Буквально мать его...

Аарон сидел на ночной смене, уже который день разбирая бумаги. В больнице было полно пациентов — вспышка гриппа, или, может, просто зима. Ему приходилось оставаться на работе всё дольше. Но и дома никто не ждал, так что спешить было некуда. С братьями он почти не общался. Особенно с Эндрю — вернее, никак. Никки иногда звонил, спрашивал, как у него дела, и раз в год устраивал «семейные посиделки». Даже тогда Аарон почти не говорил. Он предпочитал молчание. Сейчас он снова полностью погрузился в работу. До тех пор, пока резкая боль не кольнула в грудь. Сердце. Мир потемнел.

***

Когда он открыл глаза, то первым делом почувствовал запах — пыль, сигареты и дешевый спирт. Он лежал на старом продавленном диване, весь залитый тусклым светом из окна. Руки — тонкие, слишком худые. Волосы… длиннее обычного, тянутся по плечам. Он поднялся с трудом. Голова будто раскалывалась, а тошнота накатывала волнами. И тогда он понял. Это тело — не его. Женское. И это место… — Нет… — прошептал он. Он знал этот дом. Каждую трещину в обоях. Каждую бутылку в углу. Это был дом, где он жил в детстве. С ней. С матерью. Тошнота накатила с новой силой. Мир качался, как палата в землетрясение, голова пульсировала болью, будто кто-то вбивал гвозди изнутри. Он еле добрался до ванной, хватаясь за стены и косяки. В последний момент успел опереться на унитаз — и его вырвало. Снова и снова, пока в желудке не осталось совсем ничего. Когда всё наконец стихло, он тяжело поднялся и, шатаясь, подошёл к раковине. Хотел хотя бы смыть этот отвратительный привкус. Открыл кран, зачерпнул горсть холодной воды и плеснул себе в лицо. А потом поднял глаза. Зеркало. Оттуда на него смотрела женщина с осунувшимся лицом, с тёмными кругами под глазами и длинными, растрёпанными волосами. Губы бледные. Скулы острые. Он узнал её сразу. Тильда Миньярд. Его мать. Мёртвая. Умершая много лет назад. Он — в её теле. — Какого хр… — начал он, но не успел договорить. В дверях стоял мальчик. Маленький. Худенький. В поношенной пижаме, с растрёпанными волосами и слишком взрослыми глазами. Его плечи дрожали — не от холода, а будто от напряжения. Он смотрел прямо на него. На нее. — Мам?.. — несмело прошептал мальчик. Голос был тонкий, почти невесомый. И в этом голосе он узнал себя. Это был он. Маленький Аарон. Стоял на пороге и волновался за мать, в теле которой теперь был он сам. Аарон — старший, взрослый, уставший от жизни — стоял у раковины и смотрел в зеркало. На себя. Точнее, не на себя. На неё. На Тильду. Мозг отказывался воспринимать происходящее. Это сон? Бред? Галлюцинация? Может, он в коме? Или мёртв и попал в персональный ад? Логики тут не было. Ни крупицы. Ещё недавно он сидел на ночной смене, возился с отчётами, думал, как бы не уснуть за столом. А теперь — стоит, измотанный, в теле мёртвой матери, и смотрит в глаза самому себе, только шестилетнему. Маленький Аарон стоял в проёме двери, неуверенный, напряжённый. Всё его существо словно ожидало крика. Или удара. А старший Аарон, ставший теперь Тильдой, просто молча смотрел на него. Какого чёрта? Я — тот самый человек, которого всю жизнь боялся. Я — причина, почему этот ребёнок не умеет доверять. Почему он научился молчать и исчезать. Я — она. — Мама? — повторил мальчик. Голос стал чуть громче, но всё такой же настороженный. Он сделал шаг внутрь ванной, боясь — и всё равно заходя. Старший Аарон не знал, что сказать. У него в голове был полный хаос. Как разговаривать с собой, если ты — чудовище, от которого всегда хотел сбежать? Старший Аарон медленно опустился на пол. Ноги больше не держали — не от слабости тела, а от того, что внутри всё рухнуло. Он до сих пор не мог понять: это кошмар, бред, наказание или… шанс? Он сжал руками виски, уставился в пол. Дышал часто, как будто воздух вдруг стал плотным, липким. Это я. Это он. Я — Тильда. А он — я. Мальчик, которого я должен был защитить, а не пугаю одним своим видом. Маленький Аарон подошёл ближе. Шаги были тихими, осторожными. Почти неслышимыми. Он наклонился чуть вперёд, будто собирался обнять… но замер. Его руки вздрогнули — и тут же спрятались за спиной. Он боялся. Даже сейчас. Даже когда «мама» сидела сломанная, беззащитная, почти чужая. — Мама… всё хорошо?.. — осторожно спросил мальчик. Голос был сдержан, мягкий, будто он боялся сказать что-то не так. Он не знал, что происходит, но тревога уже плотно сидела в его маленьком теле. Аарон, тот, что старший, не мог сразу ответить. Он просто смотрел на этого ребёнка. На себя. И впервые за всю жизнь почувствовал, насколько сильно его подводили. Старший Аарон протянул руки вперёд, словно приглашая. Он сам не знал, зачем делает это. Инстинктивно. Наверное, впервые за много лет он хотел кого-то обнять — и не потому что надо, а потому что нужно. Ему. Сейчас. Мальчик замер на секунду… а потом с радостью бросился в объятия. Обвил руками «маму» так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. Аарон чувствовал, как к горлу подступает ком. Он обнимал себя. Обнимал того ребёнка, которого никто не обнял вовремя. Он с усилием поднялся на ноги, придерживая мальчика на руках. Тот крепко вцепился в него, будто хотел раствориться в этом тепле. Аарон прошёл обратно в зал, туда, где впервые очнулся в этом теле. Он опустил мальчика на старый диван, сам сел рядом, потом медленно лёг, прикрыв лицо ладонями. Тишина. Только дыхание. Только сердце, стучащее в теле, которое не его. И вдруг — голос. — Мама… всё хорошо? — спросил мальчик снова, уже более уверенно. Словно решил: сегодня она добрая. Сегодня можно говорить. Аарон убрал руки с лица. Губы дрогнули, но он не ответил сразу. Он не знал, как быть Тильдой. — Д-да. Всё нормально, — всё же выдавил из себя старший Аарон. Голос прозвучал неуверенно, чуждо. Но, кажется, этого оказалось достаточно. Мальчик постоял ещё немного, слегка переминаясь с ноги на ногу. В нём чувствовалась тревога — как будто он хотел что-то сказать, но не решался. Он смотрел на "маму", изучающе, настороженно. — Что-то хочешь сказать? — тихо спросил Аарон, всё же решив помочь. Мальчик сначала резко покачал головой. Но потом… немного подумал. Его взгляд стал осторожнее, будто он проверял, не рассердится ли «мама». И всё же медленно, почти неуверенно кивнул. — М-можно… рядом полежать?.. — спросил он почти шёпотом. Если бы на его месте была настоящая Тильда, то она бы уже крикнула. Прогнала. Может, и ударила. "Не мешай. Уйди. Иди в свою комнату." Но её здесь не было. Теперь всё было иначе. Аарон, сидящий в её теле, просто кивнул. И это «можно» прозвучало для ребёнка как разрешение дышать. Мальчик оживился, почти засветился от радости. Осторожно подошёл, как будто боялся, что «мама» передумает. Но та не шевелилась. И тогда он аккуратно забрался рядом. Даже не рядом — на неё, потому что диван был слишком узким. Он положил голову ей на плечо, обнял осторожно, будто боялся снова всё испортить. Аарон не шевелился. Только смотрел в потолок. Если бы кто-то сделал это для меня… в тот год. В тот день. Он молча прижал мальчика крепче. Просто потому что мог.

***

Мальчик вскоре уснул. Тихо, как будто боялся, что слишком громкое дыхание всё испортит. Аарон — тот, что взрослый, в теле Тильды — остался лежать без сна. Он смотрел в потолок, медленно перебирая тонкие мягкие волосы ребёнка, лежащего у него на груди. Сложно было думать о нём как о себе. Не могу же я называть его Аароном… Себя. Это странно. После короткой паузы он решил: «— Аари. Пусть будет Аари.» Первый вопрос, кажется, решён — имя. Пусть и условное, но иначе сойти с ума можно. Но за ним вырастали новые, куда больше. Как вернуться обратно? Что я должен делать? Что вообще происходит? Вопрос «как я сюда попал» уже не казался важным. Смерть — это была граница. Всё, что после — уже вне логики. Теперь был только этот момент, это тело… и этот ребёнок. Аари мирно дышал, его лицо почти расслабилось во сне. Тот самый возраст, когда ещё можно всё исправить. Исправить… И тут мысль пришла резко, как вспышка. Эндрю. Если он вернулся в прошлое — значит, ещё есть шанс. Тильда когда-то сдала Эндрю в систему. Куда именно? В какой приют? Кто тогда принимал решения? Я могу спасти его. Мы можем быть вместе. На этот раз — правильно. Аарон сжал руку Аари чуть крепче. И впервые с момента «пробуждения» в теле Тильды он почувствовал, что теперь у него есть цель.

***

Аарон осторожно поднялся с дивана, стараясь не разбудить мальчика. Аари тихо вздохнул во сне, прижался щекой к плечу, но не проснулся. Он прошёл по тёмному коридору, аккуратно приоткрыл дверь в маленькую комнату. Всё здесь было именно таким, каким он и запомнил: ободранные стены, старые игрушки в углу, одеяло с выцветшими рисунками. Он уложил Аари на кровать, поправил покрывало. Пару секунд просто постоял в дверях, глядя на спящего ребёнка. Чёрт… как он вообще жил здесь? Закрыв дверь, Аарон направился обратно — нужно было понять, в каком он времени. Поиски телефона Тильды оказались адом. — Блять, она что, закопала его?! — прошипел он, роясь по ящикам, сумкам, карманам халатов. Телефон всё же нашёлся — старенький, с поцарапанным экраном, но рабочий. Дата на экране: январь 1993 года. 00:07 ночи. Значит, Аари — семь. Мне… ему… семь лет. Он усмехнулся. — Даже сейчас я мелкий. И в 29 был, мать его, метр пятьдесят два. Но веселье быстро исчезло. Эндрю… Как его найти? Где он? Он вспомнил, что Тильда никогда не рассказывала, куда именно сдала второго сына. Никаких адресов. Ни приюта, ни системы. И тут накатила боль. Резкая, тупая, почти невыносимая. Голова будто трескалась. — Блядь… — прошипел он, сжав виски. Только сейчас он осознал: тело зависимо. Конечно. Тильда жрала наркотики годами. И хоть моя душа — новая, тело-то хочет дозу. — Пиздец… — выдохнул он, опускаясь на стул. — Хотя бы Аари не зависим… Он вспомнил: до десяти лет Тильда давала ему только слабые вещества — чтобы не было зависимости, но чтобы он был «тише». Хоть что-то хорошее. Он закрыл глаза, вдыхая тяжёлый воздух старой квартиры. — С зависимостью потом разберусь… Главное — найти Эндрю. — И как же… — пробормотал Аарон, тяжело вздыхая и глядя в грязное окно. За стеклом — ночь, старая улица, редкие огоньки фонарей. Всё такое же, как в его детстве. Холодное. Пустое. Он попытался вспомнить, как всё было в прошлой жизни. Если память не подводит… Эндрю первым нашёл дядя Лютер. Ну, теперь — его брат. По крови. Но в реальности… чужой. А вдруг и сейчас сможет? Вдруг найдёт, если вовремя попросить? Аарон разблокировал телефон и пролистал список контактов. Наконец — нужное имя. Сохранила она его, кстати, со вкусом: «брат мудак». — Мм… неудивительно, — хмыкнул он. Он открыл чат. Сначала написал просто:

«Привет—»

Но сразу же стёр. Нет. Тильда бы так не писала. Слишком мягко. Подозрительно. Он быстро набрал другое:

«Можешь найти моего второго ребёнка. Эндрю. Хочу забрать.»

Без лишних слов. Резко, грубо, по-Тильдовски. Отправив сообщение, Аарон выключил телефон и бросил его на старый стол. — Спит, скорее всего… Не ответит быстро. Он снова взглянул на закрытую дверь комнаты Аари. — Надеюсь, ты хотя бы поспишь спокойно этой ночью… — пробормотал он. Впереди ещё слишком много вопросов. Но сейчас — тишина, ночь и ломка. Начиналось самое трудное.

***

Утро, блядь, добрым не бывает. А особенно, когда ты просыпаешься в теле наркоманки, и ломка уже держит за горло с ночи. Аарона тошнило почти до рассвета. Он ворочался, стонал, дышал сквозь зубы, и, наверное, не раз случайно разбудил Аари — тот иногда шевелился, открывал глаза, но ничего не спрашивал. Просто лежал , тихо, будто боялся дышать громко. К утру тело уже било холодным потом, суставы ломило, сердце било в ушах. Но он всё же встал. Через силу. Через мат. Через проклятия всему. — Сука… — прошипел, держась за стену, когда ноги подкосились. Он знал, что жрать не сможет. Но… ребёнок. Маленький ты не виноват, что теперь живёшь с другим чудовищем вместо старого. Аарон с трудом добрался до кухни и кое-как приготовил яичницу. Простую. Без изысков. Но горячую. Как раз в этот момент Аари проснулся. Спросонья тёр глаза, стоял в дверях и ждал, пока ему что-то скажут. Аарон только махнул: — Иди умойся. Потом завтрак. Мальчик послушно ушёл. Без слов. Без капризов. Привык уже. Всё делает по команде. За столом было тихо. Аарон сидел, держась за кружку с чаем, хотя пить не мог — его тошнило даже от запахов. Голова будто вот-вот лопнет. Но молчание было… приятным. Он украдкой посмотрел на Аари. Тот ел осторожно, будто боялся, что яичница может исчезнуть. Глаза подёрнуты напряжением — но всё же спокойнее, чем вчера. Аарон снова выдохнул. Главное — не сорваться. Не начать орать. Не стать ей. Остальное… потом. Мысли Аарона прервал звук вибрации — телефон. Он медленно потянулся к мобильнику, всё ещё ощущая ломоту в пальцах, и открыл сообщение. От Лютера. «Неужели сестра соизволила написать мне. Но ты бы могла хотя бы начать с приветствия —» Аарон закатил глаза и цыкнул, раздражённо. Аари, сидевший напротив, вздрогнул и на пару секунд замер, испуганно взглянув на "маму", но потом тихо продолжил есть. Аарон вернулся к чтению. «я знаю, как сильно ты “любишь” этих детей и считаешь их ошибкой, но забыть, куда сдала одного из них — это уже талант. Я скину тебе адрес системы, возможно, его уже давно забрали в другую семью, так что не надейся особо.» Внизу — адрес учреждения. Именно туда Тильда когда-то сдала Эндрю. Аарон выдохнул, кинул телефон на стол. Ну что ж… сегодня я тебя найду, брат. Он поднял взгляд на Аари. Мальчик доедал яичницу, опустив голову. А что он подумает о брате-близнеце? В его жизни в прошлый раз Эндрю появился только в шестнадцать. А сейчас… это может быть шоком. — Аари. — позвал он. Тот вздрогнул, но быстро посмотрел на «маму». В глазах настороженность. — Как ты относишься к… брату? Мальчик замер. Видимо, не понял, что именно имеет в виду "мама", и молчал, ожидая продолжения. Аарон выдохнул. — Брату-близнецу. Который, возможно, у тебя появится. Глаза Аари раскрылись от удивления. Рот открылся, словно он не поверил услышанному. А потом — искренняя, детская улыбка: — У меня будет брат?!! Аарон лишь кивнул. — А когда? А он будет спать в моей комнате? А как он выглядит? А что такое «близнец»? — посыпались вопросы, один за другим. Голос мальчика стал звонче, живее. Он оживился так, как Аарон никогда не видел его в детстве. И от этого крика… голова Аарона отозвалась болью. Он скривился, зажмурившись. Аари сразу замолк. Глаза снова потухли. Он сжал плечи и опустил голову, будто уже ждал — окрик, пощёчину, или горькие таблетки, от которых мутит. Аарон со стоном поднялся из-за стола. — Всё потом. Сам увидишь. И ушёл, оставив мальчика наедине с надеждой, которой у него раньше никогда не было.