Глава 52: В каменной башне

      Темный Лорд внимательно наблюдал за тем, как женщина корчится под действием проклятия, и усмехнулся, заметив, что кожа на ее губе разошлась, когда она прикусила ее, чтобы не закричать.              Поневоле он зауважал эту стойкость. Она еще не сломалась, но это был лишь вопрос времени.              В конце концов, они все так делали.              — Хватит, Белла, — приказал он.              Волосы Беллатрикс были такими же дикими, как и ее глаза, и она все больше расстраивалась из-за отсутствия прогресса.              Волдеморт мог проникнуть в её разум, приложив немало усилий, но в этом не было ничего интересного. Он предпочитал наблюдать за тем, сколько смогут выдержать его жертвы, прежде чем сломаются по собственной воле.              У нее была сильная воля и тщательно охраняемый разум.              Очевидно, она много времени уделяла изучению окклюменции.              — Где он? — прошептал Темный Лорд.              Женщина сплюнула на пол полный рот крови и вызывающе посмотрела на него единственным не заплывшим глазом.              — Пошел ты! — прохрипела она.              Волдеморт глубоко вздохнул и кивнул в сторону Беллатрикс.       — КРУЦИО! — прокричала она.              Он позволил ей удерживать ту под проклятием еще несколько секунд. Августус приложил столько усилий, чтобы доставить ее сюда, и было бы обидно, если бы она потеряла всякое представление о реальности, не отказавшись от того, что знала.              — ТЫ РАССКАЖЕШЬ МИЛОРДУ ТО, ЧТО ОН ХОЧЕТ ЗНАТЬ! — приказала Беллатрикс, дыша короткими глотками.              Но та снова подняла голову, ухмыляясь и показывая, что у нее не хватает нескольких зубов из-за перенесенных испытаний.              — Но ведь он не твой лорд, не так ли? — весело спросила она. — Твой муж был убит. По твоим собственным убеждениям, это делает лорда твоей старой семьи твоим лордом.              Ноздри Беллатрикс вспыхнули.              — Поттер — не мой лорд! — прорычала она. — КРУЦИО!              На этот раз женщина действительно закричала, и это было музыкой для ушей Темного Лорда.              Прошло совсем немного времени, прежде чем она сломалась.              — Белла! — твердо сказал он, когда она не успокоилась.              Грудь Беллатрикс вздымалась от напряжения.              — Ну и семейное воссоединение, не правда ли? — весело спросил Волдеморт.              — Она мне не родственница! — горячо возразила Беллатрикс.              — Глупости, — усмехнулся Темный Лорд. — Она дочь твоей сестры, не так ли?              — Андромеду выгнали из семьи!              — И все же у вас одна кровь, — заметил Волдеморт. — Не так ли, Нарцисса?              Блондинка кивнула.              Она не могла скрыть ужаса и отвращения, которые испытывала, но не стала комментировать это.              Темный Лорд настоял на том, чтобы она присутствовала при допросе, надеясь, что это подтолкнет её к быстрому завершению обыска в поместье.              Если дневник действительно находится здесь, то он должен был получить его в своё распоряжение как можно скорее. Если нет, то Нарцисса Малфой может рассчитывать на такое же обращение с Нимфадорой Тонкс.              Возможно, он даже поручит это Беллатрикс.              Эта мысль вызвала у него ухмылку, но стоны аврора отрезвили его.              Сейчас не время фантазировать о том, что может быть. Ему нужна была информация, и немедленно.              — Где он? — повторил он.              — Пошёл ты, — прохрипела аврор Тонкс.              — КРУЦИО!              Беллатрикс даже не нуждалась в подсказках, и метаморф снова завыла в агонии, когда проклятие прорвало ее насквозь.              — СКАЖИ ЕМУ! СКАЖИ ЕМУ, ИЛИ Я НАВЕЩУ ТВОЮ МАТЬ!              — Моя мать тебя убьет.              Беллатрикс со всей силой, на которую была способна, влепила племяннице пощечину, и делала это снова и снова, пока та не упала, обмякнув, на свое место.              — Ты действительно так думаешь? — прошептала Беллатрикс. — КРУЦИО!              Аврор осталась неподвижной и на этот раз не отреагировала на проклятие.              — Хватит, Белла! — раздраженно приказал Темный Лорд.              Нехотя Беллатрикс сдалась, и Волдеморт выругался.              Ему нужна была информация, а не еще один мертвый аврор на руках.              Его взгляд переместился на Долиша, чьи останки еще не были расчищены, разумеется, по его желанию.              Если аврор Тонкс сомневалась, что Темный Лорд убьет ее, ей достаточно было взглянуть направо, чтобы увидеть страдальческое выражение, которое её начальник изобразил на своих чертах, когда погиб, хотя он не оказал и половины такого сопротивления, как эта женщина.              Долиш дал всю информацию, которую мог предоставить в течение часа после того, как его привели к ней.              Тем не менее его жизнь ничего не стоила, а у Темного Лорда не было времени на пленников.              Гораздо проще было избавиться от них, и то же самое произойдет с его последней жертвой, когда она выдаст все, что имеет ценность.              Однако, судя по всему, это произойдет не сегодня.              — Северус, я хочу, чтобы к утру она была в полном порядке, — распорядился Темный Лорд. — Возможно, отдохнув, она изменит свое мнение. Идем, Белла, ты не должна оставаться с ней наедине.              — Милорд, я могу…              Волдеморт поднял руку, чтобы заставить женщину замолчать.              — Идем, Белла, — повторил он.              Беллатрикс надулась и выбежала из комнаты, а вслед за ней и лорд Волдеморт, одарив Нарциссу пристальным взглядом.              Так или иначе, он всегда получал то, что хотел, и этот случай не стал исключением.              Аврор Тонкс скоро сломается, и когда она это сделает, он позаботится о том, чтобы она пожалела о каждом мгновении неповиновения, которого она ему стоила.              

***

             Нарцисса могла только смотреть на сломанную фигуру аврора, теряясь в догадках. Она знала, что Темный Лорд — чудовище, что, хотя его последователи уважали его за его мастерство, они в равной степени боялись его.              Она подавила рыдание.              И дело было не в том, что девушка была дочерью Андромеды, а в том, что она вызвала такую реакцию. Она бы чувствовала то же самое, если бы ее заставили смотреть на то, что она имеет с кем-то.              — Нарцисса, передай мне зелья для восстановления крови, Костерост и мазь от синяков, — как всегда спокойно произнес Северус, осматривая женщину.              — А обезболивающего зелье?              Северус покачал головой.              — Она слишком слаба. Это убьет ее.              — Это было бы милосердно, — пробормотала Нарцисса, доставая из сумки необходимые снадобья.              — Сейчас не время для этого, — твердо сказал Северус, взяв ее за запястье и неловко сжав его. — Ты должна оставаться сильной.              — Не думаю, что смогу, — прошептала Нарцисса. — Ты видел, что он сделал с ней. Он сделает то же самое со мной.              Северус промолчал, вливая зелье в горло аврора и принялся лечить ее своей палочкой.              — Она не переживет еще одной порции, — вздохнул он, закончив. — Я сделал для нее все, что мог.              — Значит, мы просто дадим ей умереть?              — А что еще остается? — ответил Северус. — Если она сбежит, он будет знать, что это сделал один из нас. Она была достаточно глупа, чтобы попасть в плен. Мы ничего не можем для нее сделать.              — Как и я, — ответила Нарцисса. — Дневник исчез.              Северус кивнул.              — Думаю, да.              Нарцисса сузила на него глаза.              — Ты знал.              Северус не стал отрицать, и Нарцисса ударила его по лицу.              — Ты позволил мне думать, что у меня есть надежда.              — Я выиграл для тебя время, — жестко возразил Северус. — Я знаю тебя, Нарцисса. Ты не из тех, кто бездействует, когда над тобой нависает угроза. Так что же ты сделала?              — Ничего, — отрицала Нарцисса.              Она не собиралась делиться с ним своим планом, когда он оказался настолько безразличен ко всему, что произошло сегодня вечером, и, похоже, к ее жизни.              — Ничего?              Нарцисса покачала головой.              — А что я могла сделать?              Северус на мгновение нахмурился, не сводя с нее взгляда, пока выражение его лица не смягчилось.              — Есть только один человек, который мог бы помочь тебе, но, боюсь, уже слишком поздно.              — Кто?              — Поттер.              Нарцисса приподняла бровь в ответ.              — Если бы он услышал, что ты говоришь, он бы тебя убил.              — Убил бы, — согласился Северус. — Если ты можешь найти способ связаться с ним, я бы сделал это в срочном порядке, если не хочешь, чтобы я поговорил с ним от твоего имени.              — Ты можешь это сделать?              Северус осторожно кивнул.              — Я пользуюсь доверием Дамблдора. Я могу организовать беседу с Поттером.              Нарцисса покачала головой.              — Нет, сейчас уже слишком поздно для этого. К утру она даст ему то, что он хочет, и он не сможет долго отвлекаться. К тому времени, как можно будет что-то устроить, его внимание снова переключится на меня.              Впервые за то время, что она его знала, Нарцисса увидела, как бесстрастное выражение лица Северуса пошло трещинами, и он устремил на нее умоляющий взгляд.              — Позвольте мне помочь, — попросил он. — Пожалуйста.              — Мне не нужна твоя помощь, Северус, — ответила Нарцисса. — Как ты и сказал, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понять, что у меня уже есть планы.              С этими словами она покинула подвал и направилась в гостиную, где могла бы выпить столь необходимый ей бокал вина.              Налив себе щедрую порцию, она сделала несколько успокаивающих вдохов и остановилась, когда из закрывшейся за ней двери раздался голос Беллы.              — Темный Лорд сказал, что ни ты, ни Снейп не должны покидать поместье, пока он не даст своего прямого разрешения.              Нарцисса рассмеялась, повернувшись к сестре.              — Значит, я должна быть пленницей в собственном доме?              — Не усложняй, Цисси, — хмыкнула Беллатрикс. — Просто делай то, что тебе говорят.              — Что говорят?              Ноздри Беллатрикс раздраженно вспыхнули.              — Он собирается убить меня, Белла, а тебе наплевать.              — Не убьет, если ты вернешь ему это, — прошептала Беллатрикс. — Найди его, Цисси, или он найдет.              Нарцисса отпила глоток вина и стала ждать, когда Белла уйдет.              Она сделала это через минуту, когда поняла, что больше не получит от младшей сестры ни слова.              Оставшись в одиночестве, Нарцисса опустилась в кресло у камина и почувствовала небольшую надежду на то, что именно этим утром она отправила Поттеру нужный порт-ключ.              Для него было бы слишком сложно действовать немедленно, но она молилась, чтобы он сделал это вовремя и спас ее и Драко от неизбежного гнева Темного Лорда.              Будущее её и её сына зависело от того, что Поттер сделает дальше.              

***

      

      — Ты продолжаешь впечатлять меня, Гарри, а это нелегко, — похвалил Геллерт, пристально глядя на юношу.              Его успехи действительно были исключительными; его форма и движение были немного нестандартными, но, несомненно, эффективными.              В конце концов, он остался жив после того, как столкнулся с гораздо более опытными противниками.              — Благодаря тебе, — ответил Гарри.              Геллерт покачал головой.              — Я лишь предоставил информацию и дал несколько советов, — заметил он. — А результаты твои, благодаря упорной работе и преданности своему делу.              Гарри весело фыркнул.              — А что насчет Даров? — с любопытством поинтересовался Геллерт.              Ему хотелось узнать, как они работают, если вообще работают.              — Я все еще разбираюсь в них, — признался Гарри. — Я не ожидал, что магия окажется настолько другой и сложной, но…              — Она не похожа ни на что другое, с чем ты сталкивался, — закончил Геллерт.              Гарри кивнул.              — Я ожидал этого. Мои собственные эксперименты с палочкой натолкнули меня на мысль, что объединение всех троих будет совершенно необычным. Поскольку ты потомок Певереллов, я полагал, что для тебя это гораздо важнее, чем для любого другого. Дары находятся там, где им и положено быть. Ты добьешься своего, Гарри. Ты всегда это делаешь.              — Если у меня будет время, — вздохнул Гарри. — Пройдет совсем немного времени, и мы снова встретимся. Я чувствую это, как будто нас толкают друг к другу.              — Значит, ты готов, — просто сказал Геллерт. — Вы встретитесь как минимум на равных. Мой последний совет — сделай все необходимое, чтобы выйти победителем. Твоя жизнь висит на волоске, и я бы хотел, чтобы весы склонились в твою пользу, когда все будет сказано и сделано.              — Я убью его, — поклялся Гарри. — Даже если лучшее, что я смогу сделать, — это забрать его с собой, то сделаю это.              Геллерт поверил ему.              В мире можно было найти сколько угодно зла, но всегда находилось нечто столь же могущественное и противоположное, чтобы встретить его в нужный момент.              Геллерт чувствовал себя непобедимым с Бузинной палочкой, но победил его Альбус, так же как он верил, что Гарри победит Риддла.              Гарри не дрогнет перед лицом человека, которого боялось большинство других, не упадет на колени и не будет молить о жизни.              Он будет отбиваться с таким упорством и решимостью, с какими Темный Лорд никогда не сталкивался, и это будет заслуга того, кто так же порочен и безжалостен, как он.              — Почему ты никогда не просил об освобождении? — с любопытством спросил Гарри, отвлекая Геллерта от его мыслей.              Бывший Темный Лорд улыбнулся.              — А куда бы я пошел? — риторически спросил он. — Из всего, что я сделал, из моих достижений и неудач, Нурменгард — это все, что осталось. Я построил эту тюрьму с нуля, и умру здесь, как и многие другие до меня. Мое наказание — ничто по сравнению с тем, что я сделал, Гарри, и ни одно из них не тяготит меня. Этого должно быть достаточно, чтобы сказать тебе, почему мне никогда не следует покидать это место.              — Ты всегда был добр ко мне.              — К тебе, но мало к кому еще, — ласково улыбнулся Геллерт. — Мне не хватает способности к глубокой заботе, чего я лишился в тот день, когда мы с Альбусом расстались. Полагаю, мне станет еще более горько, когда его заберет это проклятое проклятие.              — Ты будешь скучать по нему?              Геллерт кивнул.              — Уже скучаю, Гарри, — вздохнул он. — Альбус был для меня единственной постоянной основой. Кэсси, конечно, была рядом, и ты — небольшую часть моей жизни. Альбус был моим первым настоящим другом; единственным человеком, который по-настоящему понимал меня. Без него я совсем пропаду. В любом случае, у вас есть более важные дела, которые должны вас волновать, а не болтовня старика. Продолжайте, я думаю, вам нужно многое обдумать, прежде чем воплощать свой план в жизнь.              — Ты считаешь, что я поступаю правильно?              — Думаю, — заверил Гарри Геллерт. — Если бы у тебя не было Даров, чтобы помочь тебе, я бы сказал, что ты чертовски глуп, но, учитывая обстоятельства, я считаю, что ты не будешь бояться делать это в одиночку. Это будет опасно, но еще опаснее, если вы не будете полностью сосредоточены на задаче. Вы не сможете этого сделать, если будете беспокоиться о других.              — Я и сам так думал, — пробормотал Гарри. — Спасибо, Геллерт.              — Не думай об этом, — пренебрежительно сказал Геллерт. — Я с нетерпением жду, когда ты придешь в следующий раз.              — Это будет скоро, — пообещал Гарри. — Как только я это сделаю, я приду и поделюсь воспоминаниями. Уверен, ты получишь от этого удовольствие.              — Меньшего я и не ожидал, — усмехнулся Геллерт.              Он смотрел, как молодой человек уходит, все еще неся на своих плечах всю тяжесть мира, но каким-то образом оставаясь в хорошем расположении духа.              По крайней мере, на первый взгляд.              Гарри действительно оказался весьма примечательным молодым человеком, и Геллерт искренне желал ему добра.              Хотя Гарри и не разделял его амбиций, они были чем-то вроде родственных душ с их преданностью магии и желанием добиться своей цели, чего бы это ни стоило.              Геллерт в конце концов потерпел неудачу, но если и был кто-то, кого он когда-либо встречал, кто вселил в него веру в то, что он добьется успеха, так это, без сомнения, Гарри Поттер.              

***

             В очередной раз Кассиопея оказалась в своём кабинете гораздо раньше, чем ей хотелось бы: нужно было завершить рутинную работу министра. Это было, мягко говоря, утомительно, но зато позволяло отвлечься от того, о чем она не хотела бы размышлять слишком глубоко.              По ее мнению, Гарри слишком уж стремился покончить с войной.              Кэсси понимала его желание покончить со всем этим, чтобы наконец-то жить своей жизнью без Риддла, но она убеждала его в необходимости соблюдать осторожность.              Несмотря ни на что, не было случая, чтобы она не беспокоилась о нем в той или иной степени.              Это был материнский инстинкт, который он пробудил в ней столько лет назад, и чего бы он ни добился, Кассиопея знала, что какая-то часть ее души всегда будет видеть в нем маленького мальчика, который любит только играть со своим деревянным драконом.              Тогда все было так, казалось бы, просто.              Да, Гарри снились кошмары, напоминавшие о случившемся, но он оставался в блаженном неведении о том, что его ждет.              Кассиопея скучала по тем дням, но она не могла не гордиться тем, каким человеком тот становится.              — Что такое? — проворчала она, когда раздался стук в дверь.              Вошла мрачная Амелия Боунс.              — У нас проблема, — объявила она без предисловий.              — Проблема?              Боунс серьезно кивнула.              — Ни Долиш, ни Тонкс не вернулись со смены прошлой ночью, — объяснила она. — Долиш должен был явиться в два часа ночи, а Тонкс — в пять. Робардс сообщил мне, как только прибыл два часа назад, что они не вернулись.              -Разве это так необычно, когда напарники опаздывают?              — Иногда, но Долиш и Тонкс не работали в паре. Долиш патрулировал окрестности Бристоля, а Тонкс была в Манчестере, оба в одиночку. То, что оба пропали, не может быть совпадением. Тонкс никогда не забывает отмечаться.              — Их дома проверяли?              Амелия кивнула.              — Ни от одного из них не было ответа, и нет никаких признаков того, что они вернулись. Никакой униформы не нашли.              — Что тебе подсказывает интуиция?              — Что случилось что-то плохое.              Кассиопея кивнула в знак согласия.              Боунс работала в отделе авроров уже несколько десятилетий, и она не собиралась игнорировать ее инстинкты.              — Так что же нам теперь делать? — спросила Кэсси, и встала.              — Я уже отправила группы по их маршрутам, чтобы проверить, можно ли что-нибудь найти, но ничего очевидного нет.              Кассиопея хмыкнула.              — Девочки? — позвала она.              По ее просьбе в кабинет вошли Люсинда, Ана и Элеонора.              — Кто-нибудь из вас хорошо ориентируется в магических следах?              Ана сразу же кивнула.              — Я могу найти и отследить самые слабые следы.              — Хорошо, тогда вы пойдете с мадам Боунс. И ты, Элеонора. Я хочу немедленно узнать, что вы найдете. У нас пропали два аврора, и поскольку Боунс считает, что что-то не так, мы будем исходить из этого. Я передам сообщение Дамблдору. Тонкс — одна из его учениц.              Амелия благодарно кивнула и жестом велела двум молодым женщинам следовать за ней.              — Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила Люсинда.              — Пока ничего, — задумчиво ответила Кассиопея. — Если возникнет что-то еще, ты мне, скорее всего, понадобишься. На всякий случай пошли за оборотнем.              — Оборотень?              Кассиопея кивнула.              — Гарри был бы очень недоволен, если бы я не относилась к своей безопасности серьезно, — фыркнула она.              Люсинда ухмыльнулась, уходя выполнять поручение, а Кассиопея нахмурилась, бросая в огонь горсть порошка флоу.              Она не могла сказать, что часто разговаривала с Тонкс.              Ее мать была изгнана из семьи, и, похоже, им двоим почти не о чем было говорить друг с другом.              И хотя она верила Ане и Элеоноре, не мешало бы сообщить об этом Альбусу.              В конце концов, у него наверняка есть свой способ найти её.              

***

             Здание, возвышавшееся над ним, впечатляло: человек, чье имя наводило страх на всю Европу пять десятилетий назад, создал настоящий шедевр для содержания своих узников.              Возможно, новый, более опасный Темный Лорд воспользуется им, когда придет время.              Тем не менее он не мог не уважать аврора за её стойкость.              Несмотря на все, что с ней сделали, она отказалась выдать местоположение, пока не оказалась на пороге смерти и больше не могла сопротивляться разрыву сознания.              Сама эта мысль вызвала на губах Волдеморта ухмылку.              Аврор Тонкс действительно была сделана из более прочного материала, чем обычная ведьма или волшебник, но, как и все остальные, кто когда-либо оказывался под таким вниманием Тёмного Лорда, она, пусть и невольно, в итоге дала ему ту информацию, которую он искал.              Это была пустая трата такого таланта, но она обладала чем-то, что было ему нужно, и он добыл это любыми способами.              Если она еще не мертва, то будет мертва через несколько часов.              Отбросив мысли о сней, Темный Лорд вошел в печально известную тюрьму Нурменгард и начал всерьез обследовать многочисленные этажи, ища дурака, но, тем не менее, полезного.              

***

             — Что, черт возьми, происходит? — спросил Гарри, входя на кухню, которая, казалось, была в состоянии хаоса.              Ещё не наступило время обеда, а Орден Феникса уже собрался вместе с Кассиопеей и Амелией Боунс, и обе, похоже, были чем-то озабочены.              Однако прежде чем кто-то из них ответил, на кухню вошел Дамблдор и тут же поднял руку, призывая к молчанию, причем выражение его лица совпало с выражением лиц Кассиопеи и Амелии.              — Это серьезное событие, — недовольно пробормотал он. — Пропали два аврора, один из них — Нимфадора. Я не знаю, почему они стали мишенью, но не думаю, что это просто следствие. Амелия?              Рыжая встала и прочистила горло.              — Они работали вместе, и первым был похищен Джон Долиш из окрестностей Бристоля. С помощью Аны, — продолжила она, жестом указывая на полуэльфа, — мы установили, что он был похищен после ожесточенной дуэли примерно за два часа до того, как аврор Тонкс была похищена в Манчестере. Похоже, что ей удалось убить двух нападавших, прежде чем ее схватили, но на этом след обрывается. Мы знаем, что порт-ключи использовались для перевозки примерно десяти человек из каждого места, но не знаем, где находился пункт прибытия.              — Долиш — старший аврор, не так ли? — спросил Артур Уизли.              — Да, — подтвердила Амелия.              — Так что, скорее всего, они нацелились на него, чтобы получить информацию, которую большинство других, особенно новички, не знали.              — Это предположение, с которым я работаю.              — Тогда что Тонкс знает такого, чего не знает Долиш? — вклинился Дож.              — Будучи в Ордене, я полагаю, что очень много, — вздохнул Альбус.              — Тогда почему они просто не выбрали ее в качестве мишени? — спросил Гарри. — Нет, мотивацией должно быть что-то официальное. Есть ли что-то, над чем Тонкс работала, а Долиш нет, но многие считают, что он работал?              — Петтигрю! — вздохнула Кассиопея, когда наступила тишина. — Я специально не включила его в команду по транспортировке, потому что мне нужны были люди, которым я могла бы доверять.              — Куда отвезти? — спросила Молли Уизли.              — В Нурменгард, — обеспокоенно прошептал Дамблдор, вставая, за ним последовали Гарри и Кассиопея.              — ПОДОЖДИТЕ! — позвал Сириус, когда они поспешили из комнаты.              Он догнал их возле портрета Вальбурги Блэк, которая уже несколько лет не могла вымолвить ни слова.              — Если он отправился за Петтигрю, то не получит того, чего хочет, — пробормотал Сириус. — Он мертв.              — Мертв? — спросил Дамблдор.              Сириус невозмутимо кивнул.              — Я был пьян и не смог удержаться. Я услышал, как Тонкс упомянула, что отвела его туда, и пошел. Я не буду извиняться за это.              Гарри понимающе кивнул и легонько сжал плечо мужчины.              — Он получил меньше, чем заслуживал, что бы ты с ним ни сделал.              Сириус слабо улыбнулся.              — Я не мог игнорировать это, Гарри. Я пытался, но не смог.              — Все в порядке, — искренне заверил его Гарри, — но нам все равно нужно идти.              — Почему? — нахмурившись, спросил Сириус.              — Я объясню позже, — ответил Гарри, направляя ожидающих Дамблдора и Кассиопею к входной двери. — Ты не думаешь…?              — Я не знаю, Гарри, — серьезно ответил Дамблдор.              

***

             Геллерт нахмурился, когда откуда-то изнутри тюрьмы раздался громкий крик.              Он отличался от тех, к которым он привык с тех пор, как появилась крыса.              В минуты ясности Петтигрю рыдал и умолял освободить его, и его крики были отчаянными.              В этот раз крик был вне себя от ярости.              Он нахмурился, почувствовав, как к нему приближается чьё-то присутствие.              Это был не Гарри и не Альбус, и он был настолько хорошо знаком с магией Кассиопеи, что почувствовал ее еще до того, как она появилась.              Нет, это была черная аура, зловоние мерзкой магии, проникавшее в воздух по мере приближения человека.              Геллерт изо всех сил старался не вздрогнуть при виде лица, заглянувшего в его камеру несколько мгновений спустя.              Змееподобные ноздри и красные глаза не оставляли сомнений в том, кто именно пришел сюда, и он не мог не усмехнуться над выражением любопытства, смешанного с напускным гневом.              — Вам что-то нужно? — спросил Геллерт.              Безволосый мужчина продолжал вопросительно смотреть на него, а его попытка проникнуть в разум Геллерта была отброшена, словно это было простое неудобство.              Может, Волдеморт и был экспертом в Искусстве разума, но Геллерт овладел им еще до того, как этот человек был зачат.              — Кто ты?              — Я мог бы задать тот же вопрос вам, — ответил Геллерт.              — Я — Лорд Волдеморт. Ты расскажешь мне, что случилось с другим пленником.              — Я думал, что я здесь один, — ответил Геллерт, пожав плечами. — Я ничего не знаю ни о каком другом пленнике.              — Не лги мне! — прошипел Волдеморт.              На губах Геллерта заиграла ухмылка.              Для человека, так хорошо владеющего Окклюменцией, Риддл не мог сдержать своих эмоций.              Возможно, это было побочным эффектом создания стольких крестражей, а возможно, он просто был непостоянной личностью.              — Ты назовешь мне свое имя.              — Геллерт Гриндельвальд.              Он не видел причин скрывать свою личность от другого Темного Лорда, и удивленный взгляд, который он получил в ответ, очень позабавил Геллерта.              — Правда? — Волдеморт нахмурился.              — Не могу представить, чтобы кто-то еще был заперт на пять десятилетий в этой самой тюрьме, не так ли? Итак, что я могу сделать?              Глаза Волдеморта сузились.              — Нет, Дамблдор убил тебя. Это хорошо задокументировано.              — Альбус действительно победил меня, — вздохнул Геллерт, — но нет, я не погиб. Он привел меня сюда, и с тех пор я живу в своей собственной тюрьме.              Волдеморт усмехнулся.              — Он всегда был слабым и не желал делать то, что необходимо.              — Но Гарри Поттер не такой, — мрачно ответил Геллерт.              Он не хотел, чтобы кто-то плохо отзывался об Альбусе.              Да, у него были свои недостатки, но он был самым гениальным волшебником из всех, кого Геллерт встречал. Если бы не все те чудовищные вещи, которые Риддл сделал с собой, он не мог бы и надеяться сравниться с ним.              При упоминании Гарри глаза Волдеморта загорелись яростью.              — Что ты знаешь о нем? — потребовал он.              Геллерт улыбнулся, ободренный тем, что смог так легко вызвать такую эмоциональную реакцию.              — Я знаю, что ваши дни сочтены, — ответил он. — Гарри Поттер обладает силой, которую ты не в силах понять. Все, что ты делал, было направлено на обретение вечной жизни. Гарри уже почти обрел её, и твой страх перед ней станет гибелью.              — Я не боюсь смерти!              — Ну и кто теперь лжет? — Геллерт усмехнулся. — Ты называешь себя Темным Лордом, хотя тебя победил всего лишь младенец. Я поставил на колени пол-Европы, и даже сейчас есть те, кто боится меня, несмотря на то, что я умер пять десятилетий назад. Через пять десятилетий после твоей смерти Британия будет смеяться над твоей памятью. Ты станешь лишь жалкой сноской во всем, что будет написано о Гарри после того, как он покончит с тобой.              Волдеморт зарычал, вынул палочку и направил ее на Геллерта, который подошел ближе к разделявшей их двери.              — Сделай это, — призвал он. — Я уже мертв. И просто жду, когда смерть придет и заберет меня. Я не боюсь конца, а принимаю то, что ждет меня по ту сторону. Видишь ли, в этом и заключается разница между тобой и мной. Я всегда был готов умереть за свое дело, а ты прячешься за спинами своих рабов.              Геллерт понюхал воздух и снова ухмыльнулся.              — Ты чувствуешь этот запах, Риддл? Это запах страха, и ты им пахнешь. В глубине души ты знаешь, что твое время вышло, что ты больше не можешь бежать от того, чего боишься, потому что он придет за тобой. И у него будет сила, которой не знает Темный Лорд.              Волдеморт невольно вздрогнул при упоминании пророчества, и его палочка задрожала в руке.              — Если ты собираешься убить меня, то лучше поторопись, — фыркнул Геллерт. — У тебя не так много времени. Они здесь, и ты знаешь, что не можешь надеяться на победу. Убегай, Том Риддл, это все, что у тебя осталось.              — Avada Kedavra!              Геллерт не ожидал от него ничего другого, но сделал свой выбор и ни о чем не жалел.              Он мог провести следующие несколько лет или даже десятилетий в своей камере, вспоминая прошедшие времена, а мог принять единственное решение, которое было ему дано принять с тех пор, как он оказался здесь.              Это был эгоистичный поступок. Но он предпочел бы скорее закончить свою жизнь на собственных условиях, чем продолжать стареть и увядать в одних и тех же четырех стенах.              Всего через несколько месяцев Альбус уйдет из жизни, и Геллерт задумался о том, какой будет жизнь без его главного врага и старейшего друга.              Она будет безрадостной, и он просто проведет время, пока смерть не придет за ним, молясь о том, чтобы освободиться от оков, сковывающих его.              Таким образом, ему не придется терпеть мучительные промежуточные дни.              Кто-то может сказать, что это трусость, но Геллерт никогда не был таким.              Ничего подобного.              Напротив, он чувствовал себя смельчаком, высказав Волдеморту всю правду, которую чувствовал в своём сердце.              Гарри одержит над ним победу, и Геллерт надеялся, что для Тома Риддла найдется особое место в аду.              Гарри больше не нуждался в нём так, как раньше, а Кэсси будет присматривать за юношей до своего предсмертного вздоха, в этом Геллерт был уверен.              А то, что Альбус скоро присоединится к нему в их следующем великом приключении, как время от времени говорил этот дряхлый дурак, Геллерт Гриндевальд воспринял несколько поэтично.              Он широко раскинул руки, когда к нему приблизилось тошнотворно-зелёное проклятие, и, как за мгновение до этого уверял Тома Риддла, приветствовал смерть как старого друга, а в последний момент подумал о том, что наконец-то чувствует себя умиротворённым после столь долгого времени.              

***

             — Он здесь, — прошептал Гарри и тут же бросился бежать по коридорам Нурменгарда, на ходу доставая свою палочку.              — ГАРРИ, ПОСТОЙ! — взывала Кассиопея, но ее мольба осталась без внимания.              Альбусу оставалось только следовать за дуэтом: и быстро сократил расстояние между ними.              Когда они достигли особенно длинного коридора, директор задохнулся от восторга, наблюдая, как Гарри исчезает из виду с каждым шагом, пока не взмыл вверх, став едва заметной тенью в угасающем свете.              Альбус никогда не видел ничего подобного и не чувствовал, как от него веет холодом после воздействия магии.              — Невероятно, — прошептал он, продолжая свой путь.              Гарри просто пролетел сквозь потолок и, вероятно, еще несколько над ним, пытаясь добраться до самой верхней камеры.              Прошло несколько мгновений, прежде чем они с Кассиопеей добрались до крыла, в котором находился Геллерт, и над ними вновь разлилась магия юноши.              Сама магия была холодной яростью, и когда они завернули за последний угол, Гарри заглянул в камеру, и костяшки его пальцев побелели от того, как крепко он вцепился в прутья.              Без предупреждения раздался громкий стон, прежде чем Гарри вырвал дверь из креплений — подвиг, который не должен был быть возможным.              — О, Геллерт, — задохнулся Альбус, увидев сцену, на которую смотрел Гарри.              Если бы не лежащий на каменном полу мужчина, можно было бы подумать, что он мирно спит.              На его губах застыла почти торжествующая ухмылка — последний акт неповиновения, если таковой вообще имел место быть, или это было что-то другое.              Как бы то ни было, в последние минуты жизни Геллерт обрел некое подобие покоя, и это навсегда запечатлелось на его лице.              Альбус не помнил, что делал это, но в следующий момент, когда на него снизошло озарение, он обнаружил, что стоит на коленях, а голова Геллерта покоится у него на коленях, и шепчет слова скорби человеку, которого он считал равным себе во всем.              Может быть, он и заблуждался, но нельзя было отрицать, что Геллерт Гриндевальд был одним из величайших волшебников своего времени, и всё же его казнили как обычного преступника.              Альбус не мог вспомнить, когда он плакал в последний раз, возможно, в тот день, когда упокоил Ариану, но сейчас беззастенчиво ревел.              Кассиопея тоже беззвучно плакала, вцепившись в руку Геллерта и, казалось, желая, чтобы он вернулся к ним.              Но он не вернулся.              Геллерт был мертв, и даже камень, которым владел Гарри, не мог его вернуть.              Молодой человек, казалось, обдумывал эту мысль, проводя большим пальцем по кольцу, и, ожесточив взгляд, покачал головой.              — Трус, — прошипел он. — Он убил безоружного человека, и ради чего?              — Потому что мог, — ответил Альбус. — Только потому, что мог, Гарри.              Ноздри Гарри вспыхнули.              — А Геллерт предусмотрел, что произойдет, когда он…?              Альбус покачал головой.              — Нет, я так не думаю.              — Тогда он будет похоронен в Годриковой впадине, — решил Гарри. — Там вы двое впервые встретились. Я выделю для него участок рядом с моими родителями. Не думаю, что твой брат будет доволен, если мы похороним его вместе с твоей семьей.              — Нет, — согласился Альбус. — Ты уверен в этом, Гарри?              Гарри кивнул.              — Его нельзя хоронить здесь. Он провел пятьдесят лет своей жизни, застряв в этой башне. Думаю, этого более чем достаточно для любого человека. Думаю, ему бы понравилась Годрикова впадина. Скорее всего, там он провел свои лучшие годы.              — Кэсси?              Женщина беззвучно кивнула.              Никто и никогда не ассоциировал ее с подобными чувствами, и все же она была здесь, оплакивая человека, который взял ее под свое крыло, когда она была еще совсем девочкой.              На протяжении последних пяти десятилетий она оставалась верной ему до самого конца, и Альбус знал, что Геллерт дорожил их дружбой так же, как и своей.              — Значит, решено, — объявил Гарри. — Он получит достойное погребение за все, что сделал для меня, для всех нас. Я все устрою.              — Спасибо, Гарри, — с благодарностью сказал Альбус.              Он не был уверен, что сможет справиться с этим, так как был переполнен горем.       Гарри просто кивнул и повернулся, чтобы оставить их с Кэсси наедине с их трауром.              — А что с Тонкс и Долишем? — обеспокоенно спросил Альбус.              Гарри сделал паузу и покачал головой.              — Тонкс и Доулиш уже мертвы.              Альбус глубоко вздохнул.              Он не очень хорошо знал Долиша.              Во время учебы в Хогвартсе он был одаренным студентом и за годы учебы зарекомендовал себя как способный аврор.              А вот Нимфадору он узнал совсем недавно.              Она была яркой женщиной и такой же талантливой, как все, кто проходил через замок за время его работы.              Прошедшие двадцать четыре часа были ничем иным, как душераздирающей катастрофой, и для Альбуса она только началась.