — извинился он, — и я солгал бы, если бы отдал предпочтение одной из своих мыслей. Боюсь, невозможно сказать наверняка, что вызвало очищение вашей крови. Это мог быть один из элементов, комбинация двух или даже всех трех.              — О, — разочарованно ответил Гарри.              — Но в данной ситуации меня больше всего интересует не вопрос вашей крови, мистер Поттер. Это то, что произошло с вами в целом.              — И что же произошло?              — Я полагаю, что, разумеется, неосознанно, вы подверглись довольно важному ритуалу, ритуалу смерти и возрождения с помощью трех чрезвычайно мощных компонентов.              — Ритуалу?              Галанис взволнованно кивнул.              — Если вы можете уделить мне еще немного времени, я хотел бы провести несколько тестов, и, возможно, тогда у меня будет больше ответов.              Гарри кивнул в знак согласия.              — Делайте, что нужно, — вздохнул он.              — Мне больше не понадобится ваша кровь, — заверил его целитель, — но мне нужен образец вашей магии, и я хотел бы полностью осмотреть вас, чтобы выявить любые физические проявления, о которых вы, возможно, не знаете. Мы начнем с последнего. Будьте добры, мистер Поттер.              Гарри так и сделал, и в течение следующего часа его подвергли самому тщательному медицинскому обследованию, которое, вероятно, когда-либо проводилось, прежде чем Галанис, казалось, был удовлетворен.              — Должен сказать, что вы довольно интересный экземпляр, — потрясенно заявил он.              — Что это значит? — вздохнул Гарри.              — Это значит, что ваше тело, похоже, было, если не сказать больше, перерождено. Я не могу найти у вас ничего физически плохого, а ваши органы невероятно устойчивы к любым раздражителям. Я могу категорически заявить, мистер Поттер, что никогда не видел такого здорового и сильного тела.              — Значит, это хорошо?              Галанис кивнул.              — Это так, но я хотел бы регулярно наблюдать за вами, чтобы увидеть, не изменится ли что-нибудь.              — А если так?              — Думаю, вы меня неправильно поняли, мистер Поттер, — усмехнулся целитель. — Я бы хотел понаблюдать за вами, чтобы понять, сохраните ли вы этот уровень устойчивости. Если в течение следующих десяти лет или около того это будет иметь устойчивый эффект, тогда мы сможем обсудить, что это может означать. До тех пор не думайте об этом и будьте уверены в том, что вы сильны, здоровы и процветаете. А теперь позвольте мне изучить вашу магию. Мне это очень интересно.              Гарри нахмурился, когда мужчина достал странный прибор в форме пирамиды и положил его рядом с собой на стол для обследования.              — Пожалуйста, положите руку сюда, — проинструктировал Галанис, указывая на одну из граней. — Все остальное сделает прибор.              Гарри так и сделал, и ему показалось, что его рука приклеилась к поверхности.              — Не паникуйте, мистер Поттер, — сказал Галанис. — Он освободит вас, когда я закончу.              Гарри мог только кивать и зачарованно смотреть, как из вершины пирамиды вырываются клубы дыма разных цветов и форм.              Несколько мгновений Галанис ничего не говорил, а лишь делал заметки и заинтересованно напевал, и выражение его лица сменилось множеством эмоций, прежде чем он наконец коснулся устройства своей палочкой.              Проведя следующие дюжину или около того, минут за чтением своих записей, он покачал головой и снова снял очки.              — Это многое объясняет, но и порождает еще больше вопросов, — вздохнул он. — Ваша магия исключительна, мистер Поттер.              — Вы не видели ничего подобного? — фыркнул Гарри.              — Не видел, — сурово подтвердил Галанис. — Если бы я хоть немного сомневался в правдивости истории о вашей смерти, я бы больше не верил вам. Магия всех трех существ находится внутри вашей собственной. Это весьма увлекательно.              — Что это значит?              Галанис неуверенно нахмурился.              — Опять же, возможно, это всего лишь предположения, но могу с уверенностью сказать, что вам не о чем беспокоиться. Чужеродная магия не причиняет вам вреда. Напротив, она, похоже, гармонично сочетается с вашей.              Гарри вздохнул с облегчением.              — Однако у меня есть вопросы, мистер Поттер, — снова заговорил Галанис. — Не сочтите за труд ответить мне, но я считаю, что в ваших интересах быть честным.              — Честным в чем?              — Вы змееуст?              Гарри лишь кивнул в ответ, и Галанис хмыкнул.              — Полагаю, это объясняет, почему магия василиска довольствуется тем, что находится рядом с вашей собственной, — размышлял он вслух.              — Как вы узнали, что я змееуст?              — Мне сказал прибор, — усмехнулся Галанис. — Я просто хотел проверить, насколько вы будете откровенными, если вас об этом попросят. Если мы будем следить за этим и дальше, я ожидаю от вас открытости, мистер Поттер.              — Так и будет, пока это остается конфиденциальным.              Галанис кивнул.              — Уверяю вас, и даю вам своё слово, как и клятву, которую я дал, став целителем.              — Спасибо, — поблагодарил Гарри. — Значит ли это, что магия птицы-гром хорошо сочетается с моей, потому что у меня есть сродство к магии, похожей на её собственную?              Галанис улыбнулся и кивнул.              — Подозреваю, что это объясняется, — подтвердил он. — А вот с фениксом я в тупике. Я могу лишь предположить, что его слезы создали своего рода связь. Это помогло спасти вашу жизнь, так что такое предположение вполне естественно.              Гарри лишь пожал плечами.              По правде говоря, он понимал лишь основы того, что ему говорили.              — Как это повлияет на мою магию? — обеспокоенно спросил он.              — Ничего пагубного, — заверил его Галанис. — Вы уже были змееустом до введения магии василиска и обладали сродством к молниям до того, как вас поразила птица-гром. Я полагаю, что присутствие их магии только усилит то сходство, которое вы уже имели с ними.              — А что насчет феникса?              Галанис наклонился вперед в своем кресле и задумался над ответом, прежде чем заговорить.              — По большей части я полагаю, что это мало повлияет на ваше использование магии, — проговорил он. — У вас нет склонности к огню, так что это ничего не даст. Но, — твердо продолжил он, — я считаю, что это повлияет на ваше тело. Присутствие магии феникса может объяснить ваше физическое здоровье и стойкость. Это также может означать, что вы реже будете болеть и быстрее исцеляться. Но мы не можем быть уверены без дальнейшего мониторинга, о котором я говорил.              — Вы верите, что это именно так?              Галанис кивнул.              — Искренне верю, — ответил он.              Гарри нахмурился, когда в голове всплыл важный вопрос.              — Каким образом моя кровь была очищена во время того, что произошло, но не моя магия?              Галанис усмехнулся.              — Потому что магию нельзя просто очистить, — усмехнулся он. — Если бы это было возможно, магических недугов и болезней не существовало бы. Если бы все, что нужно было сделать, — это просто очистить её, мои услуги больше не требовались бы.              — Значит, магию нельзя очистить?              — Нельзя, — подтвердил Галанис. — Она может бороться с тем, что считает опасным для своего носителя, а также поглощать чужеродные влияния, которые, по ее мнению, усилят её. Вы сами являетесь довольно ярким примером этого. Это подводит меня к еще одному наблюдению, которое я сделал. Можете ли вы объяснить, почему в вас присутствует чужеродный приток магии, которым, похоже, питается ваше тело?              Гарри мог только хмуриться в замешательстве, пока Галанис ждал ответа, которого у Гарри не было.              — Что вы имеете в виду? — спросил он.              Брови Галаниса почти сошлись на переносице из-за неосведомленности Гарри в этом вопросе.              — Похоже, нам предстоит разгадать еще одно любопытное дело, не так ли, мистер Поттер?