Глава 2

Глава 2 Кофейный взрыв Зайдя в кофейню, Агата ощутила насыщенный запах. Воздух был густым, почти осязаемым - смесь ароматов горького кофе и свежеиспеченных булочек. Витрина манила круассанами с золотистой корочкой и воздушными пирожными. Кофейня находилась на нижнем этаже университета, была оформлена в приятном глазу стиле: необычно, но вместо стен - панорамные окна до потолка. Напротив, прилавка располагались столики, а у окна стояли уютные диваны. Пятница. Студенты наконец могли расслабиться и не думать о предстоящих сессиях. Потому кафе было забито людьми. В помещении стоял гам: со всех сторон доносились оживленные разговоры и звон посуды. Агата непроизвольно сморщилась, чувствуя себя некомфортно, и поправила ремешок сумки, соскальзывающий с её плеча. Здесь всё ей было чуждо — громким и тесным. Ей была родна размеренная атмосфера библиотеки — тишина и порядок. За стойкой царил хаос, заказов было немерено, но бариста в заляпанных фартуках мастерски управлялись с кофе-машинами и рисовали замысловатые узоры на напитках. Очередь не двигалась уже пять минут. Карина болтала с кем-то, а Агата переминалась с ноги на ногу. «Сколько можно ждать ради одного стаканчика чертового кофе?» Карина, казалось, расцветала в этой суматохе — смеялась громче всех, ловила взгляды, болтала с бариста. Агата же чувствовала себя невидимкой, затерянной в толпе. Девушка ловила обрывки фраз, мысленно записывая для рассказа; мир вокруг был готовым сюжетом, оставалось только красиво записать. Когда очередь, казавшаяся бесконечной, всё-таки дошла до девушек, Карина, сверкая улыбкой, ткнула подругу локтем: — Ну что, выбрала? Агата вздохнула. Ей хотелось только одного — сбежать. Но подруга уже доставала карту, и сопротивляться было бесполезно. Остановившись на карамельном латте, девушка наблюдала за приготовлением кофе. Бариста, парень чуть старше её, подмигнул, протягивая стакан. Агата потупила взгляд — его улыбка показалась ей навязчивой. «Надо бы уйти...» — мелькнуло в голове, и она сделала шаг назад... Глава 2, часть 2 Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в кофейню ворвался высокий парень, уткнувшись в телефон; он мчался к стойке. Не заметив Агату, он протаранил её плечом. Она ахнула от неожиданности, резко отшатнулась — и угодила спиной в кого-то сзади. Горячий кофе хлестнул на толстовку, обжигая даже через ткань. Сильные руки подхватили её за плечи, удерживая от падения. Алые пятна выступили на щеках, растекающееся кофе по одежде, все смотрят... Кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся. Она подняла глаза — и встретилась взглядом с тем, кто её держал. Агата стиснула зубы. Хуже всего было не пятно, а его глаза. Равнодушные. Он смотрел на неё так, словно она была виновата в столкновении; этот взгляд кричал о вседозволенности громче любых слов. Типичный мажор, подумала Агата. Таких, как он, здесь хватало — они могли купить что угодно, кроме совести. Вид у него был беспорядочный: слегка мятая черная футболка, накинутая сверху кожанка, тёмные волнистые волосы были растрёпаны, он лениво жевал жвачку. Девушка не знала, что вывело её из себя больше: то, как он рассматривал её — будто она мартышка в зоопарке, — или то, что, судя по всему, ему было плевать на других. Она ненавидела таких людей.   — Прости, не заметил, — его голос звучал холодно и отстранённо. Он развернулся, хотел было уже уйти, как вдруг Агата сама от себя не ожидая громко сказала: — Смотри, куда несёшься, глаза нужны не только, чтобы ими красоваться! — девушка взяла со стола салфетки и яростно попыталась исправить ситуацию, вытирая с себя кофе, но, увы, оно уже впиталось; вся её идеально чистая, отглаженная толстовка была в коричневых пятнах. Он остановился, стоя к ней спиной, будто думая, стоит ли удостоить вниманием такую «серую мышку». Наконец он повернулся, медленно поднял на неё карие глаза, будто она была недостойна даже взгляда. Глаза были ледяными, взгляд обжигал её; то, с каким презрением он осмотрел её с ног до головы, было унизительно. Парень недобро усмехнулся и ответил: — О, у тебя проблемы с языком, — саркастично отметил парень, видимо, никто до неё не осмелился нагрубить ему; он явно был удивлён, её слова были ударом по его самолюбию. — Не стоит нарываться, я извинился, тебе ещё что-то надо? Девочка, минута славы окончилась. — Он сказал это с таким отвращением, что у Агаты от злости пропал дар речи. Как он смеет с ней так разговаривать? На фоне раздался одобрительный хохот парней, видимо, дружки этого болвана. — Идиот, — прошипела Агата вслед, принявшись салфеткой вытирать намокшие кудри; ей было обидно до слез, когда сквозь толпу зевак к ней подбежала Карина, взявшись за салфетки, помогая подруге оттирать кофе. — Знаешь, куда я засуну кофе этому придурку? — Агате было досадно: она лишилась кофе, опозорилась перед толпой, так ещё придётся стирать её любимую толстовку. Она стянула её с себя, оставшись в черном боди. — Это Ковалёв... — Карина осторожно положила руку на плечо подруги, понизив голос до шёпота: — С ним лучше не связываться. — Кто? Да плевать я хотела! — с раздражением отреагировав на слова подруги, её голос звучал слишком резко; она сама не поняла, откуда в ней столько злости. — Хэй, подруга, полегче, он всего лишь задел тебя, даже извинился, а ты стала грубить ему. Ну, я же тебе рассказывала, его отец... — подруга говорила вполголоса, чтобы не привлекать ещё больше внимания. Агата сжала кулаки, с презрением разглядывая парня: спортивное тело, явно не один час проводит в зале, красивый профиль лица, чёткие скулы. Его выражение лица было безразличным, он лишь изредка улыбался над шутками друзей. Парень, почувствовав взгляд, медленно поднял глаза; его взгляд ударил с той же силой, что и плечо несколько минут назад. Его глаза оказались не ледяными, а обжигающими... В них было что-то странное, от чего по спине пробежали мурашки — не от страха, а от ощущения, что его глаза без спроса заглядывают ей в душу. «Тимофей Ковалев, он...» — голос Карины донёсся сквозь шум в её голове, но она не слышала. Этот взгляд, пронизывающий до костей, исследовал её лицо мучительно долго. Его губы растянулись в усмешке; в этом взгляде не было сожаления или любопытства — только вызов. Будто он знал, что она уже проиграла битву, а он остался победителем. Карина трясла её за руку, что-то объясняя про состояние его семьи, но это было не важно. Важно — не отвести глаза первой, не дать ему возможность выиграть эту игру. Парень отвернулся: кто-то позвал его, а Агату не отпускала дрожь и звон в ушах; сердце колотилось в безудержной злости. Агата быстрым шагом направилась в уборную; дверь захлопнулась с таким грохотом, что дрогнули зеркала. Она впилась пальцами в раковину, смотрела в зеркало и не узнала себя: зеркало отражало другую девушку — с растрёпанными кудрями, щёки пылали, а взгляд был полон гнева. Агата яростно заправила за ухо выпавший локон — волосы не держались в заколке, слишком густые. Она включила прохладную воду в надежде, что та приведёт её в чувство. Но когда она плеснула её на лицо, капли смешались с солёными и тёплыми слезами. Предательские слезы. Они скатывались по её пылающим щекам; вода не делала легче. Агата предпринимала попытки смыть с себя это всё. Раздался звон — краб с треском отлетел в раковину, и волосы упали, прилипая к мокрому лицу. — Чёрт! — Агата швырнула его в стену, где пластик разлетелся на осколки. Она закрыла пронзительно-голубые глаза от слёз, прижав ладони к щекам. Почему? Как человек, которого она видит впервые, может вызвать в ней такую бурю? Она всегда — холодная рациональность, ледяное спокойствие, непробиваемая стена, за которой скрыты все эмоции. Но этот... Тимофей одним взглядом разнёс все её рамки в щепки. Это просто стресс и адреналин, накопилось, ничего страшного, она успокоится, и всё будет нормально. Девушка провела пальцами по влажным ресницам и посмотрела на свои волосы. «Бесит», «кудри бесят», «кудри... или Тимофей?» — задал ей вопрос внутренний голос. — Я ненавижу его, — прошептала она и, как ни в чём не бывало, вытерла остатки туши из-под глаз, которую она зачем-то нанесла, натянула маску милой девушки, улыбнулась отражению и вышла из помещения.