Глава 2. Те, кто созданы для большего.

И снова темнота полностью окутала меня. Опять. Что за проклятие!? Такое ощущение, будто это никогда не закончится. Эта тьма из подвала никогда не покинет мою жизнь. Кажется, она уже стала частью меня — она поселилась внутри. Чувствую, что меня уже не спасти. Я думала, что до конца своих дней буду гнить в этой темноте, без какой-либо надежды на свет. Но... я встретила человека с такой же темнотой внутри. И сейчас он рядом. Он — со мной. Я могу взять его за руку и сказать, что мы преодолеем всё. Вместе. Но сейчас мы всё ещё находимся в подвале. — Интересно, когда нас отсюда вытащат? — Ещё не скоро. Они собираются нас убить, — ответил Том. — Что? Как ты узнал? — Я могу читать мысли. — Когда ты этому научился? Почему мне не сказал? Это же так невероятно! Завидую тебе, а я так не умею. — Я услышал их мысли. Их эмоции. Они испытывают неимоверный страх перед нами. Вот и решили, что если оставят нас здесь — мы сгинем с голоду. Но они просчитались. Не поняли, что мы-то сильнее их. Придёт день — и я отомщу им. За нас с тобой. За то, что они все издевались над нами. Просто из-за того, что с нами они лишались своего статуса и силы. — Как же нам отсюда выйти? Двери стальные, мы их не выбьем. — Нам не нужно применять физическую силу. Грубая сила нам ни к чему. Ты что, забыла, кто мы такие? — с лёгкой усмешкой сказал он. — Что ты задумал? — Когда ты зла, всё, что ты представляешь, происходит в реальности, так ведь? Нам с тобой просто нужно подумать о том, чтобы дверь открылась, при этом испытывая сильные эмоции. Возможно, дверь взорвётся, поэтому лучше отойди чуть подальше. Мы принялись ломать эту дверь. — Но о чём мне подумать? — О том, что тебя злит. Ты уже привыкла к тому, что твои силы проявляются именно при злости. Думаю, это лучший вариант. Давай, сосредоточься, — произнёс Том с лёгкой поддержкой, похлопывая меня по плечу. Я стала думать. Что вызывает во мне злость? Точно — когда надо мной издеваются! Но как только я подумала об этом — ничего не случилось. — Том, прости, у меня не получается. — Может, недостаточно злости? Подумай ещё. А что ещё... Меня злит то, что воспитатели и другие рабочие обращаются со мной как с прислугой, то, что надо мной всегда издеваются... Точно! Кажется, я знаю! Как только я подумала об этом, дверь тут же рванула, будто её атаковали бомбами. — Отлично! О чём ты подумала? Дверь превратилась в обломки. — Я... подумала о тебе. — Почему? Я тебя злю? — Нет, наоборот! Я подумала о том, как издевались над тобой. Помнишь нашу первую встречу? Ты сидел и плакал под лестницей из-за того, что тебя скинули с окна старшие? А я подошла, села к тебе и тоже начала плакать. Знаешь, я сама не знаю почему. Просто мне захотелось. Наверное, я почувствовала твою боль. А потом я угостила тебя остатками хлеба и отвела к медсестре. Возможно, я сделала это ещё и потому, что я такая же, как ты. Хорошо, что тогда это был всего лишь первый этаж. Иначе я лишилась бы тебя — моего самого лучшего друга, которому я могу доверять. Я бы с лёгкостью доверила тебе свою жизнь с уверенностью в том, что не умру. Спасибо, что ты есть. Всё это время Том смотрел мне в глаза. Молча он крепко меня обнял. Том казался мне таким родным, будто мы родились из одного чрева. Будто мы дружим ещё с того момента, когда были в утробе. Он немногословен, но я знаю, что он чувствует. Мы сбежали. Наконец-то мы почувствовали вкус той свободы, которой никогда не обладали. Держась за руку, мы бежали к выходу из этого гнилого места. Ветер сильно дул нам в лицо, запутывая волосы, а ноги нас почти не держали. Но мы не сдавались — мы бежали дальше. К сожалению, чувство полной свободы ушло от нас так же быстро, как и наступило. На выходе, когда мы почти были за воротами, нас схватили работники детского дома и потащили обратно. Наши надежды окончательно рухнули. Нас завели в «комнату пыток». Это была маленькая комнатка без окон, лишь с единственной старой лампочкой, криво свисающей с потолка и тускло освещающей всё помещение. Тут наказывали сильно провинившихся детей. Случаи редкие, но иногда бывали. Мне казалось, что живыми мы точно отсюда не выберемся. — Том, что бы ни случилось — знай, я тебе очень благодарна. Спасибо за то, что всегда был рядом. Когда мне было грустно и трудно — со мной всегда был ты. Я рада, что умру с чувством, что есть человек, которому я не безразлична. — Не говори так! Мы обязательно выберемся отсюда. Во что бы то ни стало! Миссис Стернвольд пришла карать нас за ошибки, словно Сатана наказывал грешников в преисподней. — Дети, вы сами напросились. Сами привели к такому исходу. Не нужно было делать того, чего от вас не требовалось, — сказала она, глядя на нас пронзительно холодным взглядом, от которого мне стало не по себе. Миссис Стернвольд начала закрывать дверь, как вдруг кто-то перехватил её и крепко держал, не давая этой несчастной двери закрыться, словно ставя наши мучения на паузу. — Добрый вечер! Не подскажите, тут ли живут мистер Том Марволло Реддл и мисс Лисса Астерия Торн? — спросил седой дедушка с длинной бородой. Его лицо казалось мудрым, хоть одежда и была немного странной. Он что, одет в платье? И эта странная шапочка на его голове... Хотя почему-то мне хочется ему довериться. И почему он знает наши имена? — А вы кто? — с раздражением от прерванной работы спросила воспитательница. — Ох, забыл представиться. Меня зовут Альбус Дамблдор. Я являюсь учителем одной школы. Позволите? Я хотел бы поговорить с этими детьми. — Вот они. Делайте, что хотите, — ответила миссис Стернвольд, указывая на нас своим кривым и чрезвычайно длинным указательным пальцем. Дедушка зашёл в комнату. — Здравствуйте, дети мои. Меня зовут Альбус Дамблдор. У вас, наверное, куча вопросов. Кто я? Что я здесь делаю? Откуда знаю ваши имена? Но для начала возьмите конфетки. Угощайтесь, не стесняйтесь, — он протянул ладонь, полную сладких конфет в шелестящей упаковке. Мы взяли по одной, но дедушка не был доволен этим и поделил их пополам так, что нам двоим досталось по три конфеты. Я никогда раньше не ела конфеты. В нашем детском доме это было редкостью. Если их и привозили, то в ограниченном количестве. Всем не хватало. Особенно таким, как я и Том. — Спасибо. — Не за что, Лисса. Что ж, я пришёл сказать вам одну вещь, что в корне изменит вашу жизнь. Вам есть одиннадцать, так ведь? — уточнил мистер Дамблдор. — Да, — хором произнесли мы. — Прекрасно. Вы явно замечали, что не такие, как все. Вас все сторонятся. Может, даже обижают. Может, боятся, — произнёс он, переведя взгляд на Тома. — Дело в том, что вы волшебники. Маги. Я знаю, в это трудно поверить с первого раза, но это правда. Я пришёл, чтобы забрать вас в свою школу волшебства и чародейства. Она называется Хогвартс. Вот ваши письма-приглашения и список того, что нужно будет для учёбы, — сказал Дамблдор и протянул два пожелтевших конверта с красной печатью, на которой были изображены четыре животных — змея, орёл, лев и барсук. — Как мы можем вам доверять? — вмешался в разговор Том, который всё это время не проронил ни слова, внимательно слушая каждое его слово. Дедушка посмотрел на старый шкаф, стоявший в комнате. В ту же секунду он загорелся. — Я такой же, как вы. Я тоже обладаю магией. Я — один из вас, — сказал Альбус. Тут-то мы ему поверили. — Пойдёте со мной? Я отведу вас в то место, где все дети такие же необычные, как и вы. Где вы сможете научиться контролировать свои силы и узнать много нового. Я отведу вас домой. — Хорошо. Мы пойдём с вами.