Глава 38: Мое место

      — Медицинское крыло закрыто до дальнейшего уведомления. Те, кто нуждается в помощи, должны обратиться к профессору Сидоровой, — прочитала Люсинда надпись на двери и, закончив, с недоумением посмотрела на остальных.              — Если оно закрыто, то где же Гарри? — спросил Каин.              Люсинда сразу почувствовала, как страх сжимает ей желудок.              — Я не знаю, — прошептала она, — но собираюсь выяснить.              Остальные последовали за ней, когда она направилась к кабинету профессора Сидоровой и, дойдя до двери, постучала в нее.              Дверь открыла уставшая женщина, которая, судя по всему, почти не спала ночью, а ее обычно уложенные волосы были растрепаны.              Люсинда не смутилась внешним видом профессора.              — Где Гарри? — спросила она.              Профессор Сидорова улыбнулась ей с сочувствием.              — Лучше войдите, — сказала она, отодвигаясь в сторону, чтобы пропустить группу, и закрыла за ними дверь. — Прошлой ночью произошел инцидент, и мистер Поттер сейчас не в Дурмстранге.              — Он в порядке? — спросила Ана.              — Меня заверили, что он чувствует себя довольно хорошо, учитывая обстоятельства, и что он вернется сегодня.              Хотя Люсинда и почувствовала облегчение, она не была удовлетворена этим объяснением.              — Что произошло? — настаивала она.              — Мне не сообщили всех подробностей, — ответила Сидорова. — Это должен будет рассказать вам Гарри. Мне очень жаль, но то немногое, что я знаю, не подлежит обсуждению со студентами в данный момент. Информация будет обнародована, когда это будет необходимо. А пока я прошу вас посещать занятия в обычном режиме. Уверена, мистер Поттер найдет вас, когда вернется.              Люсинда нахмурилась, но приняла отказ.              Больше ничего из профессора они не вытянут.              Покинув кабинет, группа на мгновение замолчала, а затем Элеонора заговорила.              — Как ты думаешь, что произошло?              — Если речь идет о Гарри, то все что угодно, — фыркнул Каин. — Клянусь, он не может держаться подальше от неприятностей, даже когда лежит в больничной койке.              Люсинда кивнула в знак согласия.              Этот мальчик притягивал неприятности, как никто другой из тех, кого она знала.              Тем не менее, она не могла избавиться от беспокойства.              Он не ушел бы из школы без причины, и уж тем более не в том состоянии, в котором его доставили в медицинское крыло.              Нет, должно было произойти что-то серьезное, чтобы он смог даже встать на ноги, не говоря уже о том, чтобы отправиться куда-то еще.              Сложно сказать, что это было, но осознание того, что он вернется в какой-то момент дня, безусловно, несколько успокоило её.              Она не сомневалась, что Гарри расскажет им, что произошло, но ничто из того, что они слышали, не могло объяснить, почему медицинское крыло было закрыто.              С задумчивым выражением лица она села с остальными в главном зале за завтраком, где никто из них почти не притронулся к еде, просто ожидая каких-либо новостей или появления своего своенравного друга.              

***

             — Черт возьми, — пробормотал Гарри, когда Кассиопея закончила рассказывать о том, что произошло с Игорем Каркаровым за последние месяцы. — Он будет в порядке?              — Не думаю, — вздохнула Кэсси. — То, что он пережил, он никогда не сможет преодолеть ни физически, ни психически. Каркаров будет жить, если ты это имеешь в виду, но нет, не сможет полностью восстановиться.              Гарри глубоко вздохнул и кивнул в знак понимания.              Ничто не указывало на то, что с ним, как человеком что-то не так.              Барти Крауч идеально сыграл его роль.              — Мне очень жаль, Гарри, — грустно пробормотала Касси.              — За что? — с недоумением спросил Гарри.              — За то, что не смогла тебя защитить. Ты не должен был пройти через то, что произошло с тобой прошлой ночью.              — Не глупи, — раздраженно фыркнул Гарри. — Ты всю мою жизнь защищала меня. Тебе не за что извиняться. Мы оба всегда знали, что это произойдет, и мне предстоит столкнуться с гораздо худшими вещами, чем вчера ночью. Я в порядке, — заверил он женщину, взяв ее руку в свою. — Тебе не за что извиняться передо мной.              Кассиопея улыбнулась ему грустной улыбкой.              — Ты уверен, что тебе разумно возвращаться в школу?              Гарри кивнул.              — Я не могу позволить тому, что произошло, изменить мой курс действий, — ответил он. — Скоро я стану взрослым. У меня есть обязанности, которые я должен выполнять, и часть взрослой жизни заключается в этом.              Кассиопея покачала головой.              — Куда ушли все эти годы? — она усмехнулась.              — Мы прожили их, — просто ответил Гарри. — Ты воспитала меня и научила всему, что могла, чтобы сделать меня тем, кто я есть. Ты неплохо справилась, — добавил он с улыбкой.              Кэсси забавно фыркнула.              — Ты не всегда облегчал мне задачу.              — Ты делала так, как будто это было легко, — искренне сказал Гарри. — Я не мог просить от тебя ничего большего. Уверен, мои родители где-то очень благодарны тебе за то, что ты сделала за последние пятнадцать лет.              В редком проявлении нежности Кассиопея обняла его за шею.              — Я так горжусь тобой, — прошептала она. — Я не скрывала, что твой дед и я не во многом были согласны, но ты будешь прекрасным лордом как для семьи Поттеров, так и для семьи Блэков.              Её слова согрели его.              Гарри воспитывался с осознанием того, что он будет нести ответственность за две выдающиеся династии, и, хотя предстоящие задачи были сложными, он не собирался уклоняться от них.              — Как ты думаешь, Арктурус гордился бы мною?              Кассиопея задумчиво кивнула.              — Да, — уверенно сказала она. — В тебе есть все лучшее от обеих семей, Гарри, и он никого не уважал больше, чем твоего деда. Ты очень похож на него, но я вижу в тебе и многое от Дореи.              — Сириус говорит, что я очень похож на обоих своих родителей.              — Из того немногого, что я знаю о Джеймсе, он был очень похож на своего отца. Думаю, от него ты унаследовал свою озорную сторону. О твоей матери я ничего сказать не могу, но раз Дорея приняла её, она, должно быть, была исключительной женщиной.              Гарри улыбнулся.              Разговоры о родителях всегда приносили ему радость.              — Пожалуй, мне пора собираться, — вздохнул он, и встал. — Я не могу просиживать здесь весь день. Мне придется объяснится перед друзьями, когда я вернусь.              Кэсси в последний раз сжала его руку.              — Будь осторожен, Гарри, — попросила она.              — А разве я не всегда осторожен? — ответил он с улыбкой.              

***

             Корнелиус мог только разинуть рот, глядя на разъярённого пожилого мужчину, который гневно смотрел на министра, ожидая ответа, который не последовал.              — Ну? — спросил мужчина.              Он даже не представился, но серая мантия, который он носил, сказала Корнелиусу всё, что ему нужно было знать о том, кто ворвался в его кабинет.              — Почему в моем отделе валяются трупы, Фадж?              — Ч-что вы имеете в виду? — пробормотал Корнелиус.              Мужчина раздраженно зарычал.              — Все это проклятое место выглядит так, как будто на него сбросили бомбу! — рявкнул он. — У меня четыре трупа сбежавших заключенных из Азкабана и ущерб, стоимость которого я даже не могу оценить. Что, черт возьми, происходит?              Корнелиус мог только покачать головой.              Он понятия не имел, о чем говорит этот человек.              Видя, что ответа не последует, человек в серой мантии бросил стул об стену и вышел из кабинета, хлопнув дверью.              Корнелиус вздохнул с облегчением.              Он никогда не имел никакого отношения к Отделу тайн, и это внезапное вторжение застало его врасплох.              Что ему теперь делать?              — Этот человек — безумный сумасшедший, — прокомментировала Долорес.              Корнелиус кивнул в знак согласия.              — Разберись с этим, если не возражаешь, — поручил он.              — Неужели это действительно необходимо, министр? — спросила Долорес. — Если это имеет какое-то отношение к сбежавшим заключенным, то, безусловно, ответственность за это несет Блэк, а мы не ближе к его поимке сейчас, чем были три года назад.              — Полагаю, ты права, — вздохнул Корнелиус, гадая, почему его утро началось так плохо.              В конце концов, Отдел тайн не был его заботой.              Невыразимые действовали как отдельное подразделение в рамках Министерства.              Они никогда не предлагали свою помощь, когда она была нужна, так почему Корнелиус должен был это делать?              Массируя виски, чтобы предотвратить надвигающуюся головную боль, он вытеснил из головы мысли об этом отделе.              У него были свои дела, на которых нужно было сосредоточиться, и все, что происходило в недрах Министерства, вряд ли стало бы известно за его пределами.              

***

             Игорь проснулся, тяжело дыша, и огляделся по сторонам, охваченный тем же страхом, который мучил его уже несколько месяцев.              Его пытали, чтобы выбить информацию, пытали для удовольствия и унижали так, как он и представить себе не мог.              Хотя его мучения закончились, он помнил каждую секунду.              Он желал смерти и давно перестал надеяться, что сможет выжить.              Выжил ли он?              Нет.              Игорь Каркаров был сломленным человеком, как духовно, так и физически, и никогда больше не сможет быть тем, кем был раньше.              Он поднял свои забинтованные руки, на которых остались только большие пальцы.              Боль от перелома каждого перед тем, как ему вырвали ногти, была невыразимой.              Он помнил, что несколько раз терял сознание от боли, но Крауч ждал, пока тот очнется, прежде чем продолжить пытки.              По правде говоря, удаление пальцев было облегчением по сравнению с тем, в каком окровавленном и изуродованном состоянии они остались.              — Я бы спросил, как у тебя дела, но это был бы глупый вопрос, — голос прервал размышления Игоря.              — Да, — прохрипел он, когда Поттер сел на стул рядом с кроватью. — Мне сказали, что в медицинское крыло вход запрещен.              — А когда я обращал внимание на правила?              Игорь хрипло рассмеялся, кашляя от сдавленности в груди, где заживала его разбитая грудная клетка.              — Верно, — признал он.              Никто из них не говорил ничего в течение нескольких минут, и наконец молчание прервал мальчик.              — Мне жаль, что с Вами произошло такое, профессор, — вздохнул он. — Мы оба знаем, кем Вы были когда-то, но всегда относились ко мне с уважением. Я не желал вам чего-то подобного.              — Как и я, — фыркнул Игорь. — Я ждал, что они придут, но не так. Нельзя просто так уйти из его службы, и за то, что я сделал, прощения не будет. Я пожертвовал другими, чтобы купить свою свободу, и заплатил за это высокую цену.              — Вы останетесь?              Игорь покачал головой.              — Не думаю, что смог бы, даже если бы захотел, — пробормотал он. — То, что со мной здесь произошло, будет преследовать меня вечно. Остаться — только ухудшило бы ситуацию.              Поттер кивнул в знак понимания.              — Куда вы пойдете?              Игорь пожал плечами.              — Я думаю, они снова будут меня искать, — признал он. — А пока я уйду в какое-нибудь теплое место. Я слишком много лет прожил в холоде.              Поттер усмехнулся, но затем его выражение лица снова стало серьезным.              — В Южной Америке есть дом, который принадлежит моей семье, — сказал он. — Никто другой о нем не знает, и там вы будете в безопасности. Я предлагаю Вам пользоваться им столько, сколько захотите.              Игорь с любопытством нахмурился, подняв брови, когда понял, что мальчик говорит серьезно.              — Почему?              — Потому что я считаю, что Вы более чем расплатились за все, что сделали, — ответил Поттер, и встал. — Просто подумайте об этом, профессор, и сообщите мне свое решение, когда примете его.              Мальчик направился к выходу, и Игорь проследил за ним взглядом.              — Обязательно, — пробормотал он с благодарностью, прежде чем снова погрузиться в подушки, уже задаваясь вопросом, не был ли разговор с ним всего лишь лихорадочным сном.              

***

             Темный Лорд потёр уставшие глаза, в очередной раз выйдя из своего омута памяти. Вместо сна он внимательно изучал воспоминания, которые предоставила ему Беллатрикс, чтобы понять, почему задание, которое он поручил своим Пожирателям смерти, прошло так неудачно.              При первом просмотре он не мог поверить, что Поттер не только сумел избавиться от действия зелья, которое ему дал Барти, но и от проклятия Империус, наложенного на него Люциусом.              А ведь Малфой экспертом в проклятиях.              К шоку Волдеморта добавилось то, что он наблюдал, как мальчик защищался от его последователей, используя магию, которая была столь же впечатляющей, сколь и эффективной.              Многие из заклинаний, которые использовал Поттер, были незнакомы даже Темному Лорду, хотя еще большее беспокойство вызывал стиль, в котором сражался мальчик.              Были несомненные сходства с его собственным стилем, вплоть до некоторых заклинаний, которые он использовал.              Волдеморт покачал головой.              Нет.              Он слишком долго считал Поттера мальчиком. Тот больше не был им.              Гарри Поттер сражался как мужчина и владел палочкой лучше, чем большинство тех, кого Темный Лорд видел.              Единственное, чего ему не хватало, — это опыта, и в шестнадцать лет он его приобретет, если его не остановить.              Вновь мысли Волдеморта обратились к деталям пророчества, которое он знал.              Ему нужно было услышать остальную часть.              После того, что он уже много раз видел в омуте памяти, было крайне важно, чтобы он его получил.              Темный Лорд нахмурился, размышляя над другими, казалось бы, незначительными деталями воспоминания.              Поттер был анимагом - он волком, разорвал горло Мальсиберу.              Не то чтобы это открытие было тревожным, но оно определенно многое говорило о его способностях.              Стать анимагом было само по себе большим достижением, но достичь этого в столь юном возрасте было совсем другим.              Для этого требовались дисциплина и талант в трансфигурации.              И Поттер, казалось, обладал этим в избытке.              Усевшись у угасающего камина, Темный Лорд откинулся на спинку кресла.              Барти говорил о том, насколько одарен Поттер, и, к его большому огорчению, Волдеморт проигнорировал это.              Ошибка, которую он не повторит, когда дело касается мальчишки.              Нет, нельзя было отрицать, что к нему нужно относиться серьезно и что крайне важно устранить его как можно скорее.              Однако сначала было необходимо услышать пророчество целиком.              Было бы глупо игнорировать его после того, что увидел Темный Лорд, и он не хотел рисковать своим наследием, поступая таким образом.              В Поттере действительно было нечто большее, чем казалось на первый взгляд, и было невозможно игнорировать беспокойство, которое теперь мучило Лорда Волдеморта, увидевшего собственными глазами потенциал своего врага.              Кивнув себе, он послал за Люциусом.              Получить пророчество сейчас было бы сложно, но это было абсолютным приоритетом, прежде чем даже думать о продолжении своих планов, выходящих за рамки того, что уже было запущено.              

***

             Было практически невозможно сосредоточиться на уроках, не зная, что случилось с Гарри. Хотя профессор Сидорова заверила их, что он в порядке, Люсинда не успокоится, пока не увидит его сама.              — Я не думаю, что он уже вернулся, — вздохнул Каин, когда она повела их обратно в гостиную, а не в главный зал на обед.              Люсинда не ответила, а остальные не стали протестовать.              Они были так же обеспокоены, как и она.              — Он вернулся! — сказал Каин, когда они приблизились к месту назначения. — Он недавно прошел мимо. Я чувствую его запах.              Люсинде не нужно было больше подсказывать, и она ускорила шаг в нетерпении увидеть его.              Открыв дверь в гостиную, она поняла, что его там нет, а это означало, что он может быть только в одном месте.              Не обращая внимания на то, что ей не следовало входить в спальню мальчиков, она все же сделала это и почувствовала огромное облегчение, увидев спящего Гарри, укутанного в постели.              — Может, дадим ему отдохнуть? — предложила Элеонора, когда остальные догнали её. — Он, наверное, очень устал после вчерашней ночи.              — Не думаю, — пробормотал Каин, сокращая расстояние между собой и другим мальчиком. — Он не может заставить нас весь день о нем беспокоиться и так легко отделаться. Вставай, Поттер!              Вся группа замерла, когда Каин пнул боковую часть кровати, и Гарри тут же направил на них свою палочку. Но хуже всего было его выражение лица.              Люсинда знала, что Гарри был вспыльчивым, но она никогда раньше не видела его по-настоящему злым, не таким, как сейчас.              На мгновение, пока он пытался понять, где находится, его лицо было маской безудержной ярости, а кончик его палочки искрил молниями, ударяющими по каменному полу.              — Гарри, это мы, — заверил его Каин.              Гарри окинул их взглядом, прежде чем опустить палочку.              — Черт возьми, больше так не делай, — раздраженно проворчал он.              — Я и не собирался, — фыркнул Каин, вздохнув с облегчением. — Ты расскажешь нам, что произошло? Мы пришли к тебе сегодня утром, а Сидорова сказала, что тебя нет.              — Да, — подтвердил Гарри, покачав головой. — Меня похитили, когда я спал.              Это звучало так нереально, что Люсинда и остальные ждали кульминации, которая так и не наступила.              — Похитили? — с тревогой прошептала Ана.              Гарри пожал плечами, как будто это было не более чем обычным неудобством.              — Куда? — надавил Йонас.              На губах Гарри появилась едва заметная улыбка, прежде чем он ответил.              — В Отдел тайн.              — Где хранятся пророчества, — прошептала Элеонора, садясь на край кровати.              Гарри кивнул.              — Кто тебя похитил? — спросила блондинка. — Это был он?              — Не лично, но это было сделано по его приказу, — объяснил Гарри.              — Чёрт, — выругался Каин. — Что произошло?              Гарри выдохнул.              — Меня отравил один из Пожирателей смерти, которых он разместил здесь.              — Здесь? — насмешливо спросила Люсинда.              — Он весь год выдавал себя за Каркарова, — сообщил им Гарри. — Напоил меня зельем, сразился со мной в дуэли и отправил туда, когда я был ослаблен.              Люсинда была так же потрясена, как и остальные.              — Как ты выбрался оттуда? — недоверчиво прошептал Джонас.              — Не знаю, — пробормотал Гарри. — В одну минуту я не имел понятия, что происходит, а в следующую — вдруг понял. Они приказали мне взять пророчество, я так и сделал, а потом, возможно, взорвал значительную часть зала.              — Ну конечно же — проворчала Люсинда.              Гарри улыбнулся ей, и, несмотря на серьезность ситуации, она ответила ему улыбкой.              — Это все? — спросил Каин.              — Хотелось бы, — пробормотал Гарри. — Нет, они преследовали меня по всему отделу и загнали в другой зал. К счастью, мне удалось защититься, пока не прибыла помощь. Началось сражение, и они в конце концов убежали.              — Почему у меня такое ощущение, что ты что-то умалчиваешь? — спросила Элеонора.              — Потому что неважно, что еще произошло, — ровно ответил Гарри. — Я выбрался оттуда живым…              — Но другие нет, — перебила его Люсинда. — Ты…?              Она замолчала, не зная, как закончить вопрос.              Гарри просто кивнул в ответ.              — Нескольких, — подтвердил он, — но это не первый раз.              — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Ана.              Гарри поник.              — Финал Кубка мира, — ответил он. — Когда после него напали Пожиратели смерти, я убил двоих из них.              Никто не говорил ничего в течение нескольких минут, пока все осмысливали услышанное.              — А потом еще вчера вечером, — пробормотала Люсинда. — Ты в порядке?              — Я в порядке, — отмахнулся Гарри. — Если бы я этого не сделал, это сделали они.              Опять он не был с ними полностью откровенен, но остальные не стали давить на него по этому поводу.              — А что насчет пророчества? — прошептал Каин. — Ты его слышал?              Гарри ничего не сказал, но достал из-под мантии стеклянный шар, посмотрел на него, а затем коснулся палочкой.              Жуткий голос, заполнивший комнату, был почти так же тревожен, как и произносимые слова.              «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…»              — Я не понимаю, — задумчиво произнесла Люсинда. — Откуда ты знаешь, что это относится к тебе?              — Отмечен как равный ему, — ответил Гарри, указывая на шрам в виде молнии на своем лбу.              — Силу, о которой он не знает?              — В этом я не уверен, — хмуро ответил Гарри.              Люсинда знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что у него есть свои мысли по этому поводу, даже если он не хотел их сейчас высказывать.              — Один из них должен погибнуть от руки другого, — с тревогой процитировала Ана.              — Трудно поверить, что я знал об этом еще до того, как услышал? — фыркнул Гарри. — Я всегда знал, что в конце концов все сведется к нам с ним.              — И ты не против?              — Это все, чего я мог бы желать, — холодно ответил Гарри, заметно сжимая палочку в руке.              Прежде чем кто-то успел задать ему дополнительные вопросы, дверь комнаты открылась, и в комнату вошла профессор Сидорова, неодобрительно посмотрев на собравшихся подростков.              — Вы должны быть на уроке, — указала она. — Идите.              Люсинда собиралась отказаться, но почувствовала, как Гарри взял ее за руку, когда остальные покидали спальню.              — Мы поговорим позже, — пообещал он. — Только мы вдвоем, если хочешь. Мне все равно сейчас нужно кое-что сделать.              Люсинда кивнула и неохотно встала.              Гарри казался в порядке, но она не была уверена, что у него все так хорошо, как он им сказал.              Последнее, что она хотела сделать, — это оставить его, но, получив от него последний ободряющий кивок, она все же ушла, остановившись, когда он еще раз окликнул её.              — Я встречу тебя сегодня вечером в гостиной, когда остальные лягут спать.              Его грустная улыбка говорила о том, что он переживает противоречивые мысли и эмоции, но сейчас не было подходящего момента, чтобы давить на него.              Он не сказал этого вслух, но хотел побыть один, чтобы обдумать последние сутки.              Люсинда не могла его винить, ведь и сама чувствовала потребность обдумать все, что узнала за последние несколько часов.              Она могла только догадываться, что творилось в голове Гарри, и, хотя ей хотелось остаться с ним, ему нужно было побыть одному.              Люсинда не стала лишать его этой возможности.              

***

             — Приношу свои извинения за задержку с ответом на твой вызов, Корнелиус, — сказал Люциус, входя в кабинет.              Корнелиус отмахнулся от извинений.              — Не беспокойся об этом, — ответил он. — Я надеялся, что смогу посоветоваться с тобой по поводу одного вопроса, который подняли передо мной сегодня утром.              — Я к твоим услугам, — ответил Люциус с поклоном.              — По словам одного из руководителей департамента, имя которого не могу назвать, сегодня утром в министерстве были обнаружены несколько сбежавших пожирателей смерти.              Люциус глубоко нахмурился.              — Я ничего не знаю об этом, министр.              — Конечно, но хотя я не ожидаю утечки информации, я надеялся, что у вас будет предложение, как мы можем заверить общественность, что продолжаем бороться за их безопасность.              — Не уверен, что можно сделать что-то еще, Корнелиус, — вздохнул Люциус. — Мы уже регистрируем их и уделяем приоритетное внимание патрулированию аврорами в районах страны с большей концентрацией магов.              — Я так и думал, — пробормотал Корнелиус. — Как продвигается работа? — спросил он у Долорес.              — Не так хорошо, как я надеялась, — раздраженно вздохнула женщина. — Похоже, что есть те, которые не хотят подчиняться нам, хотя было четко сказано, что регистрация является обязательной. Похоже, что есть люди, которые либо что-то скрывают, либо просто бросают нам вызов.              — Это недопустимо, — пробормотал Корнелиус. — Смысл регистрации в том, чтобы мы знали, где находятся наши люди по всей стране. Если они не зарегистрированы, то мы как слепые. Есть ли у нас данные о том, сколько человек до сих пор не явились?              Долорес кивнула и достала из сумки толстую пачку пергамента.              — Согласно записям о выпускниках Хогвартса за последние 150 лет, мы еще не зарегистрировали около 60% известного населения, — пояснила она. — Это не включает тех, кто старше, еще учится в школе или никогда не учился. Их число может легко исчисляться сотнями или даже тысячами.              — Это просто недопустимо, — проворчал Корнелиус. — Неужели мы не можем сделать ничего другого, чтобы увеличить эти цифры?              — Мы пробовали штрафовать людей, министр, — сообщила ему Долорес, — но, похоже, это мало повлияло на количество прибывших для регистрации. Единственный другой вариант, который у нас есть, — это послать авроров, чтобы они арестовали их и привели для регистрации.              Корнелиус покачал головой.              — Нет, у нас нет лишних авроров для этого, — указал он. — Они нужны в других местах.              — Тогда, возможно, вам стоит подумать о создании другой группы людей для этой цели, — предложил Люциус. — Группы добровольцев. В качестве поощрения им можно платить за каждого незарегистрированного человека, которого они приведут. Думаю, это будет весьма успешно.              Корнелиус задумчиво нахмурился.              Идея, безусловно, имела свои преимущества.              — Где мы найдем их? — с любопытством спросил он.              — Я уверен, что если мадам Амбридж объявит о потребности в таких людях, они придут, — размышлял вслух Люциус. — Готов поспорить, что найдется много желающих выполнять эту работу.              Корнелиус задумчиво покрутил в руках свою шляпу.              — Я соглашусь на это в качестве эксперимента, — решил он. — Долорес, я разрешу вам руководить программой в течение шести месяцев, а затем ее эффективность будет пересмотрена.              — Я вас не подведу, министр, — заверила его женщина. — Я немедленно начну процесс набора.              С этими словами она покинула кабинет, а Корнелиус налил себе и Люциусу по щедрой порции виски.              — Какой день, — вздохнул министр. — Еще не прошло и полудня, а у меня всё ещё не было без перерыва на работе.              — Такова ноша руководителя страны, — ответил Люциус.              Корнелиус мог только кивнуть, отпивая глоток напитка.              Быть министром было нелегко, и он был бесконечно благодарен за то, что его окружали такие лояльные люди, которые давали ему советы, когда он сам не знал, что делать.              Люциус и Долорес были действительно бесценны, и Корнелиус знал, что без них он был бы совершенно потерян.              

***

             Беллатрикс с предыдущего вечера была странно тиха, и хотя Нарцисса никогда не была посвящена в то, чем занимались Темный Лорд и его последователи, было совершенно ясно, что то, что они пытались сделать прошлой ночью, не пошло по плану.              Все в её доме были довольно подавлены и в основном шептались между собой.              Нарцисса могла быть уверена только в том, что некоторые из них погибли, и Темный Лорд был в ярости.              Однако это не было тем, что раздражало ее старшую сестру.              Беллатрикс никогда не обладала способностью заботиться о других, кроме членов своей семьи, за исключением, конечно, своего хозяина.              Нет, её ум был занят чем-то тревожным, и она носила то же выражение лица, которое было у нее с детства, когда она сталкивалась с подобным.              — В чем дело, Белла? — наконец Нарцисса набралась смелости спросить.              Беллатрикс продолжала хмуриться в течение нескольких мгновений, прежде чем ответить.              — Я видела ее, — прошептала она. — Тетю Кэсси.              Нарцисса нервно сглотнула.              Белла знала, что она встречалась с их тетей?              — Она действительно на стороне Поттера.              — Я же тебе говорила.              — Как она могла так поступить с нами? — прошипела Белла. — Мы же семья!              В своем извращенном уме Беллатрикс не могла понять, что именно она пошла против желания семьи, когда стала Пожирателем смерти.              Их дед не запрещал им этого, но дал понять, что Блэки в целом не будут поддерживать и финансировать движение чистокровных.              Возможно, если бы он был более настойчив в том, чтобы по крайней мере оставаться нейтральным, все было бы по-другому.              — Я не могу придумать ни одной причины, по которой она выбрала его, — пробормотала Белла, вырвав Нарциссу из ее раздумий.              — Потому что он — член семьи, — указала блондинка. — Поттер — внук тети Дореи.              Беллатрикс еще больше нахмурилась.              — Он грязный полукровка! — отрезала она. — В нем нет ни капли крови Блэков.              Нарцисса не могла с этим согласиться.              Из того немногого, что она знала о мальчике, он, пожалуй, был единственным из живых родственников, который больше всего походил на Блэков старых времен.              Ни Сириус, ни Регулус не были похожи на них, и, хотя ей было больно это признавать, даже Драко был Малфоем до мозга костей.              Угроза Поттера по-прежнему беспокоила ее, и после разговора с Кэсси Нарцисса не была готова рисковать, что он не доведет свое намерение до конца и не убьет ее или Драко, просто чтобы добраться до Люциуса.              — Возможно, — тихо согласилась она, — но из того, что я слышала о нем, он опасен.              — Поттер ничтожество! — отрицала Беллатрикс. — Неважно, каким трюкам его научила тетя Кэсси, этого никогда не будет достаточно!              Ведя себя как капризный ребенок, Беллатрикс вышла из комнаты и хлопнула дверью.              Она всегда была чувствительна, когда дело касалось Темного Лорда, и к моменту, когда оказалась в Азкабане, стала просто фанатичной.              И это, казалось, только усилилось во время ее заключения.              Ее преданность в конечном итоге приведет к смерти, и Нарцисса не могла не думать, что мир будет гораздо безопаснее, если Беллатрикс вернется за решетку или умрет.              Если Поттер добьется своего в ближайшие месяцы или годы, это может стать судьбой всех, кто решил встать на сторону Лорда Волдеморта.              

***

             Люсинда не могла вспомнить ни одного случая, когда она нервничала при мысли о том, что ей придется провести время наедине с Гарри. Возможно, она чувствовала это сейчас потому, что они так долго не делали этого.              Не то чтобы специально избегали этого в течение последнего года, или все-таки избегали?              Она нахмурилась при этой мысли.              Нет, это не так.              Тем не менее, они едва ли проводили больше нескольких минут вдвоем в течение нескольких недель и месяцев, которые она не хотела считать.              Хотя Люсинда и не верила, что это было намеренно, ей не хватало их совместного времени, и, хотя она ждала этого с большим нетерпением, чем могла бы ему признаться, она не могла избавиться от нервозности.              Она встала со своего места, когда дверь в гостиную открылась и вошел Гарри.              Он отсутствовал весь день, пропустив даже ужин, и остальные члены группы задавались вопросом, чем он занимался.              — Ты готова? — спросил он.              — Готова к чему?              — Я хочу тебе кое-что показать, — ответил Гарри.              Люсинда подозрительно прищурилась.              — Если это одна из твоих шуток, Поттер…              Он прервал ее, подняв руку и усмехнувшись.              — Никаких шуток, обещаю.              Люсинда скептически хмыкнула.              — Пойдем, — вздохнул Гарри, доставая из-под мантии большую серебристую мантию. — Лучше спрятаться под ней, чтобы нас не заметили.              — Под ней? Что это?              — Семейная реликвия, — с любовью ответил Гарри. — Это мантия-невидимка. Она должна покрыть нас обоих.              Люсинда наблюдала, как Гарри исчез под тканью, не оставив в комнате ни следа, даже своего запаха.              Должно быть, это довольно мощная мантия, раз способна скрыть их полностью.              — Ты идешь? — спросил он.              — Я даже не вижу, где ты, — фыркнула Люсинда, шагнув вперед, и ее дыхание замерло в груди, когда она почувствовала, как мантия обернулась вокруг нее.              Они были на расстоянии всего нескольких сантиметров друг от друга, и она почувствовала, как ее кожа внезапно стала теплой от такой близости.              — Будет проще, если ты повернешься, — усмехнулся Гарри.              Люсинда могла только кивнуть в ответ и сделать то, что он просил, прежде чем Гарри начал вести их из гостиной через школу.              Она очень хорошо чувствовала его дыхание на своей шее и его тело, прижатое к её.              Это вызвало невольный дрожь по спине, хотя это не было неприятным ощущением страха или дискомфорта.              Скорее наоборот.              — Куда ты меня ведешь? — сумела она прошептать, когда они вышли во двор.              «Увидишь».              Люсинда фыркнула, но больше ничего не сказала, пока Гарри вел ее по местности мимо квиддичного поля и через что-то похожее на лабиринт из камней, пока школа, которую они покинули, не осталась далеко позади.              — Вот мы и пришли, — объявил он, когда они достигли скрытого от глаз бассейна с дымящейся водой.              Единственный способ узнать о его существовании — подойти к самому краю.              Пар, поднимающийся с поверхности, скрывался густым туманом, пронизывавшим всю местность.              — Что это? — спросила Люсинда.              — Это горячий источник, — ответил Гарри.              — И сколько еще девушек ты сюда притащил? — спросила Люсинда.              Гарри нахмурился, и вампирша почувствовала укол совести за то, что задала такой мелочный вопрос.              — Никого. Я больше никого сюда не приводил.              — Это не мое дело, — извиняющимся тоном пробормотала Люсинда. — Что мы здесь делаем?              Гарри пожал плечами.              — Мне нравится иногда приходить сюда, — ответил он. — Это место, где я могу подумать о чем-то и забыть о других, если мне это нужно.              Было странно слышать, как Гарри говорит так откровенно.              В большинстве случаев он отвлекал внимание от серьезных разговоров анекдотами или шутками, но когда Люсинда посмотрела ему в глаза, увидела в нем что-то, чего раньше не замечала.              Гарри выглядел гораздо старше своих пятнадцати лет.              Не по чертам лица, но по тусклому взгляду, который говорил о том, что он несет в себе, и в этот момент она поняла кое-что.              Он привел ее сюда не для того, чтобы показать ей горячий источник. А для того, чтобы она могла увидеть его без защиты, уязвимого.              Это было его место, где он мог просто быть собой, где он мог забыть о своем бремени или позволить ему одолеть себя, даже на короткое время, прежде чем снова взять их на свои плечи.              — Ты не войдешь? — спросил он.              Люсинда подняла бровь в его сторону.              — Я не одета подобающе, — казала она, указывая на свою одежду.              — Ты не можешь её трансформировать? — подразнил ее Гарри.              Его улыбка вызвала именно ту реакцию, на которую он рассчитывал, и Люсинда прищурила глаза, но достала палочку.              — Ты собираешься смотреть, как я переодеваюсь?              — Нет, я уверен, что ты сама справишься.              Он отвернулся от нее и начал снимать свою мантию, а Люсинда была вынуждена отвести взгляд, чтобы сосредоточиться на своей задаче.              К тому времени, когда она превратила свою мантию в черное бикини, Гарри уже сидел в бассейне по шею, всё ещё спиной к ней.              — Теперь можешь смотреть, — фыркнула Люсинда.              Он так и сделал, и она не упустила, как его взгляд скользнул по ней, заставляя ее чувствовать себя желанной.              Она никогда не раздевалось насколько перед кем-либо, и хотя изо всех сил старалась войти в бассейн грациозно, её ноги дрожали от напряжения между ними.              — Так ты просто сидишь здесь? — спросила Люсинда, тепло воды делало пребывание на открытом воздухе на таком севере мира довольно приятным.              — Примерно так, — ответил Гарри. — Иногда приятно просто сидеть здесь и не думать ни о чем, не делать ничего.              — Так это твое убежище?              Гарри кивнул.              — Что-то в этом роде.              На несколько мгновений они погрузились в комфортное молчание, и слышно было только бульканье воды.              Люсинда просто смотрела на Гарри. Он прислонился к краю бассейна, закрыв глаза, но его поза была такой расслабленной, как никогда раньше.              — О чем ты думаешь? — с любопытством спросила она.              — Обо всем, что уже произошло, и о том, что еще предстоит, — тихо ответил Гарри.              — Например? — поинтересовалась Люсинда.              Гарри открыл глаза и встретил ее взгляд.              В его глазах была какая-то напряженность, мириады эмоций, которые сменяли друг друга, прежде чем она успевала их различить.              Гарри внимательно наблюдал за ней, и Люсинда почти чувствовала, как он заглядывает в самую глубину ее души.              — Вещи, которые уже произошли, — пробормотал он. — Их так много, вещей, о которых я никому не рассказывал.              — Даже мне? — спросила Люсинда, надув губы.              Гарри усмехнулся и покачал головой, хотя в его улыбке не было ни капли юмора.              — Даже тебе, принцесса.              — Почему?              — Я даже не знаю, с чего начать.              Люсинда слегка нахмурилась, наблюдая, как его эмоции снова меняются и сменяются чем-то, похожим на облегчение.              — Я умер, — внезапно заявил он. — Когда был в Хогвартсе. Я сделал что-то невероятно глупое и умер. Меня вернули к жизни феникс и птица-гром.              На мгновение Люсинда подумала, что он просто дразнит ее, но, когда снова посмотрел в ее сторону, в его глазах не было никакой лжи.              — Что, как? — прохрипела она, когда поняла, что это не шутка.              Гарри встал, и Люсинда ахнула, увидев его обнаженный торс.              Его тело было испещрено шрамами, каждый из которых, несомненно, имел свою историю, но самым заметным из них был морщинистый фиолетовый след в центре груди с молнией, гордо возвышающейся посередине.              — Оно укусило меня, — объяснил Гарри, указывая на изуродованную плоть. — Его клык вонзился прямо в сердце и убил меня.              Именно это почувствовала Люсинда, когда Гарри вернулся из Хогвартса.              Она не могла не заметить разницу в его магии и в том, как его присутствие воспринималось ею.              — Ты умер? — прохрипела она, тоже встала и сделая шаг вперед.              Гарри кивнул и не остановил ее, когда она провела пальцами по шраму.              Если бы она не могла увидеть или почувствовать глубину раны сама, Люсинда не смогла бы в это поверить, но неопровержимое доказательство было прямо перед ней.              — Слезы феникса.              — Они исцелили повреждение, — объяснил Гарри. — Меня вернула к жизни птица-гром. Оказалось, что я прошел через своего рода ритуал. Не могу сказать, что я его понимаю. Даже целитель не смог сказать мне, какими будут последствия. Теперь я исцеляюсь необычайно быстро, и моя связь с молнией стала сильнее, чем раньше. Все мое тело было очищено и восстановлено.              — Это потрясающе, — прошептала Люсинда, хотя не могла отделаться от мысли о том, что он умер в процессе. — Где ты встретил василиска?              — В Тайной комнате, — фыркнул Гарри. — Он принадлежал Салазару Слизерину.              Рука Люсинды замерла на груди Гарри.              — Значит, ему больше тысячи лет, — ахнула она.              Гарри кивнул.              — Да, — подтвердил он. — Я убил его, но он тоже меня убил.              Люсинда глубоко вздохнула, глядя на него.              В его глазах было принятие, с чем ей пришлось смириться.              Несмотря на все, чем был Гарри и все, что он сделал, был всего лишь человеком, таким же несовершенным, как и все остальные, в уме и теле.              Но никто никогда не смог бы этого увидеть.              Он хорошо скрывал своих демонов, но здесь она могла видеть, как они преследуют его.              Она хотела только одного — спрятать его от мира, защитить от всех.              Вампирша опустилась, поняв, что не сможет этого сделать.              Гарри был защитником. В его природе было защищать тех, кто не мог этого сделать, даже если в конечном итоге это стоило бы ему жизни.              — Почему ты привел меня сюда? — прошептала Люсинда.              — Я хотел поделиться этим с тобой.              — Ты хотел поделиться этой частью себя со мной, — поправила она.              Гарри кивнул и грустно улыбнулся ей.              — Думаю, мне просто нужно было об этом поговорить, — вздохнул он. — Наверное, теперь у меня будет на одну заботу меньше, когда я буду двигаться дальше.              Люсинда нахмурилась, услышав его слова.              Ее снова ошеломило не то, что он сказал, а то, что упустил.              — Ты не вернешься в Дурмстранг, верно?              Гарри покачал головой.              — Нет, — подтвердил он. — Если я еще на год отложу войну, будет слишком поздно. Возможно, уже слишком поздно. Я должен вернуться домой и все исправить. Никто другой этого не сможет сделать.              Несмотря на все свои усилия, Люсинда с трудом сдержала рыдание, но не смогла удержать слезы, которые потекли по ее щекам.              Гарри сразу же обнял её крепко, прижав к своей груди.              Несколько мгновений она просто слушала ритмичное биение его сердца, пытаясь смириться с тем, что происходит.              Гарри уходил воевать практически в одиночку, и Люсинда не могла понять смесь эмоций, которые она испытывала.              — Пожалуйста, не уходи, — прошептала она.              Несмотря на всю уязвимость, которую Гарри проявил перед ней, она обнаружила, что поступает точно так же. Перед лицом его ухода не было смысла держаться отстраненно или маскировать свое желание флиртом и шутливыми ссорами.              Это было очень реально, так же реально, как все, что она когда-либо чувствовала.              Вместо того, чтобы ответить словами, которые он вряд ли мог найти, Гарри крепче обнял ее.              Люсинда позволила ему держать себя в объятиях некоторое время, прежде чем мягко отстранилась и обхватила его щеку ладонью.              Глядя ему в глаза, она поняла, что ему не нужно было говорить ни слова.              Он не отводил от нее взгляда, и хотя она была опустошена, все же не могла игнорировать свое желание, которое теперь казалось ей скорее жгучей потребностью.              Не задумываясь, она притянула его к себе и прикоснулась губами к его губам, растаяв в его объятиях, когда он откликнулся так, как она мечтала и представляла себе тысячу раз.              Это не было похоже на похотливое или поспешное сближение, как она, возможно, представляла себе их отношения. Это было нежно, осторожно, но даже более страстно, чем она могла надеяться.              Люсинда не знала, как долго они пробыли так, но, когда она прервали поцелуй вампирша всё ещё ласкала его щеку.              — Только ничего не говори, Гарри, — прошептала она, когда он открыл рот, чтобы заговорить.              Он промолчал, и Люсинда воспользовалась моментом, чтобы снова поцеловать его, слегка коснувшись его губ своими клыками, просто наслаждаясь моментом, который они делили.