Глава 2

      Волна катит прибой, омывая песок. Тот становится мокрым и холодным, но Лу практически не ощущает этого. Босые ноги оставляют следы, оттиски от пальцев на песке. Чувствует движение ветра, бриз, которого здесь на самом деле нет и быть не может. И всё же, волосы чуть всколыхнуло. Быть может, это холодок, что скользнул по телу к затылку. Может быть.       По-прежнему, гонит свинцовые облака. И где-то там, на горизонте, виден просвет. Розовой дымкой окутывает небо. Как если бы солнце отбрасывало последние лучи, прежде чем скрыться.       Но именно в эту секунду, её взгляд полностью устремлён на него. На руки, голову и тело, что укрыты смолой. Он делает шаг, затем, ещё несколько. Склоняет голову в бок, определённо рассматривая девушку. — Было больно? — мужчина проговаривает тихо.       Луиза молчит, ещё раз проглатывая ком, подступающий к горлу. В глотке будто горит. — Надеюсь, очень больно.       Не в силах больше сдерживаться, Лу рвёт. Снова чёрная жижа. Снова смола. Желудок будто скрутило в тугой узел. Откашливается, сплёвывая слюну на песок. — Ублюдок, — словно плевок в его сторону. — Надо же. А папочка знает, что его драгоценная Лу сквернословит?       Язвительные нотки в его голосе, и ей хочется врезать ему. Пусть только попробует, ещё раз сказать про Сэма хоть что-то. Сказать про отца.       Пусть только попробует. — Почему ты здесь? — прозвучало странно с её стороны. Голос немного сорван. — Хотел бы я знать.       Пару шагов, и ноги его погружаются в воду, уже по щиколотку. Наверняка холодная, но он ничего не чувствует. Совершенно ничего. И ровно, как и она, не понимает, почему.       Почему ещё не сдох.       Была тьма, голова была пуста. Не единой мысли. Ничего. И это было наконец-то спасением. Пусть не таким ярким, каким он себе представлял.       Всё началось с голоса. Такой отдалённый, еле заметный, но среди пустоты, звук был оглушительным. Среди этого ничего, было хоть чем-то. И он, словно против собственной воли, тянулся к этому навстречу. Мыслей стало больше. Пространство, вязкое, как трясина, как грязь, в котором он утонул, с которым стал единым целым, начало растворяться. Выжигало тело, лёгкие, вынуждая выкарабкиваться. Толкать, шкрябать руками, царапать. Больше усилий прилагать не пришлось. Начало выталкивать и нести бурным потоком.       Опустил ладони вниз, зачерпывая воду. Омывает лицо, снова и снова, смола поддаётся с трудом. Стекает по ладоням и рукам. Она наверняка смотрит на него сейчас, конечно же. В больном разуме, искоркой промелькнула мысль — месть. Отомстить им всем.       Приступы рвоты прошли, живот всё ещё болит. Смотрит на его согнутое тело, не отводя хмурого взгляда зелёных глаз. Следит за каждым его действием, вслушивается в каждое слово, что произносит его поганый рот. — Сэм будет просто в восторге, когда узнает, — проговорил, а на устах улыбка, такая, что чуть тронула уголки губ.       А она могла поклясться чем угодно — на его лице сейчас та самая ухмылка. Саркастическая, нахальная.       Всё, что он смог отмыть, это лицо. Теперь, видны очертания. Цвет смолы значительно посветлел, и на лбу можно увидеть цвет его кожи. Теперь, можно видеть его глаза. Холодный, пристальный взгляд голубых глаз.       Кажется, оба оценивают ситуацию.       И оба ничего не понимают. — Тебя не должно быть на моём берегу, — ей нечего сказать, но это именно то, что так и вертится на языке. — Интересное замечание, — ему ровно так же, нечего ей ответить.       Держит зрительный контакт дольше, чем должен был. Отворачивается, продолжая отмывать себя.       Не представляет угрозы — к такой мысли пришла Лу. Вопрос в том, надолго ли.       Луиза стоит неподвижно, а в голове происходит полнейший бардак. Так много мыслей, столько вопросов. Но сейчас, это обождёт. Просто, нужно сосредоточится. Просто, нужно вернуться.       Закрывает глаза. Дышит глубоко, стараясь выровнять дыхание. Думает о месте, где находится её тело. Где, как она надеется, просто спит. Таким беспробудным сном.       Волна катит прибой. Вслушивается в звуки, что создаёт вода, создаёт океан, что не имеет ни конца, ни края. В ушах начинает звенеть. Кажется, что-то чувствует. Странное покалывание. — Ещё увидимся.       Его слова отразились эхом, следом за ней. Лу делает скачок...       Осознание приходит не сразу, но ощущение тела практически моментальное. Опустилась на пол слишком быстро. Не как обычно. Ударяется лопатками, спиной, выбивая из груди воздух. Несмотря на боль, не смотря на всё остальное, чуть ли не подскакивает на месте, в конечном итоге оказываясь на полу сидя. Футболка прилипла к спине, холодит кожу. Притягивает колени к животу, который больше не болит. Лишь паршиво на душе.       Нужна сигарета. Так сильно нужно сделать затяг и в голове станет легче.       Спустя пару затяжек, мыслей только прибавилось. Кажется, снаружи уже взошло солнце, а это значит лишь одно — нужно выдвигаться в путь, дабы успеть до захода солнца.       Местность близ водопада каменистая. Путь извилист, идёт на подъём. И если от водопада что-то да осталось, то её восхождение станет сложней. От влаги, камни под подошвой ботинок будут скользкими.       Этому научил её Сэм. Прежде чем отправилась в путь, он много рассказывал про свою курьерскую службу, да и не только про это. Говорил, насколько важно оценивать местность, по которой будешь передвигаться. Тщательно обдумывать маршрут. В её случае, груза практически нет, считай, идёт налегке. — Всегда будь начеку. Здраво оценивай ситуацию.       Волнуется, переживает. Лу это понимала и понимает сейчас.       Никто не мог дать гарантий, что она сможет пересечь смоляной пояс. Способности Лу крепли с каждым прожитым днём, и Дайхартмэн приметил это, предположив, что ей по силам пересечь эту преграду.       Они обсуждали это. Одним разговором не обошлось, а она просто подслушала. Сэм говорил спокойно, но в этом казалось спокойствии, была нерушимость и упрямство. Ровно ту же черту характера, она стала замечать и за собой.       Говорил, что с него хватит. — Не впутывай в это Лу. С нас достаточно.       Мир, в котором они живут, всё так же хрупок, шатко равновесие, но Сэму плевать. Всё что дорого его сердцу — это Лу. Она всё, что у него осталось и терять её, он больше не намерен.       Его дочь стала взрослой, пусть и слишком быстро. Этого изменить, он не в силах. Мысль, что она может согласиться, и что повлиять на её решение, он никак не сможет, страшила его. Сэм всеми силами пытался отговорить дочь от этой затеи, но в конечном итоге, опасения сбылись. Всё что он мог сделать, это отдать свой браслет, памятные вещи, что много значат для него и для неё тоже. Чтобы он смог найти её, где бы та не оказалась. Чтобы их связь оставалась нерушимой.       Главной задачей было пересечь смоляной пояс, отсканировать местность и поставить особое устройство на другой стороне. Слабый сигнал был установлен. И это стало маленькой победой. Луиза вернулась обратно в Мексику, но была уверенна, что отправится на юг снова. Двигалась по континенту некогда Южной Америки, на северо-восток, в конечном итоге дойдя до границ Венесуэлы.       Новая цель, что она самолично поставила себе - добраться до разлома. Ощущение, было сравнимо с предчувствием чего-то недоброго. Как внутреннее волнение, что омывает тело, пробегает по коже, покрывая ту мурашками. Она никак не смогла объяснить себе то, почему стала ощущать разломы. Никто не мог дать ответ. Поэтому, пройдя сквозь смоляной пояс трижды, отдалялась всё дальше и дальше.       Быть может, это жажда и тяга к приключениям. Быть может, это желание увидеть совершенно новый мир своими собственными глазами. Удовлетворить своё любопытство.       Пожалуй, да.       И с этими мыслями, Лу докурила сигарету. Если не будет сбавлять темп, делать привалы только на сон и перекус, то времени на обратную дорогу уйдёт примерно семнадцать дней.       Но не всё идёт согласно плану…       Маленький перерыв, передышка. Криптобиот на обед и ужин. Вечерело. Подходящего места для сна она не нашла, да и не хочет искать. Повсюду только камни, валуны. Крошечные клочки зелени, стали попадаться всё чаще. Водопад должен быть рядом, ибо горы стали ближе, тянутся извилистой линией. Вершина расколота, почти напополам. Глубокие трещины, впадины в горной породе цвета охры.       До выхода смерти, здесь был тропический лес. До выхода смерти, жизнь кипела в здешних местах. В воде, почве, под корнями деревьев и среди листвы. Всюду. Вода бурным потоком срывалась с самого верха, но до низа долетала лишь пыль. Таким было это место.       Эта красота никогда не тронет её сердце, ибо время былых дней ускользнуло с первым взрывом.       Икры ног гудят, стопы перестала ощущать вовсе. Пробираться к водопаду стало трудней. Чувствует усталость, что давит на плечи. С каждым шагом, защитный костюм будто бы сдавливает спину. Каждый ремешок, затянутый на руках, ботинках, хочет расслабить, сбросить с себя одежду, ступить на эту землю босыми ногами.       Шумно выдохнув, Луиза тянется к ремням, отстёгивая рюкзак, что так туго зафиксирован на спине. Щелчок замка, тянет молнию вниз, наконец, стягивая одежду с плеч. Присаживается на выступ, дабы передохнуть. Небольшое углубление в каменной породе, на большее рассчитывать не придётся. Хотя бы сможет укрыться от темпорального дождя, если тот будет.       Глубокая синева коснулась небосвода, уступая место темноте. Далёким звёздам, скоплениям, что выстроились в созвездия. Спальный мешок расположила прямо на земле. Тот служит ей верой и правдой, надёжно укрывая от ночного холода и осадков, поддерживая комфортную температуру внутри. Но, не смотря на усталость физическую, отходить ко сну, не хочет. Не желает проваливаться в беспокойные сновидения, воспоминания.       Не хочет видеть его.

Но Берег.

      Как много в этом слове отчаянья. Как много в этом слове отрицания. Лу долго сопротивлялась, но ночь раскрыла свои объятья, веки прикрылись, и этого было достаточно.       Нечто большее, чем просто нежелание находится здесь. Ненавидит это место. Этот шелест волн, этот песок. Крутит головой, влево, затем вправо, оглядываясь по сторонам.       Пена от набегающей волны оседает на песке, а после, практически моментально, высыхает, оставляя после себя характерный след. Рыба плавает на мелководье, кверху брюхом, а ту, что выбросило на песок, раздуло. Луиза смотрит на рыб, думая, что брюхо вот-вот лопнет и выплеснёт внутренности, но этого так и не произошло.       Ход времени, никогда не тронет берег, оттого она не поняла, сколько так простояла. Считай неподвижно, всматриваясь вдаль, туда, где рябь бежит по глади воды.       Раздался звук, как если бы посыпалась крошка, смешанная с камнями. Смотрит на крутой склон, что начал осыпаться. Мелкие камешки, один за другим скатывались вниз. И каждый камень становился больше предыдущего.       Подниматься было не сложно. И когда с небольшим восхождением было покончено, перед взором предстало следующее: холм устлан травой, совсем короткой, местами видны клочки голой земли, что дала трещины. Холм сменяется другим, и тому нет конца.       Белокурые пряди спали на лицо. Занесла руку, для того, чтобы заправить волосы за ухо. Но стоило только перехватить прядь, пропустить меж пальцев, как заметила фигуру вдалеке.       Идти не хотела, но ноги несли сами. Ближе становится силуэт.       Руки, от кончиков пальцев, вверх по предплечью, так и остались чёрными, смолянистой плёнкой покрытые. Быть может, и нет там больше кожи. Торс удалось отмыть частично. Одежда, спущенная до талии, пошла смоляными пятнами, как и ботинки.       В её отсутствие, он думал. Много думал. Натирал руки, тело, лицо. Кожа в тех местах наверняка стала красной. Но он продолжал. Вдавливал ладонь, пытаясь стереть, содрать в мясо. Чтоб кожа начала отслаиваться лоскутами, открывая перед его взором, слой мяса. Но на этом, он бы не остановился. Вовсе нет.       Кровь стекала бы струйками по рукам, оставляя багровые следы на одежде, на песке. На этом грёбанном сером песке. Брызги свежей, горячей крови, как бутоны цветов, которые он видел лишь на картинках. Содрал бы слой за слоем, до мышц, сухожилий и костей.       В его разуме эти картинки яркие, считай перед глазами. У него всегда было так. Воображал насыщенно, красочно.       Но собственная кожа осталась не содранной.       Девушка движется медленно, нехотя, через силу. Он всё видит, пусть и не удерживает прямой зрительный контакт. Стоит боком, практически на самом краю, ожидая разговора, который непременно состоится.