Глава 25: В Тайную Комнату

      Виктор нервно смотрел на вход в лабиринт, его палочка уже была в руке, пока он ждал сигнала. У него было три минуты преимущества перед Диггори и пять минут перед Делакур.              Казалось бы, шансы были в его пользу, но если он что-то понял о Турнире, то ничего не бывает так просто.              Он готовился к этому. Часы, проведенные наедине с Каркаровым и Гарри, были посвящены изучению всех заклинаний, которые только могли прийти им в голову, чтобы убедиться, что он сможет преодолеть любые препятствия, стоящие перед ним.              И все же Виктор испытывал опасения.              Неизвестно, какие сюрпризы могут таиться за каждым углом лабиринта.              «У тебя получится».              Гарри отмахнулся от опасений Виктора, его уверенность в нем не ослабевала ни на секунду незадолго до того, как чемпионы были расставлены по местам.              Болгарин покачал головой.              Как Гарри мог так легко верить в него? Он не знал, но, тем не менее — ценил.              Сразу после сигнала, он тут же помчался в лабиринт, и вскоре оказался в темноте и жуткой тишине.              Несмотря на то, что ему сказали, что нужно лишь подать сигнал о помощи, если она понадобится, Виктор был здесь совершенно один.              Продолжая бежать, он зажег кончик своей палочки, и единственным звуком, заполнившим его уши, было его собственное затрудненное дыхание.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Вы уверены в этом, милорд? — нервно спросил Люциус, добавляя последние ингредиенты в рунический круг, вырезанный на полу.              Волдеморт кивнул.              Тело, в которое он вселился, становилось всё слабее, и ему нужно было оживить его, пока он не будет готов создать для себя новое.              Конечно, лучшего времени для этого, чем летнее солнцестояние, не придумаешь, разве что канун Дня всех святых, но он не мог ждать так долго.              С каждым днем он чувствовал, что его силы убывают, а конечности слабеют.              Ему нужно было провести ритуал, чтобы убедиться, что оно не подведет его окончательно.              — Всё готово? — нетерпеливо спросил Темный Лорд.              Люциус кивнул, вышел из круга и занял место рядом с Хвостом.              — Будет неприятно, но вы не должны вмешиваться, — твердо приказал Волдеморт — начинаем, — добавил он про себя.              Коснувшись кончиком палочки руны активации, Темный Лорд почувствовал, как его захлестнул прилив магии, и ему показалось, что его кожа, мышцы и кости медленно раздвигаются.              Агония, пронзившая ослабевшее тело, была неописуемой, хотя и не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытывал в ночь своего падения.              Тем не менее он сильно закусил нижнюю губу, чтобы не закричать.              Он не позволит никому услышать его крик.              Темный лорд не мог понять, сколько времени прошло, пока он сидел среди рун, но, к его облегчению, магия исчезла так же быстро, как и захлестнула его, и он позволил себе упасть на спину, пытаясь перевести дыхание.              — Мой Лорд, вы в порядке? — спросил приглушенный голос Люциуса.              Открыв глаза, Волдеморт увидел размытый силуэт склонившегося над ним человека и кивнул, наслаждаясь, казалось, бесконечным количеством энергии.              Он больше не чувствовал усталости и не ощущал, что в любой момент может провалиться в сон от истощения.              Несомненно, это было лучшее его самочувствие за последние почти тринадцать лет.              — Я в порядке, Люциус, — пробормотал он через мгновение. — Помоги мне сесть в кресло.              Как бы ни была велика его эйфория, это было не менее унизительно, чем то, что человек, служивший ему, должен был нести его до кресла.              Ни Люциус, ни кто-либо другой не посмел бы это прокомментировать.              — Вы выглядите гораздо здоровее, милорд, — с поклоном предложил Люциус. — Я бы сказал, что ритуал прошел успешно.              — Да, — согласился Темный Лорд, — но это все ещё не мое собственное тело.              — Скоро это изменится, — сказал Люциус.              Волдеморт кивнул.              — Скоро, — повторил он про себя.              Он не знал, сколько раз за последние месяцы он это делал, но с каждым днем, который приближался к концу, обретение собственного тела становилось все ближе к реальности.              — Милорд, разве Барти не должен быть здесь? — спросил Люциус.              — Барти занимается чем-то более важным для меня, — пренебрежительно ответил Темный Лорд. — Не волнуйся, Люциус, ему строго-настрого приказано ни в коем случае не компрометировать нас.              Люциус кивнул, хотя и не выглядел убежденным.              Барти ему не нравился.              Люциус считал, что он был не в себе после пребывания в Азкабане и на него не стоит полагаться при выполнении заданий, в которых он будет действовать самостоятельно.              Темный Лорд с этим не соглашался.              Преданность Барти обеспечит ему успех, даже если это будет стоить ему жизни.              — Могу я спросить, что он делает? — спросил Люциус.              — Не стоит, — просто ответил Волдеморт. — Ты должен сосредоточиться на своей задаче. У меня есть список ингредиентов, которые ты должен для меня добыть. Уверен, что мне не нужно напоминать тебе, чтобы ты не привлекал к себе внимания. Хвост!              — Конечно, милорд, — ответил Люциус так, словно эти слова были глубочайшим оскорблением. — Некоторых из них будет трудно найти, но я сделаю это, — добавил он, когда, приняв список, предложенный ему Петтигрю.              — Что вы прикажете мне делать, милорд? — спросил толстый мужчина.              — Ты останешься рядом со мной, — резко приказал Волдеморт. Я могу быть вполне бодрым, но мне всё равно потребуется твоя помощь, как бы ни было мне противно это признавать. Что-то еще, Люциус?              — Нет, милорд, — ответил блондин.              — Тогда уходи, — приказал Темный Лорд, — и держи меня в курсе своих успехов.              Люциус больше ничего не сказал, но отвесил почтительный поклон и вышел из комнаты, а Волдеморт переключил свое внимание на Хвоста.              — А теперь расскажи мне, что ты наблюдал в Британии, — сказал он.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Виктор вздрогнул, когда очередной укол боли пронзил его руку. Он не заметил Акромантула, преследовавшего его с тени, и не успел среагировать, как его клыки впились в левый бицепс.              Он быстро разделался с пауком, но ущерб уже был нанесен.              Тем не менее болгарин не остановился и даже не подумал о том, чтобы отступить, ведь он чувствовал, что находится близко к центру лабиринта.              До сих пор, несмотря на встречу с огромным пауком, его бег был довольно быстрым, а препятствия, с которыми он сталкивался, преодолевались без вреда для себя и с пользой.              Лишь одно из существ заставило его задуматься: странное насекомое со большим хвостом и огромными клешнями. Виктор никогда не видел и не слышал ни о чем подобном и был весьма удивлен тем, насколько прочным оно оказалось.              Первые четыре заклинания просто отскочили от брони существа, но оно оказалось недостаточно живучим, чтобы выдержать неприятное взрывное проклятие, которое продемонстрировал ему Гарри.              Тем не менее, справиться с ним было нелегко.              Кроме тварей, его путь преграждали довольно странная песчаная буря, которую пришлось развеивать, дыра в земле, разверзшаяся под ногами, и махонькое растение, пытавшееся его укусить.              Ни одно из них не смог одолеть его, но он не знал, как обстоят дела у других чемпионов.              За несколько мгновений до этого он услышал женский крик откуда-то слева, но никаких признаков искр не было, так что Делакур либо справилась с тем, что ее атаковало, либо была не в том положении, чтобы звать на помощь.              Виктор отмахнулся от последних мыслей, когда, завернув за угол, оказался лицом к лицу с тем, о чем только читал.              Сфинксы были крайне редкими существами, и ему стало интересно, что один из них делает здесь?              Он сжал палочку, и начал медленно приближаться, а встретил лишь веселую ухмылку.              — Не будь настолько глуп, чтобы поверить, что это тебе поможет, — сказала она, и ее голос, казалось, доносился со всех сторон, словно затянувшееся эхо.              — Я должен сражаться с вами? — спросил Виктор.              Сфинкс облизнула губы, обнажив зубы, которых он предпочел бы избежать.              — А ты хочешь?              Виктор покачал головой, и существо захихикало.              — Тогда не бойся, я желаю лишь сражения умов.              Виктор вздохнул с облегчением, но в животе у него поселился ужас, когда она заговорила снова.              — Но если ты не сможешь превзойти меня, тогда, возможно, я испытаю твою физическую силу, — предупредила она. — Ты хочешь продолжить?              Оглянувшись через плечо на пройденный путь, Виктор кивнул.              Он был слишком близок, чтобы просто отвернуться, и слишком много работал, чтобы зайти так далеко, и не сдастся на последнем рубеже.              — Тогда начнем, дитя.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Трудно было поверить, что всего несколько лет назад Альбус вместе с профессором Каркаровым и мадам Максим выдвинул идею возрождения турнира, и вот теперь они вместе с Барти и Людо наблюдали за третьим и последнем задании.              Альбус гордился всеми тремя чемпионами: каждый из них продемонстрировал свое собственное, уникальное образование, полученное в школах, в которых они учились, и доказали что достойны.              В общем, все мероприятие прошло с большим успехом, и директор Хогвартса надеялся, что и его завершение пройдет в том же ключе.              — Они там уже некоторое время, — прокомментировала Олимпия.              — Я не думаю, что пройдет много времени, прежде чем появится наш победитель, — утешительно ответил Альбус и нахмурился, глядя на Игоря Каркарова.              Тот, похоже, был весьма встревожен: он потирал внутреннюю сторону левого предплечья, и кривился от явной боли.              Взгляд Игоря переместился на Северуса, и Альбус последовал его примеру, нахмурившись еще сильнее при виде странного поведения Мастера зелий.              Северус пристально посмотрел на Альбуса: редкое выражение беспокойства омрачило его черты, и он кивнул в сторону Темной метки, напоминающей о его прошлых ошибках.              — С тобой все в порядке, Северус? — спросил директор, когда подошёл к нему.              Северус без колебаний закатал рукав своей мантии, чтобы показать его, и Дамблдор подавленно вздохнул.              — Весь год она становилась все темнее, — пробормотал Северус, — а тут вдруг начало жечь, и сейчас темнее, чем было за последние тринадцать лет.              — Я же говорил тебе, — прошипел Игорь. — Когда я говорил с тобой об этом на Рождество, я сказал тебе, что оно становится темнее. Что это значит?              — Я не знаю, — ответил Северус, — но не думаю, что это что-то хорошее.              Альбус кивнул в знак согласия, хотя его внимание привлекла другая фигура, которая, казалось, чувствовала что-то неладное.              В толпе студентов Дурмстранга на небольшом расстоянии от них Гарри достал свою палочку, его взгляд метался между куском пергамента, который он держал в руках, и всеми частями заполненного стадиона.              Внешне он казался таким же спокойным, как и всегда, но мальчик был на взводе, и был готов отреагировать в любой момент.              Альбус должен был обсудить это с ним, чтобы понять, что именно он почувствовал, что заставило его отреагировать таким образом.              Он был довольно загадочным. Дамблдор узнал об этом во время многих бесед с ним, и ни одна из них не была столь же откровенной, как последняя, когда директор действительно последовал просьбе Геллерта.              Это был трудный выбор, но, как показали инциденты последних нескольких лет, война наступит, хотел того Альбус или нет.              Гарри, похоже, тоже знал об этом, и, хотя он всё ещё сомневался, стоит ли дарить все то, на чем настаивал Геллерт, но понимал, что ему нужно верить и в Гарри, и в пророчество.              

Флэшбэк

             — Почему? — спросил Гарри, закончив просматривать пергамент, который протянул ему Альбус.              До сих пор их разговоры были осторожными, оба не затрагивали всех тем, которые привели к смерти Джеймса и Лили Поттер.              Но обсуждали магию — общий интерес — и более бессмысленные вещи, такие как Визенгамот и то, как отличается жизнь в Британии от других стран, но никогда — Волдеморта.              Альбус с любопытством посмотрел на него.              — Что ж, Гарри, — вздохнул он, — мы можем провести очень откровенный разговор, в котором я объясню тебе свои доводы, и тогда ты, возможно, будешь вынужден поделиться со мной своими собственными мыслями. Или же мы оба можем смириться с тем, что у каждого из нас есть секреты, но наш взгляд направлен к одной цели.              — Смерть Волдеморта.              Альбус кивнул, хотя и не стал притворяться, что непринуждённая манера, с которой Гарри говорил об этом, его не беспокоит.              — Действительно, — ответил он, и слегка наклонив голову. — Мы не говорили о нем, но ты, похоже, не удивлен, что он жив.              — Я не знал, пока он не вселился в вашего бывшего профессора Защиты от темных искусств, — заметил Гарри.              — Что еще ты знаешь? — с любопытством спросил Альбус.              — Больше, чем мне иногда хотелось бы, — тихо ответил Гарри. — Гораздо больше.              Директор понимающе кивнул.              Сколько бы он ни думал о Томе, сколько бы ни знал об его ужасных поступках, он мало видел их сам. Видеть последствия — это одно, а вот пережить их в собственном сознании — вот чего Альбус не мог себе представить.              Если Гарри действительно был свидетелем такой жестокости и насилия, то было просто чудом, что ему удалось остаться в здравом уме.              Альбус сочувственно ему улыбнулся.              — Ну, если мои рассуждения не имеют для тебя смысла, то почему бы и нет, ведь ты уже доказал, что являешься выдающимся молодым человеком? — спросил он. — Было бы обидно, если бы труд всей моей жизни пропал даром, когда мое пребывание здесь подойдет к концу.              Гарри кивнул.              — А как же Гриндевальд? — спросил он. — Это он побудил вас поделиться со мной.              — Да, — осторожно подтвердил Альбус.              — Потому что у вас есть свои сомнения.              — Есть.              Альбус не стал ему лгать, как и пытаться ввести его в заблуждение сладкими словами.              Возможно, между ними было необходимо немного откровенности.              Скорее всего, им придется работать вместе в будущем, когда Том вернется.              — Это справедливо, — задумчиво ответил Гарри. — Вы не так хорошо меня знаете, и я полагаю, что очень мало похож на то, что вы себе представляли, когда помещали меня к родственникам-магглам.              — Нет, — усмехнулся Альбус. — Возможно, у меня нереалистичные ожидания от других людей и мира, в котором мы живем. Но я ненавижу насилие, Гарри. Оно не принесло мне ничего, кроме страданий.              — Даже победив Геллерта, вы потеряли человека, который много для вас значил.              Альбус кивнул, оценив откровенный подход Гарри к этому вопросу.              — Да, — печально сказал Альбус. — Не стоит вдаваться в подробности, но мы с Геллертом были когда-то очень хорошими друзьями, пока наши пути не разошлись.              — Наш опыт формирует нас, — вздохнул Гарри. — Сколько я себя помню, меня преследуют воспоминания об убийстве моих родителей, о том, что у меня забрали, я был вынужден наблюдать это снова и снова. Я не считаю себя злым человеком, профессор, но знаю, что такое насилие и что нужно сделать, чтобы остановить своего врага.              Альбус некоторое время просто наблюдал за Гарри, а затем неохотно кивнул в знак согласия.              — Полагаю, моя собственная мораль однажды выставит меня дураком, — усмехнулся он.              — Возможно, — согласился Гарри. — Мои родители заплатили огромную цену за то, что доверились не тому человеку, но я не из их числа. Я не хочу причинять вред тем, кто этого не заслуживает, и не стремлюсь к власти сверх того, что у меня уже есть. Я не обладаю такими амбициями, и именно это отличает меня от Волдеморта.              — Я рад, что такое различие существует, — ответил Альбус с теплой улыбкой.              — Но, несмотря на это, — продолжил Гарри, его лицо помрачнело. — Я не буду проявлять милосердия к своим врагам. Я не могу допустить, чтобы их проступки остались безнаказанными, и я поступлю с ними так, как, по моему мнению, они того заслуживают. Грядет война, профессор, и я намерен не только пережить ее, но и победить любой ценой. Я не жду от вас ничего, кроме понимания. Борьба с ним не будет выиграна на заседаниях Визенгамота. Победа достанется кровью.              Альбус улыбнулся, ибо в этих словах прозвучала истина, ставшая очевидной во время последней войны.              — Я не буду стоять на твоем пути, Гарри, — заверил он мальчика. — Как бы мне ни хотелось найти другое решение, боюсь, этого не произойдет.              — Ни я, ни он этого не допустим, — фыркнул Гарри. — Мы оба хотим смерти друг друга и не остановимся ни перед чем, чтобы добиться этого. Я должен быть таким же безжалостным и хитрым, чтобы обеспечить выживание именно мне, чтобы я мог наконец жить в мире.              Фоукс завел трель, сидя на своем насесте, и его песня была такой же спокойной, как всегда.              — Похоже, даже он согласен.              — Похоже на то, — пробормотал Альбус, поглаживая оперение своего спутника.              Тот факт, что фениксу приглянулся Гарри, несомненно, помог директору избавиться от сомнений.              — Есть еще кое-что, что я обещал дать тебе, когда придет время, — сказал он. — Поскольку ты возвращаешься в Дурмстранг, а будущее неясно, я считаю, что сейчас самое подходящее время для этого. Когда он вернется, я стану мишенью, и прости меня за самонадеянность, но полагаю, что он пожелает моей смерти как можно скорее. Я бы не хотел, чтобы это попало в его руки, — мрачно закончил Альбус.              — Что? — хмуро спросил Гарри.              Альбус глубоко сглотнул, и вынул Бузинную палочку: холодная магия, проникающая сквозь неё, никогда не была для него источником утешения.              По правде говоря, она была довольно тяжелым бременем, и часть его души испытывала облегчение от того, что она больше не будет принадлежать ему.              — Обезоружь меня и забери её себе, — сказал он.              — Обезоружить вас?              Альбус кивнул, на его губах появилась ухмылка, вызванная осторожностью Гарри.              — Уверяю, ты не пожалеешь, что сделал это.              Гарри на мгновение замешкался, прежде чем сделать это, и его глаза расширились, когда выхватил палочку из воздуха.              — Она такая же, как мантия, — прошептал он.              — Для их создания использовалась одна и та же магия.              — И вы знаете, откуда взялась эта магия, не так ли?              Ухмылка Альбуса превратилась в ослепительную улыбку.              — Знаю, но не хочу портить тебе сюрприз, Гарри. Часть пути к тому, чтобы по-настоящему оценить то, чем ты теперь обладаешь, пройдет через открытие их происхождения, но я дам подсказку.              Гарри, несомненно, был раздосадован тем, что ему не дадут информацию так легко, но в то же время его позабавила ухмылка, и он кивнул.              — Что за подсказка?              — Следуй за своей кровью.              — Следовать за своей кровью?              Альбус кивнул.              — Ты найдешь ответ в своей собственной крови, Гарри. Это всё, что я тебе скажу.              Мальчик выругался под нос.              — Кэсси была права насчет вас, — проворчал он. — Она говорила, что вы любите говорить надоедливыми загадками.              — Геллерт говорил мне то же самое много раз за эти годы, — с нежностью ответил Альбус. — Тем не менее, я остаюсь при своем мнении. Ты оценишь это, если добудешь информацию. Теперь я настоятельно рекомендую ознакомиться с палочкой, но ни в коем случае не говори никому, что она находится у тебя. Есть много тех, кто хотел бы заполучить ее себе, и, боюсь, их намерения окажутся куда менее благородными.              — Я не скажу ни слова, — пообещал Гарри.              — Хорошо, а теперь не хочешь ли ты поработать над заклинаниями, которые я тебе дал?              

Конец флэшбэка

             Гарри действительно был одаренным молодым человеком. Он доказал это тем, как легко он овладел различными заклинаниями, над которыми они вдвоем работали.              Альбус был впечатлен и чувствовал себя несколько спокойнее, зная, что Гарри делает все возможное для подготовки.              — Полагаю, наш победитель прибыл, — объявил он, кивнув в сторону площадки, выделенной для чемпиона, который первым доберется до кубка.              Однако сейчас, после того, что произошло всего за несколько мгновений, турнир казался совершенно несущественным.              Тем не менее Альбус улыбнулся, когда активировался порт-ключ, встал и похлопал вместе с остальными зрителями, после чего объявил.              — ДАМЫ И ГОСПОДА, ПРЕДСТАВЛЯЮ ВАМ ЧЕМПИОНА ТУРНИРА ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ. ПРЕДСТАВЛЯЮЩИЙ ИНСТИТУТ МАГИИ, ДУРМСТРАНГ, ВИКТОР КРАМ!              Мальчик скорчил страдальческую гримасу, прижимая к себе левую руку и помахал правой.              Мадам Помфри тут же оказалась рядом с ним, оказывая столь необходимую помощь.              Когда объявление было сделано, а профессор, которому было поручено патрулировать лабиринт, уже приступил к работе по поиску остальных чемпионов, внимание Альбуса переключилось на то место, где всего мгновение назад стоял Гарри.              Его там больше не было, и директору не нужно было смотреть дважды, чтобы понять, что он сейчас будет со своим другом, а теперь и первым за много веков чемпионом Турнира Трех Волшебников.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Людей следует рассматривать не более чем домашних животных. Их будет приходить и уходить бесчисленное множество, и ты должна заботиться об одном из них не больше и не меньше, чем о любом другом. Такова наша природа, дочь. Мы болезненно относимся к вещам, которые считаем своими, но магический народ не может стать даже домашним животными. В отличие от обычных смертных, они во многом равны нам и не могут принадлежать нам по-настоящему.              Возможно, Люсинде стоило прислушаться к мнению матери, прежде чем позволять Гарри Поттеру влезать к ней в душу.              Может быть, и сейчас еще не поздно отстраниться от него, но, глядя на стопку писем, полученных за последние месяцы, и на уменьшающийся запас Кровавых леденцов, которые он оставил для неё на случай, если они ей понадобятся, она поняла, что не хочет этого делать.              Гарри не будет принадлежать ей.              Даже самые сильные из её расы не смогли бы приручить его, превратив в послушное, податливое существо, выполняющее их прихоти.              Нет. Гарри Поттер не был ни простым смертным, ни обычным волшебником.              В нем было что-то другое, что-то, что она не могла расшифровать, но это было непостижимо.              Он мог пообещать испепелить весь мир, и Люсинда не сомневалась, что он сможет это сделать.              Да и никогда не сомневалась бы.              Но при всей своей талантливости и безжалостности он обладал прекраснейшей из душ.              Люсинда глубоко вздохнула, читая его последнее письмо, и его слова только укрепили ее мнение о нем.              Я часто смотрю на луну, чтобы узнать, сколько дней осталось до того, как Каин будет вынужден измениться, и всегда помню, что час совы — это время, когда голод сильнее всего.              Больше всего на свете мне хотелось бы забрать все это у вас обоих, но знаю, что этому не бывать.              И все же я бы не хотел, чтобы вы были другими.              Люсинда положила письмо в стопку к остальным, а затем развернула «Кровавый Леденец» и положила его в рот, вздохнув, когда на языке появился привкус железа.              Это была не та кровь, которую ей давали во время еды, но она была ещё вкуснее, потому что её подарил Гарри.              Дурмстранг без него был всё ещё не тот, и его письма были плохой заменой его компании, но он вернется.              Он обещал, что вернется.              Завязав волосы в высокий хвост, она отправила леденец в рот и посмотрела на свое отражение в зеркале.              Было забавно объяснять Ане и Саммерби, что отражения нет только у вампиров, которые до обращения были маглами.              Их непреднамеренное невежество напомнило ей о том, как мало ведьмы и волшебники знают о её расе.              Не то чтобы она могла их винить.              История взаимоотношений волшебников и вампиров была чревата напряженностью, войнами и тайнами.              Хотя в последнее время отношения между ними стали более терпимыми, нельзя было отрицать, что всё было гладко.              Не желая больше зацикливаться на прошлом, Люсинда вновь переключила внимание на свое отражение.              Её первая зрелость наступила быстро.              Всего за несколько недель она превратилась из обычного ребенка, пусть и с бледной кожей, красными глазами и удлиненными клыками, в молодую женщину.              Ее бедра и бюст увеличились, придав ей подчеркнуто женственный вид, а черты лица стали более выразительными и заостренными. Она выросла примерно на три дюйма в высоту, что значительно изменило ее внешность.              Все женщины-вампиры, которых она встречала, обладали почти неземной красотой, и Люсинда ничем не отличалась от них.              Тем не менее её алебастровая кожа, черные волосы и резкие черты лица не имели никакого сходства с Гринграсс, с которой встречался Гарри.              Если уж на то пошло, то Гринграсс была очень похожа на Саммерби.              Люсинда покачала головой.              Не то чтобы это имело значение.              Она уже давно смирилась с тем, что её нежность к Гарри не может вылиться в нечто большее, чем простое созерцание его издалека.              — Он умрёт, — прошептала она про себя.              Мысль о том, что она может потерять его всего через мгновение своего существования, вселяла в неё ужас.              Даже сейчас, спустя всего несколько лет знакомства с ним, она не могла представить, как сможет обрести счастье в жизни без него.              Люсинда делала всё возможное, чтобы не полюбить его, не обращать внимания на каждый акт доброты, который он проявлял к ней, и напоминать себе, что он будет жить дальше, когда они закончат учебу в Дурмстранге.              Он вернется в Британию, найдет подходящую невесту и уйдет из её жизни, как и все остальные смертные, которых она встречала.              Несмотря на это, она не могла ничего поделать с тем, что чувствовала, и проклинала свою собственническую натуру.              Как бы часто и твердо она ни повторяла себе реальность, это ничего не меняло.              В ней всё ещё жила и всегда будет жить та часть, которая желает заполучить его себе, даже если это приведет лишь к сердечным страданиям и опустошению.              Её ноздри раздувались, когда она смотрела на фотографию целующихся Гарри и Гринграсс.              Каждый раз, когда она видела эту фотографию, её охватывало чувство глубокой печали, но она не могла игнорировать зависть, как бы ей ни хотелось этого не чувствовать.              Ни Гарри, ни Гринграсс не сделали ничего плохого. Тем не менее Люсинда не могла просто побороть свою природу, даже если она хотела, чтобы он был счастлив, несмотря на собственные чувства.              В такие моменты она жалела, что его нет рядом.              Он, как никто другой, умел успокаивать её, и Люсинда чувствовала, что рядом с ним она может быть самой собой.              Будет ли всё по-другому, когда он вернется?              Ответ на этот вопрос пугал её ещё больше, чем что-либо другое.              Возможно, у Гарри теперь есть девушка, но Люсинда не хотела, чтобы отношения между ними изменились.              Как бы он ни раздражал ее своими поддразниваниями, она не хотела, чтобы между ними что-то изменилось.              Это не было полной правдой, но это было лучшее, на что она могла надеяться.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри провёл пальцами по богато украшенной двери, проследив длину одной из бронзовых змей, украшавших её.              Всё было так знакомо, но сам Гарри никогда здесь не был. Он видел, как маленькая рыжеволосая девочка вошла в комнату под руководством Волдеморта, но это был его единственный опыт знакомства с тайным логовом Слизерина.              Тем не менее ему казалось, что он бывал здесь десятки раз.              Но такое ощущение не утешало его.              Наоборот, оно заставляло его еще больше нервничать из-за того, с чем ему придется столкнуться.              Гарри и без того догадывался о том, что обитает здесь, но шкура зверя, обнаруженная им перед входом, не оставляла сомнений.              Царь змей уже почти тысячу лет называл Тайную комнату своим домом.              Василиск.              Его боялись, и не без оснований. Не было на свете существа более смертоносного, чем василиск, хотя и у него были свои уязвимые места. Гарри был готов к тому, что в случае необходимости ему придется это сделать.              Несмотря на это, он не мог избавиться от внутреннего ощущения, что что-то очень сильно не так.              Нечасто Гарри охватывало столь сильное желание бежать откуда-то, но сейчас оно было настолько сильным, что ему пришлось сосредоточиться, чтобы остаться на месте.              Нет, он не мог уйти.              Корабль Дурмстранга выйдет на берег всего через два дня, и сегодняшняя ночь была лучшей и, возможно, единственной возможностью исследовать Комнату.              Однако его инстинкты было не так-то просто игнорировать.              На несколько мгновений он застыл на месте, а затем глубоко вздохнул, чтобы укрепить свою решимость.              Сейчас или никогда.              — Откройся, — прошептал он.              Дверь повиновалась приказу, и Гарри шагнул в комнату, а дрожь, пробежавшая по позвоночнику, не имела ничего общего с холодом.              Изо всех сил стараясь не обращать внимания на нарастающий ужас, он направился к большой статуе Слизерина, сканируя глазами комнату и прислушиваясь к малейшему намеку на движение.              Его решимость почти рухнула, когда он встретился взглядом с печально известным основателем. Даже в камне Гарри чувствовал, что ему здесь не рады.              Если бы не потомок Слизерина, его бы здесь и не было.              Не то чтобы у Гарри было много времени на размышления.              Его мозг застыл, когда изнутри раздалось громкое бессвязное шипение.              Василиск был явно недоволен его присутствием.              Тем не менее он не собирался останавливаться, когда мог заполучить столь бесценный актив или, на худой конец, лишить Волдеморта его.              — Тихо! — прошипел он в ответ.              В ответ раздался ещё один вызывающее шипение, почти вызов.              Гарри был не так глуп.              — Успокойся, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы мы причиняли друг другу вред. Мы ведь родственники, не так ли?              Следующее шипение, которое он получил, было любопытным, в нем не было той агрессивности, с которой его встретили.              — Если я освобожу тебя, мы сможем поговорить? Я хотел бы помочь.              В ответ раздалось вопросительное шипение, и Гарри почувствовал, что заметно расслабился.              По крайней мере, василиск больше не был в ярости.              Вопреки здравому смыслу и инстинктам, умолявшим его бежать, Гарри дал команду открыть проход и упал на землю, когда нетерпеливый василиск вырвался из своего логова, ударившись о каменную кладку, прежде чем полностью вытянулся.              — Убить… разорвать… — прошипел он, вдыхая воздух.              Гарри быстро закрыл глаза и стал рыться в своей мантии.              Достав приготовленную коробку, он увеличил её в размерах прикосновением палочки и выпустил петуха.              Сняв заглушающие чары, он резко ткнул его и почувствовал волну облегчения, когда петух начал громко кукарекать.              Однако вместо того, чтобы василиск умер, чудовище стало ещё злее, и Гарри выругался.              Конечно, Слизерин или Риддл нашли бы способ обойти такую уязвимость, и облегчение вновь сменилось страхом, когда он почувствовал, что змея обратила на него внимание.              Если бы он открыл глаза, это привело бы к мгновенной смерти, но лежать здесь без движения было не лучше.              Ему следовало последовать своим инстинктам, и, подняв палочку в тщетной попытке защититься, он в последний раз проклял себя.              Гарри Поттер умрёт здесь, но заберёт с собой василиска.              — FIENDFYRE! — прорычал он.              Он никогда не практиковал это заклинание.              Контроль, необходимый для укрощения такого колдовства, должен быть абсолютным, и Гарри никогда не чувствовал себя готовым к этому.              Однако сейчас он не испытывал никаких сомнений.              Контроль не имел особого значения, когда его судьба уже была предрешена.              Холод в комнате сразу же исчез, когда вызванное пламя вспыхнуло, но без Гарри оно не имело направления и стало просто пожирать всё, с чем соприкасалось.              Слышно было, как капает камень, плавясь по всей комнате, и Гарри мог только отчаиваться, слыша яростный крик василиска.              Его огонь, казалось, не обращал внимания на чудовище, что стало очевидным, когда он почувствовал дыхание змеи, рычавшей ему в лицо.              Хотя он не мог видеть зверя, он чувствовал, как тот поднимается, готовясь нанести удар, и, хотя Гарри в этот момент сосредоточился на контроле над адским пламенем, оно не подчинилось его предсмертному приказу.              Вместо этого он приготовился к неизбежному удару и только нахмурился, когда воздух наполнился треском.              Василиск снова закричал, и Гарри осмелился приоткрыть глаза, задыхаясь от увиденной вокруг сцены.              Огонь исчез, но на его месте стоял феникс Дамблдора: бессмертная огненная птица то и дело бросалась на василиска, а острый клюв Фоукса бешено атаковал огромную змею.              Гарри не мог не думать, что бой не закончится для птицы добром, но ошибся, когда василиск издал болезненный крик.              Кровь хлынула из одного из смертоносных глаз, когда Фоукс проткнул его, и василиск начал биться, пытаясь отразить атаку.              Вскоре раздался еще один крик, когда Фоукс нанес еще один смертельный удар, и Гарри открыл глаза, так как самое смертоносное оружие, которым владела змея исчезло.              — Спасибо, Фоукс, — прошептал он, когда феникс снова поднялся в воздух и ободряюще затрещал.              Василиск был в ярости.              Крики перешли в шёпот, и, хотя оно больше не могло видеть, Гарри знал, что оно всё ещё опасно.              Он осторожно подошел к нему, держа палочку наготове и размышляя о том, какие заклинания, имеющиеся в его арсенале, могут от него избавить.              Кожа василиска была очень устойчива к магии, и после фиаско с адским пламенем Гарри не рискнул бы повторить попытку.              Но что же делать?              Его шаги замедлились, пока он раздумывал над тем, как достать Бузинную палочку, и его нерешительность оказалась пагубной ошибкой.              Василиск, хоть и был теперь слеп, но, очевидно, знал, где он находится, и, прежде чем Гарри успел среагировать, нанес удар.              Всё произошло в мгновение ока, и ясность пришла к нему только тогда, когда жгучая боль пронзила его грудь и быстро распространилась по всему телу.              Он снова оказался на земле, на этот раз с давящей тяжестью в туловище, и когда Гарри открыл глаза, то, несомненно, увидел последнее, что ему предстояло увидеть.              В отчаянном порыве василиску удалось вонзить один из своих огромных клыков в его грудину, и тварь так и осталась лежать, а её пустые глазницы смотрели в его глаза.              Чудовище победно зарычало, и Гарри невесело усмехнулся, осознав, насколько глупой была его попытка.              — Ты меня поймал, — прошептал он, и кровь фонтаном хлынула из его рта. — Как и я тебя.              Взяв Бузинную палочку, которую ему удалось достать, он вонзил её в одну из глазниц, и василиск с криком отпустил его — магия, которую высвободил Гарри, была сырой и неуправляемой, но оказалась смертельной.              После нескольких коротких секунд блужданий василиск безжизненно рухнул на землю рядом с ним, и Гарри ощутил утешительную волну гордости.              Пусть это и стоило ему жизни, но он забрал василиска с собой.              Гарри почувствовал, что его зрение начинает тускнеть, так как жжение усиливается, а по венам течёт мощный яд.              Даже без него одной только колотой раны было бы достаточно, чтобы убить его. Клык пробил сердце, и даже если бы ему удалось каким-то образом добраться до Больничного крыла, толку от этого было бы мало.              Он истечет кровью, прежде чем ему окажут какую-либо помощь.              — Спасибо, Фоукс, — прошептал он, почувствовав, как феникс коснулся головой его щеки. — Отнеси ему палочку, ладно?              Фоукс затрещал и ещё раз подтолкнул его, после чего забрался на живот Гарри, заставив его закричать от боли.              Боль почему-то продолжала усиливаться, но, несмотря на это, Гарри удалось на мгновение задуматься о собственной глупости.              Что подумает Кэсси?              Она, скорее всего, никогда не узнает, что с ним случилось, но никогда не прекратит попытки найти его, и чувство вины переполняло Гарри, пока он не смог сосредоточиться на чем-то, кроме боли.              Он снова закричал, но у него не было сил даже на слабый протест против боли. Но когда он начал паниковать, в его ушах зазвучала заунывная, но прекрасная песня, и несмотря на то, что ему пришлось пережить, он почувствовал себя умиротворённым.              Смерть была не так уж плоха, когда рядом был феникс.              Опустив взгляд на птицу, которая все еще сидела на нем, он слабо улыбнулся Фоуксу и с удивлением заметил, что на глазах у него выступили слезы, которые капали на рану.              — Поздновато для этого, — успел прошептать Гарри, когда способность держать глаза открытыми отнялась у него.              Тем не менее, он оценил этот жест, и, даже почувствовав, как его сознание ускользает, он ощутил, как целебная магия слез феникса начинает действовать на его тело.              Не то чтобы это что-то изменило.              Гарри уже чувствовал, что его сердце перестало биться, и даже слезы феникса не могли вернуть его к жизни.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Фоукс ткнул когтями в неподвижного мальчика, а когда это не помогло, начал неистово хлопать крыльями, призывая его проснуться.              Он должен проснуться. В конце концов, ему был дан дар жизни.              Но он не двигался и не дышал.              Несмотря на все его усилия, мальчик умер.              Фоукс издал скорбный вопль, в его песне звучали мольба и печаль.              Его время еще не пришло, но, тем не менее, его больше нет.              Феникс снова запел печальную, скорбную мелодию, спрыгнул и коснулся клювом одной из холодных рук, но тут же закричал в тревоге, почувствовав, как комната наполняется мощным присутствием.              Сначала он повернулся к своему мертвому противнику, полагая, что тот каким-то образом воскрес, но змея осталась такой же мертвой, как и мальчик.              Феникс взлетел, когда по стенам раздался громкий раскат грома и пошел дождь, в считанные секунды промочивший пол.              Фоукс не любил дождь.              Это противоречило его природе, но он не убегал от него, как обычно.              Нет, он остался на месте, с любопытством задрав голову, когда молния возвестила о появлении другого существа, очень похожего на него, но в то же время совсем другого.              Это существо было крупнее его, в его ярко-голубые глаза и черные перья трещали от молний и грома, когда оно смотрело на мальчика.              Оно закричало от боли и ярости, а затем выпустило яркую молнию.              Она ударила мальчика в грудь, переместив все его тело на несколько футов в глубину воды.              Фоукс мог только смотреть на это вместе с другой птицей: оба они отчаянно желали, чтобы мальчик очнулся, и оба радостно затрещали, когда тот всплыл.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри закашлялся, и из его легких вырвался поток воды, смешанной с кровью.              Как ни странно, он оказался под дождём, и, когда поднялся на колени, его руки дрожали.              Он был слаб, испытывал боль, и прошло несколько мгновений, прежде чем вспомнил, что произошло.              Подняв голову, он увидел труп василиска и провел рукой по груди.              Потратив мгновение на подготовку, он опустил взгляд и увидел, что труп действительно не двигается, но на нем нет никаких следов.              Посередине грудины виднелся пурпурный шрам, который он не смог бы объяснить никому, кто бы его увидел, но больше всего его смущало то, что находилось в середине.              Молния, не похожая на ту, что была у него на лбу, но откуда она взялась?              И тут до него донеслось пение птиц, и он заметил Фоукса, который радостно летал по комнате, как будто с торжеством.              Однако внимание Гарри привлек не феникс.              На вершине статуи Салазара Слизерина сидела другая птица и смотрела на него.              Гарри не мог сказать, рада ли она его видеть, но, когда их взгляды встретились, нетрудно было заметить раздражение, которое птица испытывала по отношению к нему, а также облегчение.              Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, прежде чем птица-гром с криком поднялась в воздух.              — Подожди! — взмолился Гарри.              Но вместо того, чтобы выполнить его просьбу, птица исчезла во вспышке света, унося с собой бурю, бушевавшую в комнате, и оставляя после себя совершенно растерянного Гарри.              Что произошло?              Гарри тряхнул головой, отгоняя ужас, который начал разворачиваться в его сознании.              Когда-нибудь ему придётся с этим столкнуться, а пока он просто хотел выбраться отсюда.              Достав Бузинную палочку из глазницы василиска, Гарри в последний раз оглядел комнату и направился к выходу.              Глупо было приходить сюда одному.              Он переоценил свои возможности, и это стоило ему жизни.              Глубоко сглотнув, он смотрел, как Фоукс исчезает во вспышке пламени, и снова провел пальцами по шраму на груди.              — Я умер, — прошептал он, осознавая реальность произошедшего, и все же он стоял здесь.              Как и почему, Гарри не знал, но своей жизнью он был обязан Фоуксу и таинственной птице-грому, которая пришла в трудную минуту.              Встряхнув головой и усвоив ценный урок, он вышел из комнаты, и молния, сверкнувшая на кончиках его пальцев, была сильнее и ярче, чем когда-либо.