Часть десятая

Она ушла. Снова ушла. Ничего, сука ебанная. Вернётся. Я проснулся уже к двум часам дня. Никуда не хочется - незачем. Доза, ложка и шприц есть. А нужно ли мне что-нибудь ещё? Ничего. Большего счастья я не желаю. Все тело казалось разбитым и помятым. Как будто я тот самый чек на дне пакета, прижатый пластиковыми упаковками и бутылками. Нехотя выбираюсь из под простыни, с таким же нежеланием ставлю ноги на холодный пол. Попытка встать закончилась падением. Пролежал в таком положении еще минут восемь. Так лень дышать и двигаться. Вот бы наполненная сладкой жизнью игла сама в меня входила. Закончились тогда бы сразу войны и социальные конфликты. Кот тихонько подкрался до меня лежачего и укусил за пятку. Только через несколько секунд я ощутил предательство. Сразу же в кота полетела моя злая нога. Тот завизжал и побежал наутек, в догонку подбадриваемый всеми скверными словами мира. Вся эта ситуация придала мне сил. Я приподнялся на коленях, и, опершись на кучу из тряпок, смог сохранить равновесие. Проковылял до кухни и выдохся. На столе оставленная бумажка. Какие пошлые формальности. В духе Норы. “Прости. Я не могу больше этого терпеть. Придется принять меры.” Я рассмеялся. Агрессия и, как мне казалось, абсурдность этих слов сподвигли меня разорвать в клочья эту записку. Какие угрозы?! А?! Что ты мне сделать можешь?! Рыжий Пармезан терся о мою ногу, вымаливая поесть. Отвлекся на это дело, постепенно успокаиваясь. Из раскрытой пачки кошачьего корма нехотя выбралась желеобразная субстанция с неизвестными кусочками, напоминающие мясо. Кот с радостью облепил мордой свою тарелку с завтраком. Я снова посмотрел в холодильник. Паническая пустота. Космос… бррр. Я в яростном страхе захлопнул дверцу. Нет, не дело. Надо срочно по вене. Снова упал. Теперь уже ударился об угол стола. Снял со лба кусочек разодранной кожи. Кровь. ААААААААААААААААААААААААААА! ааа ААА ааа АаааааАаааааааааааАааАаА! Успокоился. Ремень ослаб, боль отступила. Шприц упал на дно ванны, там где лежу и я. Будда забирает меня в солнечную страну. Маковые поля раскинулись над головой. Я падаю? Неважно. Мировые проблемы отходят на второй план. Будто погружаясь в мед, я чувствовал как мои мышцы и жидкости сами выталкивают все недочеты человеческого тела. Кровь становится теплой, горячей! Меня обнимает Нора, мы счастливы. Счастливы. Счастлив я один. Ветер медленно опрокидывает меня на траву, играясь. Детский смех. Какой-то знакомый мне из детства мальчик бежит по полю. Домой. А я бегу за ним. Получился такой вот паровозик. Я за пацаном, пацан - за некоторой целью. На опушке возникает неимоверных размеров здание. Многоэтажка. Низкие, отрывистые облака, быстро скользящие и сменяющие друг-друга на глубоком плато, дают увидеть только чуть-чуть от крыши муравейника. Мальчик вводит пин-код. Я знаю его. Девять, пять и две единицы. Проигрывается радостная мелодия, словно из старой игры про водопроводчика, во время того когда он залезает на высокий флагшток. Мальчишка забегает в подъезд. Я тенью плетусь сзади. Очутились в лифте. Я и он. Углы этой клаустрофобной коробочки пахли мочой и чем-то похуже. Черными и цветными маркерами исписаны все стены, где не успели загадить. Всевозможные похабные шутки, безыдейные теги и предложения на работу сомнительного характера. Приглушенный свет напоминал сцену иллюзиониста. На полу две пятилитровые бутылки с застоявшейся водой. Без них лифт детей везти не сможет. -Дяденька, вам на какой этаж? На пятый? -Да, -ляпнул я не подумавши.- на пятый. Лифт поехал. Вернее взлетел. Кожа покрывалась мурашками от страха. Казалось, это скрипучее место вот-вот упадет. Сгниет механизм и поминай как звали. Все трясется, я еле как удерживаю свое опьяненное тело в стоячем положении. -А вы из какой квартиры? -Восемьдесят восьмой. -Вы папа Жени? Я выдохнул. Как же хочется задушить это мелкое отродье. -Да.. Мальчик издал многозначительный звук. -Не знал что у него есть папа. Он не рассказывал. “Конечно, дегенерат. Чё ему обо мне говорить?”, -подумал я в ярости, одновременно с этим и какой-то постыдной жалостью. -Я работаю много. А... ты друг его? Что за идиотский вопрос, естественно он друг. Как там его, Владик. Открылись двери лифта. Показалась какая-то взъерошенная женщина в домашнем халате. Она обеспокоенно берет за руку ребенка, того самого Владика, и уводит за собой. Ее унизительный взгляд… Пошли все нахуй! Никто меня не понимает! Здание пошатнулось от всех моих волнений. Я почувствовал себя большим, важным. Женщина казалась семиклассницей, по сравнению со мной. Я потер живот под майкой, снова проклиная только затянувшийся после операции шов. Он все еще чешется и болит по ночам. Пять шагов. Я у двери собственной квартиры. Папа вернулся. Папа устал. -Женя, Женя!!! Господи, сделайте же что-нибудь! -Девушка не паникуйте, все под контролем. Вот значит что? Вот ее меры? Сдать меня решила? Ай, сейчас это не важно. Она отвлекла меня. Дверь восемьдесят восьмой никто не открыл. Никто не помог жителям проклятой однокомнатной квартиры. -Да, Евгений Михайлович Крупицкий, -Говорил голос Норы какому-то мужику на кухне.- да, прописан здесь, по этому адресу. Меня положили на носилки. Яркий свет окон бьет по сетчатке глаза и я слепну. -Предательница. Единственное что я смог произнести. Голова грузно плюхнулась назад, дыхание завлекло меня в удивительный мир тревожных снов.