Часть вторая

-Мы оба знаем -сказал с неким уважением и меланхолией Билл, сидя на этой же самой кухне, на этом же самом месте,- чем кончится этот вечер. Я готов был голову дать на отсечение что он безумно прав! Ничего уже нового, как мне казалось, на крупных пьянках с друзьями я не мог себе представить. Но именно в этот вечер моя жизнь бесповоротно изменилась. Пожалуй, рассказ о метаморфозах стоит начать с самого старта кутежа. Я и моя компания сидели за дальним столиком, бурно ведя непрекращающийся полилог. Что конкретно обсуждали уже не вспомню. Пить почему-то расхотелось, настроение было не до веселья. Мой взгляд заискивающе пытался найти хоть что-то интересное вокруг, и не прогадал. Будто белое пятно на черном холсте тускло освещенного здания, у стены стояла одинокая девушка в платье цвета самой чистой на небе звезы. Она, с такими же жадными как у меня глазами, пила из закрытого крышкой пластикового стакана алкоголь, постоянно поглядывая на окружающих, в особенности на меня. Увидев друг-друга, мы произвели некий обмен информацией: -Мне скучно и одиноко, -сказали ее зелёные глаза. -Мне тоже, -твердили две голубых бусинки на моем лице, - составьте мне компанию. Далее, с минуты две наблюдения в поисках мелких деталей и намеков, я смог расшифровать ещё одно сообщение: -Я здесь в первый раз. Я стесняюсь первой подойти... Как только мозг сложил эти детали, мои ноги послушно встали и торопливо пошли в сторону незнакомки. Я вспотел. Ладони невольно стали мокрыми тоже, потому пришлось стыдливо их прятать в кармане. Мы познакомились. Ее звали Нора. Она пыталась сдерживать свой страх, но волнительный мандраж рассекретил неуверенность в своей привлекательности. Однако смотреть там было на что. Я не любитель человеческих форм тела, зато знаток в лицах. С уверенностью могу сказать, что Нора часто улыбается, щурится от яркого солнца, которое оставило покраснения на лице, заботиться о ресницах и бровях. По характеру девушка оказалась комнатным цветком. Красивые лепестки милоты и общительности, при этом скромность “в корнях”, если позволите так высказаться. Мне было приятно с ней болтать. Я будто бы наперед знал что отвечать, но все равно ее вопросы были мне как прохладный глоток воды в пустыне. Воды… воды… Ей я понравился тоже. Страх сменился заигрыванием. Мы выпили. Несколько шотов, и я позвал Нору домой. Взяли ещё по бокалу и… провал в памяти. Что дальше было мне смутно представляется. -Ты меня слышишь? -Снова прогремел военный барабан в ушах. Я очнулся уже на полу. Глаза широко раскрылись в каком-то диком ужасе, точно фонарем в них посветили. Прямо сейчас я ощущал себя ящерицей под тенью кактуса. -Воды… -Знаешь, Голубчик. Ты меня хоть и не уважаешь... -Начал было длинный монолог Билл, однако мое состояние его остановило,- но я могу тебе это простить. Вспоминай же! Билл направил на меня ладонь с растопыренными пальцами, как вдруг и вправду вспомнилось. Будто бы две шестерни сложились и издали звук работающего механизма. Точно! Морозильная камера! Там есть лед! Я дополз на коленях до холодильника и открыл нижний отсек. В нем обнаружились три двухлитровых бутылки, превратившиеся в ледышки. Я достал одну и со страстью маньяка вскрыл ножом верхушку. Жадно укусил лед и поморщился. Наконец-то моя жажда была утолена. Эти тары я использовал в основном для охлаждения своего лица в жаркие дни. Всегда приятно положить такую вещь под подушку, чтобы во время сна была возможность перевернуть ее и получить приятное чувство холодка на щеке. В редкие случаи использовались они для профилактики ожогов. Но сейчас… это был оазис. Я растопил лед в ближайшей кастрюле и налил уже тепленькой воды в жестяную кружку. Билл следил за всем процессом, изрядно накидываясь паленой водкой без названия. Наши хрустали с приятным звуком стукнулись. -За наше с тобой здоровье, Голубчик! -Да. -Сказал я сухо на тост Уилсона.