Глава 1

      Холодные волны серого моря с глухим ревом катились на берег, разбиваясь о мокрый песок и обдавая брызгами одинокую фигуру. Мужчина шагал у самой кромки воды, врастая в зыбкую землю тяжёлыми сапогами, не отводя взгляда от горизонта. Армейская шапка с жёстким козырьком была натянута до бровей, щетина покрывала подбородок, а плечи ссутулились в попытке защититься от непогоды.       Ветер бил навстречу, острый, как иглы. Гнал перед собой тяжёлые, налитые бурей тучи. Выдирал из песка сухие клоки травы. Холод въедался в кожу, как соль в рану. Запах моря и гниющих водорослей щекотал ноздри, волны ревели, будто бы шептали старое проклятие. Даже птицы исчезли. Только тишина, плеск и какой-то продолговатый, неровный силуэт впереди.       Мужчина прищурился. Камень? Так показалось издалека. Но, подойдя ближе, он замедлил шаг. Камень… дышал.       Это была женщина. Раскинутая на боку, как выброшенная кукла. Мокрая ткань безразмерного плаща облепила тело. Пряди тёмных волос прилипли к лицу, кожа была пугающе бледной, с синеватым оттенком. Кровь, проступившая у виска, размылась солёной водой, оставив мраморный развод.       Он остановился. Огляделся.       Берег пуст. Никто не кричит. Никто не ищет. Никто не должен знать, что он здесь.       Чужая жизнь — груз, особенно если несёшь свою на последнем дыхании. Особенно если не знаешь, доживёшь ли до следующего утра. Он хотел пройти мимо, но что-то не позволило.       Ноги больше не двинулись. Он медленно опустился на колено и легонько похлопал по её щекам. Холодным, набухшим от воды, почти безжизненным.       К его удивлению, женщина откашляла и открыла глаза.       Она смотрела на него не как на прохожего. Не как на спасителя. Словно в нём было нечто… невозможное. Что-то, чего не могло быть в этом мире. В её взгляде было изумление, почти счастье. Будто он явился по зову, который она не успела произнести.       Он отшатнулся. Хотел встать. Но она уже зашевелилась, дрожа всем телом. Встала на ноги — неуверенно, как новорождённая. Оглянулась на серое, злое море. Потом — на дома, затерявшиеся в тумане вдалеке.       — Куда мне идти? — спросила она. Голос её был низкий, чуть сиплый, как будто вода и правда ещё не до конца покинула лёгкие.       Он пожал плечами, уже отворачиваясь.       — Куда хочешь, — бросил он и пошёл дальше.       Мужчина был уверен, что на этом всё. Он сделал, что должен, и теперь — дальше. Но услышал за спиной шаги. Лёгкие, цепкие.       — Меня зовут Марселла. Марс, если хочешь, — она сказала это слишком легко, будто была уверена — они ещё долго будут вместе.       Мужчина обернулся через плечо.       — Реннар. Рэн, — представился он в ответ, больше из вежливости.       Он ускорил шаг, надеясь, что этого достаточно, чтобы она осталась позади. Но шаги за спиной не стихали. Напротив — догоняли.       — Мне очень холодно… и я даже не знаю, где нахожусь, — подала голос Марселла. В её голосе была не столько жалоба, сколько раздражение: на дождь, на себя, на него.       — Ничем не могу помочь, — сухо ответил Рэн. Пальцы скользнули по латунной пуговице тёмно-синего кителя — жест, который он делал, когда нервничал. Его уже раздражала эта ситуация, расставаться с верхней одеждой в такой холод ради случайной женщины он не хотел.       — Но ты ведь куда-то идёшь, — продолжала она. — И мерзнуть, похоже, не любишь.       — На окраине у дороги есть бар. И комнаты, — проворчал Рэн. Изначально, он не собирался делиться с ней ни едой, ни тёплыми вещами — даже ночью. Но идти рядом… было не хуже, чем идти одному.       — Это форма континентальной армии? Ты солдат?       Мужчина резко обернулся.       — Давай ты не будешь ничего у меня спрашивать, — сказал он устало. — Мы дойдём до бара, переночуем, и утром разойдёмся. Навсегда.       Марс кивнула, молча, но без обиды. Натянула капюшон — дождь стал сильнее, холоднее. Он стучал по грязной дороге, как барабанный бой. Серая мгла сгущалась, и лишь слабый, жёлтый свет где-то впереди намекал на тепло.       Убравшись с побережья, они вышли на дорогу. Пустая, разбитая, покрытая жидкой грязью — она вилась сквозь холмы и вела к развилке, у которой чернело двухэтажное здание, тёмное, перекошенное, как сломанная спина. Над дверью раскачивалась вывеска с облупившейся пивной кружкой. Скрип дерева заглушал даже дождь. В узком окне мигал жёлтый свет керосинки — тусклая надежда в холодной слякоти.       Рэн распахнул дверь и зашёл в небольшой прокуренный зал, где пахло прокисшим вином, старым табаком и чем-то ещё, тухлым, прилипшим к деревянным стенам, как плесень к старым мешкам. Воздух был тяжёлый, как подвал, где забыли открыть окно. Внутри — гулкая пустота: столы, лавки, пара бочек у стены. Бедный интерьер и совершенно нет посетителей.       Лишь двое сидели за столом у окна. Один — бритоголовый громила с кулаками, как булыжники, в поясной кобуре торчала черная рукоять револьвера. Хотя… таким не нужно оружие. Он мог бы раздавить глотку одним движением.       Второй — интеллигентного вида молодой, опрятный мужчина в кожаной куртке и шляпе с плоскими полями. Явно хозяин, а тот большой наверняка за охрану.       Увидев незванных гостей, предполагаемый хозяин заведения закатил глаза, хлопнул по плечу громиле.       — Мы закрыты, — прохрипел тот. Голос — как ржавчина по стеклу. — Уходите.       — Предпочтёте оставить женщину на растерзание буре? — парировал Рэн.       Марселла, будто по команде, сильнее вжалась в плащ, придав лицу выражение потерянной обречённости. Она дрожала, как провинившийся щенок, но на лице охранника это не вызвало даже намёка на сочувствие — только лёгкое движение пальцев ближе к кобуре.       — Деньги есть? — спросил мужчина в шляпе.       — Немного, — ответил Рэн.       — Оставайтесь до утра, но за еду и выпивку придется заплатить.       — На что хватит, — Рэн кивнул и высыпал из кармана горсть монет.       Мужчина в шляпе разочарованно хмыкнул, но от денег не отказался. Принес пару булок и бутылку вина.       — Проводи даму на кухню. Пусть умоется, — приказал он здоровяку, а сам подсел к столу Рэна. — Континентальная армия? Воевал? Я вот тоже. Седьмой кавалерийский полк. Потом адъютантом при штабе.       — Второй пехотный, — нехотя ответил Рэн.       — Много трофеев с собой привез? — не отставал хозяин.       — Только деньги и патроны, но их я не отдам.       Охранник вернулся, грузно переступая, как бык перед боем, и встал у двери, прислонившись спиной к стене. Один глаз прищурен, рука у кобуры. Он не столько охранял, сколько заранее прицеливался. Марс еще не выходила с кухни.       Глядя на эту здоровенную гору мышц, Рэн вспомнил своих сослуживцев, что чаще были куда меньше и слабее. От совсем молодых, практически детей, до седых стариков, и совсем ни одного силача вроде этого. Удивительным образом самые здоровые и сильные оказывались негодными к службе, пережидая войну далеко в тылу, кто на погрузках в порту, кто громилой вроде этого. Именно такие, как он, те, кто мог убить голыми руками не сражались, только молча наблюдали.       А хозяин и не думал затыкаться. Рэн с трудом сдерживал раздражение. Этот тип говорил слишком много. Слишком уверенно.       — Война — это хорошо. Это правильно. Только она человека в человека превращает. Вот я, например. Не попади на службу, так и жил, как отец, в этом баре поганом всю жизнь, ублюдкам всяким выпивку разносил, а теперь у меня дело большое в городе, только вот заведение продать осталось. Вы здесь последние посетители.       — Если в кого война человека и превращает, так это в фарш, — сказал Рэн наполнив кружку вином наполовину и залпом выпил.       — Это как посмотреть, — заулыбался хозяин.       Скрипнула дверь на кухню. Марселла вернулась к остальным. Как только она отогрелась, с неё будто смыли морскую шелуху. Кожа больше не была мраморно-бледной. Проступил живой, немного смуглый оттенок, характерный для коренных жителей. А большие выразительные глаза и слегка пухловатые щеки зачаровали хозяина. Рэн старался на нее не смотреть, хотя и он не сдержал едва заметной улыбки.       Марс без стеснения набросилась на булки, запивая их вином, давясь от спешки, словно не ела целый год, но эта сцена почему-то вызывала умиление. Она казалась ребенком, нашедшим коробку сладостей.       — Откуда ты? — спросил хозяин женщину.       — Издалека. Даже не знаю где я сейчас. Выпала из лодки и очнулась уже на берегу. Рэн меня нашел.       — Так вы не вместе? — С ещё большим интересом спросил хозяин.       — Ничего подобного. Мы почти не знакомы, — бубнила Марс, запихивая в себя куски хлеба.       — И какие новости в мире?       — Как и везде. Война.       — Затянулась что-то. Континентальная лига наступает, а островитяне не сдаются, — изобразил сочувствие хозяин.       — Лига говорит, что конфликт начали островитяне, — бросил Рэн, опершись локтями о стол, будто проверяя, можно ли доверять доскам под собой. — Они пришли со второй волной пятьдесят боевых кораблей. Пятьдесят. Ты понимаешь, что это значит? Если все они выстроятся в заливе и дадут залп, то сотрут в пыль любой прибрежный город. Они уже тогда готовились к войне.       — Хочешь сказать войну начала Континентальная лига? — возмутился хозяин.       Марс же продолжала есть, не обращая никакого внимания на спор о политике.       — В первой волне переселения были лишь авантюристы, бродяги и изгнанники, пересекшие океан в поисках лучшей жизни. Никто не верил в успех их экспедиции, но когда всё получилось, жадность континентальных стран не позволила им сидеть сложа руки. Заставила забыть о разногласиях и бросить все силы на покорение острова. Забрать столько, сколько смогут, а остальное отнять силой оружия.       — Хватит! — Марс стукнула пустой бутылкой по столу. — Столько лет спорите, как вам не надоело?       — Конечно, — умиротворяюще ответил хозяин. — Дама наверняка устала. Наверх по лестнице. Все комнаты свободны, так что выбирай любую.       Марселла поблагодарила хозяина за ужин и поднялась к спальным комнатам. Рэн допил из стакана оставшиеся на дне капли и тоже собрался ко сну, но хозяин схватил его за руку и не позволил подняться.       — Подожди, у меня к тебе разговор.       — Какой? — Рэн начал расстегивать пуговицы кителя.       — Ты дезертир. Я это сразу понял. Эти дыры от погон на плечах. Наверняка сорвал от обиды. Бродишь так в военной форме. Умно и глупо одновременно. Кругом солдаты, хаос и неразбериха. Легко затеряться среди таких же, никто ведь проверять не станет.       — Чего ты хочешь? — спросил Рэн.       — От тебя? Ничего, — хозяин подмигнул охраннику, и тот схватился за револьвер, давая понять, что неправильный ответ будет стоить жизни. — Просто уходи и не возвращайся. Я не вызову жандармов, и мой друг не выстрелит в спину, если ты сейчас уйдешь и забудешь, что когда-либо сюда приходил.       — А женщина?       — Останется, — хозяин расплылся в неприятной улыбке. — Мы о ней позаботимся. Тепло, ласково… если захочет. И вообще, какое тебе дело? Вы едва знакомы.       — Мне плевать. Никакого до нее дела, — согласился Рэн и встал из-за стола, медленно пошагав к выходу.       Здоровяк провожал его тяжёлым, пустым взглядом. Рэн шёл медленно, словно считая шаги. В голове звенело.       Стоило им поравняться, рука Рэна скользнула под расстёгнутый китель. Он выхватил свой револьвер и выстрелил здоровяку прямо в сердце. Порох ударил в нос, горячее облако окутало грудь. Здоровяк даже не охнул — просто осел. Второй крикнул что-то, но пуля оборвала всё. Тело хозяина бара повалилось, утягивая за собой стол и посуду на нём с грохотом. Потом — тишина. Всё замерло, словно на картине. Только сердце стучало в груди.       Добив хозяина наверняка — метко, без колебаний, Рэн тяжело выдохнул и поднялся по скрипучей лестнице. Кровь всё ещё стучала в висках, и каждый шаг казался эхом выстрелов.       Найдя нужную комнату с третьей попытки он толкнул дверь и встретился с её взглядом.       Марселла стояла прямо за порогом, будто ждала. На лице ни страха, ни удивления — только оценивающее спокойствие. В правой руке, словно играя, она прятала что-то за спиной, едва касаясь пальцами.       — Это нож? — хрипло спросил Рэн.       — Стащила с кухни, — отозвалась она и с негромким звоном выронила блестящее лезвие на пол. В голосе — лёгкая усталость, как будто всё происходящее казалось ей затянувшимся недоразумением.       — Они задумали с тобой недоброе… — начал было Рэн.       — Я подслушивала, — перебила его Марс. Почти буднично. Как будто говорить о ловушке и насилии было таким же делом, как обсуждать ужин.       Рэн кивнул. Он немного обрадовался, что не придется объяснять случившееся, но это чувство быстро сменившись осторожностью.       — Нам лучше не задерживаться. Выстрелы могли услышать.       Они пошли вниз. Лестница скрипела под ними, а внизу всё ещё лежали тела. Хозяин с перекошенным лицом, охранник — распластанный, с открытыми глазами. Марселла перешагнула через тело, даже не сбившись с шага. Ни дрожи, ни взгляда назад. Рэн сжал губы: в её спокойствии было что-то пугающее. Будто кровь под ногами — часть её обыденности.       На пороге она вдруг остановилась. Голова чуть склонена, капюшон снова надвинут на лоб.       — А можно… вина в дорогу? — её голос был тихим, но не испуганным. Скорее — деловым. Будто всё это было действительно всего лишь одной из ночных остановок.       Рэн задержался с ответом. Посмотрел на неё, потом на трупы. Усмехнулся уголком рта.       — Только если хозяин не возражает, — пробормотал он.       Марс довольно улыбнулась, а потом без лишних слов развернулась и легко скользнула вдоль стойки. В её движениях не было суеты, лишь точная, бесшумная решимость. Она вновь перешагнула поваленную тень за прилавком, что когда-то была хозяином, и, будто выбирая яблоко на базаре, неторопливо порылась в ящике под стойкой.       Пальцы прошлись по стеклу, нащупали горлышко — и наконец извлекли бутылку, пахнущую пробкой и чьей-то чужой жадностью. Марс приподняла её к свету, осмотрела сквозь пыльное стекло, оценила вес и, удовлетворённо кивнув, вернулась к Рэну. На её губах была лёгкая, почти детская улыбка. Неуместная, но от этого ещё более обезоруживающая.