Часть третья

Билл и я сидели за столом и выпивали. Я заварил чаю. Нашел в шкафчике какое-то пресное печенье, поставил на стол и безучастно пил из своей кружки. Мой мозг потихоньку захватывала жара этого торжественного дня. -И не душно тебе в рубашке, Голубчик? Потный весь. -прервал молчание мой друг. Я и не заметил, что правда вспотел. Мои подмышки промокли до нитки. -Воистину. Но как и Билл, воспитание и такт мне не дают раздеться. Не при гостях. -Ты бы может окно открыл, впустил воздуху чистого. “Да какой там чистый,” - подумал я про себя. Я повернул голову в сторону окна. Факел завода вдалеке выпускал клубы черного как моя душенька дыма. Пару капель пота закатилось мне в глаза. Было очень неприятно. -Ладно.. сейчас.. Билл по пьяные начал петь, а я уже потянулся к пластмассовой белой ручке, как вдруг чья-то рука в перчатке меня обогнала. -Это дело уже мое, Амиго! Потрепанные кожаные перчатки принадлежали второму гостю на моей вечеринке - Эрику Лоусону. Это был тощий скелет-ковбой без лошади и револьвера. Компенсировал он эти недостатки сигаретами любых марок и на любой момент жизни. “Какие предпочитаете?” - передразнивал Эрик Воланда из известной истории о Мастере и его возлюбленной. Я иногда подыгрывал ему, отвечая устами Ивана Бездомного, из все того же романа: “Наша марка”. Удивительно как я не заметил своего приятеля за тюлем. Он хоть худ и мал, но не настолько ведь! -Открой окно, ирод! Я тебе это говорю! -Завопил пьяный Билл, размахивая своей гигантской рукой с бутылкой. Тут и начала проявляться язвительная особенность по отношению к неповиновению его капризам. Скелет выбрался из-за узорчатой ткани и выполнил просьбу. Ветерок был хоть и грязный, пыльный, теплый, противный, но все равно освежающий. Я вздохнул полной грудью. -Грасиас, -небрежно и с долей сарказма сказал пьяница. -Разве ты не рад меня видеть, Амиго? На этот раз слова были адресованы мне. Я открыл радостные глаза и стал снова рассматривать давно забытого приятеля. -Конечно я рад, братан. Не знаю чем он заслужил такие слова по отношению к нему, но Уилсон цокнул, обидевшись. Далее он молча продолжал пить, не обращая на нас внимания. Эрик, как и в те времена, оставался для меня энергичным всей своей сущностью. Разукрашенный на манер ацтекских племен череп; повидавшие всякое шляпа и куртка; праздничный, жизнерадостный взгляд. Да, у него не было глаз, но вся физиономия скелета кричала о своей эмпатичности и молчаливом понимании. Я подал ему свою руку, он мне ее пожал. -Амиго, не хочешь ли ты покинуть сей салун и направиться со мной покурить? -Извольте. Я только не курю. Хоть у Эрика не было лицевых мышц, но я почувствствовал напряженную мину на белом лике. -Мучачо, это что такое? Ты кем таким стал?! Кхе-кхе. Дальше скелет разорвался в больном кашле, каким был награждён каждый заядлый курильщик. Он расстегнул куртку и стал стучать кулаком по груди. Я снова увидел неприятное зрелище - его легкие. Они оставались последним живым органом в его костлявым теле. По правде говоря, легкие Эрика сложно было назвать “живыми”. Скорее только существующими. Они будто бы сошли с фотографий из под пачки от сигарет. “Курение убивает” - гласит лозунг упаковки. “Рак лёгких”. Наконец Эрик успокоился. Он ждал ответ на свой провокационный вопрос, а я будто и не понял постановки предложения. Кем.. -Да чертом и предателем! -Заявил все еще обиженный Билл.- Так вот! Я стыдливо опустил взгляд. Даже для последних друзей теперь я отвергнут. Может к черту все мои обещания перед ней и закурить? Нет. Нельзя. Я дал слово. Заняв рот безвкусным печеньем, я молча оперся на подоконник и свесил руки. Эрик сделал свою первую затяжку без меня.