Часть первая

У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость…

Михаил Афанасьевич Булгаков. “Морфий”.

Часть первая

Было утро двадцать шестого июня. Я проснулся от духоты и холодных капель пота на лбу и носу. За окном бушевало летнее солнце. Сегодня важный день. Мой второй день рождения, если так можно выразиться. Годовщина моего нового чистого я. Такое сравнение с праздником мне предложил один мой знакомый в обществе анонимных алкоголиков. Света не было, воды тоже. Возможно невыносимая жара тому виной. Совсем скоро придут мои друзья, а я к их приему абсолютно не готов! Ведь даже и не смогу адекватно подготовиться, как ни крути.. В моменты отключения от всей сети меня всегда охватывала необъяснимая другому человеку паника. Животный страх одиночества или какие-то проблемы с психикой, не могу четко утвердить что-то одно. Но чувствовал сейчас я себя ужасно забытым и покинутым, как если на твою праздничную вечеринку никто бы не пришел. Одно лишь солнце. Я вытер пот с лица, соорудил себе из бутылки рукомойник и принял весь свой утренний туалет, за исключением разве что бритья. Пускай останется и щетина, не страшно. В гардеробе я откопал хорошую рубашку и “деловые” брюки. О деловитости моих брюк мне постоянно твердила мать, будто бы они в одиночку ходили на работу и требовали своей доли почтения, как к кормильцу. Однако стоит ли говорить, что они далеко не бизнесмен, даже не брендовых кровей. Так, куплены в уличной лавке на выпускной, ныне лежат уже не один год в моем шкафу на пару с этой белоснежной рубашкой. Парадные вещи всегда пахнут пылью и забытьем. И чем менее праздную жизнь ты ведешь, тем этот факт становится более очевидным. В рубашке было душно. Я расстегнул пару пуговиц и протер водой только что оголевшие ключицы. Хочется пить. В бутылке-рукомойнике осталось совсем чуть-чуть на дне. А большего у меня нет. Разве что с унитаза выпивать, однако честь и логика подсказывают, что это бред и я скорее умру, чем сделаю подобное. На улицу выходить не было желания. Соседи меня не любят. Может, это и есть мой конец? Мне суждено умереть от обезвоживания в такой прекрасный день? -Я так не думаю, -сказал громогласный как военный барабан голос. Только пропитый.- Друг мой Евгений. Никогда не забывай, кто твой товарищ! Праздный говор принадлежал первому и очень старому другу. Он преследовал любого мужчину в моей семье. И отца, и деда, и, наверное, даже прадеда (правда я его не знаю). Все Крупицкие были с ним на ты. Билл Уилсон стоял у порога и что-то чесал на лице. Сразу не поймёшь, ведь этот титан доставал ростом до потолка, а его пивное пузо с разрезом от какой-то неизвестной операции на печень, могло под определенным углом полностью закрыть обзор на свой лик. Толстый, краснолицый на фоне синего тела, труп из воды будто вытащили. Такого же болезненного цвета был костюм. Явно мал, но манеры не могли себе позволить его снять. Потому и остаётся лицезреть его удушье в тесных одеждах. В небрежных лапах он держал бутылку водки без этикетки. От всего его нутра пахло самогоном. -Я не пью. -Не пьешь, значит? На этом вопросе он наклонил свою морду утопца к моему изголовью. Тут я и понял, что мой приятель все это время чесал. Вместо глаз, у Билла были две монеты! Ими, конечно, не сможешь заплатить за что-то. Это монеты за самый первый юбилей отказа от алкоголя. Прессованный металлический кружок золотого цвета ярко и игриво поблескивал лучами солнца. На нем выгравирована единица внутри треугольника. Надпись разобрать невозможно. -Верно, не пью. Давно как закодирован. -Раз уж так… стопки на одного не найдется? Рука исполинского размера чуть сильнее сдавила бутылку, видно его обидели. -Нет, точно нет. -Печально, однако. Мужик плюхнулся на мой стул, который, казалось, после него больше никогда стоять прямо не сможет. Я сел напротив. Билл недолго думая раскупорил тару и потянулся за моей пустой кружкой. Он пил один. Плохая примета, знаю не понаслышке. Я тоже хотел с ним выпить. Но пить не алкоголь, а воду. -Голубчик, ты что-то бледен. Пригубил бы хоть чего-нибудь. Невзначай Уилсон пододвинул мне свой стакан. Я прилично отверг его дар. И на удивление, нетерпимый к отказам, Билл только лишь пожал плечами и допил остаток жидкости. Пить. Пить.. Пить!!!