Часть 5

Глава 5. Портключ сработал с тихим хлопком, вывернув их из сырой лондонской мглы в ослепительное итальянское сияние. Воздух, теплый, густой и напоенный ароматом моря, цитрусов и нагретых камней, ударил им в лицо. Они стояли на террасе из выбеленного известняка, и перед ними, как драгоценный камень в оправе бирюзового залива, расстилалась вилла. Не дом – мечта. Двухэтажная, с арочными окнами, увитыми глицинией, пока еще не цветущей, но обещающей буйство. Белоснежные стены отражали мартовское солнце, террасы спускались каскадом к самой кромке воды, где волны лениво лизали частный пирс. Тишину нарушали только крики чаек и далекий плеск весел. – Боже, Драко... – выдохнула Гермиона, роняя свою дорожную сумку. Глаза ее сияли, как отполированные монеты, отражая лазурь неба и моря. Она была в простом летнем платье песочного цвета, легком, как паутина, и ветерок играл его подолом, обрисовывая стройные ноги. Она казалась воплощением этого места – светлой, теплой, невероятно живой. – Это... нереально. Драко смотрел не на виллу, а на нее. Счастье, чистое и острое, как лимонная цедра, распирало его грудь. Видеть ее такой – беззаботной, ослепительной – было наградой за все его темные годы. Он подхватил ее сумку вместе со своей. – Реально, – улыбнулся он, и это была не его обычная сдержанная усмешка, а широкая, почти мальчишеская улыбка. – И все наше на неделю. Идем разведывать владения? Внутри вилла была столь же безупречна: светлые просторные комнаты с высокими потолками, терракотовые полы, мебель из светлого дерева и льна. Огромные окна-двери вели на террасы. Воздух был пропитан запахом чистоты, моря и сладковатым ароматом цветущих где-то в саду кустарников. Они поднялись в главную спальню на втором этаже – просторную, с кроватью под балдахином из тончайшего муслина и панорамным видом на залив. Гермиона ахнула от восторга. – Ладно, Малфой, – она повернулась к нему, руки на бедрах, глаза сверкали озорством. – Где твои потаенные комнаты для темных ритуалов? Или пыточная? Признавайся! Он рассмеялся, ставя чемоданы. – Все спрятано за потайной дверью под ковром. Но тебе туда нельзя – слишком светлая аура испортит атмосферу. – Ага, конечно! – Она фыркнула и, кружась, как балерина, прошлась по комнате, поглаживая рукой прохладную поверхность комода, стукая пальцем по хрустальной вазе с живыми орхидеями. Солнечные зайчики прыгали по ее волосам, по обнаженным плечам. Она сияла, как новенький галеон на верфи, готовый к плаванию. – Ой, а что это? – Она заметила роскошную корзину с фруктами на низком столике у окна – дар от управляющего виллой. Апельсины, лимоны, виноград, спелый инжир, фиги. – Настоящие итальянские сокровища! Она наклонилась, чтобы вдохнуть аромат апельсинов. Драко наблюдал за ней, залитый теплом и непривычной легкостью. Он подошел ближе. – Не смей трогать инжир, он мой, – пошутил он, делая вид, что хочет отобрать корзинку. – Ага, попробуй только! – Она засмеялась, резко выпрямляясь и отпрыгивая в сторону, прижимая воображаемо драгоценный инжир к груди. Но платье скользнуло по гладкому полу, каблучок ее сандалии предательски соскользнул с терракоты. Ее тело потеряло равновесие. С веселым вскриком испуга и неожиданности она начала заваливаться назад, прямо на низкий столик с фруктами. Руки инстинктивно взметнулись вверх. Время замедлилось. Драко, находившийся в шаге от нее, среагировал молниеносно. Он не думал, его тело действовало само. Одним мощным движением он шагнул вперед, его руки обхватили ее талию и спину, ловя ее падающий вес, притягивая к себе с силой, которая не оставляла места для падения. Он втянул ее в себя, как волна втягивает песок. Она вскрикнула от неожиданности, ее руки инстинктивно вцепились в его плечи. Они замерли. Гермиона – прижатая всем телом к нему, дыхание сбитое, глаза широко раскрытые от испуга и резко сменившего его осознания близости. Драко – держащий ее крепко, чувствующий под ладонями тонкую ткань платья и тепло ее тела сквозь нее, биение ее сердца, совпадающее с бешеным стуком его собственного. Шум моря, крики чаек – все исчезло. Остались только они. Дыхание. Жар тел. И взгляды, встретившиеся в сантиметрах друг от друга. В ее карих глазах, таких близких, Драко увидел отблеск солнца, испуг, смешанный с чем-то другим... С тем же ослепляющим желанием, что сжигало его изнутри. Преграда дружбы, осторожности, прошлого – рухнула в одно мгновение, сметенная простым законом физики и неудержимой силой притяжения. Он не знал, кто начал первым. Возможно, они двинулись навстречу одновременно. Его губы нашли ее губы не с нежностью кафе, не с дерзостью кофейни в Лондоне, а с голодом, накопленным за три месяца близости и воздержания, за годы тоски. Ее ответ был мгновенным и столь же жадным. Она откинула голову, открываясь ему, ее руки впились в его волосы, притягивая ближе. Поцелуй был огнем. Он сжигал остатки сомнений, страхи, логику. Ее губы были мягкими, сладкими, как инжир, который она так и не попробовала. Ее язык встретился с его – горячий, настойчивый. Она стонала ему в рот, и этот звук сводил его с ума. Его руки скользили по ее спине, вдавливая ее в себя, ощущая каждый изгиб ее позвоночника под тонкой тканью. Ее бедра прижимались к его, и он чувствовал ее ответный жар, ее желание, столь же сильное, как его собственное. Они целовались долго, стоя посреди комнаты, залитой итальянским солнцем, забыв о чемоданах, о фруктах, о мире за стенами виллы. Это был поцелуй познания, поцелуй обладания, поцелуй начала чего-то абсолютно нового и невероятно древнего одновременно. Дыхание сплеталось, руки исследовали – он скользил ладонью по ее боку, к талии, к бедру; она срывала с него пиджак, запуская пальцы под рубашку, касаясь горячей кожи. Когда губы наконец разомкнулись, они дышали как после марафона. Лоб касался лба. Глаза искали подтверждения в глазах другого. И нашли. Желание. Решимость. Никаких сожалений. – Гермиона... – прошептал он хрипло, его голос был чужим, натянутым от страсти. – Не говори, – она прервала его, касаясь пальцем его губ. Ее глаза горели. – Просто... веди меня. Он взял ее за руку. Нежно, но твердо. И повел. Не к двери, а к огромной кровати под балдахином, залитой солнечным светом. Она шла за ним, не опуская глаз. Он остановился у края кровати, повернулся к ней. Его руки поднялись к тонким бретелькам ее платья. Палец скользнул под одну, затем под другую. Ткань мягко соскользнула с ее плеч, обнажая ключицы, верх груди. Он видел, как вздрогнула ее кожа под его взглядом. Платье упало на пол бесшумным облаком, оставив ее стоять перед ним в только кружевном белье цвета слоновой кости. Она не смущалась, не закрывалась. Она смотрела ему в глаза, ее грудь высоко вздымалась от дыхания. – Ты невероятна, – выдохнул он, и в его голосе было благоговение. Его руки поднялись к застежке ее бюстгальтера сзади. Пальцы дрожали – не от неуверенности, а от накала чувств. Застежка расстегнулась. Тонкая ткань соскользнула, открывая ее грудь – упругую, идеальной формы, с темно-розовыми, набухшими от возбуждения сосками. Он услышал ее сдавленный вдох. Драко не спешил. Он хотел запомнить все. Каждый изгиб, каждую тень, каждую реакцию. Его ладони скользнули по ее плечам вниз, к предплечьям, сбрасывая бретели и сам бюстгальтер. Он наклонился, его губы коснулись ключицы. Легко, как крыло бабочки. Она вздрогнула, ее пальцы впились в его волосы. Он оставлял поцелуи по линии ключицы к плечу, потом обратно, к чувствительной впадинке у основания шеи. Его руки опустились к ее талии, к застежке пояса трусиков. Ткань мягко упала к ее ногам. Теперь она стояла перед ним полностью обнаженная, залитая солнечным светом, прекрасная и уязвимая. Он отступил на шаг, чтобы видеть ее всю. Его взгляд скользил по ней, как по бесценной картине – от каштановых кудрей, рассыпавшихся по плечам, по изгибам плеч, упругой груди, тонкой талии, плавным линиям бедер, стройным ногам. Он изучал каждую родинку, каждую линию. – Драко... – ее голос дрогнул. Он подошел снова. Его руки коснулись ее талии, скользнули вверх по бокам, к груди. Большие пальцы нежно провели по ареолам, коснулись сосков. Она ахнула, выгнувшись навстречу его прикосновениям. Он наклонился, губы следовали за руками. Его рот накрыл один сосок, язык кружил, ласкал, слегка засасывал. Ее пальцы сжались в его волосах, она застонала, низко и глубоко. Он перешел ко второй груди, отдавая ей столько же внимания, ощущая, как она тает под его губами, как ее тело отвечает ему дрожью и жаром. Его руки опустились ниже, скользнули по плоскому животу к бедрам. Он опустился на колени перед ней. Его губы коснулись ее живота, оставляя влажный след ниже пупка. Он слышал, как ее дыхание стало прерывистым. Его руки обхватили ее бедра, пальцы впились в упругие ягодицы. Он притянул ее ближе к своему лицу, его дыхание горячим веером коснулось самого интимного места. Она вскрикнула, ее тело напряглось. Он почувствовал ее запах – чистый, женственный, возбуждающий. – Пожалуйста... – прошептала она сверху, и в этом слове была мольба и власть одновременно. Он не заставил себя ждать. Его язык коснулся ее, нежно, исследующе. Она вскрикнула, ее руки прижали его голову к себе. Он начал ласкать ее, изучая каждую складку, каждую реакцию, находя ритм, который заставлял ее стонать и извиваться. Он чувствовал, как она раскрывается, как становится влажной, как ее внутренние мышцы пульсируют под его языком. Ее стоны становились громче, отрывистее. Он поднял глаза, увидел ее запрокинутую голову, полуоткрытый рот, глаза, полные невыносимого наслаждения. Это зрелище подстегнуло его. Он усилил натиск, сосредоточившись на ее чувствительном бугорке. Ее тело затряслось, руки судорожно сжали его волосы, и она закричала, коротко и звонко, когда волна оргазма накрыла ее, заставив выгнуться дугой и задрожать всем телом. Он держал ее, пока она не ослабла, нежно целуя ее внутреннюю поверхность бедер. Он поднялся. Ее глаза были темными, мутными от наслаждения, но в них горел огонь. Она потянула его к себе, к кровати. Ее руки дрожали, когда она расстегивала его рубашку, стаскивала ее с плеч. Она прижалась губами к его груди, к соску, заставляя его застонать. Ее пальцы расстегнули его брюки, стащили их вместе с нижним бельем. Он стоял перед ней теперь так же обнаженный, как и она, его возбуждение было очевидным, сильным. Она откинулась на белоснежные простыни, ее тело было роскошным подарком на фоне ткани. Она открыла ему свои объятия, свои ноги. Ее взгляд говорил: «Я здесь. Я твоя. Возьми». Драко опустился на нее, поддерживая себя на локтях. Его тело покрыло ее, кожа к коже, жар к жару. Он смотрел в ее глаза, видя в них доверие, желание, остатки блаженства и предвкушение нового. Он почувствовал влажность ее входа. Он был осторожен, невероятно осторожен, когда начал входить в нее. Медленно, давая ей привыкнуть, чувствуя каждую мышцу, каждое сопротивление, каждое содрогание наслаждения. Она обвила его ногами, притягивая глубже, ее пальцы впились в его спину. – Глубже, – прошептала она. – Пожалуйста, Драко... Его сдержанность лопнула. Он вошел в нее полностью, погружаясь в невероятную, горячую, влажную тесноту. Они оба застонали в унисон. Он замер на мгновение, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, как ее тело принимает его. Потом он начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, каждый угол, каждую точку, которая заставляла ее вздрагивать и стонать глубже. Потом быстрее, сильнее, увлекаемый ее ответными движениями, ее стонами, ее шепотом его имени. Она поднималась ему навстречу, ее бедра двигались в такт его толчкам, ее ноги крепче обвивали его талию. Он целовал ее шею, плечи, губы, ловил ее стоны своим ртом. Ритм стал неудержимым. Они двигались как единое целое, пойманные в водоворот страсти, забывшие обо всем, кроме жара тел, сливающихся в одно. Ее ногти впивались в его спину, ее дыхание стало прерывистым, ее стоны – высокими, отчаянными. Он чувствовал, как ее внутренние мышцы начали судорожно сжимать его, приближая к новому пику. Это подтолкнуло его самого на грань. Он вскрикнул, глубоко вонзаясь в нее, и почувствовал, как она снова содрогнулась под ним, закричав его имя, когда второй, более мощный оргазм потряс ее тело. Его собственное семя вырвалось из него горячим потоком, заполняя ее, в такт ее пульсации. Он рухнул на нее, чувствуя, как дрожь удовольствия прокатывается по его собственному телу, смешиваясь с ее дрожью. Они лежали, сплетенные, дыша как загнанные лошади, тела покрытые испариной, сердца колотились в унисон. Солнечный свет лился на них через балдахин, теплый и безмятежный. Запах их тел, секса и моря смешался в дурманящий коктейль. Драко осторожно перевернулся на бок, не выпуская ее из объятий, прижимая ее спиной к своей груди. Его губы прижались к ее влажной от пота шее, его руки обвили ее талию. Она прижалась к нему, ее рука легла поверх его, пальцы переплелись с его пальцами. Никто не говорил. Слова были бы лишними, грубым вторжением в эту хрустальную тишину после бури. Они просто лежали, чувствуя тепло друг друга, слушая, как дыхание выравнивается, а сердцебиение замедляется. За окном плескалось море, кричали чайки, но все это было далеко. Здесь, в этой комнате, на этой кровати, существовал только их мир. Мир тепла, света и абсолютной, оголенной правды их тел и душ, наконец-то соединившихся. Драко закрыл глаза, прижимаясь лицом к ее волосам. Счастье, которое он чувствовал, было огромным, тихим и совершенным. Как этот итальянский день. Как она.