Часть 12

Глава 12.

— Драко! Голос. Он раздался где-то глубоко, эхом в его сознании. Он падал. Тело летело в пустоту, и до земли оставалось... совсем чуть-чуть. — Драко! Он распахнул глаза. Воздух — будто выбили из лёгких.Сердце на миг остановилось......а потом забилось вновь, судорожно, больно, гулко. Как оно бьётся только после кошмара. После самого страшного сна. — Наконец-то! — возмущенно проговорила Гермиона, нависая над его кроватью. — Я уже десять минут пытаюсь тебя разбудить. Он поднялся на локтях.Смотрел на неё, не веря. Она была... жива. Настоящая. Тёплая. Живая. Гермиона нахмурилась, наблюдая, как он судорожно водит руками — по её руке, локтю, плечу. Будто боялся, что она исчезнет, стоит ему мигом отвернуться. — Драко? — осторожно спросила она. — Ты в порядке? — Я... думал, ты мертва. — выдохнул он. — Я видел... видел твой призрак... Брови Гермионы взлетели. Она шагнула ближе, потрогала его лоб. — Температуры нет. — буркнула. — Что, чёрт возьми, происходит? - уже гневно прогремел ее голос. Живой. — Мда... — раздался ленивый голос с другого конца комнаты. — Похоже, вторая бутылка огневиски была лишней. Только теперь Драко заметил Тео Нотта, стоящего у изножья кровати, с перекрёстными на груди руками и понимающей ухмылкой. На его лице читалось: я тебя предупреждал. — Вторая бутылка?! — взорвалась Гермиона. — Вы сказали, что «тихо отметите» начало учебного года! А теперь я получаю... вот это?! Она указала на Драко, всё ещё сидящего на кровати, бледного, потного и с абсолютно сломанным выражением лица. — С чего ты взял, что я должна быть призраком, Малфой?! — продолжала она. — Скорее ты им станешь, если прямо сейчас не поднимешь свою задницу и не пойдёшь на занятия! Тео тихо хмыкнул. — Драко, я бы на твоём месте не злил эту женщину. Ты же помнишь, что она сделала с твоим отцом в прошлую среду, когда он посмел спорить с ней насчёт прав домовых эльфов? Он до сих пор в таком подавленном состоянии. Люциус! Гермиона разнесла все его убеждения... Гермиона резко повернулась к Тео и перебила: — И будь уверен, я сделаю это снова, если вы ещё хоть раз втянете его в подобные... «вечеринки». Драко всё ещё не мог сдержать лёгкой дрожи, но улыбнулся. Он жил. Она — жива. Это всё-таки был сон. И, возможно, даже самый страшный сон заканчивается......там, где начинается жизнь. И тут Драко вспомнил. Как будто туман в голове вдруг рассеялся, оставляя за собой ясность. Её призрак... её смерть... всё это было лишь сном. Гермиона не умерла. Она была рядом с ним — тогда, когда Волдеморт приказал вытащить тело Поттера. Он помнил, как она стояла рядом, сжатыми кулаками, со слезами в глазах, но сдерживалась — сильная, как всегда.Помнил как кинул свою палочку Поттеру. Это она, сжав его руку, отправила его с родителями прочь, когда победа уже была одержана, когда от Хогвартса остались руины, а небо было серым от пепла и магии. Она — не бежала. Она — защищала его. На суде, когда половина Визенгамота смотрела на него с ненавистью. Это её голос звучал, когда она показывала свои воспоминания.Как он спасал, предупреждал, помогал. Как он любил. И она не ушла. Она не умерла. Это его душа, измученная и уставшая, рисовала эти картины ночью — когда боль прошлого стучит в грудь. Но сейчас — вот она, живая, с привычным блеском в глазах и непокорной прядью, падающей на висок. Выйдя из ступора, Драко резко рванулся вперёд и схватил её, прижав к себе так, будто прошёл через ад и только что вытащил её оттуда. Он вцепился в неё, сжимал, будто боялся, что она снова исчезнет — как во сне. Его руки дрожали. Он шептал, сбивчиво, судорожно, почти не веря: — Ты жива... Ты правда жива... Я так... я так счастлив, Гермиона… Ты здесь… Я… я так тебя люблю. Он не отпускал, и она начала пытаться выбраться из его слишком крепких объятий. — Драко... отпусти... — пробормотала она, запыхавшись. — Ты сейчас меня задушишь... Он вздрогнул, поспешно ослабил хватку, словно только что осознал, насколько крепко держал её, и откинулся обратно на подушки. Его грудь судорожно вздымалась, но на лице сияла улыбка — растерянная, безумная, как у того, кто выжил вопреки всему. — Ты жива... — прошептал он ещё раз, будто не мог насытиться этой мыслью. — Тео! Вы что, опять?! — рявкнула Гермиона, метнув в его сторону взгляд, способный превратить в тыкву даже не заколдованного человека. — Опять купили у того магла эту дрянь?! Тео резко вскинул руки, как будто его поймали с полным ртом шоколадных жаб. — Что?! Нет! Гермиона, клянусь бородой Мерлина, в этот раз только Огневиски. Самое проверенное — два глотка, и ты снова студент шестого курса, не обременённый моралью. — Моралью, Тео?! Тебя целительница из Мунго давно должна была обмотать как проклятие! — пробурчала Гермиона, скрестив руки на груди. — После прошлого раза, когда ты решил "поэкспериментировать" под этой дурью и превратился в кактус, я думала, ты сделаешь выводы. — Кактусом быть было... занимательно, — философски ответил Тео, — но после того как я начал фотосинтезировать в гостинной в меноре, миссис Малфой  меня чуть не посадила в горшок и не выставила в своем саду. Гермиона только закатила глаза: — И ведь тебя ничего не учит. — Ничего, кроме Бинса. Вот он учит терпению, сну с открытыми глазами и искусству находиться в комнате и одновременно вне тела. — Тео важно кивнул, подмигнул Драко и продолжил: — Кстати, Драко, хорош был момент. Особенно когда ты начал щупать Гермиону, как будто она Призрак Рождества Прошедшего. Я уже начал составлять список привидений на чаепитие. Драко, всё ещё в полусидячем положении, хлопнул себя по лицу: — Я думал, она умерла! Умерла, Тео! Я видел всё: крики, пламя, Поттер с трагическим лицом... — Ага, и ещё хор мантии и свет с небес, — добавил Тео. — Кстати, ты не рыдал во сне? А то у меня подушка теперь в слезах и твоих “Миоооонаааа”. — Тео! — прошипела Гермиона, щёки которой начали стремительно розоветь. — Ты стоял у изножья кровати и слушал его во сне?! — Ну не записывать же было. Хотя... идея хороша. Назовём это “Малфой в эмоциях. Том I”. Гермиона повернулась к Драко, который сидел, потирая лицо и всё ещё не мог до конца поверить, что она жива и в бешенстве. — Ну? Ты собираешься вылезать из кровати и быть хоть сколько-нибудь полезным обществу, или ты так и будешь изображать драматичную жертву любовной трагедии? Драко посмотрел на неё снизу вверх и с самодовольной улыбкой произнёс: — Если ты останешься вот так стоять надо мной — с таким тоном, в такой позе — я подумаю, что всё ещё сплю. Но это уже сон другой категории... — ДРАКО! — Гермиона покраснела до ушей, схватила ближайшую подушку и запустила в него с силой, достойной Бладжера. Он увернулся с грацией слизеринца в бегстве и, засмеявшись, сказал: — Ладно, ладно, встаю. Только обещай, что сегодня никто не умрёт, не сгорит и не станет привидением. Особенно я. Тео выглянул из-за двери: — Если кто-то будет умирать, то только от скуки. У Бинса сегодня — “Эволюция волшебных налогов в эпоху ранней династии Спонгов”. Готовьтесь страдать. Гермиона перевела испепеляющий взгляд на Драко, нагнулась, схватила его книги, тетради, рубашку — и всё это полетело прямо ему в лицо. — Проснись, Малфой! — скомандовала она, словно он был не её женихом, а невнимательный кадет на учениях. А он сидел в постели и всё ещё шептал, почти не слыша её: — Это был сон... всего лишь сон... — Да, сон — а теперь утро, и если ты не встанешь, я превращу твою жизнь в кошмар! — парировала Гермиона, собирая его сумку с такой скоростью, как будто уже опаздывала на экзамен. Драко вдруг резко замер. Взор, ещё чуть-чуть мутный от сна, вычленил её последние слова. — Подожди... Что ты сейчас сказала? — пробормотал он, садясь прямо. — Что? ЧТО? — ехидно переспросила Гермиона и, не моргнув глазом, запустила рубашку в его лицо. — Ты глухой или просто обнаглел? Если ты сейчас же не поднимешь свою слизеринскую задницу, я задушу тебя, а потом напишу твоим родителям, что ты не выполняешь условий! — Каких ещё условий? — пробурчал он сквозь ткань, всё ещё не до конца веря, что она реальна. — Тех самых! — выпалила она, уперев руки в бока. — Они разрешили нам пожениться сразу после выпуска, но только если ты закончишь школу на "выше ожидаемого". Если завалишь — ждём до двадцати одного. Так что соберись, Малфой, или свадьба будет на пару лет позже. Свадебные платья из моды выходят, между прочим. Драко, наконец, встрепенулся, вытянулся на кровати и с гримасой обречённости уставился в потолок. — Их попробуй не услышь... — пробормотал он. — Мама говорит, как будто диктует указ Министерства с усиленной акустикой. Гермиона фыркнула, а потом всё же позволила себе легкую улыбку, заметив, как Драко наконец начал натягивать рубашку. — Драко, если ты завалишь экзамены, не будет ни свадьбы, ни брачной ночи. Подумай об этом. Он застыл на месте, не дотянув рукав. — Грейнджер, это шантаж. Грязный, эффективный шантаж. — Добро пожаловать в жизнь, будущий мистер Грейнджер-Малфой. — Нееет… Ты же вроде согласилась только на Малфой. Без... дополнительных фамилий. — Я могу передумать, — мило сказала Гермиона, подходя к кровати, — если ты не встанешь сейчас же. — Шантаж. Это был шантаж. Я знал, что нельзя было соглашаться на обручение с умной. — Это было условие! — с гордостью сказала она. — Ты хотел, чтобы мама разрешила нам пожениться до двадцати одного? Тогда учись, слушайся и вставай по утрам. Драко в отчаянии откинул одеяло и сел: — Ладно. Но знай — если я умру на лекции Бинса, ты получишь вдовий статус уже к обеду. В  комнате снова показалась голова Тео, с явно недопитым кофе: — Технически, если ты умрёшь на лекции Бинса — тебя запишут к нему в тень. А я наконец получу нашу комнату в свое распоряжение. Гермиона метнула в него учебник по аритмантике. Тео успел увернуться, но с видом оскорблённого гения исчез за углом, пробормотав: — Вот так вы обращаетесь с теми, кто будет танцевать лезгинку на вашей свадьбе… — Он правда собирается танцевать лезгинку? — спросил Драко, вставая. — Он уже сшил жилет из мантии профессора Трелони. Не спрашивай. Драко засмеялся, наконец окончательно проснувшись, и, потянувшись, прошептал: — Ладно. Пожалуй, мистер Грейнджер-Малфой явится на занятия. Только ради тебя. — Вот и славно, мистер Малфой. — усмехнулась Гермиона и вручила ему галстук. — Ты мой проект. А я всегда получаю «Превосходно». Драко наконец-то натянул рубашку, натужно закатал рукава, и с видом мученика схватил свою сумку. Гермиона уже стояла в дверях, постукивая каблуком. — Ты идёшь, или мне действительно придётся тащить тебя за ухо, как профессор Макгонагалл Рона на третьем курсе? — Иду, иду, грозное ты создание, — пробормотал он и шагнул к ней. Они едва вышли в коридор, как из-за угла буквально влетел Тео Нотт — лохматый, взъерошенный, с кофейной кружкой в одной руке и носком, надетым на ухо, в другой. — Вопрос, исключительно важный! — объявил он, не обращая внимания на их взгляды. — Если ты женишься, Драко, а я не получаю роль шафера, то кто, по-твоему, будет кидать фейерверки на свадьбе?! — Ты не будешь шафером. — хором ответили Гермиона и Драко. Тео картинно схватился за сердце. — Предательство. От вас, змеёныши. Я же в письмах к тебе в Азкабане обещал: "Как только выйдешь — я кину фейерверк в потолок за тебя!" — Ты кидал фейерверки даже когда не было повода. И в потолок — это ещё вежливо сказано. После освобождения Драко, ты поджёг занавески у нас в спальне в меноре. — сухо напомнила Гермиона. — Это было... художественное выражение тоски. — театрально вздохнул Тео. — Кстати, к вашему медовому месяцу я подготовил плейлист. Там сирены, пение китов, и хор полтергейстов в стиле фолк. Драко закатил глаза. — Тео, если ты приедешь к нам в медовый месяц с хором полтергейстов, ты будешь изгнан не только из Хогвартса, но и из магического сообщества в целом. — О, значит, приглашение ещё не окончательно отозвано! — воодушевился Тео. — Считаю это дипломатическим прорывом! Гермиона только вздохнула и двинулась вперёд: — Пошли, Малфой, пока твой друг не предложил провести церемонию в Купальскую ночь, обрядом с голыми лешими. — Эй! А что, звучит атмосферно! — Тео! — снова хором. Тео вздохнул, допил кофе и побрёл следом: — Ладно-ладно... Но знайте, если я не шафер — я всё равно буду. И в белом. И на гиппогрифе. Пока они шли по коридору к кабинету Бинса, Драко рассказывал ей свой сон. Гермиона слушала с улыбкой, а когда он дошёл до момента с её призраком — тихонько фыркнула от смеха. — Не вижу ничего смешного, — насупился он. — Мне, между прочим, было страшно. Сон был слишком реальным. — Прости, — всё ещё улыбаясь, сказала она. — И что было дальше? — Я… Я нашёл тебя на Астрономической башне. Ты была… призраком. А потом я… — он замялся. — Прыгнул вниз. Гермиона резко остановилась. Лицо её изменилось. Улыбка исчезла, глаза расширились. — Ты с ума сошёл?! — выдохнула она. — Прыгнул? — Конечно. Я же сказал — ты умерла. Я не мог без тебя. — Ты совсем спятил! Ты… — она начала колотить его кулаком в грудь, не сильно, но с обидой. — Ты не должен был! Даже если бы это и произошло — ты обязан был жить, слышишь? ЖИТЬ! Она задохнулась от слов. В глазах блеснули слёзы. Она всхлипнула, не успев их сдержать. — Я бы никогда тебе этого не простила, Малфой… Никогда… Идиот! Он сразу прижал её к себе, крепко-крепко, так, будто сам испугался заново. Его голос стал мягче, теплее: — Эй, эй… Это был всего лишь сон. Понимаешь? Всего лишь глупый сон. Но даже во сне — я бы всё равно пошёл за тобой. Я всегда с тобой. Где бы ты ни была. Она вжалась в него, и медленно успокоилась. Горячие слёзы впитывались в его мантию. Но в сердце её была одна мысль: Я бы тоже пошла за тобой. Всегда. Сзади раздался невыносимо раздражённый голос: — Да вашу же... Давайте быстрее! Мы вообще-то опаздываем! — Тео стоял сзади, обнимая Асторию Гринграсс, с видом человека, который явно слишком давно ждал. — Иди к чёрту, Нотт, — фыркнул Драко, не отпуская Гермиону и, к её неожиданности, чмокнул её в висок. — У нас тут эмоциональный момент. — Да уж вижу. Если ещё пара таких моментов — и Бинс начнёт проявлять эмоции. — Вот тогда и сбежим с занятий. Всё равно ты прячешь ответы под мантией, — усмехнулась Гермиона, вытирая слёзы. — Астория, ты слышала? Твоя подружка— опасна. У неё чувства, мозги и кулаки, — с театральным ужасом прошептал Тео. — Ты сейчас серьёзно? — Астория скептически приподняла бровь. — Малфой, Гермиона, пошлите. Пока нас не прокляли за шум. — О, нас давно прокляли. Судьбой, — хмыкнул Драко и, взяв Гермиону за руку, пошёл дальше по коридору. — Но я бы не выбрал никого другого. После лекции Бинса, на которой большинство студентов либо спали, либо мысленно составляли списки того, что можно использовать в качестве подушки, Гермиона и Драко выбрались из класса почти последними. Тео с Асторией уже давно скрылись где-то в направлении кухни — под предлогом «искать смысл жизни в пирожках». — Ты был особенно тих сегодня на уроке, — заметила Гермиона, пока они медленно шли по пустому коридору. — Я думал о тебе. О сне. О том, каково это — проснуться и не знать, реальность ли перед тобой или просто очередная иллюзия. — Ну, можешь щипнуть себя. Убедишься, что я настоящая, — усмехнулась она. Он резко остановился, прижал её к стене, его лицо оказалось в сантиметре от её. — Не хочу щипать. Хочу поцеловать. Это надёжнее. — Это не научный метод, — прошептала она, приподнимая подбородок. — А я и не профессор. Я безнадёжный влюблённый. Он наклонился и поцеловал её — сначала мягко, почти невесомо. А потом глубже, с тем надломом, что остаётся от тех, кто когда-то почти потерял любовь. Она ответила с тем же — не страстью, а знанием, что вот он — её человек. И если бы всё сгорело заново, если бы снова началась война, она всё равно осталась бы с ним. Они стояли так несколько минут, пока из-за поворота не донёсся знакомый голос: — Снова романтика в коридоре? Весь Хогвартс, между прочим, уже в курсе вашей любви. Осталось только тур объявить: «найди Малфоя и Грейнджер — выиграй шоколадную жабу». — Тео, ты когда-нибудь перестанешь быть раздражающим фоном? — не оборачиваясь, бросил Драко. — Я фон?! Я... Я как музыка в кино — без меня сцена бы не играла! Гермиона засмеялась и, взяв Драко за руку, прошептала: — Ты знал, что если мы выживем в этой школе — мы справимся с чем угодно? Он посмотрел на неё, и в его глазах впервые за долгое время не было ни боли, ни тени прошлого. Только свет. — Мы уже справились. Теперь осталась только жизнь. С тобой.