Глава 1. Те, кого боятся.

Снова темнота полностью окутала меня. Я поняла, что со стопроцентной вероятностью сейчас нахожусь в подвале. Значит, у меня сегодня опять не будет ужина, и голод промучает меня до утра. Опять меня заперли ни за что. Я правда не понимаю, в чём моя оплошность. Я не виновата в том, что происходит вокруг меня. Но я уже привыкла. В том, что я заперта в этом тёмном и сыром месте, есть и свои плюсы. Я не увижу других детей. Они не будут снова издеваться надо мной. Еда не окажется на моей голове, я не споткнусь об подлую подножку, поставленную этими извергами, а значит, мои коленки не будут разбиты, и не придётся терпеть эту резкую боль от обрабатывания спиртом. Всю ночь я пыталась заснуть, чтобы не чувствовать голода, не чувствовать, как мой пищеварительный сок разъедает желудок изнутри. Но как бы я ни старалась, у меня ничего не вышло. Помимо голода, всё это время мне пришлось чувствовать холод пола, пронзающий до костей. Было настолько холодно, что мои зубы то и дело постукивали друг об друга, а тело заполонили мурашки. Всё же, кажется, я начала засыпать... Вдруг дверь в подвал с грохотом открылась. — Вставай! — резкий голос эхом заполнил всю комнату. Это была одна из воспитательниц детского дома. Старая и мерзкая женщина. Вся скрюченная, с отвратительным звонким голосом, что не утратил силы даже за долгие годы жизни. Я нехотя встала и подошла к ней. — Здравствуйте, миссис Хардвик! Нас избивали за то, что мы не здоровались с людьми, что здесь работают. Поэтому я уже научилась натягивать улыбку и приветствовать всех людей на пути. Иначе... нас ждёт жестокое наказание. Нас избивали даже за то, что мы здоровались не с той интонацией или выражением лица. Так что за все эти годы я научилась делать то, что людям от меня надо. То, что воспитатели хотят от меня увидеть. Надо бы избавиться от этого в будущем... Она отвела меня обратно в дом. Все только просыпались и шли умываться. Я пришла в свою комнату. И снова это... моя кровать была засыпана мусором. Остатки еды, кости животных, грязная шкурка от картошки... На подушке, в неизвестное ему направление, энергично полз червь. Опять мне придётся это убирать... Как же я устала. Мне скоро 11, и я точно могу сказать, что за все 10 лет моего существования в этом детском доме ко мне всегда относились с презрением, ненавистью и отвращением. Причина в том, что куда бы я ни шла, люди рядом со мной страдали. С кем бы я ни общалась — все они стали жертвами несчастных случаев. От простых падений с дерева до лишения пальца. Поэтому у меня нет друзей. Почти. Единственный мой друг — такой же странный человек, которого презирают так же, как и меня. Его зовут Том. Том Реддл. Возле него тоже происходят всякие вещи. Кажется, я видела даже то, что вокруг него летали предметы. Из-за этого нас ненавидят. Потому что мы не такие, как все. Потому что мы не вписываемся в реальность и логику обычных людей. То, что люди не могут принять и понять, они отрицают. Мы просто попали под их горячую руку. Я забрала свою зубную щётку и направилась в ванную комнату. По пути, конечно же, встретила много косых взглядов, будто осуждающих меня даже за моё существование. Пройдя в комнату, я заняла одну из свободных раковин и начала чистить зубы. Девочки, которые уже стояли там, переглянулись между собой и в страхе разбежались. Никто не осмелился остаться в одной комнате со мной. Снова. Закончив свои дела, я направилась в столовую на завтрак. Ведь если не прийти вовремя, то нужно будет ждать до обеда. А я вряд ли протяну так долго. Так и до язвы желудка недалеко. Надеюсь, до этого не дойдёт. Когда я зашла в столовую, она уже была полная. Тарелки и кружки были расставлены по местам. Я села на свободное место. И как всегда — рядом со мной никто не сел. Как я уже сказала, мой единственный друг — Том. Но обычно он пропускает завтраки, говорит, что по утрам он не голоден. А я всё же надеюсь, что сейчас он придёт и сядет возле меня. Внезапно раздался звук разбившейся посуды. Одна из тарелок вдребезги разбилась об каменный пол. Осколки разлетелись почти по всей столовой. Я не смогла унять интерес и посмотрела, кто это был. — Том! — я даже не поняла, как сказала это. Это был он. Лучик света в моей мрачной жизни. Какие-то мальчишки опрокинули содержимое тарелки на Тома, разбив после этого тарелку. Но досталось не им. Досталось Тому. Другая воспитательница, которую мы звали миссис Стернвольд, подошла к нему и за шею вывела его из столовой. Она была такой же, как миссис Хардвик, возможно даже более изощрённой и избирательной в методах пыток провинившихся детей. Ходят слухи, что раньше она работала в государственных органах, поэтому она очень жёсткая. Том заметил меня и бросил взгляд, в котором одновременно читались страх, злость и усталость. Он тоже привык к происходящему и так же, как и я, устал от этого. Но в то же время он будто просил меня не вмешиваться. Среди детей пополз шёпот. Этот звук сильно сдавливал мне уши. Казалось, меня скоро стошнит. Я услышала отрывок из всего этого гула: — Миссис Стернвольд сделает из него кашу! — со смешком раздалось от тех самых ребят. Во мне кипела злость. Какие же они жестокие. В каком мире мы живём? Ненависть переполняла моё сердце. И вдруг один из них — самый главный, кажется, его звали Дерек — вылил на себя кружку горячего чая. «Так тебе и надо!» — произнесла я в своих мыслях. Но потом до меня дошло... это сделала я. Я только подумала — и он заорал. Кружка вырвалась из его рук, будто по чужой воле. Обожжённая кожа, пар... Всё как в замедленной съёмке. О нет, опять люди вокруг меня страдают. Хоть он и заслужил этого, я понимала, что это случилось из-за моего проклятья. Ну вот, несмотря на просьбу Тома, я вмешалась. Все дети вдруг обернулись на крики обожжённого Дерека. Воспитатели были в недоумении. Зачем? Зачем он пролил на себя чай? Но так как инциденты наподобие этого случались не раз, они поняли, что это была я. А я поняла то, что для воспитателей это не секрет — по безумной и до отвращения знакомой улыбке миссис Хардвик. Она любит улыбаться, когда есть «повод». И это не от радости, а от предвкушения насилия, власти и полного контроля. И вот меня уже насильно тащат за руку в подвал. Не успела я выбраться из этой ямы, как уже попала туда снова. Но в этот раз я была не одна. Там сидел он... Том.